Amandoti

Шла третья неделя с того момента, как он ушел от Дамиано. В тот злополучный для их отношений вечер он приехал к своему другу. Хотя, другом этого человека было сложно назвать. Нет, между ними не было секса или чего-то подобного, но это явно было что-то большее, чем дружба. Итану стоило обсудить это с Дамиано, но тот постоянно переводил тему. Пусть и неосознанно, но так происходило каждый раз, и это жутко его раздражало. Сейчас уже точно не сказать: может, Итан не правильно начинал диалог, из-за чего Дамиано просто не понимал, о чем он хочет с ним поговорить, а может, Дамиано подсознательно распознавал опасность для своего эмоционального состояния и еще до того, как успевал это осознать, переводил тему, чтобы избежать этой опасности. Так что он сдался. Выбрал легкий путь. Вместо того, чтобы бороться, он выбрал иную дорогу. Его новый парень был хорош, весьма хорош. Он был ухожен, привлекателен, говорил на те темы, которые были близки и интересны Итану. Казалось, он идеален. С каждым днем их совместной жизни Итан все серьезнее начинал считать, что раньше упускал такой прекрасный шанс. Он поддался такому манящему соблазну. Поддался желанию быть с человеком, у которого такие же интересы, поддался прихотям Витторио. Итан быстро и гневно листает истории в инстаграме, вдруг его палец замирает. История Дамиано для близких друзей. Он, Вик, бухло и сигареты. Все предельно ясно. Дамиано выпускает серый дым Де Анжелис в рот, та весело смеется. На фоне раскиданы вещи, стоит куча бутылок из-под вина. Итан сбился со счету, сколько таких историй они выложили за последние две недели. Это выглядело как провокация, но страшные мысли уже начали заползать к нему в голову с невероятной скоростью. Итан нервно выдыхает. Злость его захлестывает, ему хочется рвать и метать. Кажется, еще чуть-чуть и у него из ноздрей и ушей пойдет пар. Он с силой сжимает колено, пытаясь держать себя в руках. Телефон с шумом отлетает на противоположный конец дивана, Итан устало потирает глаза. — Любимый, что-то случилось? — этот приторный голос вызывает лишь желание проблеваться. Итан поднимает голову и натыкается на обеспокоенный взгляд Витторио. Хороший друг, наверное. Хотя вряд ли его можно таким назвать. Постоянные шуточки, бесконечный флирт, кажется, сделали свое. Итан всматривается в его лицо, заглядывает в глаза. Ему тошно, жутко тошно, но в это же время как-то легко. — Нет, все в порядке. Не бери в голову. — он натягивает беспечную улыбку. Итан тихонько хлопает ладонью по дивану, без слов приглашая парня сесть. Тот мнется, аккуратно опускается рядом. Его можно понять. Витторио боится спугнуть, боится, что все его труды станут напрасными. Итан нервно покусывает внутреннюю сторону щеку, немного раздумывает и резко притягивает парня к себе. Он быстро впивается в его губы, целует так, будто он подросток, который никогда этого раньше не делал. На вкус парень как сладкая вата или слишком сладкое пирожное. Слишком приторно. Возможно, в нем просто говорит его привычка. Он привык к губам Дамиано, которые всегда отдают сигаретами, кофе и чем-то… родным. Через пару минут поцелуи перестают быть робкими. Витторио становится требовательнее, хочет большего, его руки начинают оглаживать бедра барабанщика. Но это лишь со стороны Витторио. Итан же чувствует какую-то странную смесь чувств. Все они крутятся вокруг одного главного — отвращения. Ему тошно от самого себя. Он понимает, куда это может зайти, поэтому резко отстраняется, прекращает все действия со своей стороны и стороны Витторио. — Прости, дорогой… — Черт, как же тяжело дается это слово. Ему мерзко. — Мне лучше пойти пройтись, знаешь… — Он резко вскакивает, оставляя парня в замешательстве. Да, это неправильно — так поступать. Но сейчас это лучшее решение. Итан быстро натягивает свою курточку и выбегает из квартиры. Ему нужно подышать свежим воздухом.

***

Вик всегда была с ним. Она не давала парню упасть в бездну. Каждую секунду будто держала его за руку, вытаскивая из обрыва, не давая по-настоящему упасть. Она стала для него все: опорой, поддержкой, сестрой. Она была единственной причиной тому, что Дамиано еще не сдался. И Давиду хотелось бесконечно благодарить, что он, кстати, и делал. На это девушка лишь мягко улыбалась и говорила, что тоже его любит. Томас тоже один раз наведался. Ему Дамиано тоже был благодарен. Но страх остаться одному все больше и больше его накрывал. Он понимал, что рано или поздно Вик придется уехать, но так отчаянно хотелось верить в то, что ему не придется остаться наедине с собой, наедине со своими мыслями. Вик уже собралась и стояла в прихожей. Она чмокнула его в лоб и сказала: — Все будет хорошо, я всегда на связи, помнишь? — она погладила его щеку. Он улыбнулся и крепко обнял подругу. Уже через несколько минут после того, как дверь за Вик закрылась, он понял — все плохо. Все очень плохо. Дрожь сотрясала все его тело, тревога накатывала с невероятной скоростью и силой. В одно мгновенье Дамиано оказался в ванной. Он поднял взгляд и посмотрел в зеркало. Бледно-зеленое отражение пугало. Паническая атака догнала его слишком быстро. С рук капала кровь, он перевел взгляд на канцелярский нож. Желтый такой, красивый. Уехать к родителям было хорошей идеей. Они были очень рады с ним провести время. Видеться часто у них не получалось из-за постоянных концертов, интервью и подобных мероприятий, которые выбивали всех участников группы из нормального темпа жизни. Сейчас ему хоть в чем-то повезло — никаких дел не было. В ином случае он бы просто не вывез, сошел с ума. Этот «отпуск» проходил у него как день сурка. Он навещал родственников, друзей детства, хороших знакомы, пытаясь бороться с тревожностью, с чувством одиночества. Но каждый вечер заканчивался ощущением того, что его нервы на пределе. Родители каждый вечер слышали стук его двери и громкое, уставшее и неровное дыхание за ней. До утра он не выходил. Как же он устал. Устал от себя, устал от тех ощущений, что испытывает каждый день, устал от бессонных ночей и нервных срывов. Плакать из-за каких-то отношений? До чего же ты докатился, Дамиано?.. Но ведь это не какие-то отношения. Это лучшие отношения в его жизни, в которых он по-настоящему был счастлив, в которых он по-настоящему любил. Можно сколько угодно говорить о том, что любви не существует, судьбы не существует. Но не в их случае. Они любили друг друга больше всего на свете, это была искренняя, чистая любовь. Сколько бы они ни ругались, сама вселенная будто сводила их. Он крепче сжал кулаки и вытер слезы. — Почему, Итан?! — он едва не кричит. Раны на запястье Дамиано почти зажили, но из-за его крепкой хватки они снова начинают кровоточить. Он думает, что от это поможет справиться, но легче не становиться. Дамиано благодарен всему, что только существует за то, что до панической атаки. Но истерика все же еще очень долго не останавливается. Слезы ручьем текут по щекам, горло сжимает от боли. В груди щемит, щемит так больно, что кажется, он сейчас умрет. Он устал, правда устал. И самое ужасное, самое обидное — он продолжает любить. Продолжает любить человека, который принес ему всю это боль. Это только ухудшает ситуацию. Но он не перестанет любить, он никогда не отступится.

***

На воздухе думается определенно проще. Итана поглощает какое-то странное чувство, пока он прогуливается по улицам ночного Рима. Он любит Рим этот город прекрасен, обычно он заставляет чувствовать комфортно, спокойно. Этот стиль, в котором выполнены большинство зданий в городе, положительно влияет на нервы, успокаивает. Рим — это то место, где он чувствует себя дома. Ну, или он так считал до этих пор. Но сейчас все по-другому, мысли на него давят, зажимают его, загоняют в угол. Он идет сам не зная куда. Итан закуривает очередную сигарету, надеясь, что она поможет ему отвлечься. Сейчас он просто мечтает о том, чтобы все мысли можно было удалить, очистить как ненужный кэш. На улице прохладно, но он будто этого не замечает. Его волосы красиво развиваются на ветру, а его тень мрачно следует за ним. Дамиано как-то говорил, что ему нужно попробовать сниматься в кино, говорил, что из него бы получился хороший актер, а кадры были бы невероятно эстетичными. Глаза слезятся от ветра. Или же не от него, Итан не может назвать точную причину. Только сейчас, оставшись наедине со своим разумом, он наконец может различить свои чувства. Отличить все их черты и понять — да, он чертовски скучает. Он скучает по тем ночным разговорам с Дамиано, по его прокуренному, хриплому с утра голосу, дурацким шуткам, подколам. Он скучает по его Дамиано. По его рукам, по его телу, по его звонкому смеху, который заставлял смеяться любого. Итан чувствует, как слезы обильно подступают к глазам. Он сам, своими собственными руками погубил их счастье и только он виноват в этом. В какой-то момент Итан останавливается у одного очень знакомого дома, и его сердце начинает бешено колотиться. Это дом, в котором он жил с Дамиано. Его подсознание само его сюда привело. Видимо, дорогу к этому дому он найдет ото всюду. Пока он поднимается в лифте, на его губы ложиться легкая улыбка. Чего только не видел этот лифт! Но когда он из него выходит, улыбка пропадает. Сердце болезненно сжимается, руки потеют, в горле пересохло, а земля будто уходит из-под ног. Он даже не знает, чего так боится. Ключ от квартиры всегда лежит в кармане, как талисман. Щелчок, поворот ключа и Итан осторожно приоткрывает дверь. Он усердно вглядывается в кромешную тьму, пытаясь что-то разглядеть. Все осталось как было, только на кухне явно чище, чем в последний раз. Все: каждая деталь, каждая мелочь — все осталось на своих местах. Не каждый бы смог разглядеть что-то настолько незаметное, но Итан может. Вдруг, взгляд натыкается на какую-то коробочку. Совсем небольшую, черную матовую. Он берет ее в руки и приоткрывает. Кольцо из белого золота с черным бриллиантом. Точно для него. Они с Дамиано в шутку обсуждали свадебные кольца, Итан тогда заявил, что выйдет за него только, если он достанет кольцо из белого золота с черным бриллиантом. Это бьет под дых, заставляет паниковать. Чувство того, что, возможно, он опоздал накатывает, захлестывает. От этого ему становиться страшно, и он по привычке сворачивает в сторону балкона. Он быстро идет туда, смотря только в пол и попутно убирая коробочку в карман и доставая зажигалку вместе с сигарету. Поджигая её прямо перед входом на балкон, он наконец-то поднимает взгляд и видит знакомый силуэт. Дамиано. Сердце Итана на мгновенье останавливается, а потом начинает биться с двойной скоростью, глаза застилают слезы, легкие обжигает от нехватки воздуха. Дамиано улыбается, той самой чертовой улыбкой, и сердце Итана делает кульбит. Дом — это не Рим, не квартира Витторио и даже не эта квартира. Дом — это Дамиано. — Привет, Итан. Будет закурить?