Этот демон за мной

Но на свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива; в третью минуту она становится еще слабее и, наконец, незаметно сливается с обыкновенным положением души, как на воде круг, рожденный падением камешка, наконец сливается с гладкою поверхностью. Н.В.Гоголь «Нос»

Гоголь вернулся домой, побродил по комнате, снова взял пальто и вышел на улицу. Его не приглашали, да и он не хотел ехать. Но необходимо было прояснить. Виднелись темные окна поместья, но дверь отворилась и Гуро расслабленно наблюдал, как Гоголь выходил из экипажа.  — В такой час не спите, Николай Васильевич.  — Хочу понять, какую игру вы ведете на этот раз. Откуда столько участия в моей судьбе спустя годы?  — Всё просто, — Гуро пригласил в дом. — В первые дни нашего с вами знакомства меня волновал один вопрос, и чтобы получить ответы, я был готов пойти на всё. Теперь ответы получены, в жертву никого приносить не пришлось и я могу о вас побеспокоиться. Вы же сами понимаете — всё, что я говорю, действительно правда.  — В прошлый раз мне так же казалось.  — Я повторюсь — в некоторых вопросах я вам не врал.  — Никак не могу вписать те наши взаимоотношения, — Гоголь отвел взгляд. — В ваш план.  — Там нет взаимосвязи. Но вы ведь вспоминали обо мне? После моей, якобы смерти.  — Конечно, вы же оставили послания.  — Я не о всаднике, — Гуро взглядом прошелся по фигуре мужчины.  — Эти вопросы неуместны, — ответил Гоголь. — Я пойду!  — Доброй ночи, Николай Васильевич. Однако путь не близкий, может, останетесь?  — Нет.  — Тогда позвольте хоть прикажу, чтобы вас отвезли. Они вместе вышли из дома и стояли, наблюдая, как сонный кучер запрягает лошадей.  — Вы сказали, что получили ответы на свои вопросы. Поняли, как стать бессмертным? — заговорил Николай Васильевич.  — Почему интересуетесь?  — Просто если вы тоже станете всадником, хочу быть во всеоружии.  — Нет, — Гуро улыбнулся и заложил руки за спину. — Тогда я как раз был бы очень заинтересован в ваших незаурядных талантах.  — И сколько людей должно будет погибнуть ради вашего бессмертия?  — Представьте, голубчик, ни одного, — Гуро выглядел довольным собой.  — Рад за вас, — Гоголь слегка наклонился и пошел к экипажу, который уже приготовил кучер. *** Николай Васильевич даже не думал спать. Сидел на кровати и ждал. Стук в дверь раздался в привычное время, но в этот раз Гоголь ничего не спрашивал, только молча пустил Гуро в комнату и закрыл дверь.  — Позволите? — Гуро принялся развязывать узел на рубахе. — Ложитесь, голубчик. Осторожно, на спину. Гоголь позволил стянуть с себя рубаху и лег на мягкую кровать спиной. Гуро целовал его торс, проводя языком по соскам, а потом опустился ниже. В этот раз не рукой, ртом. Гоголь сжал простыни и издал глухой стон. Резко поднеся свою ладонь ко рту, Гоголь прикусил зубами пальцы. Ничего похожего он никогда не испытывал.  — Позволите мне сделать кое-что еще? — Гуро прервался и навис над Гоголем.  — Угу, — Гоголь повернул голову к окну, все ещё продолжая покусывать пальцы зубами.  — Повернитесь, пожалуйста. И Гоголь повернулся, поджимая под себя ноги, следуя инструкциям Якова Петровича.  — Возможно сразу вам не будет так же приятно, как и мне. Но потом, смею заверить, вы испытаете еще большее наслаждение, чем от всего, что было прежде. В это Гоголю верилось с трудом, но он стоял в указанной позе и чувствовал, как Гуро смазывает его задний проход чем-то жирным и не имеющем запаха. Снова стон, в этот раз от боли.  — Потерпите, мой милый, хорошо? — попросил Гуро, притягивая Гоголя к себе обеими руками. — В этот раз вынужден признаться, что вряд ли смогу остановиться, даже если вы попросите, но…  — Продолжайте, — на выдохе произнес Гоголь. С каждым толчком член Гуро входил более мягко, размазывая смазку, и к боли примешалось удовольствием. Толчков было много и под конец, когда боль совсем ушла, снова приходилось сдерживать стоны, прикрыв рот ладонью. Пока Гуро продолжал, для самого Гоголя уже наступила стадия расслабления после полученного удовольствия. Гуро резко перевернул Гоголя на спину, закинул его ноги себе на плечи и несколько последних толчков наблюдал за стыдливо опущенными ресницами. *** Они не обсуждали никаких правил, просто днем никто не говорил о том, что происходило ночью. Но в этот раз был день. И Гуро был зол. Он вышел из кареты, взял Гоголя за локоть и быстро повел в сторону постоялого двора. Они поднялись на второй этаж, зашли в комнату Якова Петровия, и Гуро развернул его к себе, закрывая дверь. Николай Васильевич даже толком не успел увидеть комнату, потому что Гуро сел в кресло, широко расставив ноги, и жестом указал Гоголю сесть ему на колени.  — С такой командой нам никогда не поймать всадника, — Гуро наблюдал, как Гоголь неспешно подходит, и всё так же избегая смотреть в глаза, послушно садится на колени мужчины.  — Видите, — Гуро по-хозяйски обнял и притянул Гоголя поближе. — Если бы не вы, дорогой Николай Васильевич, я бы точно достал оружие и убил бы кого-то из этих немощных дилетантов. Гоголь промычал что-то похожее на согласие, хотя сам смутно представлял, чем именно сегодня не угодили Якову Петровичу жители деревни.  — Положите мне голову на плечо, — Гуро поглаживал мужчину по бедру. — Вот так. Гуро дотронулся губами до волос Гоголя, потом, притянул к себе за подбородок, поцеловал. Снизу донесся голос Бинха. Он звал Гуро.  — Прошу вас, — Горо опустил взгляд на штаны Гоголя. — Не делайте ничего, дождитесь ночи, хорошо? Гоголь кивнул. И обещание сдержал, но ночью, стоило раздаться стуку, тут же отворил дверь. Происходящее уже выходило из-под контроля, но Николай Васильевич ничего не мог с собой поделать.  — Вы меня ждали?  — Ждал, — тихо сказал Гоголь, в этот раз даже решившись посмотреть на Гуро.  — Так зачем заставлять вас ждать еще дольше, — Гуро поставил Гоголя лицом к двери, стянул штаны, и, достав из кармана всё ту же жирную субстанцию без запаха, быстро обработал и тут же вошел. Грубо, впечатывая Гоголя в дверь каждым толчком, прижимаясь к его телу, пусть и через одежду. Снова стон, но в этот раз Гуро бесцеремонно заткнул рот Гоголя ладонью, позволяя прикусить свои пальцы, но не останавливаясь.  — Очень хочу услышать ваши стоны, Николай Васильевич, — все же объясняет Гуро, — Но вы и сами понимаете, что нельзя. Просто скажите — вам хорошо?  — Да, — Гоголь выдыхает, когда Гуро на секунду убирает руку.  — Еще раз скажите, — Гуро слегка прикусывает шею Гоголя и снова отпускает руку.  — Да, — полустон.  — Еще, — приказывает Гуро.  — Да, — тут же вторит Гоголь, как только ладонь сдвигается на подбородок.  — Еще, — Гуро засовывает пальцы в рот Гоголя. Но в этот раз только стон, и Гуро снова закрывает ему рот ладонью.  — Тише, — шепчет Гуро. Они закончили уже в тишине. Гоголь бессильно откинулся на грудь Гуро, ноги уже не держали.  — Однажды мы с вами окажемся где-то, где вы сможете не сдерживать стоны, — Гуро крепко обнял Гоголя.