Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      Наверное, любой, кто занимался созданием чего-либо, сталкивался с проблемой невозможности нормально реализовать какую-то из задумок. Случилась такая история и у меня, но в свойственной мне манере. А дело всё в том, что целый ряд концептов, которые я изначально задумала, банально не набирает нужный объём и не отвечает заданной мною планке стандарта моих работ. В итоге вместо нормальной части получается пару фраз или абзацев, на которых вся моя мысля и заканчивается. Обидно мне дюже, знаете ли, когда оно не идёт( а ведь и читателям обидно, когда не выходит то, чего они так ждут. Поэтому я решила опубликовать список вот таких концептов, которые "не смогли", и выразить ту рефлексию, которая есть на данный момент, а также просто дать понимание, что я думаю о конкретном персонаже либо вопросе по сюжету "Великолепного века".       1. "Непростое отношение Мустафы к Сулейману".       Предыстория у этого концепта долгая, но интересная. Писала как-то давно Авторка часть про Мустафу, и писала как обычно. А это значит, что мною берётся какой-либо вопрос/мотив/идея, касающиеся персонажа, и протягивается красной линией через весь анализ - на её основе строится вся глава (подробнее об этой схеме я рассказываю в "Путеводителе по статье" в своём блоге). Само собой, что все аспекты персонажа рассматривать я даже не пыталась, так это и нереально в пределах одной части. Но когда мне читатели (в особенности один;) Кстати, Привет!) указали, что я не показала мотивы и истоки поступков Мустафы и, следовательно, проблемы их взаимной "глухоты" с Сулейманом по отношению друг к другу, мне показалось это замечание справедливым. Так что я решила написать и такой концепт. Написала - "Непростое отношение Сулеймана к Мустафе". Да только получилось не совсем то, что я задумывала. Честно, эта часть - одна из моих любимых (особенно "Инструкция для шехзаде"), я её иногда до сих пор перечитываю с удовольствием, она стройная и полная... в плане описания примерного хода мыслей Сулеймана. А вот по Мустафе там толком и не оказалось ничего, на что мне снова справедливо указали (за что опять большое человеческое Спасибо!). И я снова согласилась, начав строить в голове ответный концепт такого же типа для Мустафы.       Но не пошло. Вот вообще. Уже сколько месяцев прошло, я периодически пыталась вернуться к этой теме, но оформить мысли в хоть сколько-нибудь приличный текст не выходит. На мой взгляд, есть несколько тому причин. Ну, откровенно говоря, Мустафа никогда не был моим любимым персонажем именно для анализа. Почему? А потому что в моём "телевизоре" у него трансформация если и была, то по большей мере условной, формальной - он во многом оставался в пределах своей собственной логики. Проблема для меня в том, что эта логика однотипна, работает по одному и тому же сценарию, но и его у меня толком не получается осмыслить, чтобы написать приличный текст. А так как я люблю ковыряться в персонажах нестатичных, и, исходя из этого, строю свои части не только по хронологическому принципу, но также отслеживая линию и динамику трансформаций, то вот эта конкретная часть у меня и не идёт. По сути, описав процесс наполнения чаши терпения Сулеймана и процесс, как Мустафа её наполнял своими решениями и поступками, я всю динамику для себя исчерпала, а письменно осмысливать почему его решения и поступки были именно такими, у меня не получается. Хотя общую логику мыслей персонажа я как раз понимаю. Правда, как собака - понимаю, но объяснить не могу)       Итог сей истории таков: возможно, однажды я смогу разобрать этот аспект столь любимого многими персонажа, но пока что не выходит. С другой стороны, я буду только рада, если другой автор сделает эту часть вместо меня, и сделает не только качественно, но и с удовольствем, а не через силу, как пока у меня получается. А то, что "через силу", я не пишу и не публикую никогда, вы же знаете. Так что пока так:       Условный спойлер (короче говоря, под этим подзаголовком дальше буду писать то, что у меня есть по конкретному концепту): для меня трагедия Мустафы заключалась в особенностях его мироощущения и восприятия других людей, которые выражаются в двух взаимосвязанных тезисах. Первый - он слишком часто предпочитал не разделять личное и государственное. Частично этот контекст персонажа я описывала в части "Конфликт граней личности персонажей: анализ выбора героев сериала", но приведу нужный фрагмент и здесь. "Мустафа вступал в конфликт граней личности регулярно, однако чаще всего делал выбор не в пользу "шехзаде", а в пользу "человека"... постоянно считал, что две эти грани неразрывны в своей связи, потому и делал выбор в пользу "человека", думая, что это правильно. Вот только в реальности это было просто непозволительное легкомыслие для наследника престола. За что он в итоге и поплатился".       Второй же тезис, как я и упоминала, неразрывно связан с первым (и вот его адекватно описать у меня как раз и не выходит, увы) - Мустафа как будто не до конца осознавал разницы между условным "идеалом" межличностных и рабочих отношений и тем, как оно было в реальности. Всякий раз, когда он поступал, исходя из "человеческого", а не "государственного", он, такое впечатление, что не понимал - "а что все такие недовольные от моих действий-то, а?". И это при том, что потом он периодически признаёт, что был неправ, если брать контекст всего. В итоге получается парадокс, или точнее - замкнутый круг, который он не может и не хочет разрывать: подходя к необходимости выбирать между личным и державным он, может, и понимает, что в конкретный момент нужно выбрать державное (а значит, беспристратное, циничное, возможно - жестокое), однако вся его суть (благородная, совестливая, стремящаяся к справедливости) как будто бунтует против этого, в итоге он не может переступить через себя и поступает по-человечески, что есть хорошо, но не всегда есть правильно. Да, эта схема работала не всегда, но очень часто, поэтому я и говорю, что его действия в ряде случаев выглядят как шаблонные, однотипные по механизму.       Ещё один момент - смешивая в своей голове Сулеймана-отца и Сулеймана-падишаха, мне кажется, что он ещё и ищет именно отцовского одобрения и реакции по отношению к его поступкам, вне зависимости от того, совершает он их как сын или как шехзаде. Опять же, с точки зрения чисто человеческого - вполне ожидаемое ожидание, уж простите за тавтологию. Но в контексте того, как они живут - тактика нередко провальная. Думаю, это довольно хорошо просматривается даже в решении Мустафы идти объясняться к отцу за письмо Тахмаспа вопреки предупреждениям всех вокруг, что это его убьёт. Тут вообще всё смешалось: во-первых, он надеялся, что отец его выслушает, хотя ранее падишах ему чётко сказал две вещи: "Знай, отныне ни я не смогу доверять тебе, ни ты не сможешь мне больше дать своего слова" и "Однако довольно, Мустафа. Впредь можешь не надеяться на снисхождение - в следующий раз, я не раздумывая отдам нужный приказ!". Во-вторых, его суть честного прямого человека не даёт ему затаиться и пойти вопреки приказу, относящемуся лично к нему (к слову, это тоже занятная деталь - часто он шёл против, когда дело касалось не его, а других - ребёнка, похищенного пиратами, зарвавшегося посла, оболганного человека, чью невиновность он доказал и т.п.). А про бунт ради сохранения жизни при нём заикнуться - это был просто нонсенс. Потому и действовали его люди ему во благо, но нередко за его спиной, ибо знали, что он не согласится на их действия, ещё и палки в колёса вставит.       Так что на мой взгляд, Мустафа оказался в ловушке системы, в которой он варился, с одной стороны, и собственного характера - с другой. Причины, почему он таким вырос, я бы искала, к примеру, в том, что его первые сознательные годы пришлись ещё на период, когда Сулейман был шехзаде, а потом стал султаном, то есть, случаи, когда отцу приходилось делать что-то во имя государства, но вопреки совести, либо вообще проходили мимо него, либо не были ему интересны в силу возраста. Плюс ранний уход в санджак также мог воссоздать своего рода тепличные условия, на самом деле, трудно сказать. Но в итоге мы получили персонажа с чертами идеализации окружающего мира, которые он не мог побороть из-за собственного характера. Но жестокий мир с ним за это расплатился по счетам.       2. Концепт про Джихангира.       Ну да, мягко говоря, неожиданно. Однако суть концепта по самому младшему шехзаде я придумала больше двух лет назад, а черновик с тех пор не пополнялся от слова "совсем". Увы( Нет, я не отношусь к персонажу плохо или он меня не интересует, просто... не пишется в том формате, в котором я привыкла писать - объёмном, развёрнутом, логически выстроеном, с кучей деталей и цитат из сериала. Но в случае Джихангира материала значительно меньше, чем с остальными, ибо позврослел и стал выдавать связные тезисы о самом себе он только в четвёртом сезоне, да и то - в одной его половине. Не сказать, что в третьем нет совсем ничего интересного, однако тогда шехзаде был совсем ребёнком и... ну скажите, кому, как и мне казалось, что фраза "Назлы, уведи Джихангира в свою комнату" звучит чаще, чем его реплики?) Впрочем, это не значит, что у меня нет сформированного мнения о персонаже, и возможно, однажды это всё дело вырастет в полноценную часть. Кстати, у черновика было название "Шехзаде Джихангир - кто именно запер тебя в клетке?". Но пока только так:       Условный спойлер: Джихангир - персонаж определённо страдающий. Нет, там подавляющее большинство героев страдает, но одно дело, когда это моральные муки, от которых хотя бы условно можно было уйти, будь герой в других жизненных обстоятельствах, и совсем другое, когда речь идёт о физическом недуге. Логично, что его врождённое увечье калечит его душу и портит всю его жизнь. Но как именно?       В первую очередь, учитывая положение наследника в султанской семье, давит на Джихангира его неполноценность как шехзаде. Его невозможность заниматься военным делом из-за чисто физических причин сильно сковывает его потенциал как управленца в Османской империи в принципе, ведь по велению сценаристов шехзаде ещё и от управления санджаком отстранили, чего не было в реальной жизни. С другой стороны, это избавило его от проблемы, которая грызла Баязеда по его собственным словам - практическое отсутствие вариантов, чтобы вылезти из тени старших братьев. Если тому казалось, что ему мало уделяли внимание, то вот у его младшего брата как раз этой проблемы и не было. Джихангира, в отличие от его братьев, на мой взгляд, воспитывали только пряником, ибо опускать кнут на его спину и не нужно было - она уже искалечена, простите меня за мой цинизм.       На самом деле, именно решение по этому персонажу - как его показать и как закончилась его жизнь, был одним из самых печальных для меня в отношении сюжета сериала. Потому что в четвёртом сезоне его поступательно делали как бы тенью Мустафы. Причём тенью, ставшей таковой добровольно, и знаете, как? А у него банально отобрали всё остальное, что могло составить его жизнь. Санджака нет, единственный объект романтического интереса - Хуриджихан - взаимность свою отдаёт Баязеду, причём буквально у него на глазах, один-единственный опыт с наложницей чуть его истерикой не закончился, а дважды побывал в походе, так в первый раз ощутил свою несостоятельность, когда впал в столбняк при нападении на отца, а во второй вообще с жизнью расстался.       Однако важно отметить - от многого Джихангир отказывался сам, видимо, из-за пресловутого комплекса неполноценности: например, во время поездки в Кютахью ему брат предлагал поделиться мыслями по поводу некоторых вопросов, касающихся управления санджаком и дать советы, но в сюжете дальше этой фразы дело не пошло. А ведь мог бы состояться как управленец, пусть не в своём санджаке, но у братьев, к примеру. Думаю, никто из троих старших ему бы не отказал. Или попросить у отца разрешения бывать на советах Дивана в качестве полноценной фигуры - мог? Мог. А не возвращаться во дворец, который сам же называл клеткой - мог? Мог. Да кто бы ему дал? Вот и не дали, собственные же мысли и страхи - в одной из сцен он прямо говорит матери, что привыкнув к клетке и оказавшись на свободе, начинаешь по клетке скучать - то есть, он уже не пытался что-либо изменить, возможно, из-за недостатка внутренних сил.       Не дали персонажу развиваться и сценаристы, которые только так могли объяснить, каким таким образом Джихангир к концу жизни умудрился попросту раствориться в Мустафе и его желаниях - достаточно было отобрать возможность иметь собственные. По сути, он своё существование положил на служение брату, причём совершенно добровольно, и это не кажется таким уж удивительным - на мой взгляд, ему фактически больше ничего не оставалось, кроме как подарить свою преданность самому любимому брату.       Кстати, о любви. О том, насколько искренними были эти двое сыновей по отношению друг к другу, спорят многие зрители уже сколько лет подряд. Есть те, кто считает, что со стороны Мустафы был тонкий расчёт - иметь "крота" во вражеском стане, другие убеждены, что Джихангир прибился к самому старшему, потому что тот бы его не казнил. А вот я не вижу в отношении обоих цинизма - для меня они оба искренни в своих братских чувствах. Но если Мустафа любит брата как самого младшего, и, видимо, поэтому относится к нему настолько тепло и нежно, то феномен привязанности Джихангира к старшему, которая сравнима чуть ли не с фанатизмом, для меня разгадана не до конца.       Для себя я выделила только две логичные на мой взгляд причины, откуда такая любовь и преданность взялась. Первая и ключевая - Джихангир видит в Мустафе того, кем он сам хотел бы быть. И вторая, сильно связанная с первой - Мустафа, находящийся большую часть времени далеко от Джихангира, физически не способен продемонстрировать свои недостатки и присущее всем людям несовершенство на том же уровне, что и остальные братья, а значит, его идеализировать было банально проще, чем других. Поэтому я не вижу ничего удивительного в том, что Джихангир настолько увлечён Мустафой: своей жизни как таковой у него нет, и это частично результат внешних обстоятельств, а частично - итог его собственных решений, зато можно пожить и погреться в лучах того, кто является для тебя идеалом человека, твоим примером, в каком-то смысле - кумиром. А то, что эти "лучи" - на самом деле лишь тень, которая его самого делает тусклым и малозаметным, Джихангира никак не смущает, и я рискну назвать эти образцовые отношения и утопические картины "прекрасного будущего", где старшенький на троне сидит, а младшенький подле него книжной мудростью делится своеобразным вариантом побега от реальности. Насколько можно обвинять в этом шехзаде, я оценивать не берусь - всё-таки, его реальная, повседневная жизнь, наполненная болью и физической, и душевной, действительно не сахар, а психика отдыха просит. С другой стороны, он не отказывается от понимания и осмысления окружающего мира, однако делает это довольно ограниченно, что также сказывается на всём, что с ним происходит.       Одним из самых показательных примеров, на мой взгляд, является следующий парадокс: пребывающий в фантасмагорических местах о "братском триумвирате" Джихангир в этот же момент довольно чётко осознаёт, что слова Мустафы являются лишь вероятностью, а значит, он допускает существование варианта, что брат по восшествию на престол своё обещание нарушит и его с остальными отпрысками Сулеймана всё-таки казнит. Зато когда Сулейман нарушает слово, данное Джихангиру, что он выслушает Мустафу перед вынесением решения о его судьбе, на младшего это действует фатально. Можно сказать, что, в отличие потенциального нарушения слова Мустафы, оставшегося на уровне додумывания, султан своё слово нарушает фактически, однако Джихангир не мог не понимать, что и отцовское обещание может быть лишь вероятностью. Скорее всего, ему просто хотелось верить, что "папа же не обманет?".       Ещё один такой парадоксальный момент заключается в том, как меняется отношение Джихангира к людям, если включается контекст интересов Мустафы. Смысл в том, что понимание и мудрость, которыми младший шехзаде известен среди других, может резко заканчиваться, если они идут в разрез с этим самым контекстом. Ну например, о существовании лазутчиков и Фатьмы Султан, которые работают во благо Мустафы, Джихангир молчит и никому не говорит, даже Баязеду, с которым он тоже в хороших отношениях. Но когда Баязед не разделяет энтузиазма Джихангира рассказать Мустафе о его любви к Хуриджихан, то получает в ответ риторическое: "Ты намерен скрывать от Мустафы то, о чём все знают?", хотя на тот момент об этих чувствах знали только сами влюблённые, Джихангир да разве что Лала Мустафа. Вот и получается, что Баязеду о делах, связанных с Мустафой, можно не говорить, а Мустафе о личном Баязеда нужно сказать. Как-то неравноценно получается.       Ещё интереснее это проявилось в отношениях с Селимом. Так, в одной из сцен Джихангир рассуждает о страхах каждого в их семье, и о Селиме говорит довольно правильные вещи, а во время их последнего разговора, упоминая, что у кого-то раны на душе и в сердце, а не на теле, очевидно говорит о ранах брата. И это несмотря на то, что они не особо близки - то есть, Джихангир, на первый взгляд, понимает и принимает недостатки старшего. Но как только у Мустафы забрали регентство за его же собственные грехи и отдали эту обязанность Селиму, Джихангир на эмоциях при встрече буквально выливает последнему на голову ушат помоев, называя того недостойным, хотя тот только успел зайти, поздороваться и попытаться обнять младшего брата. Логично, что такая реакция на одно лишь своё появление Селима как наотмашь ударила, ибо так же ударила Джихангира сама ситуация, кажущаяся ему несправедливой по отношению к любимому брату. Но такой резкий контраст в отказе от понимания контекстов меня откровенно коробит. Нам не раз показывали за сериал, что младший своих братьев неплохо знает, но тут он использует это знание совсем не в добро. В чём условная вина Селима? В том, что он занял "место Мустафы" как регента. И хотя эта рокировка - результат косяков Мустафы и решения Сулеймана, к чему Селим отношения не имел вообще, именно по нему Джихангир бьёт как по раздражителю - прицельно и цинично надавливая на болевую точку брата. Возможно, он был зол на рыжего из-за прошедшего пару лет назад ужина у Михримах, но сомнительно, если честно. Ему нужно было сбросить пар, и он прошёлся по брату, который несознательно посягнул на то, что должно было быть Мустафы. Но объект для битья выбрал не самый удачный, ибо Селим и сам прекрасно знает, куда надо ударить, чтобы было очень больно. Ему сделали больно - он делает больно в ответ. Вот уж точно семейное у них это.       Короче говоря, Джихангир, сделав центром своей Вселенной Мустафу (причём не факт, что настоящего, а не идеализированного), оказался неспособен по-настоящему воспринимать и мир, и других людей со всеми их недостатками и циничным реализмом. Там, где Мустафу и его поклонников он прощал, другие могли не получить такой привилегии (покрывать людей, которые априори не могут желать твоей матери хорошего - это пожалуйста, а понять мать, которая за твою жизнь борется теми же метолами - шиш). Если интересы самого старшего брата задевались, летели клочки по закоулочкам, а вот проблемы остальных для него пусть и существовали, но не так остро. Есть и другие примеры, но на самом деле это печально - когда человек собственными руками помещает себя в тень другого человека, которого считает недостижимым образцом для себя, и в конечном итоге полностью в нём растворяется, оказываясь не способным жить вне этой тени и вне клетки своих идеализированных фантазий и представлений. Так что итог Джихангира, хоть и очень трагичен, но всё-таки закономерен - без Мустафы он жить попросту не смог.       3. Концепт про Мехмеда.       Ой-ой, сейчас меня точно будут бить *тихо уползаю под стол и продолжаю печатать оттуда*. Но такова реальность - простите меня, дорогие читатели, но я не знаю, что именно разбирать в Мехмеде( ну правда - расписывать витиеватыми формулировками количество его добродетелей, которые и так всем очевидны, и полтора его серьёзных косяка? Или пять страниц хаять его за сказочную наивность, которая и послужила тому, что персонаж оказался в буквальном смысле нежизнеспособным в жестоком сериальном каноне, попутно поясняя, что во многом причиной ей оказалось слишком долгое удержание во дворце? Да, именно в том, что Мехмеду родители (а в первую очередь, мать) не дали в санджаке подольше побыть да "понюхать пороху" реальной жизни. А так, может и успел бы научиться в людях разбираться, если бы раньше выполз из тепличных условий Топ-Капы? Знаете, я "воду" в тексте лить умею - думаю, это порой заметно) но ведь не настолько же.       Не подумайте - я Мехмеда люблю, он для меня своего рода "эталонный шехзаде" с идеальным набором качеств (да-да, не Мустафа), но эталонный может жить и править в таком же совершенном мире, где жёсткость и цинизм правителю, скорее всего, и не нужны, а вот в реальности (даже если она кинематографическая - "Великолепный век" не фентези всё-таки) всё с ним случилось несправедливо, но правдиво, потому что правда часто и бывает циничной и даже жестокой. А потому и рассматривать в нём толком нечего - он понятный и статичный, серьезных трансформаций претерпеть банально не успел. *вытягиваю белый флаг из-под стола* Но ведь я была бы не я, если бы не выделила "красную линию" в персонаже для себя - под неё и начинал писаться незавершённый (а, если совсем честно, то и неначатый по-настоящему) концепт про Мехмеда, который вот уже почти два года состоит аж из одного абзаца. Так что в качестве компенсации за такое кидалово с моей стороны ловите этот существующий кусок части под рабочим заголовком "Шехзаде Мехмет: обречённый сценаристами быть в тени Мустафы?":       Условный спойлер: Если мониторить комментарии под сериями "Великолепного века", то можно заметить, что огромное количество зрителей пишут примерно один и тот же текст: "Самый лучший шехзаде и самый достойный - это Мехмед, жалко, что так рано умер, Махидевран гадина последняя". А рядышком с такими комментами - другие: "Да Мехмед был слишком наивным, не то что Мустафа", и т.п. Действительно, Мехмеда представили нам как сугубо положительного персонажа, единственным недостатком которого был его неопытность и наивность. Ну, мол, так и прожил он чуть больше двадцати, откуда опыт-то? И если это ещё можно логично объяснить, то такой жёсткий перекос драматизма при демонстрации смерти двух старших шехзаде в сторону Мустафы мне видится, мягко говоря, нечестным. И, по моему мнению, причина была не только в ситуации с внезапным отъездом Мерьем Узерли. Не думаю, что со мной многие согласятся, но тем не менее: лично я считаю, что любимчиком сценаристов был Мустафа, а Мехмеда как будто поместили в его тень, где он оставался даже после смерти персонажа.       Думаю, понятно, что я хотела рассматривать, да вот только сил и вдохновения за много месяцев так и не нашла. Была и другая идея: так как в моей голове образ "тени Мустафы" в немножко разных прочтениях, но всё-таки привязался сразу к двум шехзаде, я думала их объединить в одну часть. Впрочем, кто знает - может, однажды меня всё-таки торкнет?       4. Кто и как предавал султана Сулеймана?       О, вот этот концепт висит у меня очень давно, и, справедливости ради, его костяк в моей голове по-прежнему не вытеснен другой информацией) проблема в том, что я всё больше сомневаюсь - а стоит ли выпускать его полноценной частью? Ибо, по сути, смысл задумки в перечислении людей, которые так или иначе предавали Сулеймана, но главная мысль была в том, что эти эпизоды подрыва его доверия неизбежно вели к поступательной утрате милосердия и при этом - приобретения всё большей жестокости султаном. Растягивать изначальный текст размером с полторы страницы за счёт цитирования кучи диалогов и сцен? Фактически это был бы единственный выход, но пока что у меня нет ни времени, ни сил, ни вдохновения лопатить огромное количество серий ради одной части. Хотя стоит отметить - вот этот концепт как раз и является одним из тех, которые, скорее всего, могут появиться, если только Автор найдёт лишние как минимум пару дней, чтобы выискивать нужные эпизоды из сюжета. Я знаю - многих читателей в моей работе привлекает именно использование конкретных цитат в качестве доказательства своих мыслей, поэтому я стараюсь держать планку, но в случае этой идеи на данный момент она с качества уровня плинтуса подниматься упрямо не желает) Поэтому пока...       Условный спойлер: Рабочее название части было таким "Что делает правителя жестоким: история предательств Султана Сулеймана", а ещё у неё был эпиграф, являющийся вольным пересказом одного из комментариев к сериалу (во я даю, да? текста нет, а эпиграф есть): "Неужели вы не понимаете: главная жертва в сериале - сам Сулейман". А вот объёма было всего на абзац, к которому я припишу неполный список персонажей, в разных вариацией предававших султана (причём зачастую именно как правителя - помните, Сулейман-падишах), и добавлю кратко пару примеров:       К концу сериала многие зрители стали обвинять Сулеймана в несправедливости и жестокости, в том, что он утопил в крови свои справедливость и милосердие, которые много лет сопровождали его на пути правления. Однако далеко не все задумываются о том, почему именно так произошло. Само собой, что сердце и душа правителя с годами черствеют: он видит всё больше насилия, и сам творит столько же. Однако я для себя выделила ещё одну составляющую, которая оставила к концу жизни Сулеймана абсолютно одного - это предательства. Раз за разом Кануни предавали, в самых разных качествах и степени и малоизвестные подданые, и самые близкие люди. И наивно было бы предполагать, что это никак бы на нём не отразилось. Давайте разберёмся, кто и как предавал Десятого султана Османской империи по сюжету сериала:       1) Валиде Султан: как минимум, она не принимала его главную любовь, да ещё и покрывала ряд проступков (и даже откровенных преступлений) Махидевран, тогда как Хюррем пыталась наказать или выслать при малейшей возможности. Но это самое очевидное, а есть ещё одно: бывали такие случаи, когда она пыталась идти вопреки его воле, причём в открытую, что и было главной ошибкой (вот Хюррем хватало ума сократить эпизоды открытого противостояния к минимуму). И ведь какими соображениями она руководствовалась, ставя своё мнение выше мнения Сулеймана? На мой взгляд, ключевая проблема состояла в том, что Валиде по-прежнему видела в нём только своего сына, а значит, он, как и до восхождения на престол, будет не только прислушиваться к его мнению, но и согласится, что он был не прав, а она права, если их мнения не сходились. Но сыночка вырос, стал падишахом мира, а мать, видимо, как это бывало раньше, пыталась им помыкать в своих интересах, ещё и опираясь на негласно висящее над ними обоими "я твоя Валиде", не понимая - этот тезис уже устарел. В итоге Сулейман всё чаще шёл против матери, за что ещё и обвинения в сходстве с отцом получал. Не самая тонкая манипуляция, Госпожа) Впрочем, на их любовь мать-сын это всё-таки не повлияло, и терять свою Валиде султану было очень больно.       2) Хатидже Султан. Вот тут станет понятно, почему я не выпустила это в отдельной части - вот что тут писать? всё ж и так понятно) Разве что приводить с десяток-другой реплик, разбросанных по третьему сезону, но это долгая работа, на которой у меня ресурса пока нет. Но если кому хочется прямо сейчас вспомнить кульминацию её предательства в виде совершения самого жёсткого преступления против супруги Султана - милости прошу к пересмотру серий 100-103))       3. Ибрагим Паша. А можно найти пример очевиднее, чем наш любитель читать монологи в стиле "драма-квин"? Тем более, что я про него отдельную часть писала, где подробно поясняла - где, как и по каким причинам Паргали своего Повелителя предавал. Так что на этот раз при желании восполнить пробел не призываю отвекаться от фикбука - достаточно перейти к части про Ибрагима, она ещё не была по объёму длинной, как моя жизнь)       4) Паши и беи, главы корпуса янычар и другие чиновники. Собственно, "сын рыбака из Парги" у нас не единственный чиновник, который султану, мягко говоря, дорогу перешёл. Бывали и другие, преследовавшие собственные интересы, которые не сходились со служением Сулейману. Ну вот, к примеру, Кара Ахмед Паша - его же он казнил за финансирование восстания лже-Мустафы. Или... ай, да тут большинство мужей сестёр падишаха оказались какими-то ненадёжными: одного казнили за растрату, другого чуть не казнили за нападение на собственную жену, третьего он не грохнул прямо в походе после казни сына только потому, что тот был мужем любимой дочери (правда, она же благоверного в итоге и прикончила). Короче говоря, с зятьями Сулейману категорически не везло, и повторяющиеся из раза в раз эпизоды не могли не подорвать общее доверие и повысить подозрительность султана.       Отдельная каста - это чиновники, которые за Мустафу ратовали. Тут уже конкретно предательство было, когда через голову папы старшего сыночка собирались на трон посадить. Сюда же можно определить и глав корпуса янычар, двух из которых Сулейман отдал приказ казнить, и опосредованно в этом был ответственен именно Мустафа, а один после казни своего любимчика стал поддерживать бунт другого шехзаде (правда, за это в Персии получил некрасивый шрам на шее - мне там только Лакмана-агу было очень жалко, честно). Упомянутые в данном случае товарищи умудрились не только себе жизни загубить, но и серьёзно так подпортить реноме своего светоча в глазах отца-султана, причём руководствуясь исключительно любовью к этому самому светочу. Вот уж действительно - с такими друзьями и врагов иметь не надо.       5) Детишки. Может быть, в условиях отдельной части я бы выделила каждого отпрыска султана в один пункт, но здесь не вижу в этом смысла. Наследники Сулейману крови чуть ли не больше всего попортили, особенно на старости лет. Самый очевидный пример - это Баязед: развязать гражданскую войну вопреки воле отца, выступить против войска брата (а по сути - войска самого Сулеймана), наплевать на установленный порядок, который падишах всеми силами был обязан защищать и делал это, сбежать от правосудия к политическому противнику под крылышко, да ещё и оттуда писать письма, что он не виноват и "нет на мне греха". Короче говоря, можете сами посчитать, сколько раз сыночка папе разбил сердце и султанское терпение.       Кармический враг хомячка, который с рыжей шевелюрой, папулю тоже предал, будем справедливы. Но сделаем ремарку: на мой взгляд, история с нарушенным зароком, данным в 114 серии - предательство, скорее, формальное, ведь Сулейман там чётко даёт понять, что он оставляет Селима с этим грехом один на один, и только перед собой да перед Всевышним ему за него отвечать. Однако одно глобальное предательство всё-таки было - рыжик оказался проигранной ставкой. Сулейман на него сделал ставку как на наследника после трагедии уничтожения доверия со стороны Мустафы и из-за взрывной натуры и ненадёжности Баязеда. А что в итоге получил? В конце сериала Селим представляется человеком, который только совесть в вине топит и ни на что не обращает внимания, только сидит и ждёт неизбежного восхождения на престол. Такого ли наследника хотел иметь султан? В последней серии есть сцена, где Селим даже не знает о совете Дивана, а отец на сына не смотрит даже - он делает новую ставку, уже на внука, которого так удачно видел во сне на троне. А в последнем живом наследнике он уже окончательно разочарован, ведь тот не оправдал его ожиданий, полностью отдавшись победившей его внутренней слабости. Блин, не хотела спойлерить про Селима, ну да ладно)       С Михримах тоже всё не просто: по отношению именно к Сулейману её вояж в Амасью за печатью брата иначе как предательством и не назовёшь - она всё-таки пособничала в подлоге, который стал формальной причиной его казни. Частично её поддержка восстания Баязеда может быть трактована таким образом, но только частично, на мой взгляд - она не против отца боролась, а за жизнь любимого брата. А её личная месть Рустему обезглавила чиновничью систему управления государства - всё-таки, он был вторым человеком во власти империи, и это тогда, когда отец был уже стар и болен.       Справедливости ради, тут должно быть больше пунктов, но если я напишу здесь всё, а потом сподоблюсь выпустить полноценную часть, то кто же это читать будет?))       5. "Умища Сулеймана". Интригует название, скажите?) А это рабочий заголовок одной из частей, которая, как и предыдущая, скорее, всего, однажды выйдет. Но работать над ней очень долго, так что непонятно, когда я её закончу и случится ли это вообще (Впрочем, я буду надеяться). Зато у меня есть кое-какие наброски по ней, в виде пояснения концепта. Кстати, прилизанный вариант заголовка у этой невышедшей части тоже есть - "Не так прост, как его отсняли, или насколько на самом деле "слеп и глух" Сулейман". В принципе, уже из названия понятно, что я тут разбирать задумывала - эпизоды, где наш Повелитель проявляет удивительную прозорливость и чётко даёт понять, что он всё-таки не наивный ведомый идиот. Просто в последнее состояние ему приходится периодически входить. Слушайте, это же гениальный оксюморон: регулярно двигателем сюжета является... режим тормоза, в который по велению сценаристов приходится впадать Сулейману)) ладно, теперь обратимся к тому, что у меня уже есть по этой задумке:       Условный спойлер: Частенько, пересматривая "Великолепный век", неизбежно ловлю себя на мысли, которая явно хотя бы однажды посещала подавляющее большинство зрителей - "Сулейман какой-то слепой. И глухой. Слепо-глухо-немой. А, и подкаблучник". Грустно как-то, если речь идёт об одном из самых выдающихся османских султанов, которого явно не за красивые глаза "Великолепным" прозвали? Вот в этом-то и дело: ну не может такого быть, тем более что если на это намекает (не)добрая половина сериала, то вот вторая половина упрямо вторит об обратном: Сулейман вообще ни разу не идиот, а видит куда больше, чем говорит. Кроме того, иногда зрители могут не видеть или не расслышать всего, что даёт понять наш сериальный падишах. Вот только: а как так получилось-то? На этот вопрос у меня сформировался ответ в виде версии. Смысл её в том, что перед авторами сериала стояла задача из разряда "миссия невыполнима без потерь" - с одной стороны, им необходимо прописать персонаж султана Сулеймана Великолепного так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что он и вправду достоин столь высокого прозвища; с другой же стороны оказалось требование прописать весь интриго-гаремный пласт сюжета так, чтобы он имел смысл и обзавёлся хоть какой-то правдоподобностью. А как это сделать, если Повелитель должен быть мудрым и проницательным - иначе он просто не добился бы таких высот? Вариант у сценаристов был лишь один: для того, чтобы добрая часть сериальных сцен вообще имели право на жизнь, персонаж Сулеймана периодически "слепнул и глох". Но таким они его не оставили на протяжении всего сериала, а то "век" точно не получился бы "великолепным". Вот и получилось, что одна группа сцен позволяет называть султана подкаблучником, который ничего не замечает, а вторая чётко даёт понять, что не всё так просто с "умищей" нашего падишаха. Как раз анализом последней я и решила заняться - она интереснее и не так явно в глаза бросается. Так что буду на сей раз снова заниматься восстановлением сулеймановского реноме)       На самом деле, тут логично использовать, в первую очередь, очевидные эпизоды, по типу сцены приезда Сулеймана из похода, во время которого была похищена Хюррем - там он прямым текстом говорит, что знает о делишках султанш намного больше, чем предпочитает говорить. Или эпизод, когда Хуриджихан решается рассказать Повелителю о никяхе с Баязедом, и тут выясняется, что он давным-давно в курсе - причём занятно то, что в сюжете так и не объяснили, откуда он всё узнал. Но я была бы не я, если бы не ковыряла глубже) И я расковыряла кое-что, когда писала очередной кусок разбора Селима (да-да, он действительно существует и тихо-мирно пишется, только очень медленно - и это официальный спойлер, ибо данная часть выйдёт точно. однажды). Думаю, многие замечали, что среди некоторых зрителей бытует мнение, будто Сулейман своими детьми занимался недостаточно или не занимался вообще, а потому, мол, они договориться и не могут - он своих отпрысков попросту не знает. На самом деле, я никогда не была согласна с последним утверждением полностью, хотя и понимала, что у султана априори не может быть много времени на детей. И тут я в очередной раз пересматривала эпизод уже упомянутого мною ранее разговора Селима и Сулеймана в 114 серии, когда перед походом на пятничный намаз первый пытается оправдаться за свою пьянющую в хлам тушку, найденную вторым по приезду в Манису на имянаречение внука. Учитывая, что я это делала в контексте анализа Селима, то вспомнила подобный диалог между Сулейманом и Баязедом, который я полностью приводила в части про него. Сравнив линию поведения и слова отца-падишаха по отношению к нерадивым сыночкам, я сделала глобальный вывод: нифига, он отлично разбирался в характерах своих детей, но уж слишком часто это было на полутонах. Короче говоря, я попросту выдрала фрагмент с этой рефлексией из части про рыжика и перенесла в "Умищу", а теперь - и сюда. Не знаю, насколько получилась "сова на глобус", но мне показалось стройненькой мыслёй. Так что делюсь в качестве примера, что подразумевалось под анализом действий Сулеймана в этом концепте:       Условный спойлер 2:       Может, я где-то притягиваю за уши, однако я насчитала целый ряд причин, почему Сулейман так просто прощает своего сына и за случай с торговцем, и за харам в виде распития вина до маловменяемого состояния. Давайте попробуем сложить картину предполагаемых мыслей султана в отношении своего рыжего отпрыска, которая, по идее, должна была сформироваться у него в голове к моменту того разговора перед намазом.       Итак, вспоминаем: Селим оказывается в санджаке наследника чисто по воле самого Сулеймана, и он чётко осознаёт, что для сына это - бремя, которое может его раздавить, как он сам и говорил как-то Рустему. Дальше случаются события вокруг "побегов" двух других сыновей-санджакбеев - оба сдриснули из провинций, им вверенных, сильно разозлив своего отца-повелителя. И из-за чего сдриснули-то? Из-за любви, причём в обоих случаях она рассматривается как их слабость: браки между каждой из парочек папа-султан заключить не разрешит, а двое сыночков просто идут на поводу у своих чувств, которые их слепят (помните, именно так Баязед сказал Сулейману: "Любовь к Хуриджихан ослепила меня"). В результате же они сами толком не получают ощутимых наказаний - старшего заставляют казнить Али-агу, но тот действительно был виноват перед султаном, а для Мустафы это больше моральный подзатыльник, а младшего так и не ссылают в Кафу, как грозились. В связи с этим вопрос - а чего третьего провинившегося сына, который торговца-то и не убивал собственными руками, надо наказывать как-то ощутимо?       Дальше: Выпивка. Да, это харам, безусловно. Но Сулейман - человек думающий, как бы его не рисовали недальновидным. И он, как и его жена, в людях разбирается неплохо. А теперь соберите мозаику всего, что произошло с момента назначения Селима санджакбеем в Сарухан до момента приезда султана на имянаречение Мурада. Что видит Сулейман? Своего самого неамбициозного сына, которого он выдернул из зоны комфорта и своими руками бросил в эпицентр бури под названием "престолонаследие", когда тот к этому совершенно точно не был готов. Своего сына, который может не выдержать этого бремени, ведь на него явно должна давить ещё и необходимость не оказаться хуже, чем любимчик народа Мустафа, и любимчик венценосных родителей Мехмед (получается, сюда и история с нападками торговца на Селима, который только приехал и сделать ничего не успел ещё, накладывается довольно гладко).       И главное: он видит своего ребёнка, который на пути преодоления всех этих проблем и препятствий совсем один - за его спиной фактически нет ни пашей, отдающих в своём подавляющем большинстве предпочтение старшему сыну, ни матери с сестрой, которые, хоть и любили его тоже, но всегда души не чаяли в почти самом младшем, ни остальных братьев, которые в своей тройной коалиции друг за друга горой, а четвёртый брат стоит не рядом с ними, а напротив - ведь Сулейман видел всю эту конфронтацию собственными глазами. И он не может не понимать, что тот пассаж с публичным тыканьем в лужу всех членов своей семьи, который он позволил себе после попытки Селима отказаться от Сарухана, последнего с братьями точно не примирит. И, когда по приезду в Манису, он сразу ругается с пьяным сыном, то потом, уже позднее, как раз в день намаза, он слышит лестное высказывание в сторону Селима от вдовы погибшего торгоца - его сын выделил женщине поместье, жалование и заботится о её детях, хотя это было сверх меры того, что присудил кадий после повторного рассмотрения дела. Зачем Селиму это? А затем, что совесть у него таки есть, и сам султан это тоже явно понимает. А силой воли его рыжик точно никогда не отличался, так неужели он не мог запить просто потому, что он медленно ломается от навалившихся на него невзгод и одиночества на этом сложном пути?       Да, можно сказать, что Селим и до этого выпивал, и в тот вечер, когда его Сулейман застал, он, скорее всего, просто расслаблялся. Но мы-то с вами знаем правду) Какую? А ту, что сам Селим и говорил - "мне нужно вино, оно делает меня счастливым". И это нам для чёткого понимания этого нужна конкретная реплика персонажа, а вот в случае с самим Сулейманом и того не надо, ведь он своих детей знает хорошо. Ну хоть убейте меня, но я уверена: он прекрасно понимал, что Селим пьёт не столько потому, что с жиру бесится, сколько из-за глубинных внутренних проблем, и также отлично понимал, почему он не может остановиться. А что нужно дать человеку, которому плохо, и он не справляется в одиночку со своими демонами? Пинка под зад? Нет. Поддержку.       Именно это Сулейман и делает - так же, как поступил с Баязедом, тем разговором "Я посадил зерно...почему ты вырос таким?". Самое поразительное, что делает он это прямо под стать своему прозвищу - Великолепно. Вот за такие штуки я реально перед сценаристами готова шляпу снять) Ведь Сулейман выбирает один и тот же метод воздействия на сыновей - слова во время личного разговора, однако делает это по-разному, используя к каждому своему ребёнку приемлемый именно для него подход. Вот смотрите: Баязед в силу своего характера и натуры - это кратчайший путь по прямой из точки "А" в точку "Б". Ему всякие переплетения смыслов и многоначности доходят труднее. Нет, он не глуп, просто для него прямота высказываний равна прямоте помыслов. Соответственно, если хочешь достучаться до такого, как он - разжуй и в рот положи, и он будет тебе благодарен за честность и открытость твоих мыслей. Сулейман так и поступает: да, в упомянутом мною разговоре (кто не помнит его смысл - загляните в главу про Баю, я там его приводила) он использует красивую метафору с зерном и землёй, однако далее открыто признается в своей любви к сыну, честно кается в недостатке её проявления со своей стороны и прямо говорит о том минусе в характере Баязеда, который мешает ему стать самым лучшим. То есть, здесь Сулейман сделал всё, что мог, чтобы достучаться до сына, и судя по реакции последнего, ему это удалось. То, что в результате это не помогло, и ошибки свои Баязед не учёл - уже чётко его косяк, ведь папа султан ему буквально пальцем ткнул куда надо.       А вот Селиму разжёвывать и в рот класть не надо, тут нужен другой подход. Я уже как-то писала, что он склонен к самокопанию, и это совершенно логично, ведь он явно производит впечатление человека закрытого, предпочитающего всё переживать внутри. Он и в этом будто полная противоположность Баязеду - думаю, для Селима прямое тыканье пальцем в косяк и вслух высказанный "ай-ай-ай" выглядит, скорее, как дополнительный раунд упрёков. Но Сулейман пытается добится не эффекта "посыпанной пеплом головы", ведь, если мои рассуждения о том, как он видит сына в тот момент, хотя бы отчасти верны, то он прекрасно понимает, что Селим и так в этом состоянии достаточно находится, даже если этого не показывает демонстративно. И что делает султан, чтобы выказать поддержку, но и наставить при этом на путь истинный? Правильно: выбирает совсем другую тактику - вместо прямого разговора с детальным разбором косяков он использует иносказательный монолог о раскаянии. Вот поэтому он своего шехзаде не то, чтобы прямо прощает, а как будто решает не останавливаться на этом эпизоде, шагая вперёд, и оставляет сына один на один со своими ошибками. Селим прекрасно умеет читать между строк, ему не надо всё, что хочется высказать, повторять вслух, он сам отрефлексирует, он так всю жизнь делает. И Сулейман это явно понимает, потому ему и удаётся достучаться до своего ребёнка и в этот раз. Чёрт, да это просто гениально) Браво, Повелитель!       Сами понимаете уровень "ковыряния". И это я же не приводила цитаты) Представлять, сколько же времени уйдёт на написание такого концепта, я даже побаиваюсь. Но мне нравится такое препарирование, хоть оно и муторное, несистематизированное и ситуационное: раскопала эпизод - отрефлексировала - записала, а следующий такой эпизод может попасться через полгода. И концепт "Умищи" мне тоже нравится (особенно рабочее название;)). Так что, может быть, когда-нибудь...       6. Печальные размышления на тему братской любви.       Честно говоря, такого концепта в планах никогда не было, в отличие от остальных. Но Селим - это непредсказуемая зараза, знали об этом?) А фишка в чём: я когда его часть пишу, у меня вечно какие-то побочные ветки размышлений вылезают, и это моя внутренняя потребность, видимо - расписывать их поподробнее, пока мысля течёт. Но, учитывая, что всё это происходит в концепте по рыжику, получается, что я ухожу от темы. А ходы мысли получается интересный, мне эта рефлексия заходит, и вот куда её девать? Обычно она небольшая, а потому я её в итоговом тексте пока что оставила.       Но тут случилась "братская любовь" между Селимом и его братьями, которая растянулась на шесть страниц. Шесть, мать его за ногу. А там уже их двадцать, при том, что я только на 112 серии застряла. Просто чтобы вы понимали масштабы - эти шесть страниц получились на основе... четырёх сцен. Не серий, а сцен из одной, всё той же 112 серии. Я уже сейчас себя ругаю, что у меня Селим такой длинный получается, а ведь в последующих сериях динамика только увеличивается, и рыжика там много, описывать есть что. А я себя знаю: там текста будет страниц на 40, даже я при своём хвалёном ангельском терпении столько в одной части читать не стану. Так что логичным для меня кажется, эту побочную ветку, пусть и написанную с ориентацией на Селима, из части извлечь и как-нибудь отдельно выложить. Но размер данной части с огрызками концептов уже меня немножко пугает, поэтому у меня возникла идея сделать ход конём. Правда, зависеть всё будет от вас, дорогие читатели.       Короче говоря, адресую вам вопрос: а вы хотели бы прочитать что-то вроде спойлерной главы к концепту о Селиме, но по теме проблем "братской любви"? Я, конечно, не Джордж Мартин, но тоже могу) просто мне кажется, что будет правильным выложить такой длинный кусок текста не сюда, а в отдельную часть - тем более, что я могу это ещё и дописать, я же только на 112 серии застряла. Заодно в контексте многомесячного ожидания разбора Селима у вас будет возможность увидеть мой подход к моему любимому неоднозначному рыжику, и оценить его. Ибо у меня возникает проблема - мне кажется, что я уж слишком ковыряюсь в нём, и это создаёт перекос по отношению к разбору Мустафы и Баязеда, которые давно выпущены. К тому же, у меня со временем изменился стиль текста с более обтекаемого на более резкий и циничный. Причём в главе по Селиму это и видно лучше всего - начинала я её ещё в первые дни 2022 года (Почти. Два. С половиной. Года. Назад. Чёёёёёёрт. Можно мне опять под стол?). Увидеть мнение со стороны было бы очень неплохо. Так что я предлагаю два варианта на выбор - либо спойлерная глава, либо я оставляю этот кусок в Селиме. Мне лично нравится первый вариант, но решение остаётся за вами (о, как я ответственность спихнула чётко, да?). Но в качестве затравочки я сюда вставлю кусочки этой рефлексии. А, да, ещё уточнение: на данный момент мои размышления об отношениях братьев основаны, как я и писала, на четырёх сценах из 112 серии - сцена в беседке, драка на ужине у Михримах, срыв Селима перед Нурбану в покоях по результатам ужина и печальные осмысления произошедшего остальными братьями и сестрой. Ну, а теперь обещанное:       Реальный спойлер (и самый жирный в этой главе, между прочим): Возвращаясь к Селиму и отношению к нему, то здесь можно выделить ещё один немаловажный момент: его явно тяготит, что он находится в оппозиции к остальным братьям, однако и абсолютно неправым он себя не считает: если все имеют грехи, то и не надо поносить его одного. Вы меня простите, но о какой взаимной братской любви можно говорить, когда эти трое за косяки друг друга горой стоят в большинстве случаев, а Селима обсасывать с ног до головы - норм?... К слову, рефлексируя в очередной раз над этим эпизодом (П\а: речь идёт об эпизоде в беседке), я вдруг поняла ещё одну, чудовищную для меня деталь, которая ещё больше говорит о том, как троица братьев к четвёртому относится. И может, кому-то это покажется притянутым за уши, но я это увидела именно так. Вот смотрите: Селим и Баязед фактически спорят о косяках друг друга, а когда дело чуть не доходит до драки, Мустафа и Джихангир становятся на сторону второго - но это и понятно, они же аналогично ему считают, что первый виноват в происшествии на рынке. Но ведь при этом они не просто закрывают глаза на косяки самого Баязеда, которые озвучивает Селим - они позволяют ему нападать на брата, поливать его грязью, называть ничтожеством, а когда сам Селим пытается постоять за себя, называют это провокацией "характерного нашего" и обвиняют в этом опять-таки Селима одного. Потому что самому Баязеду в том эпизоде ни на секунду не прилетело за то, что он так поносит своего старшего брата, пусть тот и провинился. Ну да, один раз Мустафа попытался Баязеда одёрнуть - а толку-то? Дальше, вместо того, чтобы пресечь сам разговор и попытаться повернуть беседу в другое русло, чтобы не нагнетать конфликт, что самый старший, что самый младший предпочитают ничего не делать, давая ему разгореться, давая обоим спорщикам добавить дровишек в этот костёр. А когда доходит до точки кипения, обвиняют в этом только одного. Отличная справедливость такая, ничего не скажешь.... И я думаю, что Селиму больно не столько из-за их резкости, взращённой на обиде за пресловутую Манису, сколько из-за того, что он остаётся непонятым. Мало того, его и не хотят понимать. В сцене в беседке Мустафа хоть и критикует решение Баязеда, но мотивы его выслушивает, понимает и принимает. С Селимом этого не происходит, оттого и обвинения в его сторону справедливы лишь отчасти: в том, что вся ситуация с гибелью торговца ужасна и недостойна сама по себе - факт неоспоримый. Но когда Джихангир обвиняет брата в отсутствии сожаления только потому, что он сам себе это надумал, а Селим просто умеет держать лицо - вот это перебор, ведь я уже упоминала, что зрителям-то прекрасно показали, как терзала его эта история. Но братья, по неведомым мне причинам, хоть долю вероятности наличия у рыжика мук совести вообще не допускают. И после перепалки все трое остались вместе. Мнение самого Селима, его чувства и боль, по сути, никому из них не интересны, они довольствуются собственными выводами. Самое забавное, что при этом, как накосячат, а их самих не выслушают, так бесятся по этому поводу. Короче говоря, печально всё это.       Ну вот, пока так. Но, как я неоднократно говорила - читатели могут самым прямым образом влиять на мою работу, поэтому дальнейшую судьбу этого концепта я передаю в ваши крепкие руки)