Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

Всем привет!

      Перед тем, как перейти непосредственно к части, у меня два объявления. Важных.       Итак, Первое: я приняла решение завершить свою паузу в публикациях. Это был непростой выбор с точки зрения моих личных моральных ориентиров, зато правильный с точки зрения здорового эгоизма. Как это? А я просто поняла, что мне самой банально психологически и эмоционально легче не держать при себе сотни мыслей и выводов о сериале, месяцами не отпуская их дальше черновиков, а делиться ими, что называется, пока горит) Так что с возвращением меня - читаем, комментируем, критикуем. В общем, не боимся доставать Автора из зоны комфорта, чтобы сбросить накопившиеся эмоции в здоровую полемику) Впрочем, это не означает, что части теперь выстрелят как из автомата: думаю, с такой же скоростью, как до паузы, они выходить в принципе не смогут. Почему? А частично ответ на этот вопрос ищите во втором объявлении))       Второе: так как я совершенствую со временем подход к изложению и аргументации своих мыслей, то объём новых частей растёт, а вот старые оказываются как бы с проплешинами) исправляюсь: как я писала в своём блоге, завершённый концепт о персонаже не означает окончание его разбора в принципе (подробнее ищите в посте "Путеводитель по статье №1: О том, почему работа выглядит и формируется именно так"). Вот и доказательство - потуга анализа перманентно насущной проблемы взаимоотношений Сулеймана и Мустафы. Да-да, я решила вернуться с козырей) а что делать, если Мустафа Сулейманович - это самый популярный персонаж среди всех, кого я уже препарировала, читается чаще всего)) Но и тема на самом деле животрепещуща, да и я сама сильно ею прониклась: чтобы вы понимали, на формирование костяка, конспект отдельных моментов и замечаний для неё ушло пару месяцев, а текст я написала за...сегодня) Йой, меня опять несёт) но потерпите ещё немножко, ибо почти всё, осталась раздача благодарностей (а без этого никуда): Спасибо всем, кто продолжал интересоваться моими рефлексиями весь период застоя и не забыл о работе, это дико приятно) именно ваше внимание, поддержка и критика дают толчок к продолжению моих анализаторских потуг. Спасибо и тем, кто зашёл на неё впервые - буду делать всё, чтобы вы тут и остались) В отношении же появления данного концепта хочу выразить персональную благодарность Relator mortem - именно наша полемика о Мустафе Сулеймановиче подала мне идею этой части. Спасибо за стимул)       Ну, поехали.       Рассматривая одного за другим персонажей "Великолепного века", можно заметить совершенно ясную тенденцию: на жизнь практически каждого из них неотвратимо оказал влияние один и тот же человек - султан Сулейман. Само собой, ничего удивительного в этом нет, так как он является не просто центральной фигурой сериала, а падишахом, главным человеком в Османском государстве. И именно это в корне влияет на его мировоззрение и поступки, а также отношения с другими людьми. Самые же горячие перипетии, а оттого - и баталии зрителей разворачиваются вокруг непростого пути взаимоотношений между ним и его старшим (из живых на период канона сериала) сыном Мустафой. Это и неудивительно, ведь они были похожи не то на американские горки, не то на плоский штопор. Хотя я лично склоняюсь к последнему, ибо в этом случае отношения падишаха-отца и шехзаде-сына тоже закончились трагически. Но почему так произошло? Ведь и Сулейман вроде бы совестливый был и многое прощал, и Мустафа отца любил и оказался до самого конца предан, а пришли они при этом к полной утрате доверия и смерти одного от руки второго. А причина в том, что они под разными углами смотрят на мир, на себя в этом мире и на место друг друга. Так из каких мировоззренческих и поведенческих ниток состоит сложное хитросплетение отношений этих двух людей? Попробуем разобраться. Маленькое предупреждение: буду брать какие-то кусочки своих выводов из частей про Сулеймана и Мустафу, чтобы хоть немного связать сюжетно их между собой. Так что кто хочет комплексно разобраться в системе моей рефлексии - рекомендую прочитать все три части (эту я поместила после Мустафы). А ещё терпите кучу примеров из сериала - хочешь не хочешь, а это была, есть и будет лучшая аргументация.       Прежде всего, я считаю, стоит обрисовать нечто вроде механизма мыслей Сулеймана относительно того, кем является он сам, его подданые, какое место занимают в этой иерархии члены его семьи и каким образом он оценивает их и их поступки. Итак, Сулейман на протяжении практически всего канона (кроме самых первых нескольких минут) является султаном Османского государства, в период его наивысшего развития. И место падишаха определяется просто и понятно:"тень Аллаха на этой земле". Правитель первоначально позиционируется как высшая инстанция (единственное исключение - это решения кадия, перед которыми "даже падишах должен отступить"). Соответственно, его решения не должны поддаваться сомнению, а только лишь беспрекословно выполняться. Причём сам Сулейман в этом контексте живёт и до восхождения на престол - примером этому является его история с кафтаном от Селима Явуза.       Соответственно, все остальные подчиняются воле падишаха, и именно он не просто может, он вправе решать их судьбы. Так, именно об этом в последней серии говорит Махидевран, которую Михримах встретила в саду - мол, именно Сулейман как падишах выбрал им всем их путь. И это справедливо. Однако, важно отметить, что для всех людей в государстве есть рамки, в которых они в идеале должны существовать. Причём в случае каждого, вне зависимости от их происхождения и профессии, они ограничиваются как бы двумя уровнями: первый - это воля падишаха, и второй - это традиционно сложившийся свод правил для человека конкретного статуса. Самое интересное, что и султан существует в аналогичных рамках: конечно, его жизнь зависит от его решений, но касаемо второго контекста, то тут он определяется одним до банальности простым тезисом - правитель обязан ставить государственное выше личного, как бы кому ни хотелось обратного (включая сценаристов). В части про Сулеймана я назвала его "заложником трона": трагедия монархов неизбежно состоит в том, что для них на первом месте всегда должно стоять благополучие страны. Сами же представители Династии, причём любые, отождествляя себя с империей, обязаны делать всё в её благо, а не во благо своей семьи. Это банальное "люди для государства, а не государство для людей" - вполне типичная история для империи.       Стоит признать, что куда более глубоко эта трагедия демонстрируется в "Империи Кёсем", поэтому имею смелость взять оттуда пару моментов - контекст-то одинаковый, но там об этом чётче говорится. Например, в сцене, где султан Ахмед возвращает долг Сафие Султан и отбирает у бабули письменное разрешение остаться во дворце, она пытается ему объяснить, что она действует во благо государства, а внучок её перебивает: "Сейчас государство - это я!". И эта простенькая фраза (возможно, заимствованная у Короля-Солнце) применима ко всем султанам, то есть, и к Сулейману. Это значит, что перечить его воле - ставить под угрозу государство, бросать ему вызов - ставить под угрозу государство, иметь планы его свергнуть - ну, вы поняли)       Есть и второй эпизод из спин-оффа "Великолепного века", который как можно более прямо несёт тот смысл, что нам необходим для сбора картины видения султана - это разговор всё тех же Ахмеда и Сафие после смерти Фахрие Султан (кто не в курсе сюжета ВВ ИК, то последняя, дочь Сафие и тётя Ахмеда, ему и его брату подсунула заражённый оспой лукум, поставив под угрозу существование Династии. Ахмед об этом узнал и приказал её негласно казнить ядом). В частности, там были такие слова:       "- Твой отец вверил тебе заботу о ней. Вы же дети одной Династии!        - Именно поэтому она и получила то, что заслужила! Она предала нашу Династию! А Династия - это самое главное. Нет никого и ничего превыше Династии. И тот кто посмеет покуситься на мою семью, он ответит за это своей головой". С одной стороны, это странное заявление, ведь Фахрие - сама Династия, но Ахмед имеет ввиду себя-султана и брата-шехзаде. Смысл его заявления в том, что султан, как вершина Династии, отождествляется с государством и существует в интересах последнего. И даже если в тебе течёт кровь этой самой Династии, покушение на её главу тебя от смерти не спасёт, потому что это покушение на стабильность в государстве.       Справедливости ради, в "Великолепном веке" проблема посягательства на султана демонстрируется тоже, но в виде художественной аллегории. Я имею ввиду историю с муравьями. Боже, я её обожаю - она настолько глубока и значима, что за неё я перед сценаристами снимать шляпу не перестану никогда) Кратко приведём её смысл: 122 серия, аккурат перед подставой с письмом Мустафы Тахмаспу, а потом наоборот, Сулейман прогуливается в саду и видит дерево, заселённое муравьями. Перед падишахом стоит выбор - спасти дерево, убив муравьёв или оставить в покое муравьёв, позволив им уничтожить в конечном итоге дерево. За помощью он обращается к Эбусууду Эфенди, потому что ему совестно убивать невинных букашек. В результате первоначально он принимает решение их не трогать, но затем уже Хюррем видит в саду это самое дерево, обработанное известью - Сулейман идёт на убийство муравьёв во имя жизни дерева.       И вот тут у многих бомбит: "вот, он муравьёв убивать не хотел, зато сыновей потом казнил на раз!". Кажется, не все понимают принципиальное отличие муравьёв от человека) Первые по отношению к падишаху - невинны, но при этом что сам факт их жизнедеятельности угрожает жизни дереву. Султан же вынужден выбрать кого-то одного. И он выбирает. А люди теряют невинность с годами, о чём неоднократно упоминается в сериале - собственно, все его сыновья к моменту этого эпизода младенческую невинность точно утратили. То есть, это такая себе вариация фразы: "Сам Бог велел", если не невинны - есть за что наказывать.       Есть ещё два других принципиально важных, на мой взгляд, смысла, которые открывает нам эта история: во-первых, как правильно было замечено рядом зрителей, дерево воплощает Сулеймана (что, напоминаю, тождественно государству), а муравьи - это люди, подрывающие его авторитет, и, что самое интересное - они могут это делать осознанно, а могут и неосознанно, как эти самые муравьи. Но их опасность от этого по отношению к султану-государству меньше не становится. И вот из этого вытекает "во-вторых": вот как Султану необходимо было сделать трудный выбор между деревом и муравьями, понимая, что кто-то из них в любом случае будет обречён, так и с людьми - как бы он не хотел принимать непростые решения, если они глобально, становясь концом для одного, оказываются спасением для другого, ему придётся на них идти.       Знаете, а ведь на этом для меня скрытые смыслы этой истории не заканчиваются) смотрите: вы когда-нибудь задумывались о том, почему султан выбирает именно дерево? Вроде бы оно одно, а муравьёв - много, можно и пожертвовать одним деревцем ради сотен невинных душ. В принципе технически это даже можно сопоставить как необходимость политиком пожертвовать малым ради многого - "во имя всеобщего блага", так сказать. Но я умудрилась разглядеть в этом ровно противоположный смысл: Сулейман выбирает дерево, потому что оно дольше живёт. Сколько поколений муравьёв сменится, пока погибнет дерево, находясь в естественных условиях, без вреда букашек? Ничего не напоминает снова? В этом случае дерево опять получается аллегорией на государство, а муравьи на конкретное поколение людей, подрывающее механизм его существования - не все же муравьи в мире вредят этому дереву, только конкретные. Я же говорю - эта сцена великолепна))       Тогда может возникнуть ещё вопрос: ну так а чего просто султана не поменять, оставив государственный строй тем же? По этому поводу возмущалось достаточно зрителей - мол, и чего уже старый Сулейман молодому Мустафе сам трон не отдаст? Так здесь тоже всё просто, и аллегория с муравьями на это тоже намекает: "Государство - это я", то есть в конкретно этом отрезке времени с империей отождествляется определённый султан, в нашем случае Сулейман Хан. Это раз. Теократическая монархия предполагает пожизненное правление. Это два. А попытки отойти от первых двух правил заканчиваются нарушением стабильности в государстве, что, к слову, тоже было вписано в канон сериала. Это три. Но перед тем, как вплести вышесказанное в созданный сценаристами жизненный контекст Сулеймана, ещё один маленький момент по муравьям, чтобы уже закончить анализ сей истории)       Если посмотреть на данный эпизод глобально, то муравьи и дерево могут быть алегорией на Хюррем и Мустафу, как ни странно (и неважно, кто кем будет в данном случае). Это становится заметно, если вспомнить обстоятельства последней встречи этих двух у постели болеющего Сулеймана. Помните этот знаменательный монолог Хасеки? А там она говорит, в частности, вот что: "Мы разведены самой судьбой. Мы никогда не сможем жить в мире. Ты по одну сторону, я - по другую. И благо одного из нас непременно обернётся бедой для другого". Как и муравьи с деревом)       А теперь обобщаем и дополняем мою путанную рефлексию касаемо того, а как же, по моему мнению, размышляет Сулейман:       1. Как султан, он имеет право принимать решения, которые не обсуждаются, а призваны только выполняться. И этот же механизм касается членов его семьи.       2. Будучи падишахом, Сулейман фактически лишён "роскоши" выбирать между личным и государственным - в идеале всегда должно стоять второе.       Вот тут надо уточнять: почему в "идеале"? Потому что в этом случае проявляется человеческий фактор, причём сразу в двух плоскостях - в самом Сулеймане и в сценаристах) Откуда я это взяла? А вот откуда: "Я раз за разом тебя прощал. И не потому, что нахожу в тебе особые достоинства, а оттого, что люблю тебя, сын. Как и других своих детей" - вот что говорит падишах Мустафе в их беседе после предотвращённого покушения на первого в походе с Алкасом Мирзой. И ведь это действительно было так: всех своих детей он неоднократно прощал или наказывал скорее символично за проступки. НО: это совершенно не значит, что он должен жертвовать государственным в угоду личному всегда - этой возможности у него нет.       3. Так как государство на первом месте, любая угроза его стабильности (а значит, и незыблемости власти действующего падишаха) должна устраняться. Причём вне зависимости от статуса, наличия кровных уз или сознательности источника причиняемой угрозы.       Отмечу, что данный момент является одним из ключевых в контексте "порчи" отношений Сулеймана с Мустафой и Баязедом. На это намекают и муравьи, и ещё не описанный мною контекст взросления будущего на тот момент Кануни до вступления на престол. Что я имею ввиду: сценаристы не просто так вводят в канон упоминания событий, которые ему фактически предшествуют. Речь идёт об истории восхождения его отца, султана Селима Явуза на престол, для чего последнему потребовалось сначала свергнуть, а потом и убить деда Сулеймана. А зачем убивать бывшего султана, которого склонили добровольно покинуть пост? А потому что он остаётся угрозой для нынешнего падишаха как тот, кто потенциально имеет достаточно силы (в виде сторонников), чтобы заполучить трон снова. Но в контексте темы нашей части архиважно упомянуть ещё одну деталь: этот механизм работает и в обратную сторону, причём куда чаще - наличие шехзаде, имеющего слишком большое влияние и значительное количество сторонников (и неважно - осознанно или нет) аналогичным образом подрывает авторитет действующего султана. Причём последствия этому можно рассмотреть и в краткосрочной, и в долгосрочной перспективе: в случае первого есть риск внутреннего конфликта вплоть до гражданской войны, что и продемонстрировала конфронтация между Селимом и Баязедом с кульминацией в Конийской долине; в случае же второго наличие прецедентов, когда одного султана можно свергнуть, расшатывает сам факт незыблемости султана как правителя - проще говоря, создаётся ситуация, что если кого-то падишах не устроил, его взяли и скинули быстренько, поставили нового. А через время кого-то другого не устраивает уже новый падишах и алгоритм, являющийся рабочим, повторяется. Собственно, именно это наблюдали все зрители "Империи Кесём".       Там же можно увидеть и подтверждение ранее упомянутого мною тезиса о том, что даже несознательно имеющееся влияние какого-то члена Династии мужского пола (будь-то шехзаде или бывший султан) является угрозой при определённых обстоятельствах. Именно по этой причине в конце жизни султан Мурад Четвёртый приказывает убить и своего единственного оставшегося в живых брата Ибрагима, и своего безумного дядю Мустафу, чьи психические отклонения не помешали ему дважды оказаться на престоле без активного его участия.       Само собой, что султан должен бороться со всеми этими угрозами, но первоначально ему должна в этом помогать своего рода "система сдержек и противовесов". Какая? Спускаемся ниже.       4. Шехзаде обязаны жить по правилам, установленным традицией и волей отца-падишаха, не выходя за их рамки.       Думаю, те зрители, которые, наравне со мной заимели забавную привычку читать комментарии под видео, замечали мнения по типу: "Пока Мустафа с Баязедом что-то мутят с никяхами и т.д., Селим по принципу "лишний раз не высовываюсь" тихой сапой до трона дошёл". Ну, так в этом-то и смысл, что "тише едешь - дальше будешь". И не потому, что это народная мудрость, а потому что это канон, причём звучит он из уст самого Сулеймана. Вспоминаем: когда султан снаряжает Матракчи в тайный разведывательный вояж по санджакам своих сыновей в четвёртом сезоне, то произносит ключевую для нашего понимания фразу: "Шехзаде должны оставаться в моей тени". В этом случае выход из "тени Аллаха на земле" рассматривается как вызов этой самой "тени", заявка на собственную силу и влияние. Поэтому хочешь быть достойным шехзаде, но не хочешь быть угрозой своему папе-султану? Лови инструкцию по технике безопасности от Сулеймана Селимовича (сделаем перерыв в накале серьёзности за счёт легкомысленной подачи;)):       а) твой папа в первую очередь является твоим Повелителем, и только потом папой, значит, и поступать он будет, в первую очередь, как Повелитель, а его приказы и решения обсуждению не подлежат;       б) ты в первую очередь шехзаде, а только во вторую сын, вот и веди себя чаще как шехзаде, а не как косячливое чадо;       в) хочешь проявить инициативу? проявляй, но исключительно не "выходя из тени", только через одобрение твоего Повелителя: предлагай, но действуй только после того, как папа-султан тебе добро даст;       г) каждый твой косяк может быть расценен как вызов папе-султану (впрочем, не всегда, всё зависит от уровня испанского стыда, который испытывает при этом папа);       д) каждое своевольное решение может быть расценено аналогично пункту "г)";       е) если папа тебе прямо указывает, где и в чём ты провинился - задумайся и сделай выводы, а не продолжай прыгать на любимых граблях;       ё) думаешь, что папа, прощая твои косяки, не запоминает их? подними тюрбан с глаз - он тебе обзор загораживает;       ж) убеждён, что поступил правильно, потому что "по-человечески"? Читай пункт "б)"       з) уверен, что папа-султан не казнит сына-шехзаде, что бы последний не натворил, только потому, что "разве может отец казнить сына?!" - перечитай всё пункты заново и слезь, наконец, с граблей.        Ну вот как-то так) надеюсь, достаточно подробно, и в то же время понятно. То есть, на мой субъективный взгляд, приблизительно таким образом рассуждает Сулейман. А теперь переходим непосредственно к деяниям Мустафы Сулеймановича и попробуем глянуть на них глазами обоих в контексте того, как рождался и запутывался этот клубок недопонимания, похоронивший в результате одного и морально подкосивший второго.       Итак, первые проблемы в отношениях отца и сына наблюдаются в первом же сезоне, и выражаются они в том, что Мустафа порой проявляет непослушание, причём приправленное упрямством, перерастая в итоге в дерзость. То история с тем, как он Ибрагиму нахамил из-за порядка подачи ложки к обеду, то ссора "- Мустафа, стрельни из лука ещё раз! - Я хочу кататься верхом, и буду продолжать упрямо топать от отца-султана, даже после прямого приказа остановиться". Тогда же, а это ещё до поездки в санджак, вырисовывается механизм косяков старшенького, который будет наблюдаться в течение едва ли не всего сериала. В части про Мустафу я его описывала: "шехзаде делает что-то не так, как положено, султан такое поведение не одобряет или потенциально не одобрит, но сын продолжает двигаться в том же направлении, и лишь в последний момент что-то его остановит от непоправимой ошибки. И то, с годами последнее звено этой "логической" цепочки тоже исчезнет".       Дальше шехзаде взрослеет, а его упрямство и проявления непослушания...тоже. Но здесь с лёгкой руки сценаристов оговаривается критическое изменение личного жизненного контекста Мустафы, которое они вкладывают в уста Ибрагима, вытаскивающего подопечного из постели с Эфсун на пятничный намаз: "Я хочу, чтобы ты, наконец, одумался, Мустафа. Он же не просто отец тебе, а Султан Сулейман Хан Хазретлери. Ты уже не ребёнок. Век невинности прошёл. Ты наследуешь престол - вот что ты должен понять! Каждый твой шаг имеет огромное значение! И то, как ты сейчас поступишь, повлияет на всю твою оставшуюся жизнь!" Ни дать, ни взять. Зрителю вместе с Мустафой чётко дают понять, что он уже вырос, чтобы его косяки, причём частенько работающие по одному и тому же механизму, прощались без каких-либо последствий (см: Инструкция, пункт "ё"). Справедливости ради, эта косячливость, построенная на упрямстве, является на тот момент чуть не единственным критическим недостатком - во всём остальном он едва ли не идеален (подробнее я описывала это в части про Мустафу). Исходя из контекста канона и всего, что я наваяла выше, делаем вывод: за косяки 1-2 сезона Мустафа толком не огребал, но Сулейман их в любом случае будет помнить. Однако они не мешают ему считать старшего главным наследником на тот момент.       Впрочем, уже в конце третьего сезона он этот статус теряет. Вспоминаем, как именно: в период Манисы Мустафа делает целый ряд самовольных поступков, следуя уже ранее упомянутому механизму, однако годы идут, и масштабы этой косячливости постепенно начинают затрагивать не просто Сулеймана-отца, как это было ранее, а уже Сулеймана-падишаха. Перечисляем:       - попытка никяха с Еленой (вопреки воле султана);       - строительство верфи (без ведома султана, вопреки ограничениям деятельности шехзаде);       - выход в море к пиратам (полный игнор обязательства перед государством - как шехзаде и наследник трона, он обязан сохранять свою жизнь; без ведома султана);       - отказ казнить приговорённого к этой участи султаном человека (вот тут интересная история: с одной стороны, он действительно разбирается в ситуации и справедливо рассуждает, что человек невиновен. Однако с другой нарушает пункт "в)" Инструкции: "хочешь проявить инициативу? проявляй, но исключительно не "выходя из тени", только через одобрение твоего Повелителя". Что я имею ввиду: в идеале, как мне видится, надо было разобраться с ситуацией да написать султану, мол, вскрылись новые обстоятельства, может передумаете, ожидаю вашего нового решения. Да, написать-то он написал, а ответа не дождался. То есть, формально опять выходит самовольное решение вне полномочий шехзаде вопреки султанской воле);       - приём посла (аналогично с отказом от казни). А, впрочем, давайте Сулейман сам всё за меня скажет, а мы просто выделим ключевые моменты (они же претензии к сыну):       "- Я понимаю, что допустил ошибку и очень сожалею. Нельзя было действовать без Вашего позволения. Я огорчил Вас, и прошу оказать мне милость. Простите меня.       - Просить прощения настолько сложно, Мустафа? Перед тобой Повелитель мира.       - Что Вы, Повелитель? Мне...Поверьте мне, я сожалею, что у нас дошло до такого. Потому что я - Ваш сын. И делаю всё, чтобы возвеличить Ваше могущество. Другого желания у меня нет. Вы были в походе. Я, как защитник Анатолии, заботился о безопасности этого региона. Я сообщил Вам о сложившейся ситуации, но Вы не получили моего письма.       - Ты не получил ответа, и, несмотря на это, ты поступил по-своему.       - Я был уверен, что Вы прикажете мне сделать всё, что требуется, Повелитель. И, чтобы не терять время, я тот час начал действовать.       - Я не могу назвать это ошибкой, Мустафа. Тогда ты открыто поставил себя на моё место и принял решение от моего имени.       - Я посчитал...       - Но тебе показалось, что этого мало! Ты вышел в море и поднялся на пиратский корабль! Ты готов это объяснить? Что ты пытаешься доказать? Как шехзаде может настолько не дорожить своей жизнью? А если бы с тобой что-то произошло? Упаси Аллах! А если бы тебя убили на этом корабле? Или же захватили в плен и увезли на свои земли? Ты бы, как Джем Султан, стал игрушкой в руках наших врагов.       - Согласен, Повелитель. Мне нужно было подумать об этом, но я...       - Ты не подумал! Потому что стал слишком самонадеян, Мустафа! Разве не так? Жаль. Тебя лишает разума спесивость. Гордыня застилает твой взор. Тебе даже просить прошения трудно! Запомни: спесь и гордыня - это создания Шайтана. Если ты не сможешь управлять ими, они будут управлять тобой!"       Отдельно стоит выделить вот это вот: "- Я посчитал...". Тут даже дело не в том, что он посчитал, что в принципе имеет право "открыто поставить себя на моё место и принять решение от моего имени". Вопрос: а зачем? Ты же уже письмо отправил, значит, понимал, что решать может только султан - ну так сиди жди. Потому что в результате это выглядит примерно так: "Да мне как бы и всё равно, что ты решишь, отец-повелитель, я уже поступил, как сам посчитал нужным, прекрасно зная, что это не в моих полномочиях". И хотя я всё равно придерживаюсь точки зрения, что это была несознательная история, основанная на привычке к своеволию, а не на холодном расчёте, но, как мы уже выяснили "несознательность поступков не спасает от отвественности за них."       Дальше. Что видит Сулейман? Что его старший сын, его главный наследник, неоднократно выходит за рамки собственных полномочий и не считает это чем-то зазорным. Будем откровенны: как султан, он и не должен разбираться в причинах этого своеволия, но как отец, который по-прежнему видит в сыне наследника, он всё же разжёвывает по ходу диалога сыну и контекст, и суть, и причины ошибок, как он их видит, учит уму-разуму государственному - осталось лишь взять, записать на подкорку да выводы сделать. А в результате?       Сам Мустафа выводов так и не делает - всё заканчивается только "Повелитель изгнал меня из рая". А в 105 серии - ещё раз. Зато тут как тут ему на ушко Барбаросса: "Создайте свой рай". И понеслось опять:       - несанкционированные встречи с государственными мужами;       - поддержка вакфа матери с явно двойным подтекстом;       - никях с Михриннисой (и это после прямого запрета Сулеймана вообще на какие-либо отношения с этой девушкой, которая должна была из Амасьи с концами уехать);       - одаривание золотом янычар: вот это вообще торба, конечно. У многих зрителей от этого действительно бомбит - мол, он сам против отца не выступал, был верен, но перетянуть на свою сторону солдат побольше, это для него норм.       В принципе все вот эти действия являются камнем преткновения по той же причине, что и предыдущие: отец и сын на них по-разному смотрят. Ну вот, к примеру: янычары, которые за Мустафу, очевидно, в понимании самого Мустафы должны быть и за его отца, потому что он сам предан отцу. Но с точки зрения Сулеймана они его как царствующего султана как раз предают - их целью является посадить на престол любимого наследника в любой удобный момент, вне зависимости от того, будет на тот момент жив сам Кануни или нет. Тем более, что в проявлении преданности янычар своему Повелителю посредник в виде шехзаде уж точно не нужен.       Аналогичная история с тайной организацией: их же не просто так называют "государство в государстве", ведь в одной из сцен Пири Реис чётко говорит, что их цель не служить султану Сулейману, а защищать шехзаде Мустафу. Сам же Мустафа, узнав об их существовании, злится и...всё. Фактически он потворствует существованию потенциально теневого правительства, готового на государственный переворот. С другой стороны, Сулейман не обладает знанием о том, что Мустафа поставлен в известность о существовании тайной организации. Даже Хюррем, которая всеми силами Мустафу в дурном свете выставляет перед мужем, говоря о существовании этой группы, уточняет: "Конечно, вины шехзаде в этом нет". Мы сейчас не будем затрагивать, насколько она была лицемерна в этом случае, отметить необходимо вот что: даже не важно, насколько Мустафа в этом замешан, сам по себе он является причиной появления полноценной организации, которая вырвалась из под "тени Аллаха на земле" и готова идти наперекор "воле Всевышнего", а именно так в идеале должен происходить выбор наследника на престол. Вот вам и несознательная угроза.       И ведь эта угроза в виде Мустафы-символа активно масштабируется. Причём в глазах Сулеймана. Причём сознательно и бессознательно одновременно. Как так? Вспоминаем 114 серию: Сулейман приезжает наречь Мурада в Манису, на следующий день после церемонии туда примчался Рустем с письмами от чиновников Амасьи, которые написали своё мнение об их санджакбее. Чтобы был понятен контекст, придётся привести этот эпизод целиком.       Итак, Рустем протягивает папку с письмами и говорит: "Любовь знати Амасьи и местных беев к нашему шехзаде перешла все пределы, Повелитель. Почти во всех своих письмах они говорят о нём, как о будущем великом султане". Сулейман поначалу возмущается дерзости Рустема, а потом начинает читать письма. И что видит?       "Мы считаем, нам повезло, потому что нами правит наш будущий султан - шехзаде Мустафа. Когда он навсегда покинет нас, перехав в столицу, мы будем очень опечалены".       "Да дарует Аллах долгие годы нашему благословенному шехзаде Хазрет Лери. Пока он жив, наша душа спокойна. Тот, кто посмел на него нажаловаться - нагло лжёт. Наш будущий султан справедлив, он не даст в обиду подданных"       "Шехзаде - будущее нашего великого государства. Он такой же смелый и справедливый, как и его покойный дед, султан Селим Хан. Он всем походит на него".       По мере того, как Сулейман читает письма, Рустем говорит: "Я не хотел Вас огорчать, Повелитель. Однако по долгу службы обязан был предупредить о грядушей нам опасности. Ведь эти письма от людей влиятельных, очень знатных, есть даже от санджакбеев. При этом они знали, что я их послания должен прочесть".       А чтобы завершить контекст сей эпистолярной мини-эпопеи, приведём ещё и сцену разговора Рустема и Селима после прочтения султаном писем:       "- Расскажи мне лучше об этих письмах. Ты ожидаешь последствий?       - Повелитель своего решения пока не принял. Но безнаказанным он не может его оставить. Повелителя обеспокоило то, что шехзаде Мустафу сравнили с его отцом, султаном Селим Ханом - больше всего это задело его. Ведь тот его деда, султана Баязеда, когда-то сверг с престола".       Бинго. Всё сошлось, называется. Можно ли назвать Рустема хитрым лисом? Безусловно, он знает, что сказать. А можно ли его назвать лжецом или несправедливым в своих словах? Отнюдь. И Сулейман понимает это не хуже. Что он видит? Его сына, частенько непокорного, своевольного, регулярно позволяющего себе выходить за рамки своих полномочий, и при этом не ставить в известность своего Повелителя, чиновники открыто и абсолютно уверенно называют будущим султаном. Хотели ли они подставить таким образом Мустафу? Нет, конечно. Сам Мустафа об этих письмах узнал одновременно с тем, как его папа их читал. Несознательное? Несознательное. То есть, хотели как лучше, а получилось что-то вроде: "Поздравляю, Повелитель, Вас почти похоронили живьём ибо потенциально свергнуть Вас с престола поставленные Вами же чиновники могут в любой момент - преемничка-то уже определили".       Стоит уточнить один момент для полного понимания моей точки зрения: среди зрителей есть приверженцы мнения, что Мустафа как раз "сильно сознательный" товарищ, просто максируется. Мол, именно холодным циничным рассудком, а не горячим сердцем он руководствуется, когда заводит близкую братскую любовь с Баязедом и Джихангиром (ему же когда-то именно это посоветовал Ибрагим сделать), не препятствует существованию тайной организации, одаривает янычар, а сам при этом белый кафтан на себя напялил и такой: а я ни при чём, оно как-то само. Я хочу отметить, что не отношусь к этой категории людей, ибо это уж слишком кринж - сценаристы явно Мустафу любят и обеляют, чтобы подтекстом из него строить такую продуманную хитромудрую скотину. На мой взгляд, речь всё-таки идёт где-то о несознательном, а где-то о намеренном дистанцировании по принципу "они сами по себе, я - сам по себе".       Отдельно надо выделить несколько других эпизодов, которые сильно так влияют на скорость плоского штопора, в который неизбежно свалились отношения Мустафы с Сулейманом. В первую очередь, это история с кафтаном. То, что она закончилась толком ничем для старшего шехзаде - исключительно заслуга сценаристов. В части про Мустафу я писала об этом вот что: "Сулейман пытался научить сына смирению, а получил фактически бунт. И не нужно меня здесь поправлять. С точки зрения тогдашних законов это был именно бунт. Вспоминаем: когда Баязед приезжает тайно в Манису, чтобы разнюхать про стычку Селима с убитым торговцем, тот его ловит, и во время ужина напоминает правила: шехзаде не может самовольно покинуть санджак. Это - то же, что бунт. А старшенький ещё и войско с собой притащил. Кто-нибудь объяснит мне, зачем? Ведь, в итоге он соглашается без оружия войти в покои Повелителя. На кой чёрт надо было тащить тысячи солдат с собой? На кой чёрт надо было вообще выходить из своего дворца? Вон, Сулейман в своё время этого не сделал, да и Мустафа мог если не зарыть кафтан, то, например, отправить его обратно, с телом отравленного аги и сопроводить письмом по типу "Повелитель, ничего не хотите мне объяснить?". Знаете, я понимаю, зачем сценаристы сделали такую сцену - эпично выглядит, силу Мустафы показывает. Но зачем это сделал шехзаде - нет". Вот именно так на это Сулейман и смотрит: его шехзаде, разорвав, по сути, рамки, демонстрирует свою силу, хотел он этого или нет. Трудно было разобраться без самовольного вояжа в столицу? Нет. Трудно было отказать янычарам в сопровождении? Нет. Вопрос: нафига?       Дальше. В момент, когда Мустафа проходит во дворец, в башне за происходящим наблюдают члены Династии. Тогда Джихангир говорит такую фразу: "Если в выгодных для него условиях он всё же складывает оружие, значит он не хочет войны". Он - может, и не хочет. А янычары? Зачем они пришли? Выказать поддержку можно и без сопровождения к воротам дворца. Потенциальную защиту предоставить? Вопреки приказу падишаха - это бунт. И вообще, зачем Мустафа в принципе брал это "оружие" в руки, если с самого начала планировал его "сложить". Да, позиционируется всё это действо как "я вот со всей своей силой пришёл, всю её отложил и Вашей воле, Отец-Повелитель, повинуюсь". Красиво.       Но есть сомнения, что для Сулеймана правдоподобно. И уже неважно, сознательно или нет. А почему так? А потому что он после этого доверительно так с папой разговаривает, преданно в глаза заглядывает, уверяет, что "между нами больше не будет тайн"...явно держа скрещенные пальцы за спиной или в уме, потому что женился на Михриннисе, которая ждёт ребёнка. После этого так же молча уезжает в Амасью, лично нарекает сына Мехмедом, дожидается плюшки в виде регентства и только теперь планирует рассказать всю правду, поставив отца перед фактом - "я тебе нагло соврал в глаза в прошлый раз". Вот только самому Сулейману она уже не нужна: "...Каждый человек сам ответственен за тот огонь, который его сжигает. И ты своими собственными руками сжёг мою любовь и доверие к тебе, которые прежде сам завоевал. Сын мой, связь между сердцами отца и сына подобны речному потоку. Ты же взбаламутил чистые воды, заставил реку пересохнуть. Знай, отныне ни я не смогу доверять тебе, ни ты не сможешь мне больше дать своего слова". А теперь совмещаем всё вышеизложенное и формулируем риторический вопрос: "Какого чёрта Сулейман должен после этого своему сыну доверять?"       Но так ведь и это не всё. Дальше случается покушение на Сулеймана в походе на Персию, которое Мустафа эпично предотвращает. Но вместо благодарности, к возмущению множества зрителей, опять получает люлей:       "- Никогда не показывай свою слабость! У тебя просто нет права на это! Если ты будешь показывать, что слаб, то не сможешь людьми управлять! Тебя обступят проходимцы и льстецы, изменники, хищные вороны, которые получат то, что они желают! Они разорвут тебя на куски! Опять ты провинился! И всякий раз ты предстаёшь передо мной и просишь прощения! Скажи: чего ты добиваешься? Ты пытаешься определить, есть ли пределы моему милосердию?       - Повелитель...       - Совершив никях, ты открыто бросил мне вызов! Тебе известно, что за это положено. Я раз за разом тебя прощал. И не потому, что нахожу в тебе особые достоинства, а оттого, что люблю тебя, сын. Как и других своих детей. Но я вижу, что мои дети считают мою любовь слабостью и используют её против меня! Однако довольно, Мустафа. Впредь можешь не надеяться на снисхождение - в следующий раз, я не раздумывая отдам нужный приказ!"       В принципе его весь можно было выделить - Сулейман всё вновь сказал за меня. Его же взбесил даже не самовольный выезд из Амасьи. В очередной раз. А тот факт, что с информацией о покушении пришли не к его людям, а именно к Мустафе. Это раз. И тот факт, что он лично приехал "спасать папеньку". Зачем-то. Это два.       А знаете, что такое "Это раз"? У него, оказывается, может быть ещё один смысл, читаемый между строк. Скажу честно: его увидела не я - увы, я не записала ник этого комментатора, который с такой стороны посмотрел. (но если вдруг этот человек окажется среди читателей сего опуса, то знайте: это - гениально!). Смотрите: тот факт, что Мустафа оказывается человеком, который влияет на исход покушения, не просто демонстрирует его силу - он чётко даёт сигнал Сулейману, что он жив только потому, что сам Мустафа этого пожелал. Не захотел бы поверить или отреагировать - султан был бы мёртв. А ведь такой контекст можно применить не только к конкретно этому эпизоду: именно это произошло и в истории с кафтаном: если бы Мустафа захотел, верные ему янычары снесли бы охрану дворца и Сулейман отправился бы на встречу с Аллахом. А дальше - больше, потому что вспоминаем эпизод "Селим и янычары": да, несколько с натяжкой, но это тоже может выглядеть так, что рыжик не умер только потому, что Мустафа пришёл и "фу" янычарам сказал. Ведь, как заметил сам Селим, силу для подобных выходок - чуть ли не хоронить ещё живого султана, дерзить его регенту, который фактически на тот момент занимал престол - они черпают именно от старшего брата.       Да, весь этот контекст идёт на уровне додумывания, потому, что мы все знаем, что Мустафа "желает", потому что любит свою семью. Любит и своего сына Сулейман: несмотря на утрату доверия, на очередную ссору с накалом до предела в походе, во время болезни отец хочет видеть своего сына, а сын отправляется в столицу без лишних вопросов. Но, как бы то ни было, он нормально так вписывается в общую картину полной потери доверия отца к сыну: почему Сулейман должен верить, что Мустафа не заодно с теми, кто сообщил ему о покушении? почему он должен верить, что Мустафа не содействует всем тем, кто так его поддерживает и не планирует с ними его свержение? Только потому, что он - его сын с отличным набором личностных качеств? Этот его сын - самый старший шехзаде, явно там засидевшийся (будем откровенны), который множество раз за всю свою жизнь проявлял непослушание, упрямо не слушал приказы своего султана, неоднократно игнорировал запреты своего Повелителя, демонстрировал свою силу (и в десятый раз - в контексте угрозы безопасности государства даже не столь важно, сознательно он это делал или от наивности, что "папа не убьёт, он же папа"). Ещё и на своего деда-бунтовщика так похожий, и это тоже надо помнить. Ещё и способный врать глядя в глаза своему отцу-Повелителю.       Ещё раз: доверие, точнее его утрата была лишь одной из последних капель в чаше многолетнего недопонимания, разного взгляда на вещи двух людей, которые не смогли или не захотели друг друга услышать. Мустафе стоило больше учиться на ошибках, своих и чужих, слушать, что, а не только как говорит ему отец, чего он не сделал и это превратило его действия в замкнутый круг однотипных проступков. Сулейману - больше пояснять, больше наказывать, меньше так запросто прощать, ведь если бы старший шехзаде где-то ближе к старту получил бы ощутимый откат от своих косяков, то, быть может, отцовской чаще терпения просто нечему было заполняться. А главное - они оба не смогли посмотреть на мир глазами другого. И в итоге победителей в этой схватке мировоззрений не было. Вот почему "заведомо проигрышный бой" - один проиграл как шехзаде и поплатился жизнью, другой проиграл как отец и поплатился двумя своими детьми. P.S. (которого обычно не бывает, ибо нет нужды) Эта часть по объёму больше, чем глава про Мустафу. А Сулеймана - в три раза. Мать моя) Спасибо всем, кто дочитал этот мой реюнион с двумя уже "препарированными" персонажами. А так как тема животрепещущая настолько, что годами делит зрителей на противоборствующие лагеря, вынуждена напомнить лишний раз: весь этот опус - моя субъективная рефлекисия. Кто согласен, кто нет - это ваше право и это нормально. Жду ваши мнения в комментариях, только, пожалуйста, без особо острых углов, ок? Давайте будем уважать друг друга. Да, обычно так и происходит - спасибо моим читателям, что они адекватные - но отношения этой сериальной парочки персонажей иногда доводят до таких горячих споров, что хоть прячься под одеяло. А автору ещё в себя приходить надо - весь текст за несколько часов наваять, это, знаете ли, стресс)) такое в последний раз было...я даже не помню, когда) так что ругаемся, но интеллигентно, чтобы читать было приятно. Всем спасибо и до новых встреч)