Рождество в Бруклине

Красив тот рассвет, которого ты не видишь из-за сна, но понять этого могут не все. Для кого-то сон — простая потребность, а для кого-то надёжное укрытие, хотя я и против излишней философии и романтизации таких простых вещей, в данном случае нельзя не сказать о не вероятности сновидений. Ярких и почти не запомнившихся. Те, которые заставляют дрожать от страха и те, которые наполняют душу теплом. Фицджеральд никогда не был согласен с тем, что сны всегда отражают реальность, ведь даже в этом ветхом старом здании с кучей скелетов в шкафу, он смог насладится умиротворенностью своего воображения, до этого рисовавшего не самые радостные картины, а теперь открывшие ему нечто другое: вот оно — место, которое можно назвать домом. Место, в котором украшен каждый подсвечник и где стоит большая елка, украшенная тонной украшений. Да немного безвкусно, но это так меркнет на общем фоне, что даже думать о несочетающихся цветах шаров и гирлянд — кощунство. Разбудил его в этот день звук со стройки, а точнее громкий стук чего-то, упавшего на плитку кафеля. Доузу не удавалось заснуть снова, так что он решил выйти на балкон, предварительно натянув на себя куртку, чтобы не замёрзнуть. Дверь, правда, отворилась не сразу, собственно, как и любая другая в этом доме. Морозный ветер ударил в лицо, как будто пытаясь загнать юношу обратно в тёплое помещение. Фицджеральд оглядывал улицу, почти не зацикливаясь на деталях, но очень явно видя то, что сам район в целом старый — здания выглядят немного обшарпано да и в принципе многие сейчас тоже следовало бы восстановить. Доуз тяжело вздохнул, вспомнив, что сегодня его ждёт очередная бумажная работа, так ещё и нужно дать окончательный ответ на предложение о помолвке, хотя сначало надо бы встретиться с невестой. Этим он в принципе как раз может сегодня заняться, ведь на стройке Доуз точно не помошник — его хроническая неудачливость слишком сильно будет подвергать шансу получить кирпичом по голове. Так что за этим пускай присмотрит Уайт, хотя нет… Его он лучше попросит помочь ему найти нужное место, а за стройкой может и не придётся уже смотреть. Воодушевленный этой идеей Фицджеральд быстро переоделся в свой затасканный брючный костюм, расчесал ещё сильнее обычного спутанные волосы и направился на поиске Тома. Судя по настенным часам было около девяти утра, так что юноша направился прямиком на верхние этажи, при этом очень осторожно делая каждый, даже самый мизерный, шаг. Уайт как всегда с самого утра на ногах — стоит и переговаривается с бригадиром, но завидев Фицджеральда все-таки отвлекается от их разговора, жестом приглашая подойти поближе. Доуз подходит к ним, пытаясь скрыть высовывавшийся из-под рукава бинт, а то сейчас Том об этом вспомнит и отвлечется от дел и ещё пару дней будет это припоминать. К тому же, судя по не очень приятным ощущениям и слегка увеличившимся размерам руки, что было странно, он вполне вероятно мог и усугубить свою травму. Зато простуда почти прошла, так что ему уже не составляло такого труда находиться среди пыльной стройки. Хотя, скорее он просто смог немного привыкнуть к этому месту и его «особенностям». От цепкого взгляда не утаилась попытка запихнуть бинт подальше, так что он быстро распрощался с бригадиром и потащил Фицджеральда вниз. Потом следовал длительная пытка, во время которой Том пытался выяснить, каким вообще образом Доуз не заметил то, что его рука начала опухать. Разумеется у юноши была такая проблема — какие-то мелкие болячки заживали как на собаке, но оставляли рубцы и шрамы, а о травмах и говорить не приходится, но именно в этот раз он и вправду просто не заметил. Скорее всего это произошло, когда он упал, провалившись в яму на лестнице, а за прочими моментами того дня, повреждения он особо не замечал. К счастью после ещё более детального осмотра Том сказал, что все вроде бы не настолько плохо, как бы могло быть, но лёд к руке все же приложил, как будто не замечая шипения юноши от неприятного соприкосновения с ледышкой.  — Раньше надо было быть аккуратнее… — только и говорил ему Уайт. После пыток, конечно, наш пациент сразу же говорить о своих намерениях, о которых думал утром, не стал — сначало нужно было отойти, а только потом говорить. Фицджеральд достал из кармана письмо и прочитал его заново. Место, в которое ему нужно было поехать, если он правильно запомнил давние рассказы Уайта о былых временах, было относительно не далеко — с другой стороны парка, если быть точнее. Доуз дождался, пока отошедший за чаем Том вернётся в гостиную.  — Как там работы? — спросил юноша.  — Всё идёт хорошо, хотя сейчас и немного рано говорить. — мужчина аккуратно поставил чашки на журнальный столик, а сам сел рядом с Фицджеральдом.  — Когда это все не будет нуждаться в контроле?  — Когда стройка закончится. — усмехнулся Том. — Но ты видимо очень жаждешь моей компании в чем-то, так что думаю уже завтра я буду более свободен.  — Вообще я думал съездить сегодня, но место навряд-ли найду. — юноша немного расстроился тому, что придётся откладывать это на завтра.  — Я могу вызвать тебе такси, так что проблем быть не должно, хотя, думаю, было бы более правильным сначала отправить им письмо с предупреждением о визите. — Уайт аккуратно поправил упавшую на глаза чёлку. — Да и тебе, к слову, не помешало бы привыкать к полностью самостоятельному существованию.  — А что, уже собрался увольняться?  — Умирать, Доуз, умирать. Ты что-ли забыл о том, в каком почтенном возрасте я нахожусь? — Том картинно схватился за сердце. Юноша на это лишь закатил глаза, но сам он улыбался, так что все это можно считать игрой. Правда ставки в этой игре всегда реальны. Письмо с ответом на предложение о помолвке было отправлено ближе к полудню — возникла путаница с некоторыми бумагами, так что нашим героям пришлось проработать достаточно долго. Не стоит и говорить как тяжко пришлось бедному Доузу, ненавидящему бумажную работу, так что после окончания всех дел он превратился в своеобразный предмет интерьера, засев в гостиной за книгой. Он бы, наверное, даже не пошёл бы спать, если бы уже поздним вечером Том не принёс ему письмо с ответом. Юноша поразился скорости передачи информации здесь, даже учитывая то, что по старой традиции они пользовались именно письмами, а не телефоном. Завтра будет достаточно интересный день, который все же будет, возможно, даже более нервным. Вот и наконец-то настал тот момент осознания, когда навыки общения с людьми стали менее бесполезными, чем обычно. К счастью Фицджеральда, конечно, там не будет много народу, зато надо произвести хорошее впечатление, а это сложно, учитывая его внешность и характер. В своих раздумьях он даже и не заметил, как дошёл до спальни, возможно его туда даже отвёл Уайт, но вспомнить Доуз был не в силах, так что оставалось лишь закрыть глаза и провалиться в сон… Фицджеральд стоит перед не очень большим особняком, чем-то напоминающий дом его деда. Здание все также пообшарпано, но видно, что многое здесь не такое, каким было раньше. Возможно, такое ощущение было от изобилия рождественских украшений, которые буквально чуть ли не опутывали каждый из мельчайших выступов. Он в последний раз сверил адрес — в этот раз ему пришлось почти полностью самому разбираться со всем из-за занятости Уайта, но обижаться на мужчину было бы более чем глупо, ведь тот сейчас так же помогает ему, правда на расстоянии и с другим делом. Доуз аккуратно нажал на дверной звонок и зажмурил глаза от раздавшегося громкого звука. Открыл ему невысокий и хлипкого телосложения мужчина, в чёрном домашнем костюме. Они обменялись рукопожатиями после быстрого приветствия, а потом Фицджеральда провели в, судя по всему, гостиную. Во всем доме преобладал тёплый темно-изумрудный оттенок, что создавало странное впечатление у Доуза, который очень много времени проводит в особняке, где все, что показывается гостям, независимо от их отношений с хозяином и статуса в обществе, выполнено в красных оттенках. В нужной комнате уже сидела юная особа в тёмных очках и с затянутыми в узел на затылке волосами. Фицджеральд сразу узнал в ней девушку из аптеки, что поразило его, но не то чтобы сильно, так что первое удивление от того, что дама из обеспеченой семьи работает, сошло. «Походу её готовили к тому, чтобы перенять семейный бизнес, ведь сына, насколько я понял, у них нет…» подумал немного скованный от внезапной неловкости Доуз. «Вот только зачем ей замужество, если она и так справляется или все же это было не так…» он более внимательно осмотрел девушку. Она была достаточно высокой, худой и с невероятно белым лицом. Конечно, в теплом освещении ламп её бедность могла бы показаться естественной, но маневр обмануть Фицджеральда не смог. Красотой она не то, чтобы отличалась, наверное, это из-за слишком тонких, и, судя по всему, сухих губ и закрытых темными очками глаз.  — Рад представить вам, мистер Доуз, мою дочь Этель. — мужчина указал на неё кистью руки и предложил юноше присесть.  — Очень рад знакомству. — юноша осторожно поклонился девушке и присел на один из диванов.  — Надеюсь вы простите мне такую грубость, сэр, но боюсь, что уже немного опаздываю на важную встречу. — он досадливо почесал затылок. —на самом деле, это промах моего секретаря, а моё присутствие там обязательно.  — Разумеется. — легко улыбнулся ему Фицджеральд. — Мне и этой мисс все равно стоит поговорить один на один, все-таки не узнав друг друга совсем было бы странно так сходу соглашаться на ваше, должен признаться, заманчивое предложение.  — Прекрасно, тогда я временно прощаюсь с вами. — лёгкий кивок головы, и мужчина уходит.  — Как тесен мир. — усмехается девушка, поправляя складки на платье чуть ниже колен.  — Вы невероятно правы. — юноша пристально смотрит на Этель, осматривая каждую мельчайшую деталь, её это, правда, не устраивает, и это видно по неестественно вытянувшейся спине, так что Фицджеральд отводит взгляд. — Вы не сочтёте за грубость, если я задам вам вопрос?  — Мы для этого здесь и сидим… — она сложила руки, скрытые тонким чёрным шелком на груди. — Один вопрос от вас, один от меня. Все честно, как звонок этих часов в двенадцать. — Этель указала на настенные часы, явно с обитателем (я, разумеется, имею ввиду кукушку).  — Ну что же… — он неловко окинул взглядом комнату, прежде чем сказать. — Отчего было принято решение о срочной помолвке? Вы могли бы прислать его ещё давно, чтобы как только мне исполнилось восемнадцать мы обручились.  — Возникли некоторые проблемы, так что отец не желает оставлять весь бизнес мне. — лаконично отвечает ему та. — Для меня важно благополучие фирмы, так что вопросов особо у меня не возникало. Да и к слову возмущаться, если вы конечно именно это имели ввиду, у меня оснований нет. — она мягко улыбнулась юноше. — Если бы не вы, так кто-нибудь другой. Это замкнутый круг, так что уж лучше человек, с которым я проведу остаток жизни будет мне интересен, как ещё не прочтенная книга.  — Непостоянность в отношениях недостойная леди. — тихо рассмеялся юноша. — Быстро теряете интерес, я так понимаю.  — Вроде того. — она тоже засмеялась. — Надеюсь мы все же перейдём на «Ты», а то ощущение, что я на работе, а вы снова что-то повредили. — Этель поправила упавшую на лоб прядь тёмных волос.  — Уверен мы ещё не раз встретимся в аптеке, если, конечно, захочешь продолжить там работать… — Фицджеральд посмотрел в чёрные стекла очков, пытаясь поймать взгляд. — Почему ты в очках?  — Вообще-то, сейчас моя очередь задавать вопрос. — она немного склонила голову в бок. — Как тебя зовут? Мне таких мелочей просто не сообщали.  — Моё имя покрыто мраком и тенью родового проклятья… — наигранно жутким голосом сказал Доуз. — Ты не читаешь газет? Моё имя сейчас достаточно часто, если верить моему другу Тому, конечно.  — И все же. — Этель настойчиво, или так как минимум показалось юноше, посмотрела на него.  — Фицджеральд. — он немного выпрямился, представляя, как привык ещё в детстве.  — Красивое имя… — Этель задумчиво отвела взгляд в сторону. — Но такое официальное. Может есть сокращение?  — Боюсь, что о таких аспектах своей жизни я не был осведомлён. — хрипло рассмеялся Доуз. — К слову, теперь моя очередь…  — На вопросы об очках отвечать не стану. — твёрдо заявила дама.  — Кто там, что-то говорил про честность. — Фицджеральд старался не выдавать своего огорчения, ведь подобная странность его очень интересовала.  — Спрашивать о семейных тайнах не прилично. — она пожала итак тонкие губы.  — Хорошо, раз уж так, то я задам другой вопрос. — он на несколько секунд задумался. — Как относишься к празднованию Рождества? Она недоумевающе посмотрела на него.  — Ты минуту назад спрашивала о том, как меня зовут, так что я жду ответа. — юноша полностью облакотился спиной о диван.  — Всё, что в доме украшено — моя работа. Надеюсь этот ответ будет исчерпывающим. — Этель весело фыркнула, обводя помещение взглядом.  — Более чем, — кивнул ей Фицджеральд. Они продолжили разговор уже на более отвлеченные темы, а точнее о фирме, строительстве верхних этажей и тому подобное. Внезапно по комнате разлетелся громкий свист вылетевшей из часов кукушки, уведомив всех о том, что наступила поздняя ночь. Назначать встречу на вечер вообще было странной идеей, хотя, наверное, был расчёт на то, что наши герои почти не будут общаться: скорее всего, если бы здесь был кто-нибудь, они бы просто обменялись парой фактов о себе и разошлись, но, как уже можно заметить, все сложилось несколько иначе.  — Бог ты мой, как поздно! — девушка сразу подскочила с дивана. — Думаю, мы как-то засиделись, может, продолжим на днях? Или уже после помолвки, если ты конечно на неё согласен.  — Думаю мой ответ очевиден. — юноша подошёл к Этель и поцеловал её руку. — К сожалению я наврядли смогу быть примерным молодым человеком и пригласить вас на свидание, но после помолвки у нас будет ещё куча времени. Уже когда Фицджеральд надел куртку и даже был готов выйти, он все же решился спросить:  — Вас не затруднит ответить ещё на один вопрос?  — Не думаю. — ответила девушка в чёрных очках. — и мы договорились разговаривать на «Ты».  — Да, конечно. — Доуз немного замялся. — Почему тебя не смущает моё уродство? Я знаю, это звучит очень глупо, но обычно все помолвки, которые пытались заключить со мной ещё в моем, практически, детстве, срывались из-за нежелания невест выходить за такого не красавца.  — Странный вопрос. — сказала Этель. — И отвечу я на него позже. Девушка мягко улыбнулась Доузу, а когда он вышел, закрыла за ним дверь. Красота ночи. Красота, которую лучше не видеть из-за сна.