Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Ну что ж, кринж тоже оказался своего рода зависимостью - к нему обязательно возвращаешься за новой дозой впечатлений) Вернулась и я, насобирав третью подборку. Рассмотрим здесь и целые сюжетные линии, и отдельные сцены, после которых я, как минимум, закатываю глаза к небу и страдальчески произношу: "За чтоооо???". В общем, поехали:       1. Лука. Первый возлюбленный Хюррем в принципе мало кому понравился, да и не совсем понятно, к чему он там был. Ну хорошо, совершенно очевидно, что сценаристы в его помощью хотели показать как Хюррем окончательно рвёт с прошлым, с Александрой, со всеми чувствами, которые ранее она испытывала. Однако сам персонаж унылый настолько, что его, честно говоря, просто проматывать хочется. Я где-то с третьего пересмотра сериала так и стала делать.       Лука вечно страдает, вечно ноет о несбывшемся, непонятно чего ждёт от Хюррем и лишь вредит ей своими поступками. Справедливости ради, его образ является олицетворением человека, потерявшего всё и не знающего, для чего он вообще теперь живёт - вполне реалистичный образ, к сожалению, в жизни такое тоже бывает. Поэтому его конец также довольно предсказуемый. В отличие от его исполнения: сцена смерти Луки нелогичная настолько, что хоть за голову хватайся. С одной стороны, понятно, что необходимость Хюррем убить кого-то собственными руками из-за желания выжить и уберечь своих детей уничтожает в ней остатки наивности Александры - прежнее "Я" гибнет в ней окончательно. Но то, как именно это произошло - это ж лютейший кринж, господа. Во-первых, каким образом Ибрагим мог покуситься на жизнь подданного Сулеймана, не закончившего свою работу, а потом оправдаться отъездом последнего и считать, что ему самому за это ничего не будет? Лука должен был остаться в столице до соответствующего приказа падишаха, а Ибрагиму на это плевать оказалось. Как он из этого выпутываться собирался? Если бы не воля сценаристов, то он бы прилично за это огрёб. И во-вторых, а если бы отравить себя решила бы Хюррем? А что, вариант, как обезопасить детей от дальнейших обвинений их матери в измене. Да, маловероятный, но всё-таки. Кроме того, если бы это случилось, как бы Ибрагим оправдывался? Это ж надо и Луку грохнуть как свидетеля, и два тела из дворца убрать, не оставив при этом следов. А как объяснить исчезновение двух людей? Продавливать линию, что они вместе сбежали, подкрепляя это дневником? К чему в принципе такие сложности? В общем, полностью разделяю мнение большинства зрителей - сцена смерти Луки, как и его линия прилично попахивает кринжем.       2. Гипотетическая казнь детей Хюррем за "связь" с Лукой. То, чем пугали будущую Хасеки на тот момент на протяжении всей истории с бывшим: если появится хоть малейшее подозрение в измене, то казнят и её, и детей. Но за что лишать жизни членов Династии? За подозрение, что они могут быть от Луки? Но кого тогда казнят? Лука увидел Хюррем в первый раз в саду, когда она пришла сообщить о том, что она в положении Повелителю, она же тогда его вообще не заметила. Значит, к этой беременности он точно отношения не имеет - слишком поздно приехал. То же самое касается и уже родившихся детей: Ибрагим чётко сказал, что художник приехал из Крыма, то есть, если гипотетически представить, что Лука является отцом детей Хюррем, то значит, что Паргали соврал о местонахождении последнего до попадания во дворец? Но даже если предположить, что ещё не родившийся ребенок - от Луки, то остальные-то точно не от него. И что тогда? Всех детей скопом казнить просто так? Конечно, можно сказать, мол, Хюррем и тех нагуляла, но тогда по шапке за такой чудовищный недосмотр получит пол гарема во главе с Валиде. В общем, не до конца проработана эта история: если уж сценаристы уповали на суровые законы того времени, то в этот раз, при всех случаях попирания принципа историзма ранее и позднее выглядит это максимально косячно.       3. Выбрасывание из сюжета иерархии гарема. Нехилый такой кринж с точки зрения игнорирования исторической действительности. Понятное дело, что прописывать все нюансы функционирования такого огромного на самом деле механизма, как гарем, смысла попросту не было, однако не упомянуть хотя бы разницу между рабынями джарийе и наложницами, которые могли быть, как минимум гёзде и икбал, и так далее, просто нелогично. Та же Айше-хатун, наложница Сулеймана уже бы точно не смогла бы хамить Хюррем, если бы эти статусы были за ними закреплены в сюжете.       Кроме того, как-то в сериале проскакивал момент, когда Хатидже выгнала Нигяр из своего дворца и та впала в уныние. Сюмбюль пытается заставить её работать, а она говорит, что если она ункяр-калфа, то он не может ей приказывать, однако евнух в ответ говорит, что мол, ещё чего, всё он может. Во-первых, что за неразбериха с положением? Во-вторых, сколько комментаторов пошли гуглить разницу в их статусе или хотя бы посмотреть, что такое ункяр-калфа? Зачем тогда вообще конкретизировать должность один раз за все серии, и больше никогда подобного не делать? В общем, в угоду упрощению сюжета и в погоне за максимальным нагнетанием противостояния главной героини сериала со всеми, сценаристы упустили довольно много из исторического контекста, которое не только достойно упоминания, но и могло быть успешно обыграно в сюжете. Но увы.       4. Изабелла Фортуна. Ещё один персонаж, непонятно зачем вписанный в сюжет. Мало того, что её многие сравнивают с реальной Изабеллой Кастильской, что невозможно от слова совсем, так ещё и толк в введении этой героини лично для меня остался непостижимым. Единственное, что я могу предположить в качестве причины, это что сценаристы, судя по всему, попытались показать, что Хюррем настолько крута, что ей даже аристократок заткнуть за пояс удаётся, ведь именно это ей говорили ей враги: Изабелла - не рабыня, с ней так просто разобраться не получится. Однако в остальном история получилась кринжовая: и поведение самой Фортуны, которая какая-то слишком глупая и не гибкая как для дворянки, и по сути отсутствующая реакция европейского международного сообщества на пропажу/похищение знатной особы и потенциальную причастность османов к этому, и абсолютно глупое поведения принца, который почему-то тайно и в одиночку бросился спасать возлюбленную. Да и судьба Изабеллы как-то туманна: то ли Хюррем её всё-таки грохнула, то ли реально она в монастыре оказалась. В общем, лично для меня этот персонаж оказался проходным настолько, что я и его проматываю практически всегда.       5. Сулейман-слепоглухонемой "тугодум". Уж столько раз я упоминала это в ряде глав, что не вынести этот кринж в отдельный было бы просто преступлением. Количество случаев, когда сценаристы из падишаха мира на полном серьёзе пытались сделать человека, который ничерта не видит и не слышит, сосчитать трудно. Причём делали они это настолько коряво, что ни в сказке сказать, ни пером написать, что называется. Как султан может десятилетиями не видеть всё, что творится у него под носом?       Но самое поразительное, это то, сколько зрителей верят, что это действительно так. Однако я уже неоднократно упоминала и продолжаю утверждать: Сулейман видел намного больше, чем предпочитал демонстрировать окружающим. Это следует и из его прямых слов, и из характеристик, которые он даёт отдельным героям. Например, он чётко дал понять, что ему немало известно о делишках Махидевран, Хатидже и Шах-и-Хубан, когда Хюррем пропала в конце третьего сезона; или как он раньше Ибрагима догадался, что отравить его могла именно Фирузе; сколько он знал о никяхе Баязеда и Хуриджихан до того, как последняя решила ему признаться, вообще непонятно. Как он описывал характер Баязеда, или смысл грехов последнего и Мустафы и отличие тех от грехов Селима - всё это чётко даёт понять, что Сулейман видит и понимает очень много, но предпочитает лишний раз не показывать свою осведомлённость до поры до времени. Впрочем, есть и такие эпизоды, когда сценаристы сделали его откровенно слепым и глухим. Причём происходило это очень кринжово, особенно учитывая, что другие персонажи пользовались способами узнать информацию напропалую, тогда как сам падишах как будто совершенно ими не владел. Кстати, об одном из них.       6. Лазутчики были у всех, кроме Сулеймана. Иметь для власть имущих периода раннего Нового времени целую систему разведчиков - практика абсолютно нормальная. Но по совершенно непонятным причинам у Десятого султана Османской империи эту привилегию отобрали. В отличие от всех остальных героев, и это самое поразительное. Просто давайте хотя бы навскидку подсчитаем, у кого были лазутчики и приведём хотя бы по одному примеру таковых: - У Хюррем: например, в Манисе. - У Махидевран: само собой, Ильяс. - У Мустафы: ну там целая система сторонников, а ещё тётушки и самый младший брат. - У Селима: разведка в Кютахье и служанка у Баязеда. - У Баязеда: разведка в Манисе. - У Хатидже: кормилица при Михримах. - У Рустема: Азиз-ага в Амасье. - У Ибрагима: у этого система была довольно широкая, но толком не уточнялась никогда. - У шаха Тахмаспа: да-да, Фирузе в чате, а ещё слуги Алкаса Мирзы.       А вот у Сулеймана нету. По крайней мере, сценаристы пытаются убедить зрителей именно в этом. В пользу этого утверждения говорит как минимум два факта: во-первых, если бы у него действительно была система лазутчиков, то он бы так сильно не удивлялся никяху Мустафы или виду пьяного Селима по приезду в Манису. А во-вторых, в противном случае полностью теряет логичность тайный вояж Матракчи по санджакам с целью сбора информации в четвёртом сезоне. В общем, кринжа в этом отношении просто не оберёшься.       7. Сплошь положительные дети шехзаде. Сколько раз я бы не смотрела, всегда обращала внимание на то, что отпрыски шехзаде уж больно положительные получились, и даже блёклые. Причём все: дети Баязеда, дети Селима, дети Мустафы, дети Михримах - вот нету у них явных недостатков, равно как и отличающих их от остальных черт характера. Единственное объяснение, которое я могу дать этому явлению, заключается в том, что их роль не была настолько важной, чтобы детально прописывать их характеры. Либо сценаристы попросту исписались или им было лень.       8. Провал сюжета между третьим и четвёртым сезоном. Сюжет в конце третьего сезона - начале четвёртого как будто имеет огромное белое пятно. И ладно бы просто прошли годы, но там было столько важных событий, что смазывание их в сериях стало просто непростительным. Само собой, что одной из причин складывания такой ситуации был внезапный отъезд Мерьем Узерли, и линия Хюррем в этом отношении естественно была изменена. И то, никаких даже намёков на детали её двухлетнего заточения не дают, кроме одной малюсенькой сцены, которую вообще вырезали в русскоязычной телевизионной версии. А все остальные события куда делись тогда? Как уехали в санджаки Селим и Баязед? Куда делся Мерджан-ага? Что стало со вдовцом Хатидже Хюсревом-пашой? Как Рустем стал Великим визирем? Какая судьба была у Ильяса? Ну просто провал, за кадром осталось слишком много: даже когда был переход в четвёртом сезоне к 1553 году, и то показали ряд важных эпизодов в жизни главных героев, а здесь - просто тишина. Однако самая моя большая боль в этом сюжетном провале заслуживает отдельного упоминания.       9. Скомканная смерть Мехмеда (особенно в сравнении с Мустафой). Этот эпизод, а точнее, его отсутствие - боль многих зрителей. Смерть самого любимого сына падишаха скомкали просто как могли. Да, была сама сцена смерти и пронзительная реакция Сулеймана на это известие и...всё. То есть, даже не показали похороны. Последнее можно оправдать тем, что тогда же хоронили и Хатидже, и мол, двух похорон на одну серию многовато будет. Но почему из этих двоих выбрали именно сестру султана, а не его любимого сына? Да и с Хюррем ситуация странная: сколько не читай анонсы начала четвёртого сезона, а все пишут, что она вернулась уже после смерти Мехмеда. Да только первая встреча с Мустафой в том же сезоне сопровождается упоминанием, что в последний раз они виделись на похоронах старшего сына Хюррем. То есть, получается, что все сыновья съехались на похороны брата, Хасеки уже нашли, потом они разъехались по санджакам, потом прошло время, Сулейман решил приурочить решение по Сарухану с церемонией меча Джихангира, и детишки чкурнули обратно в столицу? Но при этом все твердят, что рана на сердце Повелителя от смерти Мехмеда всё ещё свежа. Чего блин?       Но больше всего меня бомбит от перекоса драмы в пользу смерти Мустафы. То есть, там зрители должны были слёзы лить больше двух серий, а с учётом смерти Джихангира - так все четыре, а в случае с Мехмедом двух сцен в одной серии хватит? Что за несправедливость такая? Тут каждый думает, как считает нужным, однако для меня такой перекос только ситуацией с Мерьем Узерли или ограниченным хронометражом сериала оправдан быть не может от слова совсем. При желании оба эпизода можно было сделать куда пропорциональнее. Но Мустафа же любимчик, как же ему времени не дать эфирного. Зато Мехмеду можно по максимуму зажать. Обидно, чёрт возьми.       10. "Самоубийство" Махидевран после казни Мустафы.       Казнь Мустафы стала настоящей трагедией для всей его семьи, и в первую очередь, конечно, Махидевран. Она впадает в такое отчаянье, что сразу же после получения этого известия идёт в покои и почти выпивает яд - её останавливает зашедший за ней внук. И это тоже понятно. Но мне непонятно другое: почему эта попытка суицида была первой и последней? Нет, я не настолько ненавижу героиню, что хотела её угробить пораньше, однако мне кажется нелогичным, что после гибели сына она хочет наложить на себя руки, а каждая последующая трагедия уже не толкает её на повтор этого шага. А ведь их было немало: казнь Мехмеда, самоубийство Михриннисы, прекращение выплат жалования и последующая нищета, отдаление Нергизшах из-за её брака.       Мне совершенно понятно, что убивать героиню, исторический прототип которой пережил большинство основных персонажей, сценаристы не собирались. Но зачем тогда нужен был тот эпизод с ядом? Показать крайнюю степень отчаянья Махидевран? Так у неё после этого ещё внук оставался, и его казнь не стала таким рубиконом? В общем, мне этот ход сценаристов кажется, как минимум, нелогичным.       11. Только Сулейман уходит в поход, в гареме обязательно что-то происходит.       Если коротко, то ситуацию можно назвать "Кот из дому - мыши в пляс". Каждый раз, когда султан надолго покидает дворец, происходит какая-то хрень, то с Хюррем, то с гаремом и даже государством. Давайте считать по хронологии: - ушёл Сулейман в поход: Хюррем чуть не выдали замуж; - уехал Сулейман на охоту: янычари подняли восстание; - следующий поход: бунт в гареме, Хюррем сжигают лицо; - опять поход: Баязед сбегает из дворца, ещё и шехзаде чуть не похитили с подачи Шах-и-Хубан Султан; - и снова поход: Хюррем пропадает, Мехмед умирает.       Как во время персидской кампании с участием Алкаса Мирзы, в столице ещё ничего не случилось, просто загадка природы какая-то. Справедливости ради, стоит уточнить: я прекрасно осознаю логичность такого сценарного хода, но эксплуатировать его столько раз...Просто зачем?       12. От отравления спасаются в последнюю секунду.       Я уже упоминала в одной из предыдущих подборок кринжа, что авторы сериала уж очень любят применять знаменитый приём, когда всё успевают предотвратить в последний момент: например, Хюррем отменяет покушение на Ибрагима, или во время допроса евнухов гарема по случаю пропажи Хасеки, пришедший с новостями стражник останавливает Рустема за секунду до того, как тот перерезал бы горло Мерджану-аге. Но самый любимый контекст сценаристов в этом ключе, который они эксплуатируют - это отравления: - Хюррем чуть не выпивает яд в ночь хальвета; - Рустем чуть не выпивает яд перед Михримах; - Мустафа почти надевает отравленный кафтан; - Селим почти выпивает отравленное вино.       К слову, потом эта же фишка будет регулярно всплывать и в "Империи Кёсем", так что она, если так можно выразится, кринжем оказалась заразным, либо просто хроническим. Не сказать, что сам ход так уж и плох, но, как и в случае с походами, неоднократное повторение одного и того же вызывает уже фейспалм.       13. Уж слишком "сладкий" образ Хуриджихан Султан.       Вот не везло Баязеду на баб: ни одна не была похожа на матушку, чтобы прямо воительница со стержнем в характере была) Казалось, что ближе всех к этому подошла его законная супруга, однако тоже - только с большой натяжкой. Ибо она со своим тонким голоском, кротким нравом и платьями, полученными по наследству оказалась точной копией своей матушки: истерила, конечно, поменьше, но тоже бывало в виде "Я - Династия". А вот от Ибрагима в ней как будто вообще ничего не было, кроме скрипки да дневника, полученного от Фатьмы Султан. Вроде она и говорила во время ссоры с Хюррем: "Паргалы Ибрагим-паша мой отец!", но дальше слов дело не зашло: ни его блестящего ума, ни способностей к построению стратегий, ни умений в проворачивании виртуозных интриг и делишек - ничего. Нурбану и та больше похожа на Ибрагима была, ей-богу) Сценаристы сделали Хуриджихан слишком "сладкой" и очень зря: будь рядом с Баязедом женщина с умом Паргалы - вот это была бы войнушка между султаншами братишек. Хоть смотреть интереснее было бы. Кстати, о Баязеде - с ним тоже связано немало добротных кринжей, и, как выяснилось, далеко не все я упомянула в главе про него. Так что добавляем штрижки здесь.       14. История с Хасаном в походе.       Тот случай, когда полминуты в одной сцене вызывают кринж не хуже Луки целиком) Речь идёт о моменте, когда Баязед сбегает в поход, и его ловят. Когда отец спрашивает его о подельниках, он никого не сдаёт, и правильно - того же мальчишку Хасана, скорей всего, казнили бы. Но дальше происходит гениальный в своей кринжовости эпизод: шехзаде выходит из шатра Повелителя и...направляется прямиком к новобранцам, подходит к Хасану и, по сути, при десятках свидетелей тихонечко с ним шушукается, говоря ему бежать. Ну, Сулеймана, как мы помним, сценаристы попытались сделать тугодумом, но, походу, в этой конкретной сцене все остальные такие же - никто же не догадается, чего это сбежавший Баязед с одним конкретным новобранцем разговаривает. Вот вообще никто.       15. "Покушение" на шаха Тахмаспа.       Кто читал мою главу про Баязеда, думаю, помнит, что я говорила - этот товарищ на граблях прыгает похлеще Мустафы, ибо последний хоть иногда включал мозг. Здесь с этим вообще всё печально. Признаюсь честно, после 25 страниц препарирования Баязеда на кринж последних серий сил уже откровенно не хватило, поэтому напомним контекст здесь: мятежный шехзаде сидит почти два года в "гостях" идеологического врага империи, персидского шаха, скрываясь от гнева отца. Тут к нему приезжает Хюсрев-паша и настоятельно просит вернуться с ним в столицу. Баязед кричит, что уже не знает, кому верить, и сомневается, а не послал ли пашу Селим. Тот отдаёт повеление падишаха, подтверждая свои полномочия, но Баязед, прекрасно зная к моменту этого разговора, что за него идёт торг между отцом и шахом, всё равно не хочет ехать. Да действительно, а зачем? Мало того, он придумывает новый "гениальный" план, как убить двух зайцев - и от папочкиной карающей длани (читай - веревки) свалить, и персов за гостеприимство отблагодарить: убить Тахмаспа и сбежать в Грузию. Вот тут бы можно было уже дать занавес, да рано.       Баязеду приносят печальные вести: его войско было разогнано, остатки убиты. Весь военный ресурс, которым располагает шехзаде, планирующий столь масштабный план - это только солдаты, оставшиеся рядом с ним во дворце. Причём не только Хусейн-чавуш называет это катастрофой, но и сам Баязед прямо предполагает, что шах мог догадаться о готовящемся покушении. Но что делает этот гений? Правильно, решает попробовать горсткой солдат грохнуть шаха и отбиться от его армии. Но даже при том, что ему в итоге удаётся приставить кинжал к горлу Тахмаспа, он его так и не убивает, поняв, что затея изначально была провальной, так теперь он ещё и остался совсем один. А раньше эта светлая мысль его голову посещать отказывалась наотрез, видимо. Вы меня простите, но это ж всё на голову не налазит просто - кринж кринжовый и им же погоняет.       16. Сцена казни Баязеда.       И напоследок - самый лютый из кринжей, которые появились в погоне сценаристов за максимальным драматизмом. Мало того, что приказ Повелителя доставить шехзаде-бунтаря живым после всех его выходок и отказов приехать выглядит максимально тупо; мало того, что всегда покорный Селим нарушает сто-пятьсот приказов падишаха, лишь бы расправиться с брательником побыстрее. Но сама сцена казни - это просто сплошной фейспалм. Ну реально: вот это вот унижение Баязеда со стороны Селима, мол, ты попроси, а я, может, пощажу твоих детей, а потом все равно отдать приказ об их казни - ну что за нафиг?       Сей диалог откровенно идиотский со всех точек зрения: то есть, Мехмеда, сына Мустафы казнили вслед за папой за одно письмо последнего к шаху, а детей Баязеда, один из которых, на секундочку, выступив на стороне отца фактически тоже стал бунтарём, да и ещё трое с ним в Персии сидели после всех папашкиных выкрутасов - их помиловать должны были? Даже в истории детей не просто задушили вместе с отцом, но и не дали последнему обнять отпрысков. Зато тут довели до крайней точки "конченность" Селима и уровень потери солёной жидкости через слёзные протоки у зрителей. Вот поэтому я практически никогда не пересматриваю этот эпизод - не из-за крайней драматичности, а потому, что лютый кринж. Слишком лютый даже для меня.