Сказка, в которую нужно поверить

... и Таня, со всей огромной высоты, на которой Бог знает как оказалась сидя в трамвае, втемяшилась лицом в какие-то иголки, потом ещё раз, перевернулась, ещё, ещё, опять перевернулась и наконец рухнула кулём в мягкий сугроб. Всё лицо залепил снег, отчего щёки нестерпимо горели, правую руку чем-то жгло, ноги завязли где-то очень глубоко, а остатки верхушки сугроба вместе с обрушенным при падении снегом обвалились ей на спину, так что стало Тане ни вздохнуть, ни...ну, в общем, кое-как девушка вылезла из-под завала, отряхнулась, поёжилась и, наконец, огляделась. Из сугробов и до самых высоких небес, осыпанных крупной солью звёзд, вырастала такая чащоба, что голова шла кругом - так высоко приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушки громадных елей и сосен. Древа стояли часто и чудом было то, что Таню вышвырнуло на поляну, а не в самую чащу, пусть и потрепало об ёлку, которая теперь была как на паршивого качества плакате - одни лапы были обсыпаны снегом до последней иголочки, а другие черны были как небо. Снег холодно мерцал в голубоватом сиянии крошечного месяца, повисшего над самой полянкой, а где-то в глубине леса подвывал ветер и слышался какой-то звонко-глухой, певуче улькающий стук. Он ни тише, ни громче не становился, но не прекращался ни на минуту. Мелодичный, неровный и чарующий….Иногда он будто кололся на части, звонко кракал, но потом снова ухал и пел…будто сердце чьё-то бьётся, кровь гоняет...Сердце! Гирлянда! Ё-олки-и-и! Таня опомнилась, рванулась из сугроба, но не тут-то было - ноги прочно увязли в снегу -, чертыхнулась в сердцах, подумала, и начала раскачиваться. Туда-сюда, туда-сюда - снег пополз с сугроба, ногам стало попросторнее. Покачалась Таня так с минуту, а потом как рванулась спиной назад, откинулась на сугроб и кубарем скатилась в снег, прямо на больную руку. Снова отряхнулась, размяла затёкшие ноги, снова огляделась и, скосив глаза на оцарапанный хвоей кончик носа, призадумалась вслух: - "Куда теперь? В какую сторону? Вот ведь сказочники-волшебники - ничего у них не понятно, ничего толком не известно, ни логики, ни чувства страха, будто бессмертные...ну как можно просто взять и пойти, без малейшего понятия - куда? И на кой мне теперь этот осколок, если я не знаю что с ним делать теперь? Есть у тебя на это ответ? Да что ж так руку-то жжёт!" - и девушка в раздражении сдёрнула с руки тяжёлую мокрую перчатку, от чего руку свело новым приступом боли. Осколок, заложенный под тонкий серебряный обруч колечка, оказался острее скальпеля: разломившись поперёк, он глубоко вонзился в основание указательного пальца и в ладонь, там треснул вдоль и где-то разошёлся, раня ещё сильнее. Кровь вмиг разбежалась по ладони горячими густыми струйками и полилась на снег. Колени подкосились, и Таня села в снег, пытаясь унять головокружение и аккуратно погрузить ослабшую и отяжелевшую руку в ледяной снег снег, который мешался с тёплой кровью и жёг руку словно огонь. Здоровую руку она запустила глубоко в сумку и извлекла оттуда маленький фонарик. Нажала - но, как и следовало ожидать, здесь это было бесполезно. От беспомощности хотелось ругаться как сапожнику, но вдруг короткой ехидной улыбкой проскочила мысль: а ведь я наверное досмерти напугала вора! а если у него хватит ума, он догадается, что я здесь и сам выйдет ко мне навстречу Стало даже повеселее как-то, и снег перестал так жечь. Ну, а рука...а чем разгоревшийся месяц, к счастью ещё не ушедший за деревья, не фонарик? Светит ярко, ровно, р-раз - и всё, и не будут из руки кристаллами синие стёкла торчать...Таня закусила губу, сощурила глаза и, вдохнув поглубже, один за другим повыдергала осколки. Ладонь закровоточила сильнее, но уже ничего не кололось и не резалось так что руку хоть оторвать и выкинуть - разницы большой не будет. А вот с осколками происходило нечто странное: валявшиеся прежде как попало на снегу, они вдруг легли ровно и задвигались, образуя чуть подрагивающую линию, что острым концом указывала в лес, а тупым упиралась в окровавленную руку, отчего Таня даже подскочила: ни получать новых ран, ни терять времени она не хотела. Разом, вместе со снегом, она закинула осколки в карман и, не взирая на сугробы и боль в руке, кинулась в глубь чащи в чудесным образом указанном направлении. Перчатки зацеплялись по кустам и веткам, стряхивая снег. Месяц разбился на широкие лучи о заиндевевшие стволы. С прикушенной губы скатилась и маленькой гвоздикой замерла на пальто капелька крови. Сколько времени прошло, где она сейчас, скоро ли она хоть куда-нибудь выйдет - Таня не знала и знать не хотела. Она просто положилась на осколки, которые ещё дважды указали ей всё то же направление, и на сам собой появившийся, некий путь, который был невидим, но ощущаем так, как будто ты идешь по узкой мощёной дорожке среди обширных болот; захочешь - не свернёшь. Раз пять девушка бессильно хлопалась в глубокий снег, лежала так Бог знает сколько, поднималась и снова мчалась, как это можно в снегу по колено, повинуясь незримому проводнику, увлекавшему её вперёд по Дороге...которая уходила далеко вперёд, из совсем поредевшего леса в широкие поля, за которыми в гаснущей черноте долгой ночи горели яркие цветные огни... И до тех огней было так далеко...И чем больше светлело небо, тем бледнее становились они, а когда мягкий утренний свет высветил чуть левее от Тани длинную сиреневатую тень, огни совсем истаяли в белой дали, и осталось только идти. Прямо, прямо и прямо...пока ноги не отвалятся... - "Подвезти? Или нормальные герои всегда идут в обход?" - "Нормальные герои всегда верят первым встречным!" - в тон ответила Таня, оборачиваясь на голос. Позади, на огромном иссиня-вороном долгогривом коне, неистово переступавшем крепкими ногами, как влитой сидел высокий всадник, стройный и, одновременно, сильный. Голова его была скрыта малахаем, фигура скрыта подбитым мехом плащом, лицо замотано зелёным шарфом, и одни лишь ярко-синие, смутно знакомые глаза, от которых веяло несокрушимо-зачаровывающей силой, с испытующей искристой улыбкой смотрели на неё. Он протягивал к ней руку в вязаной перчатке так, что не возникало сомнения - не отдёрнет, возьмёт, удержит. И Таня, уже не колеблясь, ухватилась за Всадника. Тот бережно усадил её позади себя, велел держаться покрепче и наконец ослабил поводья - Конь рванулся вперёд с такой силой, что мог бы прорваться и сквозь само время, если бы того пожелал. И то ли ветер бил в лицо, то ли лицо разбивало ветер... - "Послушай, а ваши временщики там совсем разума лишились?" - через плечо спросил вдруг Всадник - "Ты знаешь?" - судя по вздрогнувшим плечам, тот усмехнулся. - "Знаю, и больше, чем ты думаешь. Они без нас с Даниловым эту Анестезию бы не сделали." - "Почему?" - "А они видели её лишь в качестве научной пробы, не признавая её волшебной части...это и навредило её свойствам. Так они тебе её всё-таки вкололи?" - "Нет, я сама смогла...как-то..." - тот не удивился - "Хм...Значит в твоём мире всё ещё не так плохо...и зачем ты здесь?" - Таня не ответила. Всадник обернулся и увидел, что девушка крепко спит, склонившись к нему на спину. - "Ну, спи уж, ..." - вновь улыбнулся Всадник, сверкнув исподлобья глазами. Таня со страхом смотрела туда, где только что развеялся в позёмке Всадник...Теперь она сполна испытала на себе присутствие сказки - тот, кто довёз её до первой мощёной улицы пустующего города, не был похож на обычного человека...от человека просто не могло исходить такой мощи и такого тепла; по крайней мере, так казалось шагавшей вверх по обледеневшей улице, девушке, что не уже-не-чувствовала, а теперь-не-чувствовала холода, который здесь не тяжело наваливался на тело, как в её мире, а наполнял лёгкие таким чистым воздухом, что - думаешь - сейчас взмоешь в чистое небо. Но под этим небом простирался совершенно пустой город: не было слышно ни голосов, не было видно людей, не пахло дымом или хлебом...лишь тихо хрупал под ногами снег, и где-то кололся обо что-то лёд...будто саблей размахивают и промахиваются...Таня вся напряглась, каждой клеточкой тела чувствуя приближающуюся опасность, распахнула глаза, мотнула головой, когда что-то скользнуло по носу...и со всей силы набросилась на быструю чёрную тень, оказавшуюся человеком. Она не знала ни кто это, ни зачем он здесь - просто знала, что это тот, кого она ищет. И поэтому цеплялась за него изо всех сил, пытаясь завалить и пристукнуть чем ни попадя, молясь о том, чтобы мелькавшая то справа то слева, то впереди то позади сверкающая молния не хлестнула невзначай по ней. Но та метилась лишь в него, мелькая в полушаге от Тани, неистово бросавшейся раз за разом на врага. Вот она поскользнулась, рванула его за руку, во что-то неистово вгрызлась зубами, на мгновение повисла, а потом вдруг оказалась у стены какого-то домика, с раскалывающимся напополам от боли затылком и вновь закровившей рукой. На зубах чувствовался противный привкус крови, а в ушах, вперемешку со звоном, эхом отдавались отдаляющиеся шаги. Вставать вообще не хотелось, но тёплые руки настойчиво тянули вверх, заставляя согнуть ноги, наклониться, опереться плечом о бревенчатую, всю в инее стену и тихонечко встать не поднимая мутного взгляда на невысокую фигуру в алом мундире, что маячила впереди. - "Вставай, а то не нагонишь." - голос был низкий и тёплый, чуть грубоватый, но грубинка эта была вовсе не злой, а такой мужественной, родной от слова Родина. - "Знаю...но скажи хоть ты, что здесь происходит?" - взгляд наконец сфокусировался и Таня увидела перед собой крепко сложенного, молодого, но с измятым шрамами и суровыми складками лицом солдата. Тот улыбался, но глаза...Глаза снова смотрели прямо и испытующе, и от этого взгляда что-то аукнулось в памяти, среди прочей каши в голове, образовавшейся за последние часов 9. А осталось-то всего-навсего - 15 часов. - "Я бы сказал...держись...но ты, пожалуй, не проверишь." - "Отчего же? Охотно поверю...ой..." - - "Ну хорошо...много-много лет тому назад здесь, в сердце Русской земли, случилось небывалое - не шутя брат поднял руку на брата, люди застрелили людей и белоснежные стены Кремля навек обагрились кровью...тогда...спустилась с небес кромешная тьма и накрыла город...и держалась этак дней 10, а как спала - так и нет никого больше: ни людей, ни зверья - как под стеклянным колпаком, вот тебе и всё." - "А люди?" - "А про людей тебе расскажу не я." - Солдат тут остановился - за разговором они прошли всю улицу, свернули на одну из центральных и остановились под кронштейном с подвесным фонарём - "Отсюда пойдёшь сама - дураку и в голову не пришло попетлять, попёрся прямиком к Кремлю. Тебе этот романтик ничего ведь не объяснил? Ну понятно, думает, что все мысли умеют читать...Из дворца вор не сбежит - кто-надо его там запрёт. Ну, бывай с Богом." - и тоже, будто ветром сдуло Солдата. И снова странное чувство - вот сейчас видела героя семейных рассказов - доброго, доблестного Солдата...А погляди ему в глаза, посмотри на него с саблей в руках глаза в глаза с врагом - удар саблей ему ничего не стоит, рука не дрогнет...солдат – это не звание. Ещё один такой...а сколько их здесь осталось? Двор был заметён снегом по колено, ведь здесь не дул как на улицах ветер - из каждого поворота и закоулка. Здесь Вечность была тиха и бела, но даже она не погасила красок на крышах башен и балясинах царского дворца; даже она не смыла дождями и снегами, не стёрла солнцем и ветрами кровавых подтёков и разводов с белокаменных и бревенчатых стен. И сейчас Таня, будто зачарованная, скользила пальцами обеих рук по алым и багровым узорам на шершавых стенах, и что-то в них - или в ней самой? - отзывалось на эти прикосновения...возникал резонанс и перед глазами неслись вспышки прошлых времён, пластами лёгших на стены...смех, разговоры, поцелуи, ссоры, драки, удручённость и лёгкость, слёзы, лязг оружия, звон колоколов на бревенчатой колокольне старой шатровой церкви, возвышавшейся среди двора супротив дворцового крыльца - щербатого с вбитыми кое-где в ступени блестящими шариками....и вновь крики, тишина и снова чей-то звонкий смех сквозь горькие слёзы, звёздами брызнувшие - смех или слёзы? - в чёрно-синее небо...да, не всегда здесь звёзды были такими крупными. Таня оторвалась наконец от стены и вприпрыжку взбежала на крыльцо, там поскользнулась, удержалась, повела головой от очередной вспышки...по лестнице катятся и замирают внизу в предсмертных судорогах мужчина и женщина: уже не молодые, но с так и не угасшей любовью в широко распахнутых глазах, серых и синих...а на бревенчатых стенах оскалились алые глазастые солнца и голубые слепые месяцы, по лестницам изогнулись в танце резные фигурки зверей и птиц, шелестели по истлевшим от времени чьи-то голоса...вот показалось, что шелохнулась меж четырёхгранных бревенчатых столпов маленькая стройная тень - шелохнулась и упала как подкошенная...но нет. Там никого нет...Вот девушка прошла по тому месту, двинулась по светлому коридору, по ступеням вниз...куда? Что там, под дворцом, застывшим в вечности? - "Тебе туда нельзя. Пока." - эту сталь глаз Таня видела часто, когда была зла как тысяча чертей и убегала в ванную, сунуть голову под ледяную воду и смотрелась потом в зеркало. - "Почему?" - "Там то, до чего больше не коснётся рука кого-либо из людей, откуда бы человек не пришёл." - и высокий, как Всадник, Мастер - кому ещё было быть - взял Таню за больную руку, стащил балаклаву с головы и положил прохладную ладонь на расшибленный затылок, и повёл прочь от низкой, обитой железом двери - "Слишком дорогой ценой далась сохранность этого мира..." - "Но как же так?" - "Никто не успел ничего понять. Просто появился среди Ветвей кто-то, кому пришла охота полюбоваться на медленную и мучительную смерть мира. И этот кто-то выбрал наш мир и стал сеять смуту, раздор, бередить обиды и раны, кружить головы и чернить души...И однажды случилось то, что случилось. Меньше чем за два часа они перебили тех, кто ещё был в своём уме, сломали ворота и...каждого! Каждому отыскалась пуля; в обойме остался один патрон - и тот добрался до Митьки." - "Но ведь вы все как живые?" - "Познакомилась уже? Что скажешь?" - в серых глазах поселилась лукавая улыбка, да такая, что Тане захотелось обнять того, кто стоял перед ней - роднее человека, казалось, не было на свете. - "На людей не похожи...как вспомнить, что читала и слышала, так никем кроме как Ангелами и не назвать..." - "Ну, с ангелами ты хватила конечно...но кое-в-чём ты права." - Мастер даже как-то смутился - "Мы не тела и не души...мы..." - "Вы - живая суть, стремительная ртуть?" - выпалила Таня вертевшийся шипом на языке ответ - "Как та сердечная частица, что заключена в часах?" - "Да, и..." - глаза заискрились - "И Вор, который не может с вами справиться, решил действовать исподволь - он ведь знает о привязке ко времени! Но, ведь она касается только Солдата?" - "Нет, она касается всех. За годы различных...ммм...приключений и бед. у нас стала одна живая суть на всех, и ,если, тот кусочек уничтожить, то мы семеро исчезнем, и не только мы. И Вор о Временном замке не знает, ему это незачем - знает Другой. Тот, кто всё это устроил." - "И что теперь делать?" - "Сейчас - перехватить гирлянду, пока Вор ещё здесь и бежать в свой Мир - это самое важное. Всё остальное - потом, мы подадим весточку - без живого человека мы не сможем ничего изменить, как бы ни желали того всем сердцем! Спешим, Таня, время здесь идёт иначе, а на переход тоже уходит время!" - и Мастер рванул Таню за собой по лестницам и переходам, коридорам и комнатам...ни рука ни затылок не ныли, в глазах - ни капли сна, а в нога и руках столько силы вдруг нашлось, что дверь, чёрт знает откуда появившаяся на пути, отлетела и повисла на одной петле, когда Таня со всей дури вдарилась в неё плечом. Глазам открылась маленькая, залитая незамутнённым солнечным светом - куда спешить? - зала. В холодном воздухе выстуженного дворца кружились снежинками мириады пылинок, осыпающихся с сотрясённой ударом резьбы и бронзовой кольцевой люстры с погасшими в ней много лет назад свечами. На полу лежал паркет, такой же блестящий как и много лет назад, только покрытый слоем пыли. Наверное должен был быть какой-то праздник...В дальнем от входа окне стекло было разбито, запылённые мелкие и крупные осколки разлетелись по всей зале и громко хрустели под сапогами, смешиваясь со свистом ветра, обвевавшего острые края пробоины в затянутом узорами окне. Таня подошла и выглянула - окно выходило ровно на восток, на в красных, синих и белых ромбиках двускатную крышу, из-за которой виднелся перекрёсток с колодцем посерёдке. Над замерзшим, полуразвалившимся колодцем паутинно чернела в ледяном воздухе берёзка, а за перекрёстком простирался город...Стрелял-то похоже с крыши, сволочь.... - "Ну что уж так сразу - сволочь...Просто служу иным целям..." - раздался за спиной вкрадчивый, вежливый до тошноты голос, от которого всё внутри сжалось - столь густо была замешена в этом голосе ложь. - "Служишь...Служишь и думаешь - так надо! Думаешь ты - абсолютное зло, аггел*!" - что вдруг нашло на Таню - сама она не знала. Будто не она всё это говорила, будто в ней что-то кричало - "Ты - жалкое подобие, которое умрёт, когда чуть помешается под руками настоящего Зла..." - "Да-да-да, я это уже слышал...пародия будет убита, я - всего лишь марионетка в руках сатаны, я ступил не на тот путь..." - "Ну нет, это я всё это слышала! Ты на свой путь ступил, раз одного за другим убил Семерых Соколов, раз служишь тому, чтобы уничтожить...вообще всё! Всё!" - "Ну-ну, продолжай!" - Он не человек... - "Если Сатана хочет убить нас, пусть явится сам!" - щёлкнул спусковой крючок. Таню рвануло в сторону и понесло, будто только и надо было, чтобы златокудрый Вор взбесился и чуть разжал руку с гирляндой...девушка перехватила провод, саданула сапогом под коленку и бежать...Бежать, пока сил достанет...Ну, давай, вера-в-чудо, выручай! Вор гнался по пятам, десять шагов - не ближе, ни дальше ни на шаг...Остановись - дыхание собьётся, беги дальше - рано или поздно выдохнешься. От брусчатки и железных ступенек отлетают искры, ноги сами бегут, и вот р-р-раз!...Девушка оступилась, грянулась об лестницу - кожу на руке содрала, рука заныла, а ноги так скользнули, что Таня чуть было не полетела кувырком вниз да прямо в руки Вору, а тот не отставал, по шагам настигал...Ну, выручай, чудо!...Вот и площадка на башне, дальше пути нет... - "Пеняй на себя, ибо если Он придёт, то здесь камня на камне не останется!" - "Зачем тогда ему мешать? Разве не это его цель?" - "Тупица...пока живая суть, стремительная ртуть этих семерых живее всех живых, ему не сделать ничего...Такие борцы за Добро чёрт знает сколько стоят у него на пути, и он более всего желает их смерти...Ты куда? Стой! Сумасшедшая!" - Таня стояла выпрямившись во весь рост на низком парапете, а на её побелевших от мороза, приоткрытых губах светилась мягкая улыбка. - "И снова он ошибся" - Таня подняла лучистые глаза на небо - "И снова он не понял самого главного...Тот, кто погас, будет ярче светить, чем кометы, пролетающие над планетой." - И девушка отняла руку от колонны. Под ней был лёд, а за ней - огромное заходящее солнце, в первый раз за эту вечность сжалившееся над замёрзшим миром. Не страшно, просто нужно знать, что удара не будет, что откроется Путь по проводам... и ты лишь

Поберегись Пригнись Покуда льется свет Вертикально вниз Но не отринь Смотри Пока горит огонь У меня внутри И не сжимай В горсти И даже не гадай А вдруг не долетит Моя живая суть Стремительная ртуть И счет биенья вен нам укажет путь Когда-нибудь