Этот демон за мной

Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнуту одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его, и указывает на него пальцем, и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одежды. Ибо на будничных одеждах не замечаются пятна Н.В.Гоголь «Портрет»

Человек без носа продолжал появляться в их доме. Годы счастья омрачились часами, которые Гуро проводил с этим человеком. Медленно, очень медленно, но в Якове Петровиче что-то менялось.  — Над чем работаете? — в последнее время Гуро очень редко заходил в кабинет Николая Васильевича. Они вообще редко виделись. Каждый до ночи просиживал в своем кабинете, а если и приходилось ночевать вдвоем в спальне, то было лишь формальное пожелание спокойной ночи.  — Второй том «Мёртвых душ», — Гоголь не отрывался от письма.  — Снова мистика, — Гуро заглянул в несколько исписанных листов.  — Раз уж мне снова пришлось с ней столкнуться.  — А что же ваши видения?  — В последнее время я вижу вашу могилу чаще, чем вас в этом доме.  — Это ведь легко исправить. Николай Васильевич отложил перо и посмотрел на Гуро.  — А как я пойму, что вы уже заключили сделку? Что в вас изменится?  — Не знаю, — Гуро пожал плечами и слегка улыбнулся. — Все еще зависит от формулировки.  — Ваш новый друг не может вам с этим помочь? Во многом из-за человека с повязкой на лице, который как тень появлялся в самых неожиданных уголках дома, Гоголь предпочитал не покидать своего кабинета.  — Вам нужно лишь попросить и его тут же не будет в этом доме. Гоголь вздохнул:  — И лишить тебя единственного шанса заключить эту сделку сколь угодно удачно? Гуро отвел взгляд и посмотрел в окно.  — Я с самого начала не хотел, чтобы ты его видел.  — Подумать только, как сложно однако договориться с потусторонними силами, — Гоголь даже не представлял, что это прозвучит так саркастично. Но Гуро лишь усмехнулся.  — Я хочу уехать, — сказал Гоголь и тяжело вздохнул.  — Куда, если не секрет?  — Не знаю. Но, может, разлука, наконец, закончит эти отношения. Подумайте сами, Яков Петрович — скоро вы станете бессмертным, и вам придется прожить очень-очень-очень много времени без меня. Потихоньку начинайте привыкать. На этом их разговор был окончен, а на утро Гоголь собрал вещи и уехал *** Оказалось, что Николай Васильевич мог забыться в работе только при условии, что Гуро был рядом. Пусть в соседнем кабинете, не пересекаясь, придумывая формулировку для столь ненавистной сделки, но рядом. Но каждый из них продержался полгода без писем, потом еще несколько месяцев только с письмами. «Возвращайтесь, Николай Васильевич» — снова и снова писал Гуро. «Не заключайте сделку» — всегда было ответом. Но каждый из них коротал дни лишь в ожидании ответного письма. Постепенно мотивы возвращения и сделки в письмах угасали, уступая место признаниям и воспоминаниям. «…вы говорите о любви, но власть, которую дарует вам бессмертие вы любите больше. Поймите, Яков Петрович, это не ревность. Если бы за все эти годы я представил бы хоть один удачный исход, я бы вам помог, и мне не пришло бы в голову встать между вами и вашими амбициями» «Не просто так именно я посвящен в тайны, способные помочь мне изменить ход истории. Вы должны это понимать. Я могу дать этому миру очень многое» «Яков Петрович, не уповайте на нечистую силу» «Так позвольте мне уповать на вас. Прошу, будьте со мной, пока у меня еще есть душа» И Гоголь сдавался. Всем своим естеством он тянулся обратно к Гуро, лишь рядом с ним обретая мир и спокойствие. А этому желанию, как и вдохновению, сопротивляться было невозможно. Он возвращался, видел глаза Гуро перед собой, и ощущал как с каждым прикосновением оцепенение, которое сковывало грудь, проходит.  — Это еще вы? — уточнил Гоголь, касаясь щеки Гуро.  — Я невероятно рад, что выражение «отдать человеку сердце» лишь фигурально. Иначе никакой сделки и правда бы не состоялось, потому что моё сердце давно принадлежит вам.  — А мне наоборот жаль, что лишь фигурально. Я бы сберег ваше сердце. Но речь, кажется, всё же о душе.  — Думаю это одно и то же в рамках данного выражения. Разве нет? — Гуро улыбался, не сводя глаза с Гоголя ни на секунду. И в доме снова воцарилась идиллия. Но через несколько месяцев Гуро снова стал пропадать в своем кабинете, а Гоголь писать, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей об этой пресловутой сделке. Их разговор снова повторялся, Гоголь снова уезжал. И снова ни один из них не выдерживал разлуки. «Прежде чем писать мне, прошу, ответьте есть ли у вас еще душа…» — начиналась переписка всегда одинаково. «Вы моя душа, Николай Васильевич. Я не потеряю ровным счетом ничего, даже если заключу сделку прямо сейчас» «Если вы вложили свою душу в нашу с вами любовь, неужели будете готовы ее отдать взамен на бессмертие?» «Как хорошо, что мне не нужно делать такой выбор» Они снова переписывались, отправляя друг другу длинные письма. Гоголь снова возвращался, разлука снова переставала тяготить и все начиналось сначала. Гуро выбрасывал письма одно за другим, пытаясь подобрать слова, Гоголь обещал себе не отвечать, и уже тем более не возвращаться. Но лишившись возможности видеть друг друга в реальности, каждый из них стал видеть сны. У Гоголя они были красочные, будто ведения, у Гуро черно-белые. Но там, во снах, они были вместе. Разлука съедала изнутри и с каждым разом это выдержать было сложнее. Восемь лет таких скитаний и душевных терзаний, наконец, привели к написанию тех самых строчек. В этот раз Гоголь был полон решимости не отвечать на письма. Но не прочитать он не мог. Но будто понимая, что все слова, которые они имели друг-другу сказать, уже давно были написаны, Гуро ограничился единственным, что могло бы изменить ситуацию. «Я отказываюсь от заключения сделки. Прошу, возвращайтесь домой и более никогда меня не покидайте»