10
18 сентября 2022 г., 01:23
Спустя три года.
Лань Чжань ждал. Он отказывался верить в то, что Вэй Ин больше не появится. Ни душа, ни сердце не принимали подобного итога. Ванцзи был уверен, что до конца дней его тела они будут общаться хотя бы через письма и воспоминания, но теперь и этого не было.
Грустил и Не Хуайсан. Однажды, будучи пьяным, он обмолвился, что ему не хватает наставлений Учителя. И Лань Чжань сразу же понял о ком он. Пусть всего несколько раз, но Вэй Усянь писал и А-Сану, считая его воплощением своего старого друга.
А мир продолжал жить своей жизнью. Времена года всё так же сменяли друг друга, и даже руины Безночного города вновь наполнились голосами живых людей. Кровавые следы темного существа, что по чужой алчной прихоти появилось на свет, тоже исчезали, зарастая травами и скрывая прошлое под покровом молодой зелени. Неупокоенные души были отправлены на перерождение, их бренные тела обращены в прах, и страшные события начали превращаться в историю минувших дней, что бы спустя годы стать и вовсе легендой, в правдивость которой уже будет верить не каждый.
Лань Ванцзи искал следы Вэй Ина. В руинах забытого города, что случайно обнаружили в горах; в древних свитках и книгах, что привозил ему Цзян Чэн из земель Юньмэна, где его родители активно занялись раскопками, найдя для себя нечто невероятное в поисках древних артефактов и знаний. Искал отголоски его присутствия там, где происходило нечто странное, надеясь, что во взгляде очередного одержимого увидит искры веселья. Но всякий раз, изгнав из тела человека заблудшего духа или низкоуровневого демона, понимал, что Вэй Ин с каждым днём становится от него всё дальше.
Лань Чжань перечитывал его письма, учился играть на черной флейте, что осталась с ним после того боя, когда Усянь убил темную тварь. Он смутно помнил, что этот музыкальный инструмент обладает зачатками сознания, но в его руках она была лишь искусно сделанной флейтой с невероятно красивым звучанием.
Еще у него остались сны, в которых они с Вэй Усянем искали друг друга. Иногда блуждая в полной темноте и слыша лишь далекий голос. Порой в каменном лабиринте, где эхом отражаясь от стен доносилась просьба отозваться. А еще была толпа людей, спешащих куда-то по широкой мощенной камнем улице. Их лица были едва различимы, а движения слегка размыты. И лишь мелькающая среди сотен иллюзий алая лента казалась реальной. Ванцзи каждый раз почти удавалось ухватиться за нее, но за мгновение до этого красный шелк растворялся в воздухе.
После этих снов было болезненно просыпаться. Порой глаза не хотелось открывать вовсе, но Лань Чжань не верил, что Вэй Ин исчез насовсем. И он продолжал ждать.
***
Свадьба Лань Сичэня и Вэнь Цин никого не удивила. Большинству были понятны их чувства еще с самого начала и эти люди лишь удивлялись, что влюбленные столь долго откладывали ритуал, словно чего-то ожидая. Когда праздник отгремел, и сплетники устали обсуждать это событие, Лань Ванцзи вновь отправился в путь. В этот раз душа вела его в земли клана Ланьлин Цзинь, где главой ордена совсем недавно стал Цзинь Цзысюань, супруг Цзян Яньли, которую Лань Чжань считал названной старшей сестрой. В своем путешествии Лань Чжань собирался посетить их резиденцию, а после отправиться к дальним границам владений Ланьлин Цзинь. Слухи доносили, что там творится что-то странное, связанное с темной энергией. Направленные Цзысюанем заклинатели ничего не обнаружили. Не было поднятых мертвецов, отсутствовали следы демонических созданий. Даже духи не шалили. Но жители тех земель продолжали распространять мрачные истории о странных явлениях. То вдруг увидят сгусток тьмы, блуждающий между деревьями на закате дня, то на песчаных пляжах обнаружат странные линии, от которых веет могильным холодом. Однажды охотники нашли в лесу поляну, деревья по периметру которой оказались увешаны призывающими духов талисманами, а по центру самой поляны кто-то что-то пытался то ли зарыть, то ли вырыть. Судя по перекопанному участку земли, это должно было быть что-то большое. Минимум размером с человека. Прибывшие туда заклинатели обнаружили только остаточное присутствие темной энергии и больше ничего необычного найти не удалось. Собственно, Лань Ванцзи о помощи не просили, но проигнорировать подобные слухи он не смог. Что-то внутри его души встрепенулось, и молодой мужчина мгновенно принял решение отправиться туда. Отослал бабочку-вестницу Цзинь Цзысюаню с вопросами относительно ситуации, и получил ответ гласящий, что в том месте особо страшного ничего не происходит, хотя и обычными обнаруженные явления и рисунки не назовешь, в связи с чем он распорядился остаться там нескольким заклинателям дабы выследить самоучку темного пути, который явно пытается кого-то призвать, но пока что безуспешно. Никому не хочется, чтобы кто-нибудь по своей глупости призвал нечто ужасное. Подобных амбициозных последователей темного пути ловили и наказывали неоднократно, но меньше их всё равно не становится. Не в первый раз кто-то пытается воспользоваться темным искусством, что с виду кажется легким и доступным, но в то же время открывающим огромные возможности.***
Вэй Усянь не понимал, где он находится. В сознании билась мысль со значением «нигде». Но разве подобное место может существовать? По крайней мере не в материальном мире точно. Его душа не ушла на перерождение, но и вселяться в тела людей не продолжила. Он словно завис между мирами, продолжая осознавать себя, как человека, но в то же время не существовал ни для одного из них. Здесь не было ничего. Ни света, ни тьмы, ни жизни, ни смерти. Даже изначальный хаос отсутствовал. Как описать «ничто»? Как охарактеризовать «нигде»? Как познать «отсутствие всего»? Происходящее было самым странным, что случалось с ним за то время, что он осознавал себя, как человека по имени Вэй Усянь. Но здесь даже времени не было. Хотя, что есть «время»? Лишь понятие, придуманное людьми для изучения изменений, коими обусловлено само существование мира. Единица измерения для простоты восприятия тех самых изменений. А если нет ничего, то и меняться нечему. Душа есть бесконечность, сознание привязано к телесной оболочке, а воспоминания накапливаются и становятся едиными с душой. Здесь была только его душа, почему-то всё еще ощущающая себя Вэй Ином, словно он имеет тело и лишь видит странный сон. Но возможности как-то повлиять на этот сон у него не было. Оставалось просто пребывать в «нигде», познавая «отсутствие всего».***
Цзинь Цзысюань всегда знал, что его отец изменяет своей супруге и имеет множество внебрачных детей. Он никого из них не признал, лишь некоторым женщинам немного помогал финансово, и на этом его любовь заканчивалась. Исключением стала молодая госпожа Мо, что жила на самом краю их земель. К ней Цзинь Гуаншань наведывался долго и даже отправил наставника для своего сына, когда у того обнаружился неплохой потенциал. Но в четырнадцать лет юноша пострадал от темной твари, и его ядро перестало развиваться. Наставник был отозван, а госпожа Мо позабыта. Когда старый глава покинул этот мир, Цзинь Цзысюань отправил в деревню Мо одного из своих приближенных, чтобы тот передал Мо Сюаньюю и его матери приглашение посетить похороны. После ритуала Цзысюань подумывал устроить этим людям приличную жизнь, ведь его отец не просто поигрался и бросил, а долгие годы дурманил госпоже Мо голову обещаниями. Она могла бы выйти замуж, ведь обладала редкой красотой, и даже с ребенком ее бы взял в жены какой-нибудь чиновник или купец. Но она всё ждала, что Цзинь Гуаншань пригласит ее стать хотя бы его наложницей, ведь женщина отчаянно была в него влюблена. Но он оставил ее. И когда это случилось, госпожа Мо повесилась, а ее сын сошел с ума и после утонул в озере. Всё это рассказали вестнику Цзысюаня жители деревни, а старшая сестра госпожи Мо и по совместительству владелица этого поселения подтвердила сплетни людей: младшая сестра действительно не пережила расставания с любимым, а ее сын после смерти матери лишился разума и погиб. Вестник вернулся ни с чем, и эта история за текущими делами и насыщенными днями была забыта.***
Мо Сюаньюй метался по маленькой комнате. Его вновь поймали. Каждая попытка побега заканчивалась провалом. Почему-то не получается уйти далеко, словно на него какое-то отлеживающее заклинание наложили. Да такое, что он не может обнаружить. Но в последнее время хотя бы удается ускользнуть попрактиковаться в темном искусстве. Книги, что он нашел в лесу в маленькой пещере, были явно переводом с какого-то другого языка, но первоисточник найти не удалось. Да, собственно, и искать он не пытался. У него на это просто нет времени. Слуги Мо Цзыюаня раз за разом находят его и возвращают обратно в деревню. Больше всего бесило, что местные жители делают вид, что его не существует. Сколько раз он просил помощи? Уже и со счета сбился. Но каждый раз ему отказывают, вернее, не замечают. Ведь все знают, что за помощь ему последует наказание от госпожи Мо, старшей сестры его матери. Сперва его жалели, и даже пара человек попытались вывезти из деревни, но этих людей жестоко наказали, и более никто не пробовал как-либо противиться воле хозяйки деревни Мо. Собственно, управляла поселением она хорошо. Жители богатели и им нравилась их жизнь. Но была одна слабость у их госпожи — она не смела ни в чём отказать своему единственному сыну, Мо Цзыюаню. Не было бы его, людям бы совсем жилось чудесно. Но это было малое зло, в сравнение со своеволием хозяев других поселений. В последние пару лет Мо Цзыюаню требовалось лишь одно, и ради своей спокойной жизни, люди ему это давали. Будучи обрезанным рукавом, этот молодой мужчина хотел видеть в своей постели одного конкретного человека — своего младшего двоюродного брата. И закрыв глаза на творящееся зло, люди деревни Мо выбрали свое благополучие, обменяв его на жизнь одного человека. Мо Сюаньюй перестал для них существовать, превратившись в игрушку Мо Цзыюаня, которую иногда надо возвращать хозяину, чтобы тот не злился. И сейчас Сюаньюй негодовал. Ему почти удалось воссоздать поле призыва демона, что в обмен на тело смертного, может исполнить любое желание. Он идеально перерисовал символы и линии, заучил длинное заклинание, но в итоге ничего не получилось. Умом понимал, что чего-то не хватает, но вот чего именно понять не мог. В книге было написано, что это второй том, где приведены практические приемы по управлению и использованию темной энергии, но первый взять было негде и приходилось многое додумывать самому. Чтобы вновь уйти и продолжить начатое, требовалось хорошо постараться. Под этим подразумевалось «доставить сексуальное удовольствие Мо Цзыюаню». Мо Сюаньюй всем сердцем ненавидел его. Раньше ему казалось, что ненависть он будет испытывать только к отцу, что бросил их с матерью, как надоевшие игрушки. Но нет, двоюродного брата юноша ненавидел не просто очень сильно, а до безумия. А еще большую ненависть испытывал к его родителям, что потакали всем прихотям своего сыночка. Их слепая любовь к своему отпрыску была омерзительной. Сюаньюй помнил, как Цзыюань, едва начав испытывать влечение, сперва перепортил всех девушек, что работали на его родителей, но поняв, что с юношами ему нравится больше, переключился на представителей своего пола. Здесь Цзыюаню было сложнее, да и родители сперва пытались вернуть на путь истинный, приглашая к сыночку лучших проституток из ближайших поселений. Но тот, вкусив запретный сладкий плод, не желал более ничего иного. И однажды увидев Сюаньюя обнаженным, когда тот купался в озере, возжелал его. Получив желаемое, захотел этого на постоянной основе. — Зачем я вообще это вспоминаю, — прошипел Мо Сюаньюй себе под нос. Отчаянно не хотелось вновь прикасаться к мерзкому телу Цзыюаня. Каждый раз после очередного соития его рвало от отвращения. — Как они меня находят? — со злостью прошептал юноша. — Зачем он позволяет мне убегать, если вновь ловит? Или это игра для него такая? Устав мерить маленькую комнату шагами, Сюаньюй упал на узкую кровать. Заложив ладони под голову, уставился в белый потолок немигающим взглядом. Это помещение могло ему показаться даже уютным, если бы он не знал, что в сотне метров его уже ждет этот больной ублюдок. Здесь была бочка для купания и куча мыльных ароматных средств. Имелась чистая одежда и даже обезболивающая мазь, которую ему следовало использовать, чтобы не сдохнуть после очередного секса с этой тварью. Цзыюань был грубым, имел его жестко, и ни разу не спросил: а так вообще допустимо использовать тело человека? Мо Сюаньюй ненавидел брата, его родителей и заодно секс. Ни разу его тело не познало удовольствия от соития. — Что же я пропускаю? Почему не работает? — спросил сам у себя юноша, вновь прокручивая в голове начертания магического поля и текст заклинания. Ему приходилось всё заучивать, ведь добраться до заветной пещеры, где хранятся книги, в очередную попытку сбежать могло и не получиться. — А если сработает то, что я попрошу? Восстановить золотое ядро? Но ведь я отдам свое тело в обмен на исполнение желания. Что вообще просят у демонов или злых духов? Вэй Усянь, почему ты не сделал одну книгу вместо того, чтобы делить ее на несколько томов? — проговорил Сюаньюй, вспоминая автора книги, по которой учился использовать темную энергию. Он много думал об этом человеке. Порой задумывался и о том, кто перевел эту книгу, не забыв при этом сделать отметку, что автором является именно некий Вэй Усянь, и книга перевод, а не оригинал. И было это сделано явно очень давно, но всё же написано понятным языком. — Может переводчик всё же ошибся в чём-то? Но простые заклинания из других книг у меня получилось повторить, и они работают. Жаль только пользы нет от них. Хоть бы заклинание перемещения было, но не сложилось, не написали, только всякая мелочь, которая мне не поможет. Либо совсем уж мощные приемы, которые я просто повторить пока еще не способен, — продолжал сокрушаться Мо Сюаньюй. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел один из слуг Мо Цзыюаня. — Почему ты еще не готов? — раздраженно спросил мужчина, гневно сверкая глазами. — Ему надо, пусть и готовится, — огрызнулся Сюаньюй. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — выплюнул слуга. — Не нужно, — устало на выдохе ответил юноша. — Скоро приду. — Не заставляй господина ждать! — зло произнес слуга и ушел, хлопнув дверью. — Что бы вы все сдохли вместе с вашим господином, — пробормотал Мо Сюаньй, поднимаясь с кровати. Забравшись в бочку для купания, юноша принялся мыться, продолжая думать о том, как же ему решить проблему с магическим полем призыва. Мыльная пена мягко очищала кожу и вкусно пахла. Казалось, этот запах уже въелся в его кожу. Пусть аромат был и приятен, но он ассоциировался с предстоящим омерзительным действом и вызывал у Сюаньюя отвращение. И вдруг юноша замер, осознавая недавнюю мысль. — Запах въелся в мою кожу… они всегда дают мне мыльные средства с одним и тем же ароматом… — прошептал он ошарашенно, — а находят меня всегда с собаками… Запах… по запаху… а я грешил на талисманы и заклинания. Как же я глуп, — горько произнес Сюаньюй и рассмеялся, прикрывая глаза ладонью, словно попытавшись спрятаться от самого себя. — Разве такой дурачок, как я, способен призвать демона или злого духа? Да я посмешище мира темного искусства. Только и быть мне подстилкой для ублюдка, — и вновь засмеялся, но уже с отчаяньем и глубокой болью, ограненной в разочарование самим собой. Вся его жизнь была иллюзией. Всё, абсолютно всё. Словно он изначально не имел права жить, быть достойным похвалы и уважения. Стать для кого-то значимым, важным. Быть любимым. Будто за каждую искру радости надо расплатиться морем боли. А за свободу отдать свою жизнь. Но если не жить, то зачем свобода? Существование без нее лишено смысла. В этот раз он вовсе не пытался как-то угодить Цзыюаню. Убегать не имеет смысла, ведь его вновь найдут. А в дни, когда в нём потребности нет, запирают так, что вовсе не ускользнуть. Да еще и не кормят, чтоб сил не было даже думать о побеге. Мо Цзыюань, поняв, что Сюаньюй даже не пытается как-то ублажить его, разозлился и избил его. Правда, не забыв перед этим несколько раз использовать его тело для удовольствия. С безвольной куклой заниматься сексом было неинтересно, но даже принудить через боль как-то быть поживее не получилось.***
Всё, абсолютно всё в его жизни изначально не имело смысла. Зачем он вовсе пришел в этот мир? Быть игрушкой? Быть тенью самого себя? Или кем? Чем? Для чего? После того, как Цзыюань наигрался с его телом, Сюаньюя отнесли не обратно в уютную и чистую комнату, а в какой-то сарай, где из удобств имелось только полуистлевшее сено на земляном полу, да мусор по углам. — Вот и меня в хлам списали, — прошептал юноша, прикрывая глаза. Да и не на что было здесь смотреть. И не зачем. Давно наступила глубокая ночь, и в небеса неторопливым шагом взошла полная луна. Серебряным светом она озарила мир, превращая тени в призрачные видения, а иллюзиям даруя мгновения бытия. Когда Мо Сюаньюй вновь открыл глаза, бледный свет ночного светила тонкими лучами пробился сквозь щели в крыше и расцветил мрак сарая невесомыми отблесками. — Красиво, — едва слышно проговорил юноша. Разбитые губы распухли и отказывались шевелиться. Лежать на боку было больно, но сил перевернуться не было, да и не изменило бы это его состояния. Спина тоже болит. И задница. Всё болит. Он не знал, сколько уже здесь находится, но казалось, что время остановилось. Сколько бы раз он ни открывал глаза, а лунный свет всё также разгонял тьму сарая. Возможно, это лишь игры его уставшего сознания, которому секунды кажутся часами. И вновь его мысли вернулись к полю призыва. Сюаньюй прокручивал в голове все этапы его построения и строки заклинания. И вдруг понял, где ошибся. Заклинание… его следовало читать не после начертания поля, а непосредственно во время рисования. Каждому символу полагались свои строки. Количество смысловых фраз равнялось количеству линий и символов. Но у него нет ни краски, ни кисточки, ни подходящей основы для поля. Но это неожиданное озарение всё же придало сил телу, и юноша кое-как встал на четвереньки. Понял, что земляной пол под ладонями очень плотный и ровный. — Основа есть, — прошептал Мо Сюаньюй, — теперь бы остальное добыть, — и потихоньку добрался до мусора в одном из углов сарая. Там не было ничего подходящего. Но зато оказалась старая пиала со сколами и трещинами. Легонько стукнув ею о стену, юноша получил острый осколок. После задрал рукав халата, что на него удосужились накинуть, и сделал глубокий порез на руке. — А вот и всё остальное, — проговорил юноша, обильно смачивая палец в своей крови. — По воле моей и сути своей, призываю того, кто будет сильней, — первый символ, начертанный кровью, зажегся алым светом, — По сути моей и по воле твоей, найдем мы итог ушедших всех дней, — тонкая линия вспыхнула красным. Плелось сложное заклинание, наполненное странным уважением к тому, кто придет на зов. Вкладывались чувства в слова, и призрачное пламя загоралось вслед за произнесенными фразами и нанесенными на земляной пол символами. Мо Сюаньюй словно впервые открывал для себя эту магию. Будто не десятки раз рисовал это поле и проговаривал эти слова. Но именно сейчас он в полной мере понимал, чего желает и кого хочет призвать. Поле призыва наносилось спиралью и завершалось заключительным штрихом по центру, когда произносится имя того, кого призываешь, и мысленно визуализируется желание. Теперь Сюаньюй видел, насколько красиво и идеально всё получилось. Будь у него хороший учитель, он всё же смог бы стать отличным темным заклинателем. — Вэй Усянь, призываю тебя, — завершил Сюаньюй, подумав тут же о том, что автор поля призыва уж точно должен помочь исполнить его желание. — Да будет заключен этот контракт, — добавил уверенным голосом, после чего сознание покинуло его. Тело юноши безвольной куклой упало на пол поверх подсохших символов, начертанных его кровью. Взвились вверх яркие алые всполохи, переплетаясь с уже истаивающими серебристыми лучами лунного света. Закружились в красно-серебряном вихре и в огненной вспышке исчезли, оставив за собой лишь глубокий мрак, где даже теням нет места. И вместе с тьмой в юношеское тело пришла другая душа, заняв предложенное добровольно место. А душа Сюаньюя улетела на перерождение. Не задерживаясь в межмирье, она тут же вернулась обратно в этот, чтобы стать основой прелестному и талантливому созданию.
