Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Мать шехзаде Мустафы у многих зрителей сериала вызывает противоречивые чувства, и зачастую проигрывает Хюррем в количестве поклонников. Хотя большинство, мне кажется, относятся к ней скорее нейтрально: где-то её не любят, а где-то - жалеют. В принципе, оно и понятно, ведь, казалось бы, султанша живёт ради своего сына и делает всё, чтобы его спасти. Но методы, которые она выбирает, нередко вызывают недоумение, и это как минимум. Поэтому многие согласны со словами Валиде, которые были в адрес Махидевран произнесены: "Помнишь, ты однажды спросила меня: в чём разница между тобой и Хюррем? Так вот, теперь я могу тебе ответить: в том, что она своим умом живёт, а ты - чужим". Но почему большинство поклонников "Великолепного века" так солидарны с мнением Айше-Хавсы Султан? Давайте разбираться.       Первое же появление Махидевран Султан в первой серии говорит о двух вещах: во-первых, она абсолютно уверена, что она станет хозяйкой Топ-Капы, и во-вторых, она совершенно не задумывается о том, что после восхождения Сулеймана на престол её жизнь изменится. Потому-то она достаточно ярко реагирует на более прохладное отношение султана – для неё это явно неожиданно. Да и дальнейшие её шаги говорят лишь о том, что она надеялась остаться единственной женщиной падишаха, а её сын – единственным и главным наследником. А когда становится понятно, что так не будет, она начинает бурно на это реагировать, лить литрами слёзы и совершать импульсивные поступки. Но об этом позже.       Мне было абсолютно непонятно, какой толк был в том, что сценаристы прописали эту героиню именно так? Разве что для большей драматичности сюжета в общем и судьбы персонажа, в частности. Потому что логики в таком поведении я не наблюдаю от слова совсем. Мало того, что она достаточно давно живёт в гареме и отлично знает его порядки, так ещё и в сюжете есть ещё, как минимум, один персонаж, который чётко опровергает моногамность Сулеймана до появления Хюррем – это Гюльфем, которая ещё и сына имела. И только злой рок фактически сделал Махидевран единственной среди них двух. Да и совершенно необязательно, что у Сулеймана не было других наложниц, ведь была же у него Айше-хатун, и не совсем понятно, когда именно она стала фавориткой – ещё в Манисе, или успела в первое время в Стамбуле.       Возможно, проще было бы разобраться с этим вопросом, если бы было известно происхождение Махидевран, но оно в сериале, насколько мне известно, не раскрывается вообще. Причём поступки Гюльбахар говорят совершенно неоднозначно: с одной стороны, её странная уверенность в собственной исключительности как бы намекает на то, что она и ранее имела высокий статус в обществе. Мне это видится проецированием желаний Махидевран на положение Валиде, которая с рождения голубых кровей. Она ведь имеет, по сути, неудержимое желание стать Валиде Султан, думая, что в этом случае все проблемы решатся, а все враги падут. Однако в сериале ни одного намёка на высокое происхождение нет, в то время как та же Изабелла Фортуна любила противопоставлять свои аристократические корни рабскому статусу Хюррем. К тому же, однажды мать старшего наследника будет требовать от Сулеймана освобождения. Поэтому, вероятнее всего, Махидевран всё-таки представлена в сериале рабыней. А вот генезис её убеждения в собственной незаменимости мне остаётся непонятен: сама-то она заменила, как минимум, Гюльфем.       Первые серии также демонстрируют, что Махидевран довольно ревнива и не желает терпеть никого рядом с султаном, кроме неё. Ту же Гюльфем несчастную она провожает не самым дружелюбным взглядом только из-за того, что Валиде именно её попросила отдать музыкантам приказ играть её любимую мелодию. Поэтому реакция на новую фаворитку падишаха Александру вполне себе предсказуема.       В дальнейшем Весенняя Роза Сулеймана будет только наращивать градус ненависти к Хюррем, что приведёт её к массе необдуманных поступков – от избиения рыжеволосой фаворитки до попытки убийства прямо в покоях султана. Странно здесь то, что Валиде все эти выходки покрывает: Махидевран не первая и, судя по тому, как развиваются события, не последняя кадина падишаха, к чему такие усилия по её постоянному спасению? Да и Сулейман в итоге толком не наказывает султаншу за все, что она творит. Причина, как по мне, у матери и сына одна – это Мустафа. Причём Сулейман говорит об этом прямо, а Валиде это и не требуется.       Справедливости ради, стоит уточнить, что хорошее в Махидевран, безусловно, есть. Она умеет любить и сострадать, и причинить зло маленькому ребёнку в молодости была не способна: именно она спасает Мехмеда из бассейна. Да, спустя двадцать лет она же становится причиной его гибели, но это будет потом. И даже когда её история любви с Сулейманом закончена, она всё равно трогательно вспоминает эти годы, возвратившись в Манису. Да только все добродетели несколько теряются на фоне её выходок. Причём не только для нас, зрителей, но и для других персонажей сериала.       Тот факт, что всё сходит ей с рук, только сильнее раззадоривает султаншу в войне с Хюррем. И вот тут начинается проявление этого самого принципа: «Живу не своим умом», а точнее – «своего ума попросту не хватает». Порой я совершенно не понимаю её логики: Хюррем начинает не просто активно противостоять только ей, но и ввязывается в войну чуть ли не со всеми султаншами, периодически при этом выигрывая, выпутывается изо всех ловушек, а Гюльбахар вместо того, чтобы затаиться и бить из-за угла, все сильнее пытается ужалить соперницу. Зачем? Потешить своё самолюбие? Так у неё это в итоге успешно получится от силы раза два – Хюррем всё время кусает её больнее. «Не будите спящего дракона» -было написано на гербе Хогвартса, да только Махидевран Султан об этом знать не знала) Но самое удивительное, она как куском мяса перед львицей размахивает своим собственным сыном. Была масса случаев, когда она говорила, что в её ребёнке её сила, что именно её шехзаде станет султаном, и тогда Хюррем вместе с детьми поплатится за всё. Вспомнить хотя бы эпический диалог султанш над болеющим Сулейманом в 55 серии: «- Я-то знаю, чего ты ждёшь. Не мечтай понапрасну. - Что ты сказала? - Я сказала, что вы будто грифы кружитесь над повелителем. Молитесь, чтобы он скорее умер. Жаль. Когда он обо всём узнает, горько ему будет. «Вот кто меня окружает» - скажет он. Одно только хорошо – он, наконец, увидит ваше подлинное лицо. - Не обманывай себя, Хюррем. Ты так говоришь не из любви, а из страха за свою жизнь. - Я никого из вас не боюсь. - Оттого ты детей отсылаешь? - Если пальцем их тронешь – я тебе глаза выцарапаю! - Советую тебе попридержать язык. Ведь твоя судьба теперь в моих руках. - Моя судьба – это Сулейман. С ним вместе я родилась, с ним я и умру. - О нет, ты не умрёшь. Не раньше, чем увидишь печальный конец своих детей».       Просто отличное решение, если хочешь для своего сына нормальной судьбы, ничего не скажешь. Напрямую угрожать султанше, которая, в отличие от тебя, любима падишахом, что сразу после его смерти ты убьёшь её детей. И если мне не изменяет память, именно после этих дней Хюррем впервые задумала убить Мустафу. Не будем обманываться: рано или поздно она бы всё равно пришла к такому решению. Однако насколько слова Махидевран приблизили начало этой войны? Вопрос риторический.       Особенно нелепо столь уверенные слова, равно как и другие, смотрятся в условиях, когда Сулейман от Махидевран уже отвернулся. А ведь, когда любовь ушла, султан ещё пытался сохранить с ней нормальные, уважительные отношения. Но очень трудно это сделать с человеком, который не видит ничего дальше собственного самомнения. Во всём, что произошло с ней, она винит Сулеймана, Хюррем, но только не себя. Это отлично демонстрирует ещё один эпизод у ложа больного падишаха, в 121 серии. Но на этот раз это – монолог:       «Ты столько побед одержал, покорил столько земель, поставил на колени целые народы. А мне было уготовано судьбой увидеть тебя таким беспомощным и слабым. Тебе эта колдунья оказалась дороже меня и твоего сына. Ты забыл о Мустафе, о своём первенце. Может, это стало расплатой? Я бы должна плакать и о тебе грустить, однако после того, как мы испытали такие страдания, слёз для тебя у меня нет. Я лишь одного хочу пожелать: спокойно умереть. Ведь это не только для нас лучше. Но и для тебя».       Вот знаете, всё в этом монологе прекрасно. Во-первых, опять Хюррем виновата в том, что её украли с родных земель и притащили в Стамбул, а она не захотела мириться с незавидной судьбой, а Сулейман – что он падишах, для которого гарем является нормой. Во-вторых, Мустафа опять стал первенцем, несмотря на покойного сына Гюльфем. Для меня это звучит так, как будто для Махидевран всё, что было до неё уже просто не существует. А последние слова вообще восхитительны: она, по сути, говорит Сулейману, мол, ты лучше сам сдохни тихо-мирно, а если нет, то рано или поздно мы тебя свергнем. Во всяком случае, только так я могу прочитать слова: «Ведь это не только для нас лучше. Но и для тебя».       Кстати, про сына. Махидевран многие обвиняют в том, что именно она виновата в казни Мустафы. В какой-то степени, это действительно так. Мало того, что она его воспитывала так, что он с детства позволял себе не слушаться отца (но об этом подробнее в главе про Мустафу), так ещё и не раз становилась причиной их ссор. Яркий пример тому, это эпизод из 48 серии, когда Махидевран в пылу ссоры замахивается на Хюррем, её останавливает Сулейман и отчитывает. А она летит рыдать в покои, и когда её застаёт Мустафа, по традиции обвиняет во всём Хюррем. Сыночка, рассерженный «несправедливостью», бежит к отцу и ссорится с ним. Короче, Махидевран у нас – образец логики: своими глупыми поступками стравливать отца и сына, а потом злиться на первого, что он отдаляет от себя второго.       Кстати, этот эпизод демонстрирует одно явное отличие Махидевран от Хюррем: Смеющаяся Госпожа предпочитала свои слёзы из-за Сулеймана лить так, чтобы дети этого лишний раз не видели, а Гюльбахар об этом не думает, плача у сына перед глазами едва ли не каждый раз, что явно не способствовало увеличению уважения у последнего к отцу.       Однако, к чести султанши будет сказано, что она всё-таки некоторые уроки из своей жизни усвоила. Если проследить хронологию событий с третьего сезона и дальше, то можно заметить, что Махидевран регулярно пытается вправить сыночку мозги, когда тот собирается совершить очередную выходку. Например, никях с Еленой или, если брать уже четвёртый сезон, она предупреждает Мустафу, что не стоит распространяться о браке с Михриннисой никому, в том числе Баязеду. Да и насчёт Михримах, как оказывается, она его тоже правильно остерегала. Вот только шехзаде уже вырос, а рос он, как помнится, глядя на далеко не самые лучшие поступки матушки. Кстати, я заметила одну интересную деталь: Мустафа явно от матери перенял неспособность просить прощения. Что она не извинялась за свои проступки, что он не делал того же, разве что только после того, как ему за это прямо высказывает Сулейман.       Все эти ошибки становятся неотъемлемыми звеньями цепочки событий, ведущих к казни Мустафы. Махидевран теряет всё: от семьи до имущества и положения. Сценаристы в дальнейших сценах с султаншей в опале как будто пытаются показать, что она стала мудрее, да только не особо у них это получилось, на мой взгляд. Например, в сцене из 133 серии, когда Хюррем приходит за прощением и получает его, Махидевран вроде бы говорит мудрые вещи, но как она это делает: «- Почему Вы простили её, Госпожа? Как такое можно забыть? Она же всем причинила столько зла! - Самое тяжкое наказание для твоего врага – получить прощение. И он окажется перед лицом своей совести. Если бы я дала волю гневу и изгнала с оскорблениями, она бы отсюда со спокойным сердцем ушла. И Всевышнему тогда сказала бы, что умоляла, а я простить её не захотела. Я приняла её и простила, на суд Всевышнего отправила».       Звучит это так, как будто она только для себя это сделала, а саму Хюррем послала не к Всевышнему, а сразу в ад. Да и её нежелание помнить о том, что стала заказчицей смерти Мехмеда тоже сильно бросается в глаза. Кроме того, есть сцена в последней серии, когда Махидевран встречается в саду с Михримах, и снова обвиняет Сулеймана во всем, что произошло в жизни каждого из них. В принципе, эти слова действительно правдивы, однако я не могу принять их за единственную истину в последней инстанции. А всё потому, что считаю несколько иначе: если в каких-либо отношениях что-то не так – виноваты оба. Вот и с Махидевран также – многое, что с ней произошло, является результатом её собственных деяний, и если за долгую жизнь она так и не сумела этого принять – Всевышний ей судья.