Этот демон за мной

Зачем я мучусь и, как ученик, копаюсь над азбукой, тогда как мог бы блеснуть ничем не хуже других и быть таким, как они, с деньгами Н.В.Гоголь «Портрет»

Гуро устраивал балы каждую неделю и Гоголь неизменно получал на них приглашения. Там уже появились и люди, с которыми Николай Васильевич постоянно проводил время, и любимые блюда из всего многообразия. Но только на второй месяц Гуро, с которым до этого Гоголь не пересекался, всё же подошел к Николаю Васильевичу.  — Вам всё нравится?  — Да, — не стал отрицать Гоголь, держа в руках бокал с шампанским. — А вы не боитесь разориться?  — Мне это не грозит еще долго, — Гуро обвел взглядом всех присутствующих. Все веселились и никто не обращал на них двоих внимания. — Не хотите сегодня остаться переночевать? Вопрос прозвучал так неожиданно, что лицо Гоголя тут же покраснело. Гуро наблюдал за его смущением так же внимательно, как и теми ночами.  — Нет, — запинаясь ответил Гоголь.  — Как пожелаете. Однако, я всё думал о нашем разговоре. В Петербурге всё же есть одна мистическая история.  — Какая же?  — Про бессмертие. И я вам обещаю рассказать, если вы останетесь.  — Это неуместно, — Гоголь вспомнил о приличиях.  — Да, — не стал спорить Гуро. — Однако, вам решать.  — Как я узнаю, что вы рассказываете правду?  — Никак. Но если я буду способен придумать неплохое вранье, разве это будет подходить для вашей истории так же удачно? Гоголь отошел от гостей и сидел в беседке в саду остаток вечера. Но когда слуга подошел и учтиво поинтересовался, изволит ли барин остаться переночевать, Николай Васильевич ответил отказом. *** Часы сливались в дни, дни в недели, а недели в месяца. От Гуро больше не приходило приглашений, весь свет Петербурга снова рассеялся по другим домам, где приемы были скромнее. Слова Гуро о бессмертии то и дело всплывали в голове, но тема представлялась не такой увлекательной, как могло бы показаться. Способов, наверное, правда много. И каждый связан с чем-то мерзким человеческой натуре. Николай Васильевич не был уверен, что хочет знать. Но хотелось иметь возможность сказать об этом лично Гуро. Прогуляться по Невскому, и как тогда, помолчать. Или поговорить о чем-то таком, что вдохновило бы писать. Но Гуро уехал из города на неопределенный срок. И сейчас, вроде как, появилась возможность поразмыслить над произошедшим. Но Николай Васильевич этого не делал. Он упорно отказывался анализировать свои проблемы и с головой ушел в работу, обдумывая поступки и действия других, плоских и несвязных персонажей, которых он желал перенести на бумагу, наградив качествами, которыми сам не обладал, и подарив решения всех проблем. Но через три месяца, в самый разгар лета, Петербург снова ожил. Приглашения от Гуро были разосланы. Однако, об этом Гоголь узнал от Пушкина, но никак не от организатора торжества. Еще толком не разобравшись как отнестись к этой информации, Гоголь всё же получил письмо от Гуро. «Николай Васильевич, дорогой, вы же писатель, мастер слова. Можете помочь с формулировкой одной крайне важной для меня сделки? Пришлю за вами экипаж в любое удобное для вас время» И всё же на бал Гоголь приглашен не был. «А что если мне удобно как раз завтра в семь? Не очень будете заняты гостями?» — ответил Гоголь. «Я пришлю экипаж» — тут же была получена короткая записка. А на следующий день снова разразилось буря. Гуро был прав — ничего не может быть хуже человека, которого лишили бала. А в данном случае таких людей набралось несколько сотен. «Вы отменили бал только чтоб меня на него не приглашать?» — коротко написал Гоголь. «Решим проблему, из-за которой я вас пригласил, и бал будет в вашу честь, обещаю» *** Гоголь вошел в дом и огляделся по сторонам. Ничего не изменилось, но впервые за долгое время он тут был один, без гостей, оркестра и угощений. Здесь было спокойно, умиротворенно и очень тихо.  — Я очень рад, что вы пришли, — Гуро вышел, как всегда одетый в хороший костюм и жестом показал Николаю Васильевичу в кабинет, где уже был накрыт стол.  — У вас действительно ко мне дело?  — Николай Васильевич, я вас обманывать больше ни в чем не намерен.  — Слабо верится.  — Хорошо, попробуем по-другому, — Гуро предложил сесть за стол и жестом показал слуге наполнить бокалы вином. — Вы ведь действительно обладаете писательским талантом и кроме меня были и другие люди, которые вам это говорили.  — Пушкин талантливее, Лермонтов…  — Помилуйте. Ваш Пушкин растреплет при первой же возможности, не говоря уж о поистине трагичных последствиях, которые может повлечь для него знание этой информации. А Лермонтов… он юн, однако, поверьте, я знаю людей — он самовлюблен, эгоистичен и со временем станет крайне неприятным человеком, хотя, вероятно, и очень талантливым писателем.  — А я этими качествами не обладаю?  — Позвольте я расскажу вам суть дела, а уже потом вы решите помогать мне или нет.  — А если я расскажу об этом еще кому-то?  — Не расскажете. Уж кому как не вам знать о том, какие последствия бывают от дружбы с темными силами.  — Вы решили подружиться с темными силами? — насмешливо уточнил Гоголь и принялся за еду.  — Нет, лишь заключить сделку. Николай Васильевич поднял глаза.  — Сделка с… — Гоголь сглотнул.  — Да, — кивнул Гуро.  — Я вам и без дальнейших объяснений скажу — это очень плохая идея.  — Почему же? — Гуро к еде не прикоснулся, лишь наблюдая за Гоголем, сидящим напротив и медленно попивая вино.  — Это известная истина — заключая подобные сделки вы попадаете в ад.  — Да, всё так. Это условие прописано в договоре и не скрывается.  — Почему вы говорите об этом так просто?  — В этом-то и суть, Николай Васильевич. Это же вопрос формулировки — как я попаду в ад, если буду бессмертен?  — Почему вы так сильно жаждете бессмертия? Уже темнело, слуга зажег свечи и вышел из комнаты, но ни один из собеседников не обращал на это внимание.  — Я хочу изменить мир. Однако любой мало-мальски хороший историк вам скажет, что за человеческий век это сделать невероятно сложно. А я пока встречал крайне мало людей, способных продолжить мои дела. Тех, кто хотели бы, еще меньше. Так почему не самому?  — Но неужели не боитесь, что все не получится так, как вы хотите?  — Опять-таки вопрос формулировки. Видите, какая непростая задача. Но если вы придумаете, какое именно желание мне загадать, чтобы получить и бессмертия и возможность продолжить начатое, я вам дам всё, что вы пожелаете. Хотите денег, будут деньги, хотите публикаций, будут публикации. Что угодно, хоть всё мое состояние, — глаза Гуро заблестели и он слегка подался вперед. Гоголь глотнул вина.  — Я не хочу участвовать в чем-то подобном. У меня есть душа и я намерен ее сохранить.  — Хорошо, — спокойно произнес Гуро. — Однако, я могу надеяться, что об этом разговоре никто больше не узнает? Гоголь кивнул. Очевидно же он не расскажет. Хотя бы потому, что не знает подробностей. А спрашивать не хотелось — заветные желание, они ведь есть у всех и удержаться сложно.  — Николай Васильевич, уже поздно, может останетесь переночевать? — предложил Гуро, тут же меняя тему.  — Нет, я поеду, — Гоголь поставил бокал на стол.