История сумеречного духа

      Пробуждение было крайне болезненным. Он и позабыл, что тело может испытывать такую боль. Вернее, не то что бы было невыносимо, но ломило всё тело. Мерзкой саднящей болью, что проникает в каждую клеточку тела и сидит там, доставляя крайне неприятные ощущения. Особенно странным было то, что боль присутствовала даже там, где ей совсем не место, если человека просто сильно побили. Поразмыслив буквально несколько мгновений и сделав диагностику тела, Усянь понял, что данный сосуд не просто избили, но и жестко изнасиловали.       — Я не знаю, что именно ты натворил, но те, кто обошелся с тобой подобным образом настоящие мрази, — сипло проговорил Вэй Ин. Опухшими губами не сильно поразговариваешь, и он решил более воздух не сотрясать.       Лежать было неудобно, и кое-как перевернувшись с бока на спину, Вэй Усянь уставился в потолок. Там, сквозь широкие щели было видно небо. Серые небеса раннего утра. Солнце еще только собиралось начать свое восхождение, и в ближайшее время ему предстояло пребывать в зыбком предрассветном сумраке. То, что он проснулся в столь раннее время, радовало его. Кем бы этот человек ни был и что бы ни натворил, Вэй Ину предстоит провести в его теле целый день и стоило озаботиться своим физическим состоянием. Лежать и страдать от боли абсолютно не хотелось.       Послушав биение золотого ядра сосуда, Усянь понял, что толку от него не будет и обратился к первородной тьме. Энергия приветливо откликнулась и, проявившись в воздухе и воспарив с поверхности пола, впиталась в его тело, послушно повинуясь и исцеляя его.       Прежде, чем солнечные лучи озарили захламленное помещение, Вэй Усянь был бодр и здоров. Поднявшись с земляного пола, он поправил на себе серый халат из чуть грубой ткани и направился к двери, намереваясь покинуть это место. Распахнув дверь навстречу солнцу, что в эти мгновения поднялось над деревьями близкого леса, он зачем-то обернулся, окидывая взглядом комнату, и замер, словно вкопанный.       Как он не обратил внимание на стойкий запах свежей крови? Подумал, что такой густой запах источают раны на теле этого сосуда? Но тот был избит и изранен пусть и сильно, но не до такой степени. Да, не увидев цельной картины в сумерках рассвета, он списал всё на раны этого тела.       А зря…       Весь пол был изрисован символами и линиями, что сплетались в красивое по своей структуре магическое поле. Его нарисовали талантливой рукой, зная, что делают и для чего.       Это поле создали для призыва темной магической сущности. Вэй Ин узнал его. Когда-то он лично внёс эту структуру в сборник по управлению темной ци. Он не был тем, кто придумал поле призыва и заклинание, но составляя учебное пособие для выбравших темное искусство, поставил себя, как автора сборника, и конечно более чем кто-либо еще Усянь знал об этом практическом применении знаний из тех книг. И совсем странно то, что этот человек призвал именно его, а не какого-то сильного демона или иное порождение тьмы. Он, конечно, убивал немало, но никогда не трогал невиновных. А эта практика в своей основе используется, чтобы призвать темную сущность и попросить исполнение желания в обмен на свое тело. Кто в здравом уме пойдет на такое?       — Но… судя по твоему состоянию в момент моего пробуждения, тебе пришлось отнюдь не сладко, — проговорил Усянь. — Что же я должен сделать? Ты не проговорил ни мысленно, ни вслух свои желания. Полагаю, здесь имеет место месть? Однозначно. Кого-то убить? Одного? Двух? Целый клан? — начал рассуждать Вэй Ин, стоя в дверном проеме и рассматривая кровавые символы. Немного потоптавшись на месте, он вернулся в помещение и принялся стирать нарисованное. Как ни крути, а это явный признак использования темной энергии, и совсем не хочется, чтобы его случайно обнаружили и приписали ему. Прослыть темным заклинателем он еще успеет, а пока что следует прибраться за призвавшим.       Пока Усянь убирал следы ритуала, то изрядно испачкался в пыли и нацеплял на волосы и одежду клоки трухлявого сена.       — С уборкой я разобрался, теперь следует понять, кого мне убить надо. Или навредить? Начну с последнего, а там пойму, что же требуется от меня конкретно, — уперев руки в бока и рассматривая переворошенный земляной пол, проговорил Вэй Ин. Пока занимался делом, понял, где осело в теле условие односторонне заключенного контракта. В сердце золотого ядра горела искра, что сожжет его, если желание не будет исполнено. — А когда я буду свободен, пойду в Гусу Лань, — добавил негромко. Он не знал, сколько прошло времени с последней битвы. Минута или сто лет. Чуть позже узнает, но в любом случае в Облачные Глубины он сходит. При одной мысли о крае, что рано поутру укутывают густые, словно призрачные, туманы, а бесчисленные водопады искрятся в рассветных лучах, разбрасывая кристальные брызги, на душе стало томительно, а сердце наполнилось нежностью. И думать о том, что прошло много лет, абсолютно не хотелось.       — Куда-куда ты собрался? — раздался за спиной скрипучий голос. — В Гусу Лань? Думаешь, что с твоим ущербным ядром тебя там примут? — каждое слово было пропитано ядом, а тело вдруг замерло. Оно помнило этот голос и сейчас, даже имея иную душу, отреагировало привычным ему образом.       Вэй Ин криво усмехнулся и медленно повернулся к говорившему.       — А ты на удивление бодр сегодня, — окидывая Вэй Усяня масляным взглядом, проговорил молодой мужчина крайне неприятной внешности. Приземистый, ширококостный, он мог бы стать крепким мужчиной из числа тех, что славятся силой и выносливостью, но этот человек предпочел превратиться в нечто, напоминающее хряка. Землистого цвета кожа, уродливое родимое пятно на лбу, которое можно было бы скрыть за челкой, но этот человек имел волосы крайне жидкие, коих едва хватало на хлипкий пучок. Зато заколка, что придерживала пряди, оказалась крупной, украшенной самоцветами. Как и серебристые одежды, укутывающие необъятное грузное тело, были расшиты искусной вышивкой и россыпью камней.       Вэй Ин удивленно вздернул брови и скривился. Такой наряд, пусть он и безвкусно выполнен, подошел бы для какого-то торжества, но явно не для ежедневной носки.       — Смеешь презрительно смотреть на меня? — взвизгнул нежданный гость. — Видимо, тебе вчера мало было. Хочешь повторения? Я тебе это мигом устрою! — добавил он. — Подготовьте его и приведите ко мне, — произнес резко, повернув голову влево. И в тот же миг к двери подошли два крепких мужчины и молодая женщина, с подобострастием глядя на отдавшего приказ.       Вэй Ин едва ли не плюнул, наблюдая за этими людьми. Перед мысленным взором развернул белое полотно, где огненными чернилами начертил четыре линии. Три тонких и одну жирную. Реакция тела призвавшего его юноши более чем достоверно отметила тех, кого следует наказать.       — Мо Сюаньюй, советую пойти с нами добровольно, — едко проговорила женщина, глядя на него с ядовитой улыбкой и часто-часто хлопая глазами. Это выглядело крайне глупо и смешно. Усянь еле сдержал смешок. Не время для веселья. Вспомнив, как должна вести себя жертва обстоятельств, Вэй Ин стер с лица все эмоции, нацепил маску обреченности и, потупив глаза, кивнул, соглашаясь. — Вот и славно. Будешь хорошо себя вести, господин будет нежен с тобой и не придется больше ночевать в сарае.       — Мгм, — пробормотал Усянь, не поднимая взгляда.       Женщина первая пошла в сторону от здания, Вэй Ин отправился вслед за ней. Когда он проходил мимо «господина», тот шлепнул его по заднице. Усянь едва сдержался, чтобы не развернуться и не ударить того кулаком в лицо. Ему следовало хорошо отыграть свою роль, чтобы выявить всех виновных.       Его привели в маленькую уютную комнату, где имелась бочка для купания, и попытались раздеть, но он отбрыкался и настоял на том, что подготовит себя сам. Никто этому желанию не удивился, и Усяня оставили одного. Женщина явно ушла, а вот ее спутники остались за дверью.       Вода в бочке была чистой, но холодной. Казалось ее налили еще вчера, но так и не воспользовались. Почему-то Вэй Ин подумал, что в этой воде должен был купаться Мо Сюаньюй после того, как бы вернулся от насильника. Но что-то пошло не так, и юношу избили и оставили ночевать в сарае.       Окна в комнате оказались плотно закрыты, и свет давали несколько свечей, расставленных по помещению. Сбросив с себя халат, Вэй Ин забрался в холодную воду и поежился. Использовать заклинания для подогрева не хотелось, чтобы раньше времени не привлечь внимание, но помыться следовало. Просто для самого себя.       Вэй Усянь тщательно смыл пыль и остатки сена, прополоскал и почистил рот.       — А зубки-то хорошие, — проводя языком по ровным рядам зубов с чуть удлиненными клыками, проговорил Усянь. — Скорее всего и белоснежные, можно будет улыбаться.       Когда Вэй Ин взялся за мыльные средства то, открыв первое и принюхавшись, быстро начал проверять имеющиеся жидкости и порошки для купания. Все источали один и тот же аромат — приятный, но достаточно резкий. Подобный запах не выветривается даже спустя три дня, и его хорошо использовать в тех случаях, когда хочешь подняться в горы или уйти глубоко в лес, и если потеряешься, то тебя смогут найти с помощью поисковых собак. Простой и действенный способ, спасший много жизней. Помылся сам, используя такое средство, постирал с ним одежду, и шанс остаться ненайденным устремится к минимуму.       — Малыш, да ты видимо убегал не раз! Но так и не догадался? Нет… скорее всего понял, но слишком поздно, — пробормотал Усянь с тяжестью, осевшей в сердце. Мо Сюаньюя явно держали на коротком поводке.       Вэй Ин искупался, обильно намыливаясь этими средствами. Всё равно запах уже въелся в кожу юноши.       Покопавшись в шкафу, имевшемся в комнате, Усянь нашел черно-красный костюм с широкими рукавами. Были еще халаты нескольких расцветок, но надобности в них у него нет. Здесь же обнаружил и простые черные сапоги. Похмыкал, глядя на имеющиеся вещи и вспоминая наряд «господина».       — Мог бы Мо Сюаньюя и побаловать, раз использовал его тело, — презрительно проговорил Вэй Ин. — Любовников надо холить и лелеять, а не бить. Нежность и забота многое могут изменить.       Из украшений Усянь нашел только красную ленту. Ею и подвязал хвост. Волосы у Сюаньюя оказались невероятно длинные. Да к тому же густые и шелковистые.       — Не хуже, чем у Лань Чжаня. Даже длиннее, — удовлетворенно похмыкав, проговорил Усянь, пропуская пряди сквозь пальцы. Лица своего он еще не видел, но уже образ складывался приятный. Мо Сюаньюй оказался высоким и стройным. Излишне худым, но это поправимо. Его тело сложено гармонично и линии имеет приятные. Да и лицо однозначно страшным быть не может, раз этот «господин» так сильно желает обладать Сюаньюем.       Обыскав комнату на предмет полезных вещей, но ничего стоящего не обнаружив, Вэй Ин разочарованно повздыхал и присел посередине помещения в позу лотоса. Предстояло немного подготовиться.       Использовать сложные заклинания он не будет, но попросить помочь можно.       — Осмотрись для меня, — прошептал Вэй Усянь, обращаясь к первородной тьме, и та тут же развернула перед его внутренним взором картину ближайших окрестностей.       Он оказался почти в центре богатого двора. За высоким забором раскинулась добротная деревня, но взглянув на нее лишь мимолетно, Вэй Ин вновь вернулся к месту, где пребывал. Запомнил, где расположены выходы, и через какой быстрее и проще всего уйти в лес, посмотрел на снующих по двору и в зданиях людей. И в это мгновение ему в голову пришла неожиданная идея.       — Помоги мне, — вдруг проговорил он, обращаясь ко тьме.       — Что ты хочешь? — прошелестело в голове.       — Покажи мне его прошлое, — попросил Вэй Усянь.       — Прошлое и будущее трогать нельзя. Лишь в крайних случаях, — не согласилась тьма.       — Я не буду менять, лишь желаю посмотреть, — ответил Вэй Ин.       — Я тебе верю, но…       — Заключая контракт, он не оставил мне подсказок и четко сформулированного желания.       — Знаю, но ты ведь уже догадался, — с нотами хитрости проговорила тьма.       Вэй Ин так давно не общался подобным образом с проявлением первородной тьмы, что вдруг понял, как сильно соскучился по столь родной энергии. Он сам есть тьма в своей основе и не любить ее не мог.       — Я не хочу случайно навредить невиновным, — ответил Усянь, приводя самый веский аргумент.       — Хитрец, — казалось тьма улыбается. — Но в ответ и я хочу кое-что попросить.       — Слушаю, — спокойно ответил Вэй Усянь. Он понимал, та, что есть основа мира, плохого не попросит.       — Я пришлю тебе ученицу. Передай ей все знания, что есть в твоей памяти. Научи всему, чем владеешь, — проговорила тьма.       — Конечно. Как я ее узнаю?       — Ты сразу поймешь, когда увидишь. Она лишь сегодня увидела свет этого мира, но встретитесь вы едва минует пять лет, — ответил тьма. Как только она договорила, как Вэй Ина накрыла волна чужих воспоминаний. И к одной яркой линии на белом полотне воздаяния, прибавились еще четыре. Те, три, что были изначально начертаны тонкими, стали гореть ярко. Новых тонких линий было вовсе не счесть. Вэй Усянь погасил едва заметно сияющие, и в итоге осталось пять ярко горящих и пять вполовину бледнее и тоньше. В сердце расцвела уверенность, что этих людей будет достаточно для мести.       Едва он принял решение, каким образом будет разбираться с виновными, как в дверь постучали.       — Ты скоро? Господин будет злиться, если не придешь через пять минут! — зло прокричали за дверью.       — Уже иду, — ответил Вэй Ин. Два этих стражника попадали в число ярких линий. Им не просто нравилось издеваться над юношей, они желали обладать телом Мо Сюаньюя не меньше, чем их господин. И лишь ждали время, когда тот наиграется с ним, чтобы присвоить его себе. — Морок… — прошептал Усянь, сплетая заклинание в своем разуме, — ваши желания исполнятся, — направил за дверь два сгустка тьмы.       Вэй Усянь прошел мимо застывших словно статуи охранников. Едва минул их, как те с вожделением взглянули друг на друга, и скрылись за закрывшейся дверью комнаты. Каждый из них видел перед собой Мо Сюаньюя, что искусил своим телом, дав понять, что ему не нужен их господин, а только каждый из них. Под действием морока они будут заниматься сексом друг с другом до изнеможения, пока их сердца не остановятся от переутомления. Но перед тем, как покинуть этот мир, они увидят друг друга без иллюзий. Разочарование последних мгновений и стыд от понимания того, в каком виде их тела найдут.       Проходя мимо покоев матери Мо Цзыюаня, как оказывается звали «господина», Вэй Ин остановился на мгновение и послал частицу тьмы к этой женщине.       — Иллюзия, — прошептал он. Женщина умрет от ужаса, видя, как демоническая рука уничтожает ее семью и приближенных. За пару мгновений она проживет несколько часов, наблюдая за жуткими событиями.       Путь Вэй Ина лежал мимо красивого искусственного пруда. Там, у самой кромки воды стоял отец Цзыюаня. Он с грустью смотрел на водную гладь.       — Ты всё видел, но никак не препятствовал. Соглашался со всем, задыхаясь от своей слабости, ненавидя самого себя до безумия. Я видел, что ты желаешь исчезнуть, избавиться от всего. Но он этого не знал и винил тебя, как и остальных. Ты единственный, для кого эта месть будет наградой, — прошептал Усянь, глядя на мужчину. Тот, почувствовав пристальный взгляд, посмотрел на Вэй Усяня и сделал шаг в сторону, тут же оступившись и упав в воду. Захлебнулся и утонул отец Цзыюаня практически мгновенно.       Подойдя к покоям «господина», Вэй Ин остановился и прежде, чем войти, отправил несколько простых заклинаний еще пятерым виновным. Они погибнут легко и разными способами. Один подавится, другой споткнется и упадет со скалы, третий прямо в это мгновение пьет алкоголь, которым отравится, четвертый умрет от испуга, увидев странную тень в отражении, а пятый уснул около очага и задохнется от дыма.       Остались два виновных. И оба они за дверью, перед которой Вэй Ин сейчас стоит. Самые яркие линии, самая сильная боль от них.       Он аккуратно постучал.       — Чего мнешься, заходи. Господин тебя заждался, — грубо проговорила служанка, отворив дверь. Та самая женщина, которая была утром с Мо Цзыюанем. Ее вина в желании стать женой этому ублюдку во что бы то ни стало и ненависть к Сюаньюю, считая, что тот сам соблазнил господина, и она потеряла даже малейшую возможность как-то влиять на него.       Источая лютую злобу, женщина проводила его в спальню к Мо Цзыюаню. «Господин» возлежал на шелковых белых простынях обнаженным. Растекшись грузным телом по красивому белью, он был уверен, что выглядит как божество красоты, ведь о том, как он прекрасен всегда ему говорила мать. Все остальные заблуждаются. Они слишком примитивны, чтобы осознать всё его великолепие, и недостойны созерцать его красоту.       — Мо Сюаньюй, ты заставил меня ждать. Я хотел быть нежным, но придется тебя наказать. Ты плохая собака, — сердито проговорил Цзыюань.       — Мне жаль, — ответил Вэй Усянь.       — Если постараешься, то, возможно, я подобрею, — чуть мягче произнес «господин».       — Хорошо, — кивнул Вэй Ин.       — Будь паинькой, подойди и возьми его в рот, — Мо Цзыюань откинул простынь, демонстрируя свое сморщенное естество, — и не вздумай укусить, как в позапрошлый раз.       — Хорошо, — вновь кивнул Вэй Ин.       — А ты что встала? Проваливай! — вдруг гаркнул на служанку Цзыюань. Женщина, что до этого жадно рассматривала своего господина, отмерла и сделала шаг назад, кланяясь и начав лепетать слова извинения. — Давай быстрее!       — Стоять, — вдруг прошелестел приказ Вэй Ина, и служанка замерла без движений. — Смотри внимательно на своего «господина».       — Я сказал тебе уйти! Почему ты всё еще здесь! — заорал Мо Цзыюань, вскакивая с постели. Эта женщина его взбесила. Если бы не ее преданность и исполнительность, он бы давно избавился от нее.       — Госпожа желает посмотреть на развлечения своего господина, — громко и ядовито проговорил Вэй Ин.       — Что за чушь ты говоришь? — зло спросил Цзыюань.       — Подчинение, — прошептал Усянь. Далее его приказы были мысленными. Служанка видела, что Мо Сюаньюй пристально посмотрел на ее господина, после чего тот начал творить жуткие вещи с собой.       Вэй Ину претило отдавать человеку подобные приказы, но исполнение желания Мо Сюаньюя требовало того. И ради их новых жизней ему придется немного пойти против своих принципов. Вэй Усянь никогда не любил мучить врагов. Ему не нравились чужие страдания, даже если это была такая мразь, как Мо Цзыюань. В битве он бы просто проткнул его мечом или разорвал на куски при помощи музыки флейты и лент тьмы, или вскипятил бы ему кровь, или горло перерезал, или натравил толпу мертвецов… Собственно, вариантов великое множество, но придется помучить определенным образом. А после всего ему надо обязательно хорошенько напиться.       Вэй Ин не наблюдал, как Цзыюнь отрезает себе то самое, что предлагал Мо Сюаньюю взять в рот. Не смотрел, как жует это и как глотает. Не повернул головы, когда «господин» вырезал у себя на груди надпись «насильник». Отвернулся, когда он подошел к своей служанке и разорвал у нее на теле одежду, чтобы покрыть всю кожу множеством надписей: «пособница», «лгунья», «мразь», «воровка» и другими эпитетами, характеризующими суть этой женщины. Когда она с вытья перешла на пронзительный визг, Мо Цзыюань перерезал ей горло, а после вскрыл себе живот. Когда свет жизни погас в его глазах, искра, что служила основой выполнения контракта, истаяла, освобождая Вэй Усяня. Теперь тело Мо Сюаньюя полностью принадлежит Вэй Усяню.       Вэй Ин покинул залитую кровью комнату. Неторопливо прошел мимо суетящихся слуг, что обнаружили погибших хозяйку и хозяина. Не повернул головы, идя мимо толпящихся людей у распахнутых дверей комнаты, где обнаружили двух слуг Мо Цзыюаня, умерших от переутомления, занимаясь сексом.       Он шёл мимо творящегося хаоса, и никто не обращал на него внимания.       Мимо… дальше… как можно быстрее уйти отсюда.

***

      Очнулся Вэй Ин уже за забором, когда вышел за ворота. Только здесь ему полегчало, словно находясь там, его что-то держало в тисках. Собственно, отчасти так и было. Теперь же он полностью свободен.       — Вэй Усянь, — вдруг раздалось в голове, и Вэй Ин встрепенулся, озираясь. Рядом никого не было. — Вэй Усянь! — кто-то позвал его настойчиво.       — Кто ты? — спросил Усянь.       — Я?       — Ты.       — Шучун, — прошелестело в голове.       — Ложь. Шучун не отзывалась на призывы и никак о себе не напоминала уже давно, — вслух продолжил говорить Вэй Ин.       — Но это правда я, — тембр голоса изменился, и теперь Вэй Усянь признал в говорившем божественную кошку.       — Где ты? Зачем играешь со мной? — сердито спросил Усянь.       — Я рядом. Осмотрись. С голосом получилось случайно, — прозвучал в голове ответ.       Он еще раз осмотрелся, но кроме осла, жующего яблоки из кем-то брошенной корзины, никого не увидел.       — Не вижу, — сердито проговорил Вэй Ин.       — Вэй Усянь, ты получил постоянный сосуд, но растерял способности? — спросила Шучун.       Вэй Ин еще раз взглянул на осла, но с иного слоя реальности. И перед ним оказалась его Шучун в своем изначальном облике.       — Но зачем притворяться ослом? — ошарашенно проговорил Усянь.       — Если человека сопровождает осел, то никто не задаст лишних вопросов, а вот умная кошка вызовет подозрения, даже превратись я в домашнюю. Предупреждая твои дальнейшие вопросы — я его съела. Ты бы с ним намучился. Кстати, на вкус так себе, но яблоки здесь неплохие.       — Кого ты съела? — не понял Вэй Ин.       — Осла.       — Зачем? Ты же божественный зверь! — удивился Вэй Усянь.       — Случайно получилось. Он меня увидел и начал орать. Его хозяин испугался истошного и безостановочного крика своего осла, бросил корзину с яблоками и убежал, — ответила Шучун.       — Шучун, ты же суть света и тьмы. Зачем тебе понадобилось съедать животное? Это же не подношение даже.       — Говорю же, случайно получилось. Я почувствовала тебя, пришла сюда. Когда начала подбирать форму для материального мира, он меня заметил.       — Я… ничего не понимаю… этот день слишком странный. Мне надо всё переосмыслить, — устало проговорил Вэй Усянь, прикрывая глаза ладонью.       — В лесу я заметила пещеру, довольно уединенную. Можно там остановиться, — проговорил Шучун.       — Хорошо, веди, — согласился Вэй Ин.       — Яблоки только собери, эту материальную форму придется кормить подходящей едой.       — Мгм, — кивнул Усянь, присев на корточки и начав собирать оставшиеся фрукты в корзинку.       Случайный наблюдатель с ужасом смотрел, как Мо Сюаньюй, которого и так считали больным на голову, разговаривает с ослом. Осел молчал, а вот Сюаньюй говорил странные вещи. Когда юноша собрал яблоки и ушел в лес, ведя животное за уздечку, наблюдатель со всех ног рванул в деревню, чтобы с ужасом выслушать вести о гибели семьи Мо. На этом фоне разговоры с ослом блекли и теряли значимость. Видать, Мо Сюаньюй из-за произошедшего совсем умом тронулся.

***

      — Вы же сказали, что он утонул? — зло сверкая глазами, спросил Цзинь Цзысюань.       — Глава, нас обманули! — стоя на коленях, проговорили заклинатели, которые в свое время принесли главе клана весть о смерти его брата по отцу.       — Он правда сошел с ума, но все жители деревни почему-то утверждали, что он еще и умер. Может быть, это темные сущности людям разум туманят? Не спроста же там происходит столько странного, связанного с темной энергией, — предложил один из участников той поездки.       — Вашу вину это не уменьшает. Вы обязаны были всё тщательно проверить.       — Но даже госпожа Мо подтвердила слова жителей деревни, — начал было один оправдываться.       — Глава, мы найдем его, — перебил его второй.       — Я отправлюсь туда лично. Пора проехаться по владениям, — мрачно проговорил Цзинь Цзысюань.       — Мы распорядимся подготовить всё необходимое, — залепетали подчиненные, но глава лишь отмахнулся. Бабочка-вестница, что ему прислали сегодня вечером заклинатели, наблюдающие за обстановкой в деревне Мо, крайне его удивила. Особенно весть о том, что некоторые жители вдруг начали при них разговаривать о Мо Сюаньюе в таком ключе, словно он жив. На вопросы об этом был получен ответ, что Сюаньюй и не умирал, а говорить всем обратное распорядилась госпожа Мо. Но теперь она никого наказать не сможет, и больше можно не скрывать правду.       Как бы там ни было, помочь Мо Сюаньюю он хотел изначально, и следует дело это довести до завершения.