13
8 октября 2022 г., 21:25
Несколько лет назад Вэй Усяню неоднократно доводилось видеть Цзян Чэна, но за прошедшие годы тот повзрослел, возмужал, и Усянь не признал в недавнем покупателе наследника Юньмэн Цзян. В узоры клановых одежд он не всматривался, поэтому статус молодого мужчины также ускользнул от него. И встреча за закрытыми дверьми стала для Вэй Ина неожиданностью.
Его пригласили вежливо, назвав Мо Сюаньюем. Сказали, что с ним желает увидеться брат по отцу, а именно Цзинь Цзысюань. Пришедшие в винную лавку заклинатели хоть и были сильными, но от них не исходило ни угрозы, ни настороженности, и Вэй Ин сразу же принял приглашение. Полночь уже наступила, и лавка вскоре должна была закрыться, ведь людей на улицах становилось меньше, и для зазывалы работы почти не было. Да и любопытство, которое он не растерял за сотни лет странствий, тоже сыграло свою роль. Если Цзинь Цзысюань будет настроен недружелюбно, Вэй Усянь всегда сможет проучить его за плохое отношение к человеку, который ему ничего не сделал. Но в душе была уверенность в обратном. Как помнил Вэй Ин, Цзысюань не считался злым или жестоким. Он был справедливым, честным, и эти черты отличали его от Цзинь Гуаншаня и многих других высокопоставленных лиц.
Комната на постоялом дворе, куда его привели, ничем не выделялась. Обычное добротное и красиво обставленное помещение, где можно принять пищу и отдохнуть богатому путешественнику. На большом столе по центру комнаты оказался накрыт ужин на пять человек, но заняты были только три места.
В ярком свете нескольких больших свечей, явно усиленных специальными талисманами, Вэй Усянь неожиданно увидел Не Хуайсана. Казалось, тот почти не изменился: всё та же нежная светлая кожа, изящные черты лица и роскошные длинные волосы; всё те же богатые и красивые зеленые одеяния и неизменный дорогой веер в руках. Если здесь присутствует А-Сан, это означает, что хмурый молодой мужчина в фиолетовом ханьфу, Цзян Чэн. Человек в дорогих золотых одеждах, внимательно за ним сейчас наблюдающий, несомненно, Цзинь Цзысюань, а вот для кого предназначены оставшиеся два свободных места? Цзян Яньли тоже здесь? И кто-то еще? Ну не для него же припасено пятое место?
— Мо Сюаньюй, присаживайся, — вежливо проговорил Цзысюань, показывая рукой на стул рядом с собой. Свободным осталось место как раз напротив Вэй Ина.
— Для чего меня пригласили? — первым делом спросил Усянь. Из показанных тьмой воспоминаний он знал, что Мо Сюаньюй внебрачный сын Цзинь Гуаншаня, но акцентировать на этом своего внимания не стал. Сюаньюй не желал мстить своему отцу или его близким, ведь самую сильную боль ему причинили люди, которым Вэй Усянь уже отомстил.
— Поговорить, — ответил Цзинь Цзысюань. — Ты знаешь, кто я?
И здесь перед Вэй Ином встала дилемма. Кем он будет в этой жизни: останется играть роль Мо Сюаньюя или станет собой?
— Нет, — отрицательно мотнул головой Усянь. Он решил избрать вариант, при котором Мо Сюаньюй практически полностью потерял память и, соответственно, свою личность из-за произошедших ужасных событий в деревне Мо. — Твои люди назвали тебя моим братом по отцу, но я не помню ничего подобного.
— Ты полностью потерял память? Или что-то осталось? — поинтересовался Не Хуайсан.
— Помню свое имя. Меня зовут Мо Сюаньюй. Еще помню, что мне долгое время было очень больно, — ответил Усянь, продолжая внимательно наблюдать за Цзинь Цзысюанем. На словах о боли тот едва заметно сжал губы.
— И всё? — удивленно спросил Цзян Чэн.
— Да, — кивнул Вэй Ин.
— Разве так бывает, что человек забывает всё? — поинтересовался А-Чэн.
— Бывает, — ответил Хуайсан. — Подобное может произойти, когда человек продолжительное время испытывает физическую боль, но еще чаще случается с теми, кто проходит через душевные муки. Когда издеваются не только над телом, но и морально. В какой-то момент разум прячется за стенами, что возвел сам. Если это не происходит, то с большей вероятностью человек окончательно потеряет себя, превратившись в подобие животного. А в случае Мо Сюаньюя, его разум пишет новую личность, основываясь на скрытых резервах. Могут проявиться черты характера, которые ранее были глубоко спрятаны, но изначально заложены, — пояснил Хуайсан.
— Ужасно, — прошептал Цзян Чэн, уже с толикой сочувствия взглянув на улыбчивого зазывалу. Глядя на него днём, никогда бы не подумал, что перед ним человек без воспоминаний.
— Как ты попал в этот город? — спросил Цзинь Цзысюань.
— Я очнулся за пределами какой-то деревни. Там же подобрал осла. После этого просто шёл по дороге. Встреченные по пути люди подсказали мне, что для жизни нужно зарабатывать деньги, но я ничего не умею, и те же самые попутчики поведали мне, что в городах можно заработать немного денег, даже не имея особого таланта. Хватит красивой внешности и умения общаться с людьми. Как оказалось, и первое, и второе у меня имеется, поэтому я устроился зазывалой. Хозяин лавки говорит, что у меня хорошо получается, — ответил Вэй Усянь. Он старался изъясняться простым языком, без сложных объяснений и лишних мыслей, чтобы его ложь не распознали.
Цзинь Цзысюаню захотелось ударить себя ладонью по лбу — как его брату не насоветовали зарабатывать своей внешностью иным образом. Любителей красивых юношей в городах всегда предостаточно. Зазывала — это вполне себе достойная работа, если посмотреть на нее с определенной точки зрения.
— Мо Сюаньюй, тебе больше не нужно работать зазывалой, — проговорил Цзысюань.
— Почему же? — удивленным голосом спросил Вэй Ин.
— Ты мой потерянный брат по отцу. Я искал тебя, но меня обманули, сказав, что ты погиб. Лишь недавно правда раскрылась, но мне вновь не удалось отыскать тебя. Чудесным образом нам удалось встретиться здесь, — ответил Цзинь Цзысюань. — Завтра мы отправимся в Ланьлин. Тебе не нужно более думать о поисках заработка. Пусть ты потерял память, но в Башне Кои много мастеров и учителей, ты еще сможешь найти свое призвание.
— Это… неожиданно, — опешил Вэй Усянь. Предложение, конечно, было прекрасным, но у него иные цели, и Башни Кои там не было.
— Я понимаю: ты ничего не помнишь, и мои слова звучат для тебя странно, ведь мы незнакомцы. Подумай, не торопись. Я оставлю тебе свой знак, и когда ты решишь принять мое предложение, то приходи в Башню Кои, — и Цзинь Цзысюань положил перед удивленным Вэй Ином продолговатый жетон-пропуск из белого нефрита с рисунком пиона. — Это семейный пропуск. Такой есть только у меня, моей супруги и матери.
— Хорошо, я подумаю, — проговорил Вэй Усянь, пряча жетон в цянькунь.
— Я приму любой твой выбор, — кивнул Цзысюань. — Возьми сейчас хотя бы это, — и он протянул небольшой кошелек из золотистой ткани. Вэй Ин не отказался. Сколько бы там ни было, это явно приблизит его к Облачным Глубинам. — Останься сегодня с нами. Выпей и поешь. Мы расскажем тебе о нас и этом мире. И еще, Мо Сюаньюй, где ты спишь? Мне снять для тебя комнату?
— Не нужно. Хозяин винной лавки выделил мне место для ночлега. Хотя… Да, я не откажусь от комнаты с бочкой для купания и горячей водой.
Цзинь Цзысюань сразу же позвал хозяина постоялого двора и за пару кусков серебра тот организовал еще одну комнату и пообещал в ближайшее время доставить горячую воду для купания и всё остальное необходимое.
Едва за пожилым мужчиной захлопнулась дверь, как в нее вошел Лань Ванцзи. Он немного задержался, отправляя брату бабочку-вестницу, но в целом и без этого не торопился возвращаться, зная, что здесь немного лишний. Цзинь Цзысюань нашел потерянного брата, а все они оказались в этом месте случайно.
Пройдя к своему месту Лань Чжань едва взглянул на юношу напротив. Ему всё равно на него, будь он хоть самый красивый во всей стране.
Цзинь Цзысюань представил Ванцзи Мо Сюаньюя, и ночь потекла своим ходом.
Вино лилось рекой, а служанки вносили новые закуски. Пусть время было позднее, но заработать желал каждый, и работники постоялого двора старались угодить богатым и спокойным клиентам.
Все, кроме самого Лань Ванцзи, заметили восхищенные взгляды Мо Сюаньюя, направленные на него. Цзян Чэн и Не Хуайсан хитро переглядывались, видя интересную реакцию юноши, а Цзинь Цзысюань лишь удивленно смотрел на младшего брата.
***
Это было неожиданно. Встречи этой ночи сами по себе были странными, но он принял происходящее как данность. Но увидеть Его… здесь и сейчас… было восхитительно… Это было прекрасно. Вэй Ин не мог заставить себя перестать смотреть на Лань Чжаня. Хотелось любоваться им бесконечно. Хотелось обнять его, поговорить с ним, поцеловать любимые губы… прижаться так сильно, чтобы почувствовать в полной мере себя живым. Ванцзи не обращал на него никакого внимания. Он участвовал в разговоре, отвечая кратко, но ёмко, и абсолютно не смотрел на него. Лань Чжань пил вино и ел острую пищу. В меру, но само по себе это было удивительным, и Вэй Ин, подперев ладонью щеку, с умилением наблюдал за повзрослевшим любимым. Пусть остальные думают что угодно о его внимании, направленном на Лань Ванцзи, но Вэй Усянь был просто не способен не смотреть на него. Сердце млело, губы сами по себе расплывались в нежной улыбке, а в душе поселился покой. Ему не нужно торопиться в Облачные Глубины. Его любовь уже рядом. Порой проскальзывали мысли о том, что Ванцзи за это время нашел себе кого-то, но к концу вечера они были опровергнуты случайными фразами, оброненными Не Хуайсаном и невзначай говорящими о том, что этот красивый и талантливый молодой заклинатель абсолютно свободен. В то же время это вызывало колкую ревность в душе, причем по факту ревновал он его к самому себе. Да и вовсе не имел права ревновать Лань Чжаня к кому-либо, ведь сам до недавнего времени существовал лишь в образе скитающегося духа, у которого были лишь несколько минут поцелуев и объятий с Ванцзи. Лань Чжань не обязан любить и ждать кого-то столь эфемерного, как он… каким он был еще совсем недавно. Но не теперь. В этот раз у него появился шанс идти по дорогам мира рядом с любимым человеком.***
Разошлись по комнатам они незадолго до рассвета. — Лань Ванцзи, как тебе брат Цзинь Цзысюаня? — поинтересовался Цзян Чэн прежде, чем войти в их с Не Хуайсаном комнату. — Никак, — пожав плечами, ответил Ванцзи. — Неужели ты совсем не желаешь влюбиться или хотя бы получить немного ласки? Мо Сюаньюй весь вечер не сводил с тебя взгляда, — удивился А-Чэн. — Я равнодушен к подобному. — Жаль, но это твое право. Лань Ванцзи, но всё же позволь себе хотя бы попробовать, — произнес Цзян Чэн и скрылся за дверью. — Не хочу, — прошептал Лань Чжань. — Мне никто не нужен.***
Вэй Ин нервничал. Он не знал, как ему следует поступить: пойти к Ванцзи прямо сейчас или рассказать о своем возвращении утром. Выпитое вино приятно грело изнутри, и искупавшись в уже порядком остывшей воде, Усянь решил поговорить с Лань Чжанем прямо сейчас. Солнце взойдет уже скоро, и в свете нового дня ему хотелось быть рядом с любимым. Вэй Усянь нервничал. Кто бы мог подумать, что древний дух способен испытывать это чувство, но это было именно так — он ощутимо волновался. Что бы ни связывало их с Лань Ванцзи, всё это не означает, что тот сразу же бросится в его объятия. Может случиться и так, что их пути этим утром вовсе пойдут в разные стороны.***
Лань Чжань не спал, хотя сделать это следовало, ведь утром он полетит домой. Они разобрались с неожиданно появившимися тварями. Окончательную проверку и зачистку местности сделают подчиненные Цзинь Цзысюаня, и его помощь уже не требуется. Но ведь он сюда прибыл не для того, чтобы помочь. Здесь справились бы и без него. В душе и сердце поселилась тяжесть, щедро приправленная печалью. Каждый раз, завершая очередную ночную охоту, он особенно остро ощущал эти чувства. Он прилетал в отдаленные места и расследовал загадочные случаи не оттого, что был бесконечно добр и желал помочь всем и каждому, а потому что искал… свою любовь. Всем этим людям помогли бы и другие заклинатели. Просто он оказывался на месте первым, лишая остальных заслуг и заработка. Из-за этого Ванцзи получал некоторую ненависть со стороны многих сильных заклинателей. Но он не мог поступить иначе, ведь Вэй Ин так и не отозвался на его зов. Да и другие души рассказывали, что никто с таким именем не уходил на перерождение. Душу уничтожить нельзя, значит Вэй Усянь где-то здесь, в этом мире. И Лань Ванцзи не собирался прекращать свои поиски. Когда утро растеклось по миру туманными сумерками, а тяжесть мыслей сдавила разум Лань Ванцзи, тихонько стукнули створки приоткрытого окна, и в проеме появился силуэт стройного человека. Он запрыгнул на подоконник и в нерешительности замер. Едва заметной белесой тенью Ванцзи метнулся к незваному гостю, хватая его за ворот и втягивая в комнату. Вслед за этим своей силой зажег свечи, а человека отпустил, оставляя сидеть на полу у своих ног. — Здесь тебе ничего не светит украсть, — равнодушно проговорил Ванцзи. — А я и не вор, — чуть расстроено проговорил Вэй Усянь, потирая шею в месте, где ворот врезался в кожу. — Мо Сюаньюй, — удивленно проговорил Лань Чжань. Он сразу не узнал юношу по внешности, так как не рассматривал накануне, но голос его запомнил. — Как сказать… — протянул Вэй Ин, желая тут же признаться, но всё же повременил, — да, это я. — Зачем ты пришел сюда? — спросил Ванцзи. — Я могу встать? — поинтересовался Усянь. Ванцзи в ответ кивнул, отходя от него на пару шагов. Вэй Усянь так и не ответил на вопрос Ванцзи. Его взгляд скользил по его облику, запечатлевая каждую деталь, будь то слегка растрепанные длинные волосы или сонный настороженный взгляд. Лань Чжань был прекрасен, как и раньше: всё такая же отстраненная и холодная красота; всё та же светлая кожа и изящные черты лица. Еще Вэй Ин ощущал исходящую от Лань Ванцзи силу — за прошедшие годы тот явно стал еще сильнее. Это не было удивительным, ведь зная его талант и возможности, Вэй Усянь никогда не сомневался, что его любимый превзойдет всех в этом поколении. — Ты такой сильный заклинатель, я хотел бы поучиться у тебя, — вдруг проговорил Усянь, а Ванцзи опешил, услышав подобную фразу. — Для подобных просьб есть день, — через время произнес Лань Чжань. — Но отвечу сразу: я не смогу тебя обучать, твое ядро повреждено. Я не целитель и никогда не изучал углубленно методы развития подобных ядер. Если ты всё же хочешь самосовершенствоваться, то тебе следует обратиться к другим мастерам, — Ванцзи хватило одного взгляда на энергетическую структуру юноши, чтобы увидеть нарушения в ней, а также заметить остатки темной энергии — Мо Сюаньюй явно практиковался в управлении ци ненависти и первородной энергии тьмы. — Не Хуайсан и Цзян Чэн весь вечер расхваливали тебя и твои таланты. И мой брат говорит, что я подавал большие надежды… Жаль, что я ничего не помню. Может быть, ты сможешь обучать меня владению мечом и луком без использования духовной силы? — не унимался Вэй Усянь. — У твоего брата в подчинении много талантливых мастеров. Они обучат тебя всему, чему ты пожелаешь, — чуть усталым голосом ответил Ванцзи. — Но… — И я вижу, что ранее ты практиковался в управлении темной энергией… — Ванцзи решил сразу рассказать о ней Мо Сюаньюю. Если юноша не помнит свое прошлое, то должен знать хотя бы частично о своих занятия до потери памяти. — Интересно, — Вэй Ин натянул на себя эмоции крайнего удивления, — господин Лань Ванцзи, как и все другие заклинатели, ненавидит последователей пути тьмы? — Усянь перешел на официальный тон. — Откуда ты, потерявший память, знаешь, что заклинатели ненавидят идущих дорогой тьмы? — спросил Лань Чжань, внимательно глядя на Мо Сюаньюя. — Я уже несколько дней работаю в винной лавке и успел наслушаться рассказов о тьме и о тех, кто ее использует, — ответил Усянь. — Мгм, — пробормотал Ванцзи. Ответ был приемлем. — Я не ненавижу заклинателей, выбравших этот путь. Тьма, как и свет, имеет много граней и возможностей, и лишь от человека зависит, как её использовать и для каких целей. Я ответил на твои вопросы, поэтому прошу покинуть меня. Конечно, Вэй Усяню уходить не хотелось. Следовало как-то признаться в том, что в этом теле его душа, причем на постоянной основе. — Я всё же не хочу уходить, — ответил Усянь и прошел к чайному столику, присаживаясь на подушку возле него. Налил себе пиалу воды и выпил ее, словно был у себя в комнате, а не в чужой, куда пробрался тайком. — Так что тебе в действительности нужно от меня? — холодно проговорил Лань Ванцзи, приближаясь к юноше. — Раз ты обучать меня не хочешь, может быть, воспользуешься этим телом в целях получения удовольствия? Я красивый и выполню всё, что пожелаешь, — проговорил Усянь, глядя на Лань Чжаня снизу вверх. Он слегка отодвинул кончиками пальцев ворот ханьфу, демонстрируя бледную кожу и ключицы. — Глупость, — резко ответил Ванцзи. Схватив Мо Сюаньюя за плечо, резко вздернул его на ноги и потащил к выходу. — Сейчас ты добровольно уйдешь, и я сделаю вид, что ты никогда не нарушал мой покой. — Но я не хочу уходить! — воскликнул Вэй Усянь. — А я хочу, чтобы ты ушел. Мне не интересны твои предложения. Мое сердце занято, а душа навечно предана лишь одному человеку. Кроме него, мне более никто не нужен, — с горечью произнес Ванцзи. — Уходи по-хорошему. — Нет! — вновь громко произнес Усянь и попытался вырваться из хватки Лань Чжаня, но с текущей физической силой этого тела подобное было невозможным. — Я никуда не пойду, — проговорил уже с обидой. — Почему ты не хочешь уходить? Я же могу позвать охранников и сказать, что ты попытался ограбить меня. Но ты брат уважаемого мной человека, и подобного делать крайне не хочется, — Ванцзи остановился и попытался другим способом выпроводить назойливого юношу. — Не надо звать охранников, — с тяжелым вздохом проговорил Вэй Усянь. — Ладно, я скажу, почему не хочу уходить. — Слушаю, — Лань Ванцзи отпустил его плечо и повернулся к нему лицом. — Лань Чжань… — Усянь запнулся, сглотнул вдруг собравшуюся в большом количестве во рту слюну, — я Вэй Ин, — произнести это почему-то было крайне сложно. Казалось, после этой фразу комнату объяла всепоглощающая тишина. Словно даже трепет пламени свечей замер. Ванцзи схватил Вэй Усяня обеими ладонями за плечи, и с диким блеском в момент вспыхнувших янтарем глаз, уставился на юношу. — Откуда ты знаешь его имя? — разделяя каждое слово, проговорил Ванцзи. Он не смел ошибиться, ведь цена этой ошибки станет непередаваемая боль. В один момент в сознании появилось множество вариантов того, откуда Мо Сюаньюй сумел узнать о Вэй Усяне и его чувствах к нему. И даже самые бредовые идеи могли иметь место быть. — Как я могу не знать собственное имя? — не отводя взгляда проговорил Вэй Ин. — Докажи, — строго произнес Лань Ванцзи. — В твоей спальне висит мой портрет. Вернее, изображение моего предыдущего постоянного вместилища, — ответил Усянь. — Еще. — Ты подарил мне алую ленту и сделал у себя в цзинши тайник с вином для меня. — При большом желании эту информацию можно было узнать. Расскажи мне нечто такое, что можем знать только я и Вэй Ин, — вновь не поверил ему Ванцзи. — Наш единственный поцелуй случился в тени террасы в Облачных Глубинах, когда я был в теле Не Хуайсана… — начал было Вэй Усянь, подумав, что уж этот момент был только их. — Нет, нас могли видеть, Хуайсан мог что-то вспомнить и будучи сильно пьян случайно разболтать. Сомневаюсь в этом, но всё же… — Постой. Я сам задам тебе вопрос, — остановил его Ванцзи, крепко сжав худые плечи. — Шучун. Кто это? — Божественный зверь, признавший меня своим хозяином добровольно. Я сам дал ей это имя, — без заминки ответил Усянь. И в этот миг мир продолжил свой бег. Словно лавиной обрушились на них звуки. Всё вокруг вновь стало реальным, осязаемым для восприятия. — Вэй… Ин, — едва слышно прошептал Лань Ванцзи, резко прижимая Вэй Усяня к себе. — Лань Чжань, — прижимаясь и обнимая в ответ, проговорил Вэй Ин. Голос его полнился нежностью и нотами счастья. — Я люблю тебя. Вэй Ин, так сильно люблю, — прошептал Ванцзи отстранившись на несколько мгновений, чтобы новым взглядом окинуть облик возлюбленного. — Лань Чжань, и я тебя очень сильно люблю. В небытие было мучительно без малейшей надежды однажды вновь оказаться рядом с тобой. Лань Чжань, это тело мое. Навсегда мое. Мне его отдали добровольно, — произнес Усянь, наслаждаясь прикосновениями Ванцзи и его взглядом, теперь полнящимся любви и нежности. — Теперь ты… — Да, теперь нам не нужно разлучаться. Только пожелай, и я пойду с тобой на край света, — вновь прижавшись к груди Лань Чжаня, проговорил Вэй Ин. Прижался и тут же отстранился, глядя в глаза, с надеждой в сером взгляде ожидая ответ. — Хочу. Хочу всё с тобой познать. Пройти по всем дорогам мира, идя рука об руку, — ответил Ванцзи, приближаясь после этого к лицу Усяня и прикасаясь губами к его губам. В этот раз поцелуй не был робким, не был осторожным. С первого прикосновения он увлек их в пожар, что объял сердца и души, охватил тела, заставляя таять. Казалось, что эти ощущения распускаются яркими цветами, позволяя вздохнуть свободно, вдохнуть их аромат, что сделал воздух этого мира вкусным. Поцелуй длился долго и, может быть, они бы пропустили утро, забывшись друг в друге до полудня, но стук в дверь вырвал влюбленных из омута чувственности и страсти, возвращая в мир реальный. Но этот мир теперь был иным. В нём проявился сценарий, где они могут быть рядом, имеют возможность любить взаимно, получая прекрасные чувства в ответ.
