Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Наложницы гарема - это его главные жительницы, фундамент его существования. И именно их историям отводится основная доля сюжета. Причём авторы явно постарались создать максимально полную картину жизни этих девушек: на протяжении сериала мы могли видеть самых разных рабынь, которых постигла самая разная судьба. А вот старт практически у всех был одинаков. Давайте рассмотрим, как же складывалась жизнь у жительниц гаремов османской династии.       Первая из наложниц, кого мы встречаем в сериале - это Махидевран Султан. Она олицетворяет собой главную жену новоиспечённого султана, баш-кадину. Ещё и мать наследника. Она очень высоко стоит в иерархии гарема и имеет очень много привилегий. Кроме, фактически, одной - гарантии, что падишах будет любить её всегда. Собственно, процесс того, как Сулейман меняется в отношении к Махидевран, нам сценаристы и решили показать. Однако она не сразу ломается под гнётом всё больше проявляющейся нелюбви - поначалу она выступает как степенная, слушающая наставления Валиде султанша. Она старается гордо нести своё звание на людях, особо не показывая своих слабостей прилюдно - это мы с вами видели её бесконечные истерики в покоях, а публично это было не так. Вспомнить хотя бы неудавшийся хальвет, когда между Махидевран и Сулейманом ничего не было, она страшно переживала по этому поводу, но по дороге из покоев султана в свои она сияла как начищенный пятак, ещё и Хюррем попыталась ткнуть носом в этот хальвет. Так что звание главной жены падишаха она старалась нести долго, насколько ей сил хватило.       Но они закончились, и тогда Махидевран, очевидно, послушалась совета Айше Хавсы Султан: "Черпай силы в Мустафе". Причём она решила сделать это главным в своей жизни - теперь она несла звание матери старшего наследника, и удавалось ей это довольно неплохо. Собственно, на её примере показана тактика множества потенциальных Валиде - сделать всё, чтобы возвести на трон своего сына. Но после казни Мустафы она превратилась в олицетворение султанши в забытьи, когда после десятилетий, проведённых в роскоши и почёте, она оказалась брошена почти всеми, ещё и жила в нищете. Получается, в одной героине воплотилось сразу несколько образов наложниц - баш-кадина, мать наследника и наложница в опале.       Рядом с Махидевран стоит упомянуть ещё одну наложницу, которая побывала на её месте в первых двух ипостасях, однако её судьба сложилась иначе, потому что она была другой. Речь идёт о Гюльфем - единственной из предшественниц Весенней Розы, которую в сериале решили упомянуть.       Гюльфем-хатун для меня в некотором смысле является эдаким эталоном наложницы падишаха - степенна, покорна, учтива. И даже трагедия - гибель её ребёнка - не сломала её окончательно, как, например, ту же Махидевран. Конечно, переживания Гюльфем по этому поводу фактически остались за пределами канона сериала, однако она не предаётся всю оставшуюся жизнь депрессии и не пытается покончить с собой, а такой исход авторы "Великолепного века" нам тоже демонстрировали, но об этом позже. Одной же из причин такого её выбора - при том, что она прекрасно понимает невозможность стать матерью ещё раз - является как раз её образ мышления, который должен быть присущ рабыням: смыслом своего существования для неё становится служение Династии по мере сил, коль уж в вопросе продолжения рода она больше пользы принести не может.       Это она и делала, находясь постоянно с членами Династии, чем заслуживала их покровительственное отношение, уважение и даже привязанность. А ведь не каждая сумеет так. Не лишается хорошего отношения она и со стороны султана - неоднократно он приглашает её в покои для разговора или даже спросить у неё совета. Здесь очень чётко видно её разницу всё с той же Махидевран - она не пытается кого-то обвинить в смерти сына, не бросает Сулейману в упрёк, что он её разлюбил, ведь для неё он, прежде всего, является её Повелителем, и только потом - любимым человеком. К власти она также не стремится, что доказывает, к примеру, её восхождение и потом уход с должности казначея гарема, когда Валиде болела. Гюльфем в этом случае не выглядит особенно довольной, хотя ей всё-таки льстит такое доверие - она, скорее, принимает как должное приказ, но ей приятно, что именно ей была оказана такая честь. Потом она сама отставки и просит, да и второй раз, уже намного позднее, Гюльфем относится к назначению просто как к очередному распоряжению Повелителя. Невозможно сказать, исходя из рамок сериального канона, были ли у неё амбиции при жизни сына, однако по ходу показанного сюжета, она их толком не проявляла.       Благоволят ей члены Династии и за то, что она явно не глупа, хоть и покорна - была бы недалёкой, султан бы её на беседы в покои не приглашал и советоваться с ней время от времени не стал бы. При этом, она помнит о том, кто она такая, то есть, цену себе знает - она с уважением и почтением относится к госпожам, однако когда её пытаются унизить не по делу, может напомнить, что она также является наложницей падишаха. При этом она им никогда не козыряла перед тем, кто ниже её по рангу, и лишних привилегий для себя не требовала. Поэтому в Гюльфем я вижу воплощение образа, максимально близкого к понятию "идеальная наложница".       А вот другая любимица Сулеймана на определённом этапе была куда более амбициозна - это Фирузе. Ну, там понятно, почему: она, наравне со своей единомышленницей, Садыкой-хатун, урождённой Викторией, "задание партии" выполняла. Правда, между ними была большая разница: если лазутчица короля Лайоша была ярким представителем образа шпионки, которой движет её собственная месть за гибель любимого человека, то вот посланница шаха Тахмаспа личного мотива по воле сценаристов не получила. Впрочем, последняя всё-таки тоже является олицетворением одного из вариантов судьбы, которую могла ждать рабыню гарема султана Османской империи: его любимица, которая продержалась в этом звании довольно долго, однако удержать своего господина не сумела - не хватило как раз самого главного. Ведь если бы Сулейман действительно любил Фирузе, то, может быть, и пошёл на поводу у этого чувства. Впрочем, стоит быть реалистами - это довольно сомнительно, ведь в случае с ней перед султаном стоял ещё и долг как падишаха правильно отреагировать на внешнеполитический контекст, который внезапно появился, оказавшись решающим в том, как сложилась история этой пары.       Но нас сейчас интересует больше образ Фирузе как, собственно, женщины гарема. А в данном случае, отбросив откровенно коряво придуманный шпионский контекст, она является примером ещё и наложницы, которая пыталась добиться высот в гареме для удовлетворения своих амбиций. Скорее всего, о любви там речи не шло, а потому она ещё и демонстрирует пример абсолютного честолюбия. Причём здесь интересная история получается, если смотреть на то, как именно она это делала. А фишка вся в том, что Фирузе так и не родила ребёнка падишаху. В первую очередь, это, само собой, связано с тем, что она шпионка. Но у такого положения дел есть ещё одна сторона: практически добившись никяха без беременности, персиянка продемонстрировала собственную силу, ведь никто не сможет её обвинить в том, что она привязала султана своим интересным положением. Это значит, что у неё была довольно сильная позиция сама по себе, и если бы ребёнок у неё появился, то она бы лишь укрепилась. Однако не суждено было, но в истории канона Фирузе была и останется наложницей, у которой почти получилось.       Стоит отметить, что Фирузе была в каноне "Великолепного века" не единственной героиней, которую можно представить как образ наложницы-лазутчицы. Помимо уже упомянутой Садыки-хатун были ещё, как минимум, четыре, которые его олицетворяют - Ахсен-хатун, Лелезар-хатун, Эфсун-хатун и Дефне-хатун. И ведь, что самое интересное, судьбы их тоже сложились очень по-разному, несмотря на подобный бекграунд. Так что пройдёмся по каждой из них.       Ахсен-хатун была служанкой, подосланной Хюррем к Лютфи-паше с целью опорочить его в глазах Шах-и-Хубан Султан путём его измены с первой. И хотя технически сделать девушке этого не удалось, глобально она свою задачу выполнила: попытку хатун, пусть и неудачную, засёк Мерджан и сделал выводы - не совсем достоверные, но, откровенно говоря, не лишённые логики. Когда он всё же донёс это своей госпоже после "разоблачения" от Хюррем Султан, подтверждая её слова, супруги дейсвительно поругались, причём очень серьёзно: так как Шах фактически приравняла измену ей к государственной, то впервые в лицо мужу заявила: "Воду, что ты пьёшь, и твою высокую должность даровала тебе твоя госпожа. Если забудешь - я отниму у тебя всё!". Когда она произнесла это во второй раз, всего этого Лютфи в итоге и лишился. Ну хоть жизнь сохранил, спасибо любви дочери Эсмахан, сумевшей переубедить мать. А вот Ахсен-хатун так не повезло: сразу же после того, как Мерджан рассказал о своих подозрениях Шах-и-Хубан Султан, он направился в Старый дворец разобраться с девушкой, что так огорчила его госпожу, расправившись с ней голыми руками.       Ещё менее удачливой оказалась Лелезар-хатун. По крайней мере, так выглядит на первый взгляд. А вот на второй... Но для начала вспомним, кто она такая: это ещё одна лазутчица Хюррем, даже более ранняя, чем Ахсен, которая была послана в Манису убить шехзаде Мустафу в том же третьем сезоне. И она оказалась куда более умелой, чем её "коллега" - мало того, что она всё-таки почти траванула старшего сына Сулеймана, так ещё и прятаться умудрялась какое-то время. Впрочем, опять же, до конца выполнить задание у неё не вышло, и её в итоге поймали. К слову, в воздухе до сих пор висит загадка смерти первенца Мустафы шехзаде Сулеймана - он умер от оспы, но единственный во всём дворце. Махидевран была уверена, что это также дело рук лазутчицы, однако в каноне прямого указания на то, что и это дело рук Хюррем и Рустема нет. Поэтому выбор - приписывать девшке смерть внука султана или нет - я оставлю на откуп читателям.       Значит ли это, что как шпионка Лелезар-хатун в итоге провалилась? Я бы не была так категорична. Знаете, почему? Потому что она всё-таки помогла Хюррем Султан, пусть и не так, как та того хотела. Во-первых, она, в результате манипуляции Рустема с её родителями, сумела в последний момент перевести стрелки за покушение на Мустафу с Хасеки на какого-то левого Бехрама-эфенди. А во-вторых, вспомните, как она это сделала: умудрилась обвинить Ибрагима в том, что он якобы заставил девушку клеветать на жену султана в обмен на жизнь. Ещё и эффектно сбросилась с балкона, не дав опровергнуть её слова. Воистину, надо отдать должное - Лелезар-хатун действительно была довольно умна.       А ведь это не первая похожая история как в каноне, так и в жизни Мустафы - "первопроходцем" в образе лазутчицы от Хюррем с пузырьком яда для шехзаде, спрятанном в лифе красивого платья, была Эфсун-хатун, первая сильная любовь старшего шехзаде (да, я помню, что была ещё Элиф-хатун, которая покончила с собой огнём, но такой явной химии между ней и наследником османского трона я не заметила). Начало её шпионской истории было очень подобным с Лелезар, так как она также была предана Смеющейся Госпоже и пошла на сближение с Мустафой по приказу последней. Но в итоге она также не завершила поставленной задачи, только по совсем другой причине - она влюбилась в шехзаде, чего, к слову, Лелезар явно избежала. И именно её решение не дало в итоге Мустафе принять слишком много яда. А сама она стала любимой женщиной шехзаде и даже оказалась в положении. Конец этой девушки, выбравшей между навязанным долгом и любовью последнее, был также печальным, но, скорее по воле рока - не все наложницы в каноне умирали от прерывания беременности. Однако важно отметить, что её смерть оказалась одним из первых столь сильных ударов для Мустафы и сильно обострила и его без того сложные отношения с Хюррем. С другой стороны, смерти любимых некоторых закаляют, и на примере старшего наследника это, собственно, и показали. Так что в истории шехзаде она тоже оставила свой трагический след.       Эпизод с наложницей-лазутчицей, которая в итоге выбрала любовь, был одним из повторяющихся моментов, которые сделали схожими судьбы Мустафы и Баязеда. Конечно, я имею ввиду Дефне-хатун. Правда, она всё-таки дала шехзаде отравиться, несмотря на зародившиеся к нему чувства, но ею двигали несколько другие мотивы, нежели той же Эфсун, и это важно брать в расчёт. Так, если урождённая Нора была мотивирована преданностью к Хюррем, то урождённая Луиза - страхом. Причём не за себя, а за свою младшую сестру, которой Нурбану шантажировала девушку. Я думаю, именно это заставило её пойти до конца. Но она в итоге избежала казни и сама распорядилась своей судьбой, перед этим отыскав, пусть и недолгое, но всё же счастье, и обретя сына, а ещё став последней отдушиной в и без того трудной и богатой на потери жизни шехзаде Баязеда.       Возращаясь к наложницам Мустафы, стоит сказать, что и среди его девушек была та, в чьей жизни поворотный момент мог быть связан с сестрой, только старшей. Впрочем, этого не произошло, потому что Румейса-хатун, урождённая Лукреция, также добровольно выбрала любовь. Но она отказалась ради неё от свободы и возможности вернуться в кровную семью. Вспоминаем: девушка была пропавшей сестрой сеньоры Габриэллы, которая годы жизни положила на то, чтобы её найти. Однако, к тому моменту, когда правда о Лукреции выяснилась, она уже слишком долго была Румейсой, влюблённой в Мустафу. Вместо возможности обрести свободу она сама выбрала для себя другой путь - остаться рядом с любимым мужчиной и родить ему долгожданного наследника. И, что самое главное, её сестра в итоге приняла её выбор и поддержала его. Увы, жизнь этой девушки оборвалась внезапно и трагически, однако она была любима и любила до последних своих мгновений, а не каждому человеку это дано.       В числе девушек, которые выбрали любовь, есть те, которые, сделав этот выбор, в итоге получили всё, что хотели. Само собой, первой напрашивается на этот образ Хасеки Хюррем Султан. Однако она не единственная, да и мы говорили уже о ней. Есть и другая, которая, к тому же, также имела выбор - вернуться в прошлую жизнь, или остаться с любимым человеком, и остановилась на последнем. Речь, конечно, о Нурбану - женщине, которая грезила о власти, а любовь и внутренняя сила помогла достичь ей этой цели. Знаю, многие уверены, что Сессилия Верньер-Баффо на самом деле шехзаде Селима не любила, а лишь использовала ради получения власти. Но я не вхожу в тот лагерь зрителей и поклонников сериала, кто так считает. Действительно, она поначалу ориентировалась на рыжика потому, что его объявили санджакбеем Сарухана, что означало его преимущество в борьбе за трон. Однако она так решила, когда уяснила, что сбежать из Топ-Капы и вернуться домой она уже не сможет. И тут сам Селим ей буквально дарит ссылкой эту, казалось бы, навсегда утраченную возможность. А она берёт и отказывается - и как мотивирует? "Я не оставлю шехзаде. Я люблю его". Да, была и ещё причина, которую она раскрывает Газанферу-аге: она, будучи незаконнорожденной, не являлась по-настоящему частью какой-либо из благородных семей, к которым она кровными узами принадлежадла. Но что она ещё говорит? "Меня не любили". Так какой выбор перед ней в действительности стоит? Вернуться домой, став, пусть и богатой, но по-прежнему нелюбимой, да ещё и бастардом, судьба которых не могла быть столь радужной, как у законных наследников в те времена (ведь не забываем, что отец, который едва ли не единственный, кто действительно любил Сессилию, был убит в день похищения последней), или остаться наложницей, с возможностью "карьерного роста", перспективой быть уважаемой султаншей, а главное - рядом с человеком, который любит её и которого любит она? Только лишь амбиции ею движут? Я бы так не сказала. И во многом любовь Селима, как и любовь Сулеймана для Хюррем, даёт ей дополнительную силу и защиту, хотя и сама Нурбану не промах. К слову, они обе являются ярким примером девушек, которые сделали себя сами и победили, будучи любившими и любимыми.       И тут бы впору возмутиться: "Да как же это "сами"? Нурбану послала Хюррем к Селиму, а саму Хюррем заметил Сулейман?". Да, это так, но они обе сделали всё, чтобы люди, сумевшие повлиять на их судьбу таким образом, заметили их. Кроме того, они смогли добиться ещё одной вещи - заинтересовать своих мужчин. Хюррем интриговала Сулеймана, резко выделяясь среди его прочих наложниц, в том числе и Махидевран, которая тогда была на тот момент на пике своего положения. С Нурбану похожая история - она умудрилась прокрасться в сердце Селима, будучи абсолютно не в его вкусе, как неоднократно отмечал тот же Газанфер-ага. То есть, они оказались достаточно умны и способны, чтобы, попав в покои своих мужчин, там задержаться фактически на всю жизнь. А ведь далеко не каждой это удалось: сколько было в каноне девушек, ставших наложницами на одну ночь? Айше-хатун, Гюльнихаль-хатун, Садыка-хатун и многие другие - они как раз задержаться не сумели.       Некоторым везло больше, и они сумели забеременеть. У меня напрашивается сразу две кандидатуры под этот образ - Фатьма-хатун, родившая Мустафе скончавшегося от болезни шехзаде Сулеймана, и Назенин-хатун, ставшая матерью младшей дочери Сулеймана Разие Султан, также не прожившей долго. И, стоит отметить, что в их историях есть как сходства, так и различия, помимо того, что я уже упомянула. Так, говоря о последних, стоит упомянуть то, что если урождённая Валерия оказалась просто, что называется "в нужном месте в нужное время", ведь фактически она сама ничего не сделала, чтобы иметь возможность понести от султана - это стало результатом интриг и покровительства Фатьмы Султан, то вот урождённая Адриана как раз действовала, что называется "не мытьём, так катаньем", оказавшись достаточно упрямой и даже смелой, чтобы идти наперекор и первоначальному невниманию Мустафы к ней и недовольству Махидевран её рвением. Однако между ними была и одна ключевая общая черта - они обе были не любимыми своими мужчинами. Равно и конец их обеих трагический и преждевременный, демонстрирующий одну из жестоких граней не только сериальной, но и реальной жизни: даже наличие ребёнка иногда не спасает ни от нелюбви, ни от конца отношений, каким бы он ни был.       Пожалуй, осталось осветить ещё один образ, более размытый, но при этом гораздо более масштабный и очень трагический. Ведь его представительниц оказалось больше всего, причём в каждом гареме из показанных в сериале. Вспомните, сколько десятков и даже сотен девушек было показано в гареме, не называя их имён, не давая им реплик, озвученных заранее записанными, однотипными шаблонными фразами? Вот они как раз и составляют этот образ, который был в реальной истории: в частности, тех многих наложниц, чьи истории хотя бы частично были зафиксированы в гаремных книгах, записывали под общим именем "Фюлане", как, например, предполагаемую мать самого первого наследника Сулеймана Кануни, о которой в каноне "Великолепного века" не говорится.       Но ещё больше девушек остались безымянными, неизвестными, навсегда потерянными для своих современников и нас с вами - так же, как эти девушки из сериального гарема, существующие там, что называется, "для фона". Их были тысячи за всю историю существования того же гарема османского султана, и мы не знаем их судеб, как не знаем их имён. Мы можем лишь предпожить, что одни стали служанками при госпожах, другие, прожив в гареме долгое время, с возрастом были отданы замуж за пашей или других жителей империи, а третьи встретили свой конец в глубокой старости и одиночестве во Дворце Слёз, который не непрасно таковым именуется. Да, мы никогда не узнаем, как их звали, откуда они, кем были и как жили до попадания в Османскую империю, и как доживали свои последние дни. Однако все они были, пусть маленькой и неназванной, но всё-таки частью небольшой, но удивительной Вселенной под названием "гарем", о котором и благодаря им сегодня продолжают говорить. Всё как в жизни - даже с виду "маленькие люди", чьи имена и жизненные пути дошедшие до нас источники не сохранили, оставили свой след в нашей истории, о котором стоит помнить. И "Великолепный век", как ни странно, но помогает нам в этом. Помнить.