Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Шехзаде Мустафа, бесспорно, один из самых любимых персонажей сериала у многих зрителей. И поэтому история его смерти задела тонкие струны в душах огромного количества людей. Частенько параллельно с этим посылаются проклятия в сторону Сулеймана, Хюррем, Михримах и всех тех, кто причастен к его казни. Зато куда меньше людей говорят о том ,что вины самого Мустафы не меньше. Я отношусь как раз к последней группе. Для меня ключевой смысл, который характеризует весь путь Мустафы, заключается в паре фраз, которые я уже упоминала в части про Сулеймана. В сериале она принадлежала Соколлу: Письмо было последней каплей, а чашу наполнил сам покойный шехзаде. Так давайте разберёмся, как долго и каким образом это произошло.       Впервые шехзаде Мустафа предстаёт перед нами в пятилетнем возрасте, и на первый взгляд он обыкновенный мальчишка - шебутной, весёлый, который не хочет учиться, а хочет играть. Однако с первых же серий нам наглядно демонстрируют не просто видение Махидевран на своего сына, как на единственного наследника, а и результаты того, что она переносит это на Мустафу, причём буквально сразу. Весьма самонадеянно, хочу я сказать. Во-первых, её шехзаде первенцем не был и только судьба распорядилась так, что на момент вступления Сулеймана на престол наследник был только один. Во-вторых, раз уж Махидевран не была первой и единственной женщиной тогда ещё шехзаде, то с чего она взяла, что у султана она будет одна, и ребёнок тоже будет один? Ведь совершенно точно понятно, что та же Валиде, как бы ни любила Мустафу, должна была поставлять наложниц падишаху, чтобы наследников было больше. Один-то внук уже умер от болезни, а род необходимо обеспечить наследниками любой ценой.       Но вернёмся к Мустафе. Во второй серии есть сцена, где шехзаде отказывается идти на уроки, при этом мотивирует это прекрасным аргументом: "Я ведь всё равно буду падишахом". От кого он этого набрался? Явно не от отца. То есть, мальчика с самого детства пичкают тем, что он - будущий султан, не как вероятностью, а как истиной в последней инстанции. Не самое лучшее начало, вам не кажется?       И если это ещё можно как-то объяснить, когда наследник был один, то с рождением сыновей Хюррем ситуация не изменилась. А должна была, но Махидевран не сдавалась. В остальном шехзаде производит в основном положительное впечатление. Вот только частенько смотрит на слёзы матушки, которой не хватает ума их скрыть, и начинает думать, что папа их обоих меньше любит. А когда появляется Мехмед, это мнение только сильнее разрастается в маленькой головке. Вспоминаем, сразу после рождения младшего брата Мустафа сидит рядом с Валиде, Хатидже и Махидевран. Происходит диалог: "- Этот ребёнок будет расти здесь, со мной? Мой папа и с ним тоже будет играть? - Пока он ещё крошка, будет здесь жить. Потом в санджак отправится, как и ты. Всюду должны быть представители империи. - Пусть он прямо сейчас отправится. И его мама тоже" - это можно списать на страх ребёнка потерять любовь отца. Но причём здесь мать Мехмеда? Я думаю, дело ещё и в том, что Мустафа подражает матери - в том числе, в том, что начинает подсознательно считать Хюррем виноватой в угасании любви папы. А вот далее меня поражает реакция Валиде - она явно не рада услышать такие слова от шехзаде, однако вместо того, чтобы объяснить, что они с братом имеют равное право как на отца, так и на дворец, говорит: "- Внук у меня такой умный, я так люблю тебя! Давай немножечко подождём. Он братик твой, будешь его растить." - занимательнейший ответ. Фактически она поощряет столь собственнические мысли Мустафы. Само собой, она не хочет ранить чувства мальчика. Но я вижу здесь и другой подтекст. Для понимания рассмотрим ещё один эпизод, который произошёл чуть ранее - Мустафа впервые приходит посмотреть на брата: "- Хатидже, мой папа будет меня любить? - Ну что ты говоришь, Мустафа? Даже не сомневайся! Ты - самый любимый его сын! Ты - особенный!" - а почему просто не сказать, что папа будет тебя любить? Что за странная тенденция выделить его над остальными братьями? Получается, что как минимум, Махидевран, Ибрагим, Валиде и Хатидже выделяют именно Мустафу, однако не могут не понимать, что старшинство - не залог восхождения на трон. И даже их общая нелюбовь к Хюррем не может быть оправданием - они создают вокруг малыша иллюзию, которая не может со стопроцентной вероятностью оказаться реальностью. Ведь есть и другой вариант развития событий.       Конечно, нельзя не отметить, что этот детский страх Мустафа перерастает, и его отношения с Мехмедом в итоге становятся очень тёплыми. Равно как и с другими братьями и сестрой. Правда, они показаны уже меньше - сказывается больший разрыв в возрасте и дальнейший отъезд в санджак. В эти годы Мустафа предстаёт хорошим персонажем. Да только люди вокруг него не меняются в своих мнениях: они считают его главным наследником, тогда как другие шехзаде получают меньше внимания. Причём это проявляется даже среди служанок: вспомнить, например, эпизод, когда Гюльшах грубо отнеслась к Мехмеду и, кажется, накричала на него. Как бы она не презирала Хюррем, проявлять непочтение к шехзаде она не имеет права. Но такое поведение фактически происходит с попустительства представителей династии, поэтому трудно сказать, что это было удивительно.       Однако самая большая проблема такого положения состоит в том, что оно начинает сказываться на Мустафе. Мальчик проявляет непочтение и даже дерзость по отношению к Ибрагиму и даже к отцу. Довольно ярко это демонстрирует эпизод в саду из первого сезона ещё, когда Сулейман с Паргали разговаривают о делах, а Мустафа стреляет из лука. "- Паша, что это с моим луком? - Мы работаем, шехзаде. Позже." - в принципе, тут можно понять, почему при наличии стражи и слуг Мустафа обращается именно к Ибрагиму, ведь тот ему очень близок. Паргали даёт понять, что занят, причём не абы чем, а делами с Повелителем, который сидит тут же. Вот только Мустафу это не останавливает: "- Ибрагим Паша, я тебе приказываю сейчас же подойти!" - даже можно понять, что он приказывает, ведь наследник всё-таки. Да только мне очень интересно: это ж с каких пор надо бросить султана, с которым занимаешься государственными делами ради лука(!) шехзаде? Мне интересно, что по этому поводу думал сам Мустафа. Наверное, довольно громко заявлять, что, мол, уже с детства шехзаде ставит себя выше падишаха, но причин такого поведения я понять и оправдать не могу. Не может и не хочет оправдывать такое поведение и Сулейман: "- Мустафа, что это такое?!" - шехзаде вроде бы тушуется, но недовольно смотрит на того же Ибрагима. В конечном итоге лук ломается окончательно, и мальчик приказывает стражникам принести новый. Вопрос: а что мешало сразу им приказать? А меж тем сцена продолжается - Сулейман решает отвлечь шехзаде от занятия: "- Мустафа, оставь это. Поешь с нами."       Начинается трапеза. Мустафа продолжает смотреть на Паргали как на врага народа. Спрашивается: из-за чего? Что тот выполняет свой долг, работая с Повелителем? Султан выше шехзаде, как бы. А тут ещё и Сулейман подаёт Ибрагиму ложку, и только потом Мустафе. Но мальчик уже на взводе - ложка пала жертвой эмоций шехзаде и в количестве двух кусочков полетела на землю. Сулейман пока молчит, заговаривает Ибрагим: "- Шехзаде, Вас задело, что Повелитель передал ложку мне первому? Пожалуйста, не огорчайтесь. Я всегда остаюсь преданным слугой моего султана и шехзаде. - Преданность не всесильна, Ибрагим! Ты каждый день сидишь за столом моего отца, и мне он даёт ложку после тебя!" - Сулейман продолжает многозначительно молчать, наблюдая. А уже после трапезы решает таки высказать всё что думает по этому поводу: "- Мустафа! Знай, наследнику не подобает так себя вести! Ты ещё не в праве отдавать приказы. Ибрагим - мой слуга, но я люблю его как своего брата. Он - мой спутник по жизни и к тому же Великий Визирь Османской империи, мой самый первый помощник. Ты должен знать наши правила! - Ибрагим Паша обиделся на меня? - Ибрагим тебя очень любит, он тебе всё прощает. Ты вырос у него на руках, но ты должен извиниться. Ты будешь падишахом - обещай вести себя достойно".       На мой взгляд, из этого эпизода можно было вынести сразу несколько полезных уроков: во-первых, даже если ты шехзаде, ты не всесилен. Во-вторых, будь ты хоть сто раз сыном султана, его уважение нужно заслуживать своими поступками на протяжении всей жизни, как это делал Ибрагим. Отец будет любить всё равно, падишах же смотрит за твоими делами и словами.       Как показала практика, второй урок Мустафа так и не выучил, хотя и искренне стыдится своего поведения с Ибрагимом. А дерзость со временем стала лишь усиливаться. Ещё один прекрасный эпизод в своей смысловой нагрузке: снова в саду собирается династия - Сулейман, Валиде, султанши, шехзаде. Происходит это сразу после того, как Хатидже рожает сына, которого Хюррем спасает от удушья. И вот вроде бы Валиде благодарна, но как только Хюррем заводит речь о том, что им впятером в покоях тесно, та грубо обрывает будущую Хасеки. Зато Мустафе покои выделяют без вопросов. Возникает вопрос: чем младшие шехзаде хуже?       Но переходим к Мустафе. Чуть позднее он встречается с отцом, и завязывается диалог: "- В Манису? - Мне там нравится. Давайте поедем туда все вместе. - Не сейчас, Мустафа. Со временем ты обязательно отправишься туда. Это будет твой санджак, будешь им управлять" - то есть, Сулейман видит в своём сыне достойного наследника, чтобы тот представлял его в одном из ключевых санджаков. Значит, он не относится к нему предвзято: уж очень любят грешить некоторые зрители мнением, что мол, только детей Хюррем султан любил. Ну, к серии 90й так может показаться, но было ли так всегда? На мой взгляд, нет. Впрочем, продолжаем: подходит Ибрагим, перекидывается парой фраз с шехзаде, а потом становится понятно, что "женщинам и детям просьба удалиться". Мустафа, однако, противится этому, но отец уже приказывает ему уйти с матерью. Становится понятно - падишах не в духе.        Я привела этот небольшой эпизод, чтобы продемонстрировать одну деталь: Мустафа достаточно взрослый, чтобы понимать - если султан не в настроении, лучше не перечить, чтобы под горячую руку не попасть. Ну, и он как бы всё ещё твой падишах, вне зависимости от расположения духа. Вот только Мустафа эти простые истины усваивать напрочь отказывается. Вспоминаем ещё один эпизод: семейство снова сидит в саду, Мустафа снова упражняется с луком, Сулейман снова не в духе: "- Сосредоточься, куда ты стреляешь? Ты разве не видишь, где мишень? Ещё раз!" - папа не в духе, папа, который, на секундочку, твой падишах, дал приказ сделать ещё одну попытку. Что делает сыночка? Правильно: "- Я хочу покататься верхом" - в шок впадает Махидевран, туда же топает Валиде. Да, Мустафа ещё только входит в подростковый возраст, но не настолько же он маленький, чтобы не понимать, что когда твой повелитель приказывает, надо исполнять? Тем более, что приказ более чем безобидный: не выходит - сделай новую попытку. К чему это проявление дерзости? И ведь, ладно бы сказал, что устал или ещё что-то. Так нет, просто дерзость. Итог очевиден - и без того невесёлый Сулейман взрывается от неповиновения сына: " - Подойди сюда!" - и снова игнорирование приказа падишаха, мы топаем в противоположную сторону. Зачем? Просто зачем? "- Мустафа, я сказал тебе подойти!" - видно, инстинкт самосохранения сработал. Мустафа поворачивается и возвращается, опасливо поглядывая на султана. "- Подойди ко мне. Не смей поворачиваться ко мне спиной. Я твой отец, и я же - твой Повелитель. Что за наглость? Таким у нас растёт наследник? Кто должен отвечать за подобные проявления неуважения? Уйди!" - тут уже вскакивает Махидевран, подлетает к неразумному дитяте и каким-то чудом не получает нагоняй за плохое воспитание сына.       В этой сцене ключевыми, на мой взгляд, являются последние слова Сулеймана. Шехзаде не может проявлять такой дерзости, наглости, а главное - неповиновения по отношению к отцу. Почему? А потому, что отец - падишах. Вообще, для меня этот эпизод наглядно демонстрирует, как именно Мустафа будет поступать практически всегда. Если разобрать эпизод, то получается так: шехзаде делает что-то не так, как положено, султан такое поведение не одобряет или потенциально не одобрит, но сын продолжает двигаться в том же направлении, и лишь в последний момент что-то его остановит от непоправимой ошибки. И то, с годами последнее звено этой "логической" цепочки тоже исчезнет. Но об этом позднее.       А срабатывает эта цепочка ещё и часто. Например, двигаясь дальше по хронологии сериала, можно вспомнить момент, когда Мустафа возвращается после нескольких лет, проведённых в санджаке, в Стамбул. в 48-49 сериях происходит эпизод, который я упоминала в главе про Махидевран: она прибегает к Хюррем, они сорятся, первая замахивается на вторую, вмешивается Сулейман. Махидевран рыдает в покоях, её застаёт Мустафа, она ему врёт, он бежит к отцу разбираться. Мол, ты мою мать не любишь, а Хюррем тобой вертит как хочет. Отец и сын ругаются: "- Вам нечего ответить мне, повелитель? Кто теперь вершит наши судьбы? - Мустафа, я знаю - ты волнуешься за мать, хочешь уберечь её. В твоей верности мне я тоже не сомневаюсь. Но не забывай: перед тобой сейчас не только твой отец. Я ещё и твой повелитель" - в очередной раз Сулейман напоминает сыну об этом. Спойлер от меня: Мустафа, по моему мнению, слишком часто будет об этом забывать. "- Как смеешь ты врываться ко мне? Что за дерзость? Что за вопросы? Тебе разве не известно, что, куда не ступала моя нога, всюду власть торжествует? И, конечно, будущее всей моей семьи я в своих руках держу! И моё решение лишь мою волю выражать может! Не женские слёзы управляют моей великой империей!" - мне порой кажется, что Сулейман сорвался ещё и потому, что Мустафа как бы ставит под сомнение единоличность решений падишаха, учитывая последнюю фразу. Однако, продолжим: "- Если это так - остановите Хюррем Султан, Повелитель. Не жертвуйте нами во имя её слёз. - Что ты хочешь сказать?! - Лишь правду. Вы правите всем миром на трёх континентах. Только...с женщиной справиться не в силах. - Уйди прочь, Мустафа! Это добром не кончится, лучше уйди! - Повелитель... - Убирайся вон! Не желаю тебя видеть!"       Будем искренними друг с другом: в словах Мустафы истина есть - Хюррем частенько вертела Сулейманом, да и за его спиной вытворяла немало. Но конкретно в данном случае другой реакции от падишаха просто невозможно было ожидать. И не потому, что он, мол, сына не любит. Тут другое: на этот раз Махидевран реально провинилась перед султаном, замахнулась на Хасеки, тот её отчитал. А Мустафа прилетает разбираться с отцом, абсолютно не разобравшись в самой ситуации. Что конкретно неправильно сделал Сулейман в той ситуации? Это Гюльбахар сыну наврала, а тот принял всё за чистую монету и ну шашкой махать. Чего уж в такой ситуации ждать от Сулеймана? Справедливости ради, у Мустафы были причины считать, что мать снова обидели, но почему об этом должен думать падишах, которого решил отчитать сынок за непутёвую в этом конкретном контексте мать?       К слову, в данном эпизоде я вижу ещё один интересный намёк для себя: рубить с плеча, не разобравшись в ситуации и не выслушав обе стороны - не лучшее качество для потенциального падишаха. Но хотя да, все они там иногда этим грешили, неидеальные наши)       Возвращаемся к эпизоду. Пока папа с сыночком ругаются, Махидевран плачется Валиде, похоже, понимая, что именно натворила. Диалог также интересен с точки зрения понимания реалий: "- Умоляю, сделайте что-нибудь! Мустафа... - Сама виновата. Ты зачем его душу смущаешь? Ты разве не знаешь, как он тебя любит? Научись молчать, наконец!" - и даже Валиде понимает, что в дерзости Мустафы немалую роль сыграло воспитание Махидевран. "- Мне было плохо. Я не сдержала слёз" - в который раз? "- Это уже не шутки, Махидевран. Мустафа - не ребёнок. Наследник трона. Скажет что не то, и никто его спасти не сможет" - такое впечатление, что Валиде раньше спускала дерзость Мустафе как раз из-за возраста, а теперь понимает, что дальше так продолжаться не может. Наконец, это понимает и сама Махидевран. Но только не Мустафа.       Когда он отказывается на следующий день идти к отцу, его отмазывают всем гаремом - болен шехзаде. Но завтра - пятничный намаз, идти туда придётся, а Мустафа упёрся. Нельзя сказать, что он совсем не прав, но вспоминаем принцип историзма, влезаем в шкуру шехзаде обыкновенного: твой отец, прежде всего, твой Повелитель. Ты не можешь проявлять неуважение к его воле и опускаться до неповиновения. Но Мустафе будто всё равно. Даже после диалога с Валиде: "- Ты болен - так сказали отцу. Это вполне простительно. Только завтра ты обязан прийти на пятничное приветствие. - Скажите: я всё ещё болен. - Что за дерзость? Не забывай, что ты говоришь о властелине мира. Откажись от этой мысли сию же минуту. - Прошу прощения, но я уже всё решил. Я не пойду. - Одумайся, Мустафа! Ты обязан туда пойти. Все паши и беи там соберутся. Все подумают, что ты поднял мятеж против отца...Твой отец, как правитель мира, этого тебе не простит. Прошу тебя, не совершай ошибку, Мустафа. Такое не прощается". Вправить ему мозги удаётся только Ибрагиму, причём прямо перед выходом на намаз. Он врывается в покои, где шехзаде лежит с Норой в пижаме и в ус не дует. "- Я поклялся, что буду защищать тебя от всех врагов. Сейчас ты - свой враг...Ты что делаешь? Хочешь, чтобы тебя казнили? - Чтобы отец отнял жизнь у сына? Из-за простой ссоры? - Конечно, нет. Но ты играешь на руку тем, что молится о твоей гибели. Я хочу, чтобы ты, наконец, одумался, Мустафа. Он же не просто отец тебе, а Султан Сулейман Хан Хазретлери. Ты уже не ребёнок. Век невинности прошёл. Ты наследуешь престол - вот что ты должен понять! Каждый твой шаг имеет огромное значение! И то, как ты сейчас поступишь, повлияет на всю твою оставшуюся жизнь!" - и тут: свершилось. Наш упрямец сменил решение.       Давайте остановимся: сколько человек меньше чем за двое суток пытались втолковать Мустафе, что "отец, прежде всего - падишах твой?" Сам Сулейман, Валиде, Махидевран, Ибрагим. Но события всего сериала показали, что это так и не помогло, а немало дальнейших эпизодов пройдут просто как под копирку. Почему Мустафа так и не захотел сохранить в своей голове столь простую истину? Тем более, что он, как шехзаде, должен был понимать всё это с малых лет. Вот не укладывается в голове у меня этот ребус. Никак. Можно предположить, что частично виной тому стало то самое воспитание: "Я всё равно падишахом стану". Но это не может быть единственной причиной. Так что для меня объективной причины такой твердолобости просто нет.       Но не будем всё время о плохом. Ведь в остальном Мустафа представляется чуть ли не как идеальный парень. Он добрый, милосердный и справедливый: вспомнить тот же эпизод с решением Сулеймана возложить ответственность за судьбу Бали Бея, когда его и Айбиге сняли с корабля - шехзаде отменяет казнь. Он действительно любит своего отца, при всех недопониманиях и склоках. Это осознаёт и сам Сулейман, когда во время болезни в 55 серии "всё слышал, всё чувствовал". Мустафа очень любит своих братьев и сестру, несмотря на то, что они рождены женщиной, которую он не жалует. Более того, он всеми силами сопротивляется потенциальной их казни, если бы тогда Сулейман умер, и его старший сын всё-таки взошёл на престол. Ему едва ли не мерзко слушать речи матери об этом, он не желает допускать мысли о смерти отца, хоть это и означало бы, что он сам стал бы падишахом. Он действительно верен Сулейману, несмотря на всё своё упрямство и дерзость.       Дальнейшие события продолжают раскрывать шехзаде в положительном ключе. В походах он всё больше завоёвывает любовь янычар, да и управление Манисой, хоть и не показывается подробно, но, судя по всему, он с этим справляется довольно успешно. В общем, шехзаде-картинка. Если бы не одно "но": несмотря на массу предупреждений, Мустафа продолжает часто идти на поводу у своих желаний и побуждений, упрямо отказываясь признавать, что эти поступки расширяют пропасть между ним и Повелителем. Ведь он и дальше живёт по цепочке: натворю, что вздумается - отцу не понравится - но я упрямый, и дальше топаю в ту же сторону - а если отец узнает, то рассердится, но в итоге простит, он же отец. Но самое страшное, что со временем его в шаге от ошибки уже некому будет остановить, потому что этим кем-то был казнённый Ибрагим Паша.       В последний раз Паргали помог Мустафе не нарваться на гнев Повелителя в истории с никяхом с Еленой Хатун. Причём ради неразумного наследника тот врёт Сулейману, что едет в Эдирне, а сам летит в Бурсу. Встречаясь там, Ибрагим начинает просто "обучающую лекцию", в сотый-двухсотый раз объясняя прописные истины - и как только не надоело втолковывать одно и то же одному и тому же? "- Личной жизни у тебя быть не может, Мустафа. Ты - шехзаде. Есть законы и правила, которым ты должен следовать. Ты просто обязан. "- Шехзаде не может совершать никях? Паша, я не знал этого. - Конечно, имеет, но вспомни: Валиде Султан хотела тебя женить. На ком? На Айбиге Хатун, а она кто? Дочь крымского хана, так ведь? - Значит, проблема в Елене? И в её семье, верно? - Проблема в Повелителе. В том, что он против никяха. - Как шехзаде, я имею на это право. - Неужели эта девушка так тебе дорога? - Не в девушке дело, Паша. Меня волнует вмешательство в дела гарема. Я решаю, кому входить, а кому покидать мои покои. - А кто решает, когда тебе входить или покидать покои? Ты об этом не думал?...Для Повелителя все его дети равны. Конечно, кто-то захочет, чтобы было по-другому. А ты им такой возможности не давай. Мустафа, если ты совершишь никях, то Повелитель может усомниться в твоей преданности ему. Он может расценить это как неповиновение его воле, как непослушание. Но ты ведь этого не хочешь?..Это внесёт раздор между вами. Что это значит? Что ты отдалишься от трона. Запомни это. - Паша... - Ты займёшь трон, когда настанет для этого время, Мустафа. А иначе трон и всё государство к Хюррем Султан перейдёт".       В итоге Мустафа таки отказывается от никяха. К слову, многие хейтеры Мустафы закидывают ему, мол: вот, как только понял, что трон потеряет, сразу заднюю дал. Ну, он как бы шехзаде, ему как раз нормально так думать. Я бы другое ему закинула: он повёл себя с Еленой максимально гнусно. А ведь не маленький мальчик, ему было уже около двадцати лет, имел уже несколько лет управления санджаком за плечами - значит, должен был понимать последствия своего поступка: взять в гарем свободную девушку, христианку - само собой, что требовался бы никях. Но как политик, Мустафа не мог не попытаться предвидеть отрицательную реакцию султана, или что девушка не приживётся в гареме, или другие проблемы. А так в итоге Елена оказалась выслана, да ещё и невинности лишилась. Трудно сказать, как сложилась её судьба, учитывая те времена.       Однако вскоре Ибрагима казнили, и Мустафа лишается не просто защитника и соратника, а голоса разума. И это практически сразу начинает давать свои негативные плоды: - то он флот начинает строить без ведома султана; - то в море выходит к пиратам, напрочь отбрасывая свои обязательства перед государством - как шехзаде и наследник трона, он обязан сохранять свою жизнь; - то отказывается казнить приговорённого к этой участи султаном человека; - ну и вишенка на торте - приём посла, что является вообще вопиющей дерзостью для шехзаде.       А ведь, если смотреть на эти события в отрыве от контекста, то решения Мустафы можно назвать правильными, например, с моральной точки зрения - когда он идёт спасать взятого в заложники пиратами мальчика, или выясняет до конца ситуацию с тем человеком, которого казнить приказал Сулейман. Да и в лишних кораблях для флота что плохого? И с послом он ни о чём таком крамольном не говорил.       Вот чем грешат многие комментаторы: они смотрят на события, вырывая их из контекста. Да, с точки зрения гуманности, морали и других современных добродетелей, поступки Мустафы правильные. Но так оценивать действия персонажа, который жил полтысячи лет назад неправильно, на мой взгляд. Включаем принцип историзма: во-первых, все эти действия шли в разрез с правилами, по которым жило государство Османов или с решениями падишаха этого государства. Там слова, что решение султана - закон не являются пустым звуком, и их нельзя просто проигнорировать.       Знаете, очень просто смотреть на ту эпоху с высоты нашего времени, а попробуйте примерить эпоху на себя? К примеру, вы - любитель кофе. И тут его запрещают. То есть, вообще. А за нарушение запрета - наказание. Это в наших демократиях при всех скрытых автократиях, где они есть, за нарушение такого запрета может ждать максимум штраф. А в Османской империи вам снесут за это голову. Буквально. Или руку отрубят. Или на галеры отправят. На самом деле, нашим поколениям это даже представить трудно, ведь практика забивания женщин камнями, которая до сих пор встречается в некоторых уголках планеты, нами сейчас считается дикостью. А тогда это было нормой, как штраф за превышение скорости. Так что неповиновение султану, даже словом, не то, что действием - это страшное преступление в XVI веке.       Но вернёмся к Мустафе. Есть ведь ещё и во-вторых: он не просто верноподданный Султана Сулейман Хана, но и шехзаде. Более того, на тот момент он был главным наследником. Он не может всегда поступать как обыкновенный человек, потому что он не обыкновенный человек. У него, как у сына падишаха, есть ряд обязательств, среди которых сохранение своей жизни и следование законам и воле Повелителя - главные. Мустафа же неоднократно оба этих обязательства отбрасывает как ненужные. В связи с этим - вопрос: Сулейман что, не должен был не это реагировать? Так не будет. Потому, что можно выделить ещё одну деталь: Мустафа переступал через правила жизни именно шехзаде, а не просто человеческие. Это значит, что сюда автоматически привязывается "государственная" составляющая. Проблема такого положения в том, что может пострадать авторитет самого султана: если его шехзаде такое вытворяет, а он ничего не делает, то как его можно считать справедливым? Так что для меня нет ничего удивительного в том, что однажды Сулейман всё-таки теряет терпение и наказывает упрямого непослушного сына - высылкой в Амасью. Показательным также является эпизод, когда на охоте Сулейман рассказывает Мустафе поучительную историю о Коркуте, а вечером у них происходит разговор при присутствии Мехмеда: "- Я понимаю, что допустил ошибку и очень сожалею. Нельзя было действовать без Вашего позволения. Я огорчил Вас, и прошу оказать мне милость. Простите меня" - Аллах великий, дошло до жирафы) жаль, что ненадолго. "- Просить прощения настолько сложно, Мустафа? Перед тобой Повелитель мира. - Что Вы, Повелитель? Мне...Поверьте мне, я сожалею, что у нас дошло до такого. Потому что я - Ваш сын. И делаю всё, чтобы возвеличить Ваше могущество. Другого желания у меня нет. Вы были в походе. Я, как защитник Анатолии, заботился о безопасности этого региона. Я сообщил Вам о сложившейся ситуации, но Вы не получили моего письма" - вот ведь и понимаешь, что он искренен в своей верности султану. А тогда какого чёрта он всё время вытворяет? "- Ты не получил ответа, и, несмотря на это, ты поступил по-своему. - Я был уверен, что Вы прикажете мне сделать всё, что требуется, Повелитель. И, чтобы не терять время, я тот час начал действовать. - Я не могу назвать это ошибкой, Мустафа. Тогда ты открыто поставил себя на моё место и принял решение от моего имени. - Я посчитал... - Но тебе показалось, что этого мало! Ты вышел в море и поднялся на пиратский корабль! Ты готов это объяснить? Что ты пытаешься доказать? Как шехзаде может настолько не дорожить своей жизнью? А если бы с тобой что-то произошло? Упаси Аллах! А если бы тебя убили на этом корабле? Или же захватили в плен и увезли на свои земли? Ты бы, как Джем Султан, стал игрушкой в руках наших врагов. - Согласен, Повелитель. Мне нужно было подумать об этом, но я... - Ты не подумал! Потому что стал слишком самонадеян, Мустафа! Разве не так? Жаль. Тебя лишает разума спесивость. Гордыня застилает твой взор. Тебе даже просить прошения трудно! Запомни: спесь и гордыня - это создания Шайтана. Если ты не сможешь управлять ими, они будут управлять тобой!" - Сулейман не в духе, мягко говоря, Мехмед просто не знал, куда себя деть в этот момент, а Мустафа стоит с мокрыми глазами. Сулейман в этом обвинении просто препарировал Мустафу, правда, со своей точки зрения. Я бы от себя добавила, что самонадеянность здесь граничит с простой недальновидностью. При всей якобы мудрости решений Мустафы, после стольких ошибок, завязанных на одном и том же, не продумать последствия - просто верх легкомыслия. Мне порой кажется, что его поступки похожи на героизм из разряда "грудью на амбразуру": это, безусловно, героизм, но часто это сиюминутный порыв, когда на нём одном можно под танк лечь. Но он же шехзаде, он не может рассуждать так: вот сейчас сделаю, и будь, что будет. Ему ж не дадут под "танком" погибнуть, пусть даже героически. А ведь Мустафе здесь не намного меньше, чем Сулейману на момент восхождения на престол. И проявлять такую недальновидность в собственных решениях и поступках - непозволительная роскошь для падишаха, я считаю.       Собственно, нет ничего удивительного и в том, что Сулейман наказывает после этого диалога Мустафу ещё и символически: передаёт у него на глазах перстень Мехмеду. Султан явно таким образом пытался показать старшему сыну: живи ты уже по правилам, перестань проявлять неповиновение, и ты вернёшь расположение. Мустафа же просто впадает в уныние. Которое усугубляется с переездом в Амасью. Да и исчезновение Хюррем не добавляет Мустафе баллов. Вот уж подставила любимая тётушка племянничка знатно.       А потом умирает Мехмед. Мустафа искренне скорбит по брату. Но, согласитесь, было бы очень любопытно взглянуть на то, как он узнал бы о роли матери в этом. Впрочем, теперь акцент на других братьях. Джихангир на любимого брата что только не молится, Баязед испытывает к нему очень тёплые чувства, Селим в этом отношении сдержаннее, однако проявляет должное уважение и явно рад видеть брата. Однако вроде бы тёплая атмосфера между отцом и сыном рушится мгновенно, во время памятного совета, на котором объявляют нового санджакбея Сарухана. Лицо Мустафы в момент, когда выясняется, что в Манису едет Селим, просто непередаваемо. Он явно ожидал услышать собственное имя. Это несколько перекликается с вышеупомянутым эпизодом с перстнем, когда Мустафа уже собирался чуть ли не руку к нему протянуть, а он проплыл мимо. Всё-таки, что-то Сулейман смыслил в детях, когда сказал о самонадеянности Мустафы. Как будто только ему полагается плюшки получать. Да, за те годы, что они не виделись, явных конфликтов, судя по всему, между ними не было. Но разве это должно было значить, что Сулейман возвысит именно Мустафу? За что? За то, что был хорошим мальчиком эти пару лет? А остальные что, снова в пролёте? В общем, наш старший шехзаде снова в депрессии: "Повелитель вновь изгнал меня из своего Рая".       И тут на арену постепенно вылезают представители тайного союза имени Мустафы. Да, он о них долгое время даже понятия не имел, но и сам не сидел без дела: встречался с Барбароссой и, возможно, другими деятелями, поддержал матушку в создании вакфа, который имел двойную цель, одаривал золотом янычар. В общем, вступил в борьбу за трон. Не потому ли так и не сообщил о подпольной организации Сулейману?       А история с кафтаном? Сулейман пытался научить сына смирению, а получил фактически бунт. И не нужно меня здесь поправлять. С точки зрения тогдашних законов это был именно бунт. Вспоминаем: когда Баязед приезжает тайно в Манису, чтобы разнюхать про стычку Селима с убитым торговцем, тот его ловит, и во время ужина напоминает правила: шехзаде не может самовольно покинуть санджак. Это - то же, что бунт. А старшенький ещё и войско с собой притащил. Кто-нибудь объяснит мне, зачем? Ведь, в итоге он соглашается без оружия войти в покои Повелителя. На кой чёрт надо было тащить тысячи солдат с собой? На кой чёрт надо было вообще выходить из своего дворца? Вон, Сулейман в своё время этого не сделал, да и Мустафа мог если не зарыть кафтан, то, например, отправить его обратно, с телом отравленного аги и сопроводить письмом по типу "Повелитель, ничего не хотите мне объяснить?". Знаете, я понимаю, зачем сценаристы сделали такую сцену - эпично выглядит, силу Мустафы показывает. Но зачем это сделал шехзаде - нет. Удивительно, что всё закончилось так мирно, а ведь Сулейман за самовольное покидание санджака имел полное право наказать без разбирательства.       А параллельно шехзаде ещё и влюбился. В очередной раз.       На самом деле, в личной жизни он был как раз несчастен: Эфсун погибла вслед за их ребёнком, Фатьму он не любил, хотя она и подарила ему шехзаде, но вскоре они оба тоже отправились в мир иной, Елену выслать пришлось, Румейсу вообще беременную застрелили из лука. Да и Нергизшах тоже росла без матери. И тут последний шанс в виде Михриннисы. В какой-то степени можно понять Мустафу в стремлении сохранить с ней отношения: после стольких бед любви всё равно хочется.       Но в дело вмешивается снова исторический контекст: он - шехзаде, она - свободная мусульманка, ещё и дочь одного из крупных деятелей. Вот всё против них было, в том числе обычаи, но Мустафа снова пошёл по пути своей цепочки. Самое страшное, что он заключил никях после того, как дал обещание Повелителю, что секретов у них больше не будет. А в итоге? Мало того, что скрыл жену, так ещё и рождение ребёнка тоже утаил, назвав матерью другую женщину. А разруливать эту ситуацию планировал просто прекрасно: приехать регентом и отца перед фактом поставить. Да, признаваться Мустафе было бы нелегко. Но я в этот момент думаю о Сулеймане: в такой ситуации что бы ему пришлось сделать? Как справедливый падишах, за подобное он должен был как-то наказать сына, но он уже назначен регентом. В какое положение поставила бы выходка Мустафы Сулеймана?       Но этого в итоге не происходит, султан узнаёт всё раньше. Тут важно отметить несколько строк, которые он пишет в своём письме сыну: "...Каждый человек сам ответственен за тот огонь, который его сжигает. И ты своими собственными руками сжёг мою любовь и доверие к тебе, которые прежде сам завоевал. Сын мой, связь между сердцами отца и сына подобны речному потоку. Ты же взбаламутил чистые воды, заставил реку пересохнуть. Знай, отныне ни я не смогу доверять тебе, ни ты не сможешь мне больше дать своего слова".       Вот что ключевое в этих строчках, султан прямо пишет об этом - ни Сулейман не мог больше верить сыну, ни Мустафа не мог довериться отцу. Причём это доверие было завоёвано таким трудом после многих лет "изгнания из Рая". Но Мустафу его ошибки ничему не учат, и их количество было слишком велико, чтобы всё оставалось как раньше. Поэтому меня особо не удивляет, что когда Мустафа получает сообщение о готовящемся покушении и предотвращает его, в ответ получает только упрёки - отец ему больше не доверяет. Более того, он поясняет причины своего гнева и ясно говорит о том, что следующего шанса у него уже не будет, он их все исчерпал. "- Никогда не показывай свою слабость! У тебя просто нет права на это! Если ты будешь показывать, что слаб, то не сможешь людьми управлять! Тебя обступят проходимцы и льстецы, изменники, хищные вороны, которые получат то, что они желают! Они разорвут тебя на куски!" - в своё время Мустафа проявил силу и задавил в себе чувства к Елене, выслав её. С Михриннисой он этого не сделал. "Опять ты провинился! И всякий раз ты предстаёшь передо мной и просишь прощения! Скажи: чего ты добиваешься? Ты пытаешься определить, есть ли пределы моему милосердию? - Повелитель... - Совершив никях, ты открыто бросил мне вызов! Тебе известно, что за это положено. Я раз за разом тебя прощал. И не потому, что нахожу в тебе особые достоинства, а оттого, что люблю тебя, сын. Как и других своих детей. Но я вижу, что мои дети считают мою любовь слабостью и используют её против меня! Однако довольно, Мустафа. Впредь можешь не надеяться на снисхождение - в следующий раз, я не раздумывая отдам нужный приказ!"       Собственно, далее всё происходит именно так, как было сказано. После этой сцены я искренне не понимаю претензии ряда зрителей, мол, из-за письма, не проверив, убил сына, подонок и бла-бла... Да нет, сценаристы очень точно проследили путь Мустафы к удавке, и начался он очень давно: как я уже писала в других частях, чаша терпения Сулеймана заполняется постепенно, капля за каплей, и он очень многое прощал. В случае Мустафы я вообще считаю, что слишком много, больше, чем кому бы то ни было из сыновей. Я могла бы выписать все его косяки здесь в столбик, но они и так шли по ходу размышлений. К слову, как и всегда, я считаю, что в испорченных отношениях отца и сына, виноваты оба: Сулейман не сумел убедить Мустафу, что любит его всё так же сильно, как и до появления других шехзаде, не сумел привить ему правильные постулаты жизни и поступков шехзаде. Возможно, даже не сумел стать авторитетом для сына: ведь сколько раз говорил ему одни и те же вещи, и как об стену горохом.       Моя точка зрения такова: Мустафа яму под собой рыл сам годами. А деяния других: слова Хюррем на ушко Сулейману, уж слишком большая любовь янычар, явная предрасположенность многих чиновников к нему, несознательное вредительство со стороны султанш - это элементы мозаики, но они по масштабам и последствиям несоизмеримы с поступками самого шехзаде. Слова Хюррем никогда бы не дали ростки сомнений в душе Сулеймана, если бы сам Мустафа годами не удобрял для них почву. Сулейман никогда не поверил бы в подложное письмо Тахмаспу, если бы до этого их отношения не дошли до крайней точки, когда доверие потеряно настолько, что султан прямо говорит, что отдаст приказ о казни при следующей ошибке. И так ли важно, исходя из всего этого, была ли последняя ошибка настоящей, если ты сам виновен в том, что она стала последней? Я считаю, что нет. Ведь нет гарантии, что рано или поздно Мустафа бы сам не совершил свою последнюю ошибку.       Немало претензий у меня к сценаристам. Просматривая сериал я сделала два вывода: во-первых, они как будто хотели обелить Мустафу. Любимчиком он у них был, что ли? Переписка с Тахмаспом - исторические документы, и это они сумели обыграть так, чтобы шехзаде остался невиновным. Но при этом они игнорируют другой исторический факт - у шехзаде Мустафы была своя тугра, которую имел право изготовить для себя только султан. Попробуйте, называется, объяснить её так, чтобы не очернить персонажа.       А во-вторых, пытались они обелить персонажа, приспосабливая к сегодняшним менталитетам, что получилось у них из рук вон плохо. Ярчайший пример - это кооперация братьев в походе, когда Мустафа обещает Баязеду и Джихангиру, что казнить их не хочет. Ну, с точки зрения принципа историзма, это просто занавес. Я тут просто приведу цитату из одного из своих комментариев, ибо возмущаться второй раз уже сил нет: "А я никогда не понимала тех, кто верит в то, что при Мустафе братьев бы не казнили. Именно "при Мустафе", а не сам Мустафа. Он-то может и быть против казни своих братьев, но если бы он решал это в одиночку. Теоретически предположим: Мустафу возводят на трон в день его казни, Сулейман убит. Думаете, янычары удержались бы от убийства того же Селима, который был в лагере? Но даже если бы он и Джихангир остались живы тогда, угроза над ними висит вполне ощутимая: тайная организация за Мустафу, пусть она и отошла в тень к последним дням его жизни, приближённые, та же Махидевран - ему надо было бы переломить и их сопротивление отказу от казни. А есть ещё визири, улемы и кадии, которые в день церемонии восшествия нового султана на трон присягают ему на верность, подтверждая его права на занятие престола. Сколько бы времени ушло на то, чтобы убедить их не требовать следования одного из столь важных законов, да у далось бы вообще? Они же руководствуются стремлением сохранить порядок в государстве, а не братскими чувствами. Тем более, что можно всё сделать и за спиной самого Мустафы: Махи посылает гонца к кадию, получает фетву, посылает палачей. А перед решением кадия даже султаны должны отступить. Да и сам Мустафа не может не понимать, что пока жива Хюррем, она не остановится, чтобы не свергнуть его ради своего сына. А как воспримет общественность отказ от казни? Господа мои дорогие, все, кто будет это читать, не упускайте из виду один простой постулат - принцип историзма называется. Хоть сценаристы и попытались сделать сериал более привычным к нашему мировоззрению, что у них, по моему мнению, не сильно получилось, есть реалии того времени, и убийства братьев-шахзаде новым султаном было если не нормой, то необходимостью. Не пытайтесь примерять наши гуманизм, толерантность и иже с ними добродетели тем, которые о них знать не знали. В 16 веке жили иначе". Поэтому с лёгкой руки сценаристов Мустафа в моих глазах превратился не то в неосознанного лгуна, не то в человека, дающего обещания, которые он не способен стопроцентно выполнить.       А напоследок я скажу: я не оцениваю Мустафу сугубо отрицательно, если так кому-то показалось. Прелесть персонажей "Великолепного века" как раз в том, что они великолепны в своих неидеальности и неоднозначности. Просто в случае с Мустафой моё видение его "великолепности" отличается от многих других. Да, он, безусловно, очень хороший человек, возможно, один из самых лучших в сериале: его набор качеств - смелость, милосердие, благородство - делают его таким. Но как шехзаде...не идеал от слова совсем. Согласна, они там все такие. Просто Мустафу любят превозносить на пьедестал даже там, где я ему по голове б надавала. Там, где одни видят поступки по совести, я вижу игнорирование своих обязательств как шехзаде. Там, где одни его любят за борьбу за свои желания и счастье, я вижу поразительную и непозволительную для сына султана недальновидность. Может, всё дело в принципе историзма? Кто знает.