Этот демон за мной

Впрочем, они были совершенно довольны друг другом Н.В.Гоголь «Мёртвые души»

Мир, воцарившейся так внезапно и так надолго прервала встреча в коридоре дома, который Николай Васильевич за все эти годы стал считать своим. Этот человек не должен здесь находиться. Ни в этом доме, ни в этом мире. Человек в повязкой на носу, шаркающей походкой идущий по коридору. Это персонаж того, сумеречного мира. Гоголь судорожно огляделся, но ничего вокруг не менялось. Это не видение. Мужчина без носа поравнялся с Николаем Васильевичем, гаденько усмехнулся, но больше ничего не сказав, продолжил свой путь.  — Николай Васильевич, — голос Гуро будто вывел из оцепенения. Гоголь посмотрел на Гуро, стоящего в дверях своего кабинета.  — Как сборы в поездку?  — Всё же придумали? — Гоголь уже знал ответ.  — Я помню о своем обещании, — Гуро тоже понимал, что ответ не требуется. — Но сначала, давайте, насладимся поездкой, а потом я вам всё покажу. Я не хотел, чтобы вы знали об этой встрече.  — Яков Петрович, вам ли не знать — где нечисть там и я. *** Они обещали поговорить по возвращение в Петербург. Но их отпуск затянулся еще на три года. Германия, Франция, Швейцария. Каждая страна пыталась показать себя с лучшей стороны, оставить путешественников любоваться собой долгие месяцы, ходить на приемы, в театры, на прогулки. Звучали отголоски революционных движений, веяния свободы. И именно в этом расцвете западной свободы мыслей и создавались «Мёртвые души». За окном были поля Елисейские, а на бумаге — свои, родные, русские. В Париж и пришла весть о смерти Пушкина. Пронеслась через Елисейские поля, сад Тюирли, площадь Согласия и даже Русь, которая ни на секунду не покидала мысли Гоголя, пока он писал «Мёртвые души». Гуро лишь усмехнулся, а Гоголь был убит горем.  — Я же кажется, говорил, что не высокого мнения о вашем приятеле. Как минимум потому, что он хотел убить меня. Но стихи у него хорошие.  — Мы можем уехать? — спросил Николай Васильевич.  — Обратно в Россию?  — Нет. Они оба понимали, что это путешествие дает им право отложить разговор о сделке на неопределенный срок. И они оба были намерены этим правом воспользоваться. Так прошел еще один год. И если в начале путешествия Гоголь старался посетить как можно больше достопримечательностей, насладиться красотой Европы, то сейчас всё чаще оставался в апартаментах. Так же делал Гуро. У него были какие-то таинственные дела и в Берлине, и в Париже, но сейчас, в Риме, они практически всё время проводили вместе. Необходимо ли было им вернуться? Нет, по большому счету Гуро мог позволить продлить этот отпуск до бесконечности, отложить разговор навсегда. Но «Мёртвые души» были дописаны, а видения вернулись. Гоголь вскочил на кровати и огляделся по сторонам. Видений не было давно, и Гуро, который спал рядом, не привык к подобным резким пробуждениям, потому что в руках он держал пистолет.  — Вы спите с оружием? — удивленно произнес Гоголь. К кошмарам-то он привык, но вот оружие в их спальне видел впервые.  — Что с вами? — Гуро напряженно спросил.  — Кошмары.  — О чем?  — О том существе, с котором вы планируете заключить сделку, — теперь они начали этот разговор официально. В продолжении отпуска смысла не было. Яков Петрович сел на постели и провел рукой по лицу.  — Мы бы могли откладывать этот разговор бесконечно долго, знаете ли?  — Мы могли бы вообще его не начинать, откажись вы от этих сложностей.  — На кону вечность, Николай Васильевич. Через неделю они вернулись в Петербург.  — Невыполнимое условие? — переспросил Гоголь, глядя на лист бумаги, который отдал ему Гуро в своем кабинете. — Но вы не знаете, как далеко шагнет технологический прогресс. Скажем, пожелаете не умереть, пока не увидите, как люди на крыльях летают, а это станет возможно через лет десять. Да я думаю уже сейчас ученые могут сотворить нечто подобное.  — Нужно лишь придумать что-то такое, что неподвластно ни ученым, ни времени.  — И что же это будет, Яков Петрович?  — Он мне поможет, — и как по команде отворилась дверь и вошел тот самый, без носа с грязными бинтами на лице. Насмешливо поклонившись Николаю Васильевичу он сел на диванчик у окна. Гоголь перевел взгляд на Гуро и покачал головой.  — Одумайтесь, Яков Петрович. Просить помощи у нечистой силы? Но Гуро днями напролет просиживал в кабинете и о чем-то беседовал с безносым. К вечеру, заходя в спальню, он выглядел усталым.  — Прошу, Николай Васильевич, как тогда, в Диканьке, помните? — Гуро лег на кровать и посмотрел на Гоголя, лежащего рядом. — Просто будьте рядом и не о чем не спрашивайте.  — Я и так всё знаю, — Гоголь сжал ладонь мужчины и ободряюще улыбнулся. Видения вернулись с удвоенной силой. То, что происходило в Диканьке казалось лишь мелочью, репетицией перед сегодняшним днем. Гоголь наперебой то видел себя у могилы Гуро, то его самого, беседующего с человеком без носа в своем кабинете, то странные картинки из журналов, которые пророчили невероятный технологический прогресс в двадцатом веке.  — Останетесь? — устало спросил Гуро.  — Даже если и решу уйти, мои видения мне подскажут, чем вы занимаетесь.  — Не трудитесь, если вы уйдете, я буду заниматься только вашими поисками.  — А как же свобода выбора? Помнится однажды вы говорили мне о чем-то подобном, — улыбнулся Николай Васильевич.  — О, тогда я был способен выйти, закрыть дверь и более не предлагать вам ничего подобного. Хотя, был ли я когда-то свободен уйти от вас? Сейчас кажется, что нет.  — Скажите честно — если ли шанс, что сделка, которую вы заключите, окажется удачной?  — Сейчас он настолько мал, что я всерьез подумываю отказаться от этой затеи.  — Правда? Но Гуро ничего больше не ответил, продолжая смотреть на Гоголя, будто желая на него наглядеться на целую вечность вперед. Будто для этого ему вечность и нужна, чтобы снова и снова окунаться в воспоминания о прожитых вместе годах.