Мнение о "Великолепном веке": записки бывалого фикридера

      "Любовь зла", "слепа", "глуха" - печальная, но справедливая истина, которая, слава богу, что не со всеми, однако всё-таки срабатывает. И в "Великолепном веке", при обилии персонажей, таковых историй набралось немало. А так как для многих из героев это чувство и повлияло на всю их судьбу, и даже порой её решило, то можно и описать здесь же самих персонажей, которым настолько не повезло. Так какими были эти истории и как они закончились? Давайте разбираться.       1. Лука.       Ох, и угораздило нашего славянского страдальца быть женихом Хюррем в своё время. Не было бы этих чувств, у него было бы куда больше шансов начать новую жизнь после нападения на его деревню татар. Справедливости ради, стоит уточнить, что характер Луки, который можно назвать несколько депрессивным, мог и не позволить ему это сделать, однако хотя бы не помер от яда на глаза женщины, которую он любил и из-за которой, собственно, и умер.       С другой стороны, трудно сказать, насколько он был "жив", ведь он лично говорил Хюррем, когда был ранен во время восстания янычар во дворце на Ипподроме - "Я уже давно мёртв". Мне кажется, что в образе Луки сценаристы "Великолепного века" показали не только человека, который, потеряв возможность быть с любимой женщиной, стал метаться и в итоге пришёл к своей гибели. На него можно посмотреть шире: он, по сути, потерял всё, что составляло его жизнь до того самого набега татар на родную деревню. В реальности подобных историй также очень много, среди вот таких же, самых обыкновенных людей, и далеко не все они, после таких потрясений в жизни, находили своё место в мире.       Я думаю, что Лука олицетворяет именно такого человека - того, у кого нет сил расстаться с прошлым, отпустить боль и жить дальше, поэтому они неизбежно приходят к столь трагичному исходу. Мало того, как мне кажется, не случись с ним гибели по инициативе Ибрагима, он бы вполне мог однажды прийти к суицидальным мыслям и воплотить их рано или поздно в реальность. Впрочем, шанс на построение новой жизни у него также был бы. К слову, если смотреть на Луку именно с такой точки зрения, то его ещё можно считать своеобразным зеркальным отражением Хюррем. То есть, с точностью да наоборот: она-то как раз оказалась достаточно упрямой и сильной духом, а потому смогла построить себя и свою жизнь заново.       2. Матракчи Насух-эфенди.       Ну, его печальную историю любви оплакивала добрая половина зрителей. Речь идёт, конечно, о Садыке-хатун, при рождении - Виктории. Мало того, что его в принципе угораздило влюбиться в барышню, которая стала рабыней султана, то есть, ему не могла принадлежать (за жутким исключением, но вряд ли оно произошло), мало того, что она оказалась лазучтицей Лайоша, так ещё ему и убить её собственными руками пришлось. Мало кто из нас может представить, какую боль он пережил в результате всей этой истории. Во всяком случае, после брака с Нигяр, который был фактически "по расчёту", по сюжету сериала у него любимых девушек больше не наблюдалось. Возможно, конечно, что их попросту решили не прописывать, а может, именно история с Садыкой так сильно на нём сказалась.       Но ведь и дальше ему на личном фронте категорически не везло: лучший друг в виде Ибрагима подсовывает ему в жёны свою собственную любовницу. В результате он долгое время живёт в одном доме с женщиной, к которой даже относиться нейтрально не может, и там же она встречается и спит с его также женатым другом. Когда же и эта история заканчивается, никаких больше любовных отношений Матракчи не приписывают, оставив его, по сути, бобылём.       Однако из самого сериала он всё же не пропадает, тем более, что имеет исторический прототип. Насух-эфенди во многом является персонажем положительным - проявлял себя в походах, опосредованно участвовал в воспитании шехзаде и, конечно, был настоящим мастером боя на матраках. Показывают его и как верного друга: как бы негативно на личную жизнь Матракчи не влиял Ибрагим, первый оставался ему предан и искренне горевал после его смерти - слёзы Насуха-эфенди во время секретных похорон Паргали тронули очень многих зрителей. Демонстрируется также его близость к падишаху: лучше всего об этом говорит эпизод встречи Матракчи и Баязеда из 104 серии, где упоминается, что после смерти Мехмеда он был одним из двух людей, наравне с Эбусуудом-эфенди, с кем Сулейман вообще общался. То есть, уровень доверия к нему у султана был очень высок.       И тем более досадно, что фактически последним физическим появлением Насуха-эфенди в сериале становится момент, когда он это доверие предаёт. Вспоминаем: Сулейман отправляет его в тайный вояж по санджакам своих сыновей, чтобы без прикрас разузнать всю правду об их делах. То есть, султан снаряжает его в эту миссию именно его потому, что считает его достаточно преданным ему и при этом беспристрастным по отношению к его детям. А что в итоге? Матракчи, глядя в глава своему Повелителю, врёт о Михриннисе - мол, она давно уехала из Амасьи, с Мустафой не встречается, как того и приказал Сулейман. Да, он решил защитить шехзаде, но этим же он предал доверие султана - когда Сулейман узнаёт правду, он вспоминает именно отчёт Насуха-эфенди. Больше их вместе в сериале не было. Впрочем, насовсем Матракчи забыт не был: в последних сериях падишах читаей один из его исторических трудов - по-моему, "Сулейманнаме", и хотя сам автор уже отошёл в мир иной, Сулейман, несмотря на разочарование в прошлом, считает его произведение заслуживающим внимание, а это о многом говорит. В любом случае, о Матракчи можно сказать, что он был одним из наиболее заметных среди второстепенных персонажей, а показали его разным, но притягивающим взгляд.       3. Мерждан-ага и Газанфер-ага       И почему эти двое, никак не пересекаясь в сюжете сериала, в моём понимании, в пределах этой части оказались рядышком? А потому что их истории, хоть и с некоторыми отличиями, но в сущности олицетворяют одну и ту же историю несчастливой любви - невзаимные чувства рабов к своим госпожам. А так как я люблю выражать также кратко своё мнение относительно персонажей (например, в виде заголовков их частей), то и про эту парочку такая строчка нашлась - "боль любви издалека". Скажу честно: я добросовестно пыталась написать отдельную главу для них, но не вышло. А вот вступление к ней осталось. Вот с него и начнём:       "Великолепный век", при всех своих недостатках имеет огромную фан-базу во многом благодаря тому, что его авторам удалось создать целый художественный мир, маленькую кинематографическую вселенную, пусть и из двух сериалов. К чести сценаристов, когда они прописывали персонажей, они постарались не упустить ни один из вероятных типов отношений, которые потенциально могли возникнуть между героями сериала, даже если исторических аналогий не сохранилось. Один из ярких примеров такой детализации - это когда слуги испытывают романтические чувства к своим господам. И одно дело, когда это Нигяр и Ибргаим, где взаимность всё-таки была. А вот совсем другое - это боль односторонней, невозможной в тех реалиях любви. И оттого она становится лишь драматичнее. Рассмотрим эту сложную тему на примере двух персонажей, которые были безответно влюблёны каждый в свою госпожу: Мерждана-аги и Газанфера-аги.       Прежде всего, рассмотрим те сходные черты в их историях. Так, они оба всегда являлись и будут являться для своих госпожей только рабами. Ну, максимум, полезными соратниками. Вторая характерная черта: их госпожи, что Шах-и-Хубан, что Нурбану, к ним по-другому относиться не хотят и не будут. Третье: и Мерждан, и Газанфер готовы ради этих женщин не просто на всё, а в том числе и умереть - первому чуть не перерезал горло Рустем во время поисков Хюррем, а второй мог не пережить оскопления (к слову, в жизни исторического Газанфера такой эпизод, как считают историки, действительно был - на оскопление согласился и он, и его брат, но последний в результате осложнений после этого хирургического вмешательства умер). Но вот сами персонажи довольно разные, и чувства свои к госпожам выражали по-разному, и истории их закончились неодинаково. Так что давайте разберём каждого из них.       Мерждан-ага впервые появляется вместе с дочерью Шах Султан Эсмехан, и даже музыкальное сопровождение в этот момент как бы намекает, что не всё с данным персонажем так просто. А его и нельзя назвать простым, хотя бы потому, что его трудно узнать поближе - он всегда спокоен, даже хмур, лишнего не говорит, дружеских и даже приятельских отношений ни с кем не заводит, на контакт толком не идёт - его и Шекеру-аге не удалось разговорить, с Сюмбюлем же у них была просто кармическая несостыковка, они были слишком не похожи по характеру, поэтому периодически собачились.       К слову, именно эта нелюдимость и состояние "я всегда себе на уме" отталкивает многих зрителей от Мерджана, он им кажется каким-то противным. Тем более, что он против Хюррем играет, раз уж на стороне Шах Султан остаётся, да и поручения для него у неё, мягко говоря, не безобидные - грязную работёнку, например, в виде чьего-то убийства, он выполнял не раз. При этом, стоит отметить, что к "другой" стороне - Хюррем, Михримах и их приверженцам он относится... по сути, никак: первые две для него являются госпожами, к которым стоит проявлять должное почтение, с остальными он ведёт себя аналогично, то есть, исключительно в рамках иерархии. Сулейман для него - Повелитель, Бали Бей или Рустем - чуваки выше по статусу и т.п. То есть, он попросту не примешивает личностное отношение, если оно вообще у него есть. Оттого он и работу свою выполняет отменно, пребывая на посту главного аги - и у Сулеймана всегда под рукой, и поручения Шах Султан не остаются не выполненными.       Думаю, именно эта его эмоциональная отстранённость к большинству всего, что происходит в гареме, и не нравится многим зрителям. А вот мне Мерджан, наоборот - весьма симпатичен как раз вот этой вот своей мрачной таинственностью. И знаете, чем она меня привлекает? Да тем, что я точно знаю, что там, в глубине его души, есть место не только чему-то хорошему, но и большому светлому, но при этом губительному чувству к собственной госпоже. И губительной я её называю даже не оттого, что она никогда не станет взаимной, а ещё и потому, что она самого Мерджана просто поглотила. Вот к чему я клонила весь прошлый абзац - он не проявляет никакого личного участия или чувства ни к кому, потому что его собственную Вселенную составляет один-единственный человек - Шах-и-Хубан Султан. Он действует ради неё, он служит Повелителю ради неё, он живёт ради неё. Во время их последней встречи он прямо говорит, что готов за неё умереть. Всё остальное для него не то, что второстепенно, а просто шелуха какая-то. Всё его бытие сосредоточено вокруг одной женщины, а большего ему и не надо.       Оттого и настолько трагичным и цепляющим было их прощание - если Шах теряет разве что своего самого верного и близкого раба, то Мерждан теряет смысл существования. Госпожа, конечно, отдаёт ему последний приказ, который должен стать новым смыслом, но заполнить пустоту от её ухода он точно не сможет. Вообще их последняя сцена потрясающая в плане эмоционального накала - насколько я помню, это был первый такой эпизод, когда настолько глубокие чувства показываются без лишнего движения и даже слова. Единственное прикосновение Шах-и-Хубан к плечу Мерждана говорит больше, чем любые длинные монологи, которые потенциально могли оказаться на этом месте. Мне обычно думается, что это был не только последний, но и первый раз их телесного контакта без какой-либо практической надобности. Очень красивая, глубокая и поразительно цепляющая сцена. Обожаю этот момент, честно говоря, ведь, несмотря на то, что сюжетно он мало какой вес в себе несёт - Мерджана потом убирают в никуда, никак не объясняя, куда же он потом делся, однако как апогей иносказательного повествования о том, что происходило между этими двумя, эта сцена, наверное, является лучшей из всех возможных вариантов.       А что же сама Шах Султан? Мне её отношение к Мерджану как раз и представляется ранее упомянутой мною фразой - он её самый близкий раб. Подозреваю, что после членов Династии именно он был к ней наиболее близок, даже ближе мужа - если того она спокойно отдаёт на казнь после его предательства в виде нападения на неё, и только просьбы дочери заставляют её пойти просить за Лютфи у Повелителя, то вот с Мерджаном ей явно труднее расставаться. У них были отношения, которые устраивали обе стороны в рамках их социального положения: она явно понимала, как он к ней относится, и для неё была очевидна абсолютная невозможность проявления взаимности - она же Династия, а он всего лишь евнух. Также, я думаю, ей было видно, что и сам Мерджан никогда бы не попытался как-то сблизиться сильнее, чем это позволено - они оба похожи в том, что чётко осознают своё положение и не позволят себе выйти за их пределы, а значит, ему достаточно быть с ней рядом. И она ему это даёт, до поры до времени.       К слову, их сходство на этом не заканчивается - эмоциональная отстранённость, сильно поставленная субординация, хладнокровие, умение рационально мыслить - короче говоря, эти двое явно нашли друг друга. Я бы даже сказала, что они научились понимать один другого без лишних слов и жестов, настолько хорошо каждый второго изучил. На эту мысль меня натолкнула история со служанкой, которую к Шах и Лютфи внедрила Хюррем, чтобы рассорить их. Там было две сцены, где в начале после прихода Хасеки к сестре падишаха с разобрачительным спичем о муженьке-паше последней её посещает Мерджан и подтверждает, что видел, как девушка из покоев Лютфи в неподобающем виде вышла. Шах явно подавлена от этой правды, но самому слуге ничего не говорит, останавливая все его попытки сказать что-то ещё взмахом руки. А следующая сцена с султаншей - это уже её разговор с самим супругом, где она в какой-то момент заявляет, что девушка уже никому ничего не скажет - параллельно же демонстриуются кадры, как в Старом дворце Мерджан расправляется с неудачливой лазутчицей. То есть, им обоим даже слов не надо: ага точно понимал, чего возжелает его Госпожа, а Шах-и-Хубан прекрасно знала, что её самый близкий раб это уже выполняет.       Поэтому и самой султанше расставание с Мерджаном легко не даётся: она понимает, что больше такого близкого и преданного человека она не найдёт, и ей явно его будет не хватать. Насколько в человеческом и личном плане она к нему была привязана, сказать наверняка не получится, но тяжело ей, это точно. Я думаю, что она также понимает, каким может быть исход истории Мерджана - это в лучшем случае была бы высылка силами Михримах или вернувшейся впоследствии Хюррем, а в худшем он, лишившись её на своей личной орбите, мог с собой и сделать что-то. Именно поэтому я допускаю возможное самоубийство аги, как это было описано в некоторых фанфиках, к примеру. И всё-таки, хочу верить, что не пошёл на столь трагичный шаг, а либо получил свободу, либо и вовсе вернулся к своей Госпоже, потому что Мерджан-ага был не только её рабом - он является ярким примером образа раба любви к ней.       С Газанфером-агой история поинтереснее будет. Во-первых, он сам куда менее мрачный и отталкивающий, чем Мерджан, хотя особо эмоциональным, как Шекер и, тем более, Сюмбюль, его назвать точно нельзя. Во-вторых, в качестве личного слуги Селима он намного более контактен со своим господином, и когда появляется Нурбану, не проявляет к ней какого-либо положительного отношения на первых порах. Это, кстати, ещё одно разительное отличие от его "побратима" по невзаимным чуйствам - если начало истории взаимодействия Мерджана и Шах Султан, а также развитие у него любви к ней остаётся за пределами канона, и зрителям уже просто преподносят это как свершившийся факт, то в случае с двумя самыми близкими людьми будущего султана этот путь демонстрируется от начала и до конца.       Поначалу Нурбану Газанферу вообще не понравилась - так как он смотрел на неё сквозь призму предпочтений своего господина, она явно не пришлась ему по душе, потому что была не во вкусе Селима. Однако Сесилия быстро его за пояс заткнула, продемонстрировав не только свой стержень, но и аналогичное с самим агой венецианское происхождение. Думаю, уже тогда он что-то в ней увидел. Полноценно же к ней стал присматриваться, когда она ему помогла в том, чтобы вернуть Селиму душевное равновесие после истории с торговцем, ещё и уладить назревающий конфликт с вдовой последнего. Тут он находит между ними ещё одно сходство - они играют на стороне одного шехзаде. Апогей этому происходит в сцене в темнице, когда Газанфер говорит Нурбану, что она может вернуться на родину, а она отказывается, мотивируя это тем, что любит Селима. Учитывая тот факт, что ага в результате помогает ей напомнить рыжику о себе, он её чувствами и мотивами проникся, а саму наложницу зауважал.       В дальнейшем они очень много контактируют и продолжают часть дел во благо Селиму проворачивать без участия самого Селима. Более того, до поры до времени даже его отношение к ней не выходило за рамки взаимовыгодного союза - они оба ключевой точкой соприкосновения делали третьего шехзаде. Она же даже не думала на него смотреть как-то иначе. И тут Газанфер внезапно начинает проявлять какую-то излишнюю приветливость, вплоть до телесного контакта, чего, кстати, не позволял себе Мерджан-ага.       Реакция Нурбану поначалу толком никакой не была - даже когда на то, что слуга уж слишком много себе позволяет по отношению к ней, прямо указывает Джанфеда-калфа, султанша особо ничего не говорит, так как она убеждена в его преданности Селиму и ей, а большее её просто не интересует. Но вот как только она понимает, что он находит всё более нелепые предлоги, только чтобы её лишний раз увидеть, то осаждает его, аргументируя это тем, что такими встречами она себя скомпрометировать может. То есть, можно сказать, что его чувства к ней волнуют её больше с той стороны, что ей в этой многолетней борьбе за выживание её любимого и их детей нужен крепкий союзник, который будет не только предан, но и полезен, а вот его излишние проявления своего отношения к ней могут стать причиной едва ли не их краха.       Собственно говоря, несмотря на её предостережения, именно это и происходит - их очередную встречу застаёт Хуриджихан, а Нурбану, чтобы не потерять всё, включая собственную жизнь, приходится пойти на убийство члена Династии. И вот что поразительно: под монастырь её ровно наполовину подвёл Газанфер, огрести за это должны были оба, в результате огребает только она, но ему вообще ничего не предъявляет. Для меня это говорит о том, что как соратника она ценит его слишком высоко, чтобы разбрасываться им.       Впрочем, потом Газанфер сам спасает Нурбану от смерти, не дав Дильшах-хатун утопить её в ванной. Вот только это едва не закончилось для него полным разрывом с объектом своих чувств - агу должны выслать за то, что ворвался в хамам и видел султаншу без одежды. Селим тоже явно без удовольствия это делает, однако нарушать правила ради Газанфера не спешит. И тут Нурбану предлагает выход, который устроит всех - провинившийся слуга должен стать евнухом. Технически от этого выигрывают все - при Селиме остаётся старый верный помощник, Нурбану не теряет соратника в подковёрных играх, а Газанфер не лишается возможности быть рядом и со своим господином, и с женщиной, которая ему небезразлична. Оставалось уговорить самого агу на это, и Нурбану с этим справляется.       Когда же процедуа окончена, она навещает Газанфера - при всей своей внешней прагматичности, она прекрасно понимает, от чего вынудила отказаться мужчину, и она не испытывает удовольствия от того, что ему пришлось пойти на такой шаг. Однако в ответ слышит только заверения, что он за ней готов отправиться в самые глубины ада, и поэтому жертва, которую она запросила, не была для него критичной. В результате случившееся устраивает их обоих. Интересно, что после этого на чувствах Газанфера к Нурбану внимание вообще не акцентируется, и первый в основном появляется только рядом с Селимом. Как будто все остались при своём, получив каждый, что хотел.       То есть, если сравнить историю Газанфера с Мерджаном, то его конец в пределах канона не настолько трагичен, как у его предшественника по сюжету - от слуги Селима женщина, к которой он испытывает чувства, требует жертвы за возможность быть рядом, он эту жертву приносит и получает то, что было обещано, а дальше его жизнь текла своим чередом, но кардинального перелома (кроме физиологии, конечно), по сути, не наступило. А вот Мерджану так не повезло: он хоть и был также готов на любые жертвы ради своей Госпожи, однако той они оказались попросту не нужны. Равно как и он сам - фактически она приносит его в жертву собственным поступкам и решениям, отдалив от себя оставив одного там, где он вряд ли был критически нужен.