9
6 сентября 2022 г., 23:09
Бой был странным… жутким, страшным и странным.
Заклинатели, спасаясь от призрачных стрел, были вынуждены спускаться на землю, где мгновенно попадали в безумную толпу, состоящую из живых марионеток, в глазах которых светился лишь один приказ «уничтожить», и поднятых мертвецов, чьи вопли сливались в сводящий с ума визг, перекрывающий все остальные звуки.
Следуя за приказом своего создателя, марионетки и мертвецы заполонили город, не оставляя свободного пространства для каких-либо маневров. Невозможно было даже как следует размахнуться мечом, а об использовании гуциней клана Гусу Лань вовсе речи не шло, и заклинатели пустили в ход талисманы и чистую силу.
Будто лавиной марионетки накрыли собой город. Они были везде — на улицах, на крышах, в домах и подвалах. Лишь одно свободное место оставалось — там, где разместилось темное существо, что внимательно обозревало побоище. Оно ожидало от заклинателей чего-то большего, но те, словно осенние высохшие листья, превращались в ничто от малейшего прикосновения к ним его энергии. С мертвецами и марионетками люди всё же справлялись, создавая вокруг себя очищенные зоны, хотя это длилось недолго, и вместо уничтоженных противников приходили новые.
Для темного существа не было разницы из кого делать марионеток и каких мертвых поднимать. Оно подчиняло себе все тела, будь дряхлые старики или совсем крошечные дети. Там, где это создание прошло, ни оставалось никого. Все отправлялись вслед за ним, пополняя своими телами жуткую армию, что не ведает страха. А кто упал замертво от усталости, в тот же миг вставал с земли покорным мертвецом, продолжая исполнять приказы своего господина.
И сейчас вся эта бесчисленная армия бросила свои силы против прибывших заклинателей. И помимо них, оставались еще непосредственно атаки самого темного создания, что старательно сбивало своими стрелами из ци ненависти людей, парящих на мечах.
***
Лань Ванцзи приходилось постоянно уворачиваться и отбиваться от серо-черных стрел, появляющихся из воздуха. Казалось, что они летят с поверхности земли, но это было не так. Энергия для создания этих стрел клубилась над городом, укрывая его туманом, который будто бы не видел более никто. Сейчас бы помогла музыка гуциня, но и мгновения не было для того, чтобы достать музыкальный инструмент и сыграть хотя бы самую короткую мелодию. Но хаос первых минут улегся и, интуитивно, заклинатели сформировали блоки из адептов с разными сильными способностями, чтобы атаковать и темную тварь, и ее армию. Кто-то лучше всех умел создавать защитные поля, другие легко отдавали свою ци, помогая поддерживать эту защиту. Кто еще плел атакующие заклинания быстрее всех, а чья-то музыка сметала всех врагов на своем пути. Много талантливых людей среди заклинателей, и пусть они растерялись, столкнувшись с необычным врагом, но справились. Сориентировались и почти мгновенно выстроили систему защиты и нападения. Порождение ци ненависти разозлилось, едва заклинатели начали успешно отбиваться от его атак. И остановив свою армию, отдав приказ «замереть», оно направило все свои силы на единый удар. Волной ци ненависти накрыло всех заклинателей. Казалось, что эта энергия проникла в каждую частицу их тел, обжигая и сводя с ума. Тварь попыталась не просто их уничтожить, она предприняла попытку их всех подчинить своей воле. Но эта идея не возымела успеха, ведь никто из них не был Вэнь Жоханем, что в приступе безумия обменял свою жизнь на иллюзию бесконечной силы и власти. Опасаясь повторения этой атаки, заклинатели, спешно покинули место боя.***
Лань Сичэнь смотрел на младшего брата с ужасом. Ванцзи, защищая одного из адептов, попал под финальную атаку темной твари, и его сбросило с меча. Он потерял сознание еще до падения на землю и не сумел смягчить удар. Его тело было тренированным и сильным, но наряду с парой незначительных повреждений, самым ужасным было то, что всю его кожу покрывала ци ненависти. Словно из него уже создали марионетку. Сичэнь видел такой же эффект на людях, что оказались во власти темного создания. Мужчина отказывался верить своим глазам, своему внутреннему взору. Но как бы он ни всматривался в облик брата, видел лишь его тело, сплошь покрытое тьмой. Ванцзи не приходил в сознание и невозможно было понять, остался ли он собой или его разум угас. — Сичэнь, — за спиной раздался встревоженный голос Вэнь Цин, и мужчина отошел от постели брата. — Это можно убрать? — спросил Лань Сичэнь. — Я не смогу, — отрицательно качнула головой целительница. — Ты знаешь, кто сможет? — В старых книгах написано, что маги, они же заклинатели, управляющие первородной тьмой, способны на подобное. Вот только в наше время нет таких. Любой путь тьмы под запретом, — ответила Вэнь Цин. Лань Сичэнь в ответ ничего не произнес. А-Цин права — любое темное искусство под запретом. Ни один из последователей этого пути долго не живет. Вэнь Жохань был одним из исключений, да и тот попался в ловушку собственных желаний. — Мне нужно идти, — устало проговорил Сичэнь. — Оно может прийти в любой момент, а не ждать нас в городе. — Я присмотрю за твоим братом, — произнесла Вэнь Цин. Это единственное, что женщина могла сделать. Какой бы гениальной целительницей она ни была, но было и то, с чем она просто не имела возможности справиться. Они разбили лагерь в лесной чаще, спрятавшись за тысячами талисманов. Но и это не гарантировало, что их не найдут. Такого врага мир заклинателей еще не встречал. Им следует прийти в себя, залечить раны и разработать план по устранению этой темной твари. То, что ее обязательно необходимо уничтожить, сомнений не было ни у кого.***
Лань Чжань застрял в серой пустоте. Бесконечные клубы перетекающего пространства были вокруг. Он ощущал, что здесь нет времени и материи. Как и он сам не имеет тела. Словно он и есть этот безликий мир. Лань Ванцзи не сразу вспомнил события, предшествующие переносу в это место. Но словно из мелких осколков постепенно сложилась цельная картина. Один из адептов клана Гусу Лань не заметил летящую в его сторону призрачную стрелу и Ванцзи переместился к нему, отбивая атаку, но в тот же миг мир вздрогнул, и спустя мгновение дикой боли, что прошла сквозь тело, он погрузился в беспамятство, чтобы после осознать себя в этом странном месте. Едва воспоминания вернулись к нему, как в окружающем пространстве возникла вибрация. Само это место будто пыталось что-то сказать. Окружающее нечто, что можно было бы описать, как серый туман, начало двигаться быстрее, будто грозовые тучи образовывались в небе — цвет этого мира темнел, густел, пока не превратился в чистую тьму, без единого проблеска света. И наступило полное ничто, в котором зародился тихий голос. — Лань Чжань, ты невероятно сильный заклинатель, — прошептал кто-то во тьме. Голос был незнаком и неприятен. — Но как же ты умудрился допустить, чтобы тебя сбили с клинка? Ванцзи молчал. В сознании пульсировала мысль о том, что нельзя отвечать этому голосу. Нельзя даже слушать его слова и тем более реагировать на них с какими-либо эмоциями. Откуда это понимание пришло было юноше неведомо, словно в какой-то другой жизни он проживал нечто подобное, а здесь приоткрылась память души, подсказав, как следует себя вести. — Лань Чжань, ты плохой друг. Ты здесь отдыхаешь, а Цзян Чэну придется сражаться. Мало того, что Не Хуайсан не полетел с ним, так еще и ты оставил его одного, — язвительно произнес голос уже несколько громче. Ванцзи подумал о том, что А-Чэн однозначно не один. Вместе с ним прилетели его родители, друзья из родного клана и иных орденов, множество сильных заклинателей, уважающих юного наследника Юньмэн Цзян. — Лань Чжань, ты никчемный брат. Отдал Сичэню не все книги, что привез из Пристани Лотоса. В Гусу Лань такому не учат, — ехидно проговорил невидимка. Здесь у него не было тела, но юноша представил, что закрывает глаза. Брат никогда его никчемным не считал, и в клане каждый имеет право на свои тайны. То, что он сохранил в секрете наличие у него нескольких книг, которые к тому же надежно спрятаны, не делает из него плохого человека. — Лань Чжань, ты разочарование для старших членов семьи. Такой талантливый мальчик, а болен, — голос наполнился презрением. И на это Ванцзи никак не отреагировал. Болен? Он давно привык слышать тихие шепотки за спиной после очередного посещения его тела Вэй Усянем. Да вот незадача, он согласен так болеть до конца своих дней и неважно, что про это думают остальные. — Лань Чжань, ты глупый мальчишка, который наделен удивительной красотой. Но ни одна девица из-за твоего ледяного взгляда не осмелится к тебе приблизиться. Не жениться тебе по любви никогда, — чуть ли не со смехом проговорил невидимка. После этих слов Лань Ванцзи почему-то захотелось рассмеяться. Он и не собирался жениться, да и внимание девушек ему не нужно. Его любовь самая странная во всём мире. Призрачный голос еще долго рассказывал множество глупостей, не затронувших разум Лань Чжаня. Фразы были странными, иногда даже столь бессмысленными, что юноша удивлялся тому, как невидимка додумался подобное сказать. Одновременно казалось, что он довольно умное создание, но в то же время многие из его высказываний были до смешного глупыми, словно кто-то поверхностно нахватался знаний о мире и людях и теперь строит из себя всеведущее и всё понимающее создание. Но эти вопросы и рассуждения раздражали. Словно назойливая муха голос жужжал без умолку, пытаясь выбить хоть какую-то реакцию. Одно лишь было неизменным — невидимка ни разу, даже вскользь, не упомянул Вэй Ина. Словно информация о самом его существовании была вне этого мира. И устав от призрачного голоса, Ванцзи погрузился в подобие медитации. Его сознание растворилось в окружающем пространстве, слилось с ним, оставляя невидимку без результата.***
Темное создание злилось. Заклинателей с развитыми золотыми ядрами так сложно подчинять. Один из нескольких десятков лишь поддается его воздействию, и к каждому нужен свой подход. Одним пообещать власть и силу, как Вэнь Жоханю, другим красоту, иным знания и таланты. Но один особенно сильно сопротивлялся. Казалось, что сделать из него марионетку будет просто, но юноша по имени Лань Чжань оказался не так прост. Он скрыл свое сознание за стеной мрака, откуда-то взявшегося в его энергетической структуре. Ни у одного заклинателя подобного не встречалось. Они, в ответ на попытки подчинить их, просто атаковали его своей ци, не позволяя себе поддаться соблазну. Этот же юноша, не сопротивлялся, но и никак не реагировал, а после, словно ему надоело слушать, спрятался во тьме. Оставив ускользнувшую добычу, порождение ци ненависти вновь обратило свой взор на заклинателей, подготовившихся атаковать его в очередной раз. Уже было отбито несколько попыток, но людишки никак не унимались, старательно пробуя подобраться к нему поближе. *** На протяжении нескольких недель Вэй Усянь просыпался в телах людей, живущих на другом материке. Лань Чжань был от него далеко. Очень далеко. И это огорчало. День, проведенный вместе и завершившийся пьянящим поцелуем, вновь и вновь вызывал трепет в душе Вэй Ина, и каким бы человеком он в очередной раз ни был, сердца этих людей исправно учащали биение, стоило лишь подумать о Ванцзи. Эти чувства, что расцвели в нём невиданным и дивным цветком, были невероятно прекрасными и до боли желанными. И Усянь был удивительно рад их испытывать. За столь долгое время странствий он всё же сумел пронести в своей душе возможность полюбить. Стараясь не думать о том, что у них, возможно, был всего лишь один подобный день, Вэй Ин, сохранил каждое мгновение их совместного времени, и теперь перебирал их словно бесценные сокровища. Хотелось написать Лань Чжаню письмо, но Шучун не приходила на зов. Он чувствовал, что с ней всё в порядке, но кошка почему-то не слышит его. Вэй Усянь предположил, что это связано с тем, что она находится в скрытом пространстве, которое он же ей и поручил охранять. Но в один из дней он вдруг услышал зов. Кто-то издалека старался докричаться до него. И в этом голосе звучала дикая боль и отчаянная мольба. — Пожалуйста, спаси хотя бы его… Прошу тебя… Приди, — просил голос, бьющийся в голове сосуда, где находился в новом дне Вэй Ин. И слова, повторяющиеся раз за разом, наполнялись силой и становились громче, и Вэй Усянь наконец-то понял, кто пытался связаться с ним. Это был Лань Сичэнь, брат Ванцзи. И это означало лишь одно — они в серьезной опасности. Но Вэй Ин абсолютно не представлял, как ему попасть к Лань Чжаню. В тот единственный раз он был не властен над происходящим и лишь по воле случая перенесся в тело Ванцзи, когда тот оказался в безвыходной ситуации. А сегодня он вовсе простой охотник в тропических джунглях другого материка, не имеющий ни одной искры магического таланта. Вэй Усянь метался по лесу с ужасом слушая зов, набатом звучащий в голове. И вдруг кое-что придумал. Эта идея была мерзкой, имеющей маленький шанс на успех, но иного выхода он не видел. Вытащив из колчана тонкую стрелу с острым каменным наконечником, Вэй Ин приставил ее к груди напротив сердца. Нащупал точку, где получится легко пробить плоть и за одно движение убить тело, и замер, уставившись в никуда остекленевшим взором. Кем он будет после этого? В своей жизни он убивал столь много раз, так почему же сейчас остановился? Быть может из-за того, что это убийство совершает не в битве с противником? Этот человек с бронзовой кожей… разве он виноват, что именно сегодня Вэй Ин попал в его тело? Конечно, нет. Смерть такого незначительного существа во имя спасения того, кого полюбил, допустима ли? Хотелось ответить, что допустима, но в душе зрело чувство, что так делать нельзя. Этот человек не властен над случившимся, как и Вэй Усянь не выбирал, кем сегодня быть. Но этим утром он видел в глазах семьи этого мужчины любовь и доверие. Он ушел на охоту, а они ждут его возвращения. Любят его, думают о нём, переживают. И разве имеет он право забрать его у них? Но у него самого хотят забрать Лань Чжаня. И дилемма осталась нерешенной. — Лань Чжань, я… не могу… — прошептал Вэй Ин, роняя из рук стрелу и оседая на землю на колени. Поднял голову к небу. Высоко над ним солнце трепетало бликами в зеленой листве, а яркое голубое небо пряталось за пышными кронами деревьев. Цвета небес и облаков… Оттенки клана Гусу Лань. Он нужен сейчас Ванцзи, нужен его близким, но… не может заставить себя убить одного единственного человека. Да и поможет ли это? Не будет ли его смерть напрасной? — Я бесполезен! — выкрикнул в сердцах. — Нет смысла у моего существования. Хочу помочь, но переступить через себя не смею. Лань Чжань, как мне попасть к тебе? Как помочь? — уже тише проговорил Вэй Усянь, — Помогите… — прошептал едва слышно. Прошептал и заплакал. А голос в голове утих. Больше никто не звал на помощь. И Вэй Ин закричал, предположив самое ужасное. Если никто больше не зовет, значит более некому это делать. Склонившись резко над землей, Усянь ударил об нее кулаками. Раз… еще раз. Почва разлеталась ошметками от его ударов, но ни боль в ладонях, ни летящая в глаза пыль и грязь, не заставили его прекратить. — Прошу, позвольте мне помочь. Единственный раз по моему желанию. Не посмею более ничего просить, — тихим голосом проговорил вдруг Вэй Ин, поднимая голову и обращаясь к небесам. И мир неожиданно замер на мгновение, а когда время пошло своим чередом, на тропический лес смотрел удивленным взглядом ничего непонимающий охотник из ближайшего поселения. Он абсолютно не помнил, как здесь оказался.***
Вэй Усянь открыл глаза посреди пожара. Вокруг него полыхал большой город, а сквозь пламя, не замечая его жара, проходили сотни мертвецов. Он оказался прислоненным спиной к стене какого-то дома. Всего мгновение понадобилось, чтобы оценить состояние тела. Еще мгновение, чтобы вылечить мелкие повреждения и убрать ци ненависти, что оказалась на поверхности всей кожи. Это было несложно. И после этого Вэй Ин почувствовал, что в цянькуне ханьфу этого тела лежит его флейта. — Лань Чжань, — прошептал Усянь, понимая, что его желание выполнили. Он извлек шкатулку, снял маскирующие заклинание и достал свою Чэньцин. После этого поднялся с земли, осматриваясь. Вокруг кипел бой. Заклинатели явно сражались из последних сил и лишь ради того, чтобы погибнуть достойно. А вокруг витала насыщенная ци ненависти, приходящая откуда-то со стороны. Ее источало существо явно посильнее среднестатического демона по современным меркам. — Брат! Ванцзи! — раздался усталый, но радостный возглас. — Ты пришел в себя. Нам пришлось сбежать из лагеря и путь был только через город, — к Вэй Ину подошел Сичэнь. Его ханьфу, покрытое пятнами черной крови и пеплом, было местами изорвано. А внутри тела золотое ядро работало уже на пределе. Еще немного и он выгорит. Едва Лань Сичэнь подошел к нему, как за его спиной появилось несколько резвых мертвецов. Вэй Ин сделал легкую отмашку ладонью и тела врагов рассыпались пеплом, а Сичэнь резко сделал шаг назад, с ужасом глядя на брата и понимая, что тот только что использовал темную энергию. — Не верно. Не Ванцзи. Я Вэй Усянь, — проговорил Вэй Ин. Он не стал продолжать разговор, а призвав первородную тьму, взмыл в небо на черном облаке. День догорал отблесками заката, а город превращался в пепелище. Ему следует завершить происходящее здесь. Лишь одного взгляда было достаточно, чтобы понять суть происходящего. Он словно вновь очутился в своем прошлом, когда итог сражения зависел от его решения. Сейчас он не выбирал сторону. Есть мир живых людей и мир мертвых, что начало создавать существо, сплошь состоящее из ци ненависти. Слабое и примитивное в сравнении с созданиями древности, но крайне опасное для текущего уровня развития магии. Вэй Ин поднес к губам флейту, что трепетала от счастья быть вновь полезной своему хозяину, и над миром разлилась пронзительная мелодия. Ее темп требовал, приказывал. Ее звуки связывали, уничтожали. И ни одно порождение ци ненависти не смело этой мелодии что-либо противопоставить. Мертвецы рассыпались в пыль. Еще живые люди, что были марионетками, падали без сил на пепел и мусор, устилающие землю. И лишь создавший их монстр сопротивлялся. Тело Вэнь Жоханя разлетелось на черные мелкие лоскуты, и остался лишь буро-серый туман, клубящийся и пульсирующий. — Как интересно, — хмыкнул Вэй Ин, прерывая на пару мгновений мелодию и рассматривая с небес то, что старательно создавало армию мертвых. — Слабая тварь. Только вошла в силу, а уже распадаешься, — и вновь поднес к губам флейту, заиграв несколько иную мелодию. Темное существо появилось в этом мире против своей воли. Его век был крайне скоротечен и недолог. Оно явно результат неудачного эксперимента Вэнь Жоханя. И попытавшись управлять столь большой армией, это создание растратило свои силы. Но прежде, чем оно бы превратилось в ничтожного демона, навредило бы очень и очень многим людям. Мелодия Вэй Усяня сковала темную тварь, сжала ее со всех сторон, превращая в ничто. Клубок тумана растворялся под воздействием музыки, и вслед за этим воздействие ци ненависти исчезало. И спустя несколько минут не осталось ни одного следа недавнего присутствия этого монстра. Едва Вэй Ин завершил играть, понимая, что зачистил это место, как сознание начало покидать его. — Что ж… я помог Лань Чжаню. Я благодарен за это, — прошептал Усянь и отправил облако тьмы, что поддерживало его в воздухе, вниз. Едва стопы Ванцзи коснулись земли, дух Вэй Ина покинул его тело. Спустя год. — Ванцзи, он больше не приходил? — поинтересовался Лань Сичэнь у брата, что только вернулся с тренировки на мечах. Его соперником сегодня был Цзян Чэн, специально для этого прилетевший на несколько дней в Облачные Глубины. Лань Чжань только отрицательно махнул головой в ответ, понимая о ком спрашивает старший брат. — Не Минцзюэ прислал вестницу. Говорит, что Не Хуайсан прибудет завтра при помощи талисмана перемещения. Он попросил, чтобы мы с тобой попытались его в очередной раз склонить к обучению ведения боя при помощи сабли, — перешел на другую тему Лань Сичэнь. Они вошли в цзинши Лань Чжаня, у дверей которой и встретились перед этим. — Это бесполезно, — проговорил Ванцзи. — Не Минцзюэ отказывается принимать тот факт, что его младший брат учится сражаться веерами, — произнес Сичэнь, идя вслед за Ванцзи. — Напомни ему, что это не просто веера, а боевые, хоть и выглядят словно изысканный аксессуар, — ответил Лань Чжань. — Да и больше всего его злит, что его собственная супруга Мэн Яо потакает Не Хуайсану, и сама же приобрела ему несколько наборов таких вееров, — добавил Ванцзи. Он положил меч на подставку и удалился за ширму переодеться, сменить тренировочные одежды на обычные. — Какие у тебя планы на сегодняшний день? — спросил Лань Сичэнь, когда младший брат завершил переодеваться и вышел к нему. — Буду переводить древние книги, которые привез Цзян Чэн. Они раскопали небольшую библиотеку и там были тома на нашем тайном языке, — ответил Ванцзи, проходя мимо брата по направлению к выходу. — Ванцзи, ты скучаешь? — с запинкой спросил Сичэнь. Лань Чжань замер на мгновение. — Конечно, — тихо ответил, не поворачиваясь. — Разве могу я не скучать по тому, кого люблю.
