Длинные выходные

      Как же она прекрасна! Эта густая копна золотых кудряшек. Эта россыпь забавных веснушек на её вздёрнутом носике и милых щёчках. Порой я задаюсь вопросом, как такая девушка могла посмотреть на меня, простого парня из Техаса? Алисия, Элли, Ли́са... Ты божественна!       — Что? — оборачивается она ко мне со смущённой улыбкой. В чуть раскосых глазах искрятся смешинки. — А ну-ка повтори!       Мы лежим полуголые на кровати, а её голова покоится на моих коленях. Пальцы невольно перебирают шёлк её волос — их будто притягивает магнитом.       — Лиса, ты божественна! — целую её в носик. — Ты прекрасна! — целую её глаза. — Я люблю тебя! — целую её губы.       — Я тоже тебя люблю, Коул.       Она ведь не врёт? Нет-нет-нет. Это искренне, от всей души, я знаю, знаю... Наш поцелуй углубляется и танцует, словно дым сигарет, бушует в крови целую вечность, которой всегда мало. Боже, как бы я хотел провести так всю оставшуюся жизнь! В её объятиях...       «Коул, милый, что с тобой? Расскажи мне, что тебя беспокоит?»       За последние пару дней мы совершенно перестали выбираться на улицу. Благослови господь рождественские праздники! Просто заказывай еду и наслаждайся тёплым покоем с близким человеком. Там, снаружи одна лишь суета, пьянь да бандиты. Лучше уж провести выходные дома. Тут безопасно.       «Ах ты мелкий засранец! Я научу тебя уму-разуму! А ну иди сюда!»       — Коул? — зовёт меня Лиса. Её тёплая маленькая ладонь накрывает мою и возвращает в реальность. На остром личике отражается волнение. — Я просто спросила, можешь не отвечать...       Я опускаю взгляд на свою тарелку. Нетронутый цыплёнок под томатным соусом выглядит как место преступления. Становится тошно.       — Всё нормально, — нервный смешок вырывается из моей груди, и я стараюсь успокоиться. — Мои родители погибли в аварии, поэтому я жил с бабушкой и дедушкой. Они были… строгими. Я… я боялся их. Боялся приходить домой, боялся спать... В итоге не выдержал и сбежал из дома. Жил у друзей до совершеннолетия, но они… Они не понимали меня! Только пользовались мной, а потом бросали...       Комок в горле мешает говорить. Голос дрожит, и перед глазами стоит пелена непролитых слёз.       — О боже, Коул! — Лиса соскакивает со стула и обнимает меня. — Мне так жаль! Прости меня! Я не хотела…       Она берёт моё лицо в ладони, чтобы я посмотрел на неё. Изумрудные, широко распахнутые глаза лучатся пониманием. Это приятно. Быть понятым кем-то.       «Коул? Ты что, следишь за мной? Больной ублюдок!»       — Прошу, Коул! Давай прогуляемся! Хотя бы в магазин…       Лиса канючит больше полчаса, и это уже начинает раздражать. Я смотрю в эти невинные с виду зелёные глаза и пытаюсь прочесть их. Что же в твоей голове, милая Лиса? Неужели я тебе настолько надоел? Глубокий вдох, выдох, и вот я снова спокоен.       — Малыш, — улыбаюсь я. — Зачем выходить в лишний раз? Я просто закажу доставку продуктов на дом, и ты не будешь подвергать себя опасности в лишний раз, хорошо?       Лиса мнётся у двери несколько секунд, но в итоге кивает и снимает с себя куртку. Обнимаю её и веду в гостиную. Я защищу тебя, моя девочка. С тобой не случится того, что пришлось мне пережить. Даю слово.       «Нет, пожалуйста, не делай этого! Нет, прошу!.. Т-ты ведь не посмеешь?..»       Я чувствую, она хочет уйти от меня. Постоянно порывается выйти куда-то или просит погулять, но меня не проведёшь. Когда я захожу на кухню, она прячет что-то за спиной. Телефон.       — С кем ты переписываешься всё время? Ты кому-то звонила?       Зарываюсь пальцами в прекрасные волосы и оттягиваю их назад, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза. Что же творится в этой хитрой рыжей головке?       — Коул, пожалуйста… — просит она, чуть не хныча. Отбираю её телефон и начинаю просматривать исходящие. — Это просто мой друг.       Внутри меня сначала всё холодеет, а затем нещадно горит. Какой же я дурак! Развесил уши и поверил в её лживые обещания.       — Ты любишь его? — она молчит, и я срываюсь на крик. — ОТВЕЧАЙ МНЕ!       — Н-нет, он п-просто друг. М-между нами ничего и никогда н-не было… — в её глазах стоят слёзы, но я ни капельки не верю.       — Ты такая же, как они! — я в бессилии падаю на пол. Не могу больше сдерживать слёзы и ту боль, что разрывает изнутри. Лиса садится передо мной, пытаясь успокоить, гладит по спине и голове, но это не помогает. Она что-то говорит, но я не слышу. Мысли путаются. — Ты бросишь меня! Обманешь! КАК ВСЕ ОНИ!       — Нет, Коул, я люблю тебя!       — Бабушка тоже говорила, что любит, — смеюсь я, — а сама хотела сдать меня в психбольницу, старая лживая ТВАРЬ! Но я заставил её замолчать. И всех остальных…       — В каком смысле заставил? — в глазах Лисы отражается ужас и отвращение. Так и знал, что она не поймёт меня. Тупая сука!       Зло усмехаюсь. Встаю и наблюдаю, как моя девочка медленно отползает к стене.       — Бабушка, дедушка, мои друзья: Коуни, Вульф, Большой Майкл… Больше никто не назовёт меня больным ублюдком и не отправит в лечебницу! Ведь мёртвые не умеют говорить.       Вот теперь то она поняла! Лиса резко вскакивает и собирается сбежать. Ловлю её за ногу, и наваливаюсь сверху, прижимая трепещущее тело к полу. Пару раз приходится приложить её головой об пол, чтобы не вырывалась.       — Я всех их заставил молчать. И тебя заставлю!       Мои руки сжимаются вокруг тонкой хрупкой шеи. Лиса в прострации, что-то шепчет. Наклоняюсь к её губам, чтобы расслышать последние слова.       — Коуни, Вульф, Большой Майкл… — хрипит она. — Они были и моими друзьями тоже!       Что, чёрт возьми, она несёт? Я хмурюсь. Зелёные глаза напротив распахиваются и сверкают диким огнём. Живот вдруг обжигает адской болью, и я непонимающе смотрю на торчащую рукоятку ножа. Моя девочка с улыбкой нависает надо мной, и золотые кудряшки ласково щекочут моё ухо. Как же она прекрасна! Тьма — будто река. Хочется раствориться в ней и уснуть. Лиса, я люблю те…