Ненавижу чувства

— Здравствуйте, мистер Джонс, как вы себя чувствуете? — ровным голосом спросил доктор. — Я… Где сейчас инспектор? — быстро произнёс Том, его голос не дрожал, но становилось ясно, что он сам был очень взволнован, а его дыхание участилось. — Я не знаю, но здесь его точно нет, — доктор был смущён таким резким вопросом, однако старался не показывать этого, чтобы успокоить пациента, — может, он… — Хотя, неважно, — перебил Том тем же голосом. — Просто выслушайте, а потом побыстрее передайте это в полицию, слышите? Э-это важно, вы же можете? — голос приобрёл нотки надежды, и хоть и был взволнованным, но становился чуть спокойнее. — Конечно, только успокойтесь, — ему вряд ли хотелось выслушивать, но иначе Том бы мог и не успокоиться. — Шерлок работает с Мориарти, он отдаёт приказы и-и… Вы мне не верите? — Верю, конечно, верю, — но уже по голосу слышалось, что говорят это лишь, чтобы усмирить, а на деле значения словам и не придают. — Я-я всё помню, слышите? — Джонс чувствовал, что его слова считают только за бред только что очнувшегося, поэтому доказывал обратное. — Я помню, как Мориарти сказал: «Устранён». А ещё этот голос детектива… и-и даже эту пресловутую песенку «Action This Day» на рингтоне, я-я её узнал ещё тогда и сейчас помню! Я всё помню, почти каждую деталь, — он говорил воодушевлённо и искренне, веря в свою правоту. — Вы же не думаете, что я… — Я вам верю, только давайте я лучше позову кого-то из полиции, ладно? — врач спросил довольно мягко, словно говоря с расплакавшимся ребёнком, отчего пострадавшему явно стало не по себе, и он смутился. — Да… — Том выдохнул, смиряясь со своей участью. — Вот и отлично, а пока вам нужен отдых и не волнуйтесь, здесь вы в безопасности.

***

В квартире на 221B как только закончилась эта короткая запись повисло полное молчание. Лестрейд, естественно, уже слушал до этого запись и ничего нового для себя не открыл, но чувствовал, что этим двоим нужно время, чтобы обдумать услышанное, поэтому молчал, пока кто-то не заговорит. Он понимал насколько неприятны могут быть эти обвинения, особенно после той статьи, и сидел, опустив взгляд в пол и задумавшись о том, что же было на самом деле, и как они выкрутятся. В Джоне же на самом деле бушевала буря эмоций и мыслей, однако их он сдерживал, что у него вполне хорошо выходило, только временами он слишком сильно прикусывал нижнюю губу. Он обдумывал, как Мориарти смог всё так хорошо подделать, а в том, что за всем стоит Мориарти ни у кого из троих уже не оставалось сомнений. Ватсон прекрасно понимал, что вряд ли сможет угадать истинную причину, но всё же спросить что-то сейчас он просто не мог — настолько сильно всё смешалось. Шерлок, напротив, был самым спокойным и рассудительным, облокотившись локтями на коленки и смотря в одну точку, он обдумывал полученную информацию. Для детектива многое, наконец, открылось после этого диалога, и сейчас он складывал и проверял все кусочки полученного пазла. Хоть эмоции и присутствовали в нём, но все они были отодвинуть на второй план, уступая холодной рассудительности. — Том Джонс никак не мог знать о статье про актёра-Мориарти, — собравшись с мыслями, Джон удручённо констатировал факт. — Да, — несколько расслабившись от того, что тяжёлое молчание разрушено, но от этого не менее прискорбно подтвердил Лестрейд. — И после этих слов он исчез. — Да, — он выдохнул, ещё раз осознавая насколько дерьмовая ситуация. — И как только Шерлока ещё не посадили? — Джон всё это время смотрел в пол, явно поглощённый грустью, но тут вдруг спохватился, осознав, что вопрос был совсем некстати, поэтому поспешил быстро добавить. — То есть… Я не хочу этого. Нет. Совсем нет, но… — Должна же быть какая-то ниточка, на которой он и держится, иначе мои уговоры не сработали бы, так? — подхватил инспектор и, увидев на себе благодарный взгляд Джона, отвечал на свой вопрос. — И такая есть, это… — Майкрофт, — перебил Шерлок, который всё это время слушал разговор в пол уха, тем не менее не мог не вставить своего слова, раз уж выдалась прекрасная возможность ещё и показать свою осведомлённость обо всём. Но по его виду было ясно, что больше на диалог он не пойдёт, снова погружаясь в свои размышления. — Да, если бы не его покровительство, то Шерлок бы уже давно сидел, — согласился Грег, даже не пытаясь противостоять такому поведению. — Но это ведь всё просто бред полнейший, явная подстава от Мориарти, — только и воскликнул Джон. — Я знаю, но других то в этом не убедишь. Да и, думаю, ты сам видишь, как хорошо всё складывается: слова Тома отлично подтверждают статью, так что тем, которые раньше не верили в это, пришлось поменять своё мнение. Ещё сплетни, ходившие до статьи, не самая лучшая репутация Шерлока среди полиции, его обращение с людьми… Ну, думаю, не стоит продолжать этот список — слишком много факторов сложилось воедино и в одно время или, лучше сказать, им помогли сложиться. Конечно, остались люди, не верящие в это, но вы сами понимаете как убедительно происходит дело. Возможно, инспектору стоило подбодрить и убедить, что всё ещё будет хорошо, во что он сам хочет верить, но Лестрейд слишком хорошо знал то, что эти двое отлично понимают положение, и утешения ни к чему не приведут. Такие пустые слова лишь ещё раз докажут плачевность дела и не утешат, а, наоборот, больше уверят в том, насколько всё погано. С другой стороны и слова, сказанные Грегом, не пошли в лучшую сторону, и Джон от них разозлился, немного скрипнув зубами — но, попробуй, скажи что-нибудь стоящее в таком положении, когда нет ни одной положительной вещи! — Чёрт бы побрал этого Джима, с его играми и интригами. После этих слов Ватсон, устало вздохнув, снова устремил свой взгляд в пол, показав неготовность продолжать разговор дальше, да и был ли в этом смысл? Все и так обо всём знали, и любые бы слова здесь будут лишними, а Шерлок, как обычно, обсуждает всё только с самим собой, и мешать ему не за чем. Сам же Холмс был только рад этому факту: конечно, он осознавал насколько переживают за его участь, и был этим польщён, даже благодарен, только вот зачем это высказывать, по крайней мере сейчас? В будущем Шерлок и намекнёт как-то о своём признании Джону, а может даже прямо скажет — зависит от настроения и исхода дела. Но сейчас от этого не будет никакого толку, и его слова примут такой же вид обычной попытки улучшить ситуацию. Изменит же ситуацию и настроение лишь полное решение дела или, хотя бы, избавление от подозрений. Достичь же результата детектив мог, если доберётся до места, где он находится, а, если повезёт, то… Точно, та записка. Записка, которая венчает это дело и подводит последнюю черту, прямо объявляя нужное место. Шерлок еле улыбнулся, радуясь ещё одному завершённому делу, и теперь оставались лишь обычные формальности. Снова возникнувшая тишина была нарушена быстро вскочившим со стула Шерлоком, который сделал шаг в направлении двери, а потом остановился и повернул голову в сторону до сих пор сидевших мужчин. Они удивлённо смотрели на детектива, в который раз так быстро переменившего своё настроение и теперь уже не задумчиво, а вполне ясно оглядывавшего обстановку. Каждый из них точно знал, что такой всплеск энергии может означать лишь новый прорыв, но подниматься никто не спешил, ожидая слов Холмса. Джон лишь обернулся к нему, внимательно наблюдая за каждым его действием. — Лестрейд, ты на машине? — медленно, проговаривая каждое слово, спросил Шерлок, стоя всё так же в пол оборота. — Конечно, — он немного напрягся, предчувствуя будущую встряску. — Тогда, какого, вы ещё тут сидите? — уже быстро и раздражённо сказал детектив и, заметив как сидящие сразу же вздрогнули и поднялись, направился в комнату, чтобы переодеться. Если честно, то Холмс был готов ехать хоть в халате, — настолько его съедало нетерпение, наконец, завершить всё и подтвердить свои догадки, — но, увы, это противоречит его манерам, а точнее их кое-как сохранившимся остаткам. И появляться на публике в халате было бы не лучшим решением. А публику избежать никак бы не удалось, хоть бы тех же полицейских, которым он и сдаст виновного. Лично для себя же Шерлок всё уяснил, вся головоломка сложилась в единое целое, и виновник стал предельно ясен, а всё было предельно просто! Разгадка на самом деле крылась прямо под носом, нужно было только взглянуть чуть повнимательней. Может, он бы сразу всё узнал, не соединись все события в единую какофонию, но теперь до этого нет никакого дела. Главное, застать всё на месте и накрыть прямо с поличным, и тогда это дело закроется, его личность очистится, и он сможет зажить по-прежнему хорошо. «По-прежнему? Буду ли жить я «по-прежнему» после всего? Нет, по прежнему точно ничего уже не будет», — Холмс вспомнил то, что происходило последние дни, и как он сегодня почти сообщил Ватсону обо всём. Тогда на миг он даже порадовался такому прерыванию, но теперь твёрдо решил, что обязательно ещё заговорит об этом, как только закончит с происходящем. А сейчас дело! Уже на улице накинув на себя пальто, Шерлок забежал в припаркованную белую машину, где его ожидали Грег и Джон, и, сев на заднее место рядом с другом, захлопнул дверь. Завязывая свой шарф, он попутно нетерпеливо оглядел присутствующих. Они же в свою очередь тоже смотрели на него: Джон мягко почти ласково, радуясь за вновь вернувшегося к своему прежнему настроению детектива. Он несколько удивлялся тому, насколько Шерлок хорошо может выглядеть, даже когда смято пальто, шарф не расправлен, а сам он весь взволнован. Лестрейд же смотрел более снисходительно чем мягко. Пусть и не зная всего, но понимая сколько пережили эти двое за последнее время, он был рад, что удастся завершить всё. Да и тем более тогда и на него самого перестанут давить со всех сторон. — Ну и куда мы едем? — полушутя, но уже с более серьёзным видом спросил Лестрейд, положив руки на руль. — Девоншир Стрит 114а. Лестрейд сразу же нажал на газ, попутно вводя название в навигаторе, чтобы узнать точный путь до места. И он, и Ватсон были удивлены выбором такого адреса, который до этого момента ни один из них не слышал. Однако спорить с Шерлоком никто не собирался: во-первых, каждый был уверен в том, что детектив знает наверняка почему нужно отправиться именно туда, а, во-вторых, как только машина тронулась с места, он отвернулся к окну, снова погружаясь в мысли. Поэтому в который раз за вечер все замолчали. Раздавался только равномерный гул двигателя, соединяющийся с шумом других проезжающих мимо машин. Вскоре к гулу присоединилось мелодичное постукивание пальцев Шерлока по раме окна — это был ритм композиции, которую он недавно разучил, но сыграть её так и не удалось, и сейчас подсознание будто воспользовалось возможностью хоть так исполнить её. Холмс даже сам сразу не понял, что именно этот ритм начал отбивать пальцами, но не предал особого значения этому — только на миг приподнял брови в удивление. Он всё обдумывал выгоду Мориарти от этого плана, и был полностью поглощён чувством предвкушении ещё одной будущей победы над ним, на этот раз, он надеялся, фатальной. Других же звуков в машине не было слышно, но совсем скоро и странное сочетание постукивания и шума мотора было прервано неожиданным вопросом Джона. — Ты ведь уже был там? От такого резкого вопроса Шерлок чуть вздрогнул и повернулся лицом к Джону, который в свою очередь сидел несколько небрежно. При этом странное спокойствие и даже понимание отражалось на его лице, и всё это было настолько странно и привычно, что Холмс на секунду подумал будто Ватсон знает и о его разговоре с Мориарти, и записке, и даже о том разговоре с Майкрофтом. Но все эти мысли были сразу же отвергнуты логикой, отчего детективу стало несколько легче, и он частично успокоился, решив пока не обращать внимание. — Да, как-то раз, — от этих слов доктор призадумался, пристальнее взглянув на детектива, а потом, словно опомнившись, кивнул и отвернулся к окну. Удивление и доля подозрения проникли в душу Шерлока с новой силой: Джон точно что-то знал, только вот что именно? В последнее время у Холмса появилось столько новых тайн и секретов, а большинство из них даже про его личную жизнь, которая, казалось бы, отсутствует, что становится трудно понять о чём кто-то может знать, особенно Джон. Однако Шерлок, подметив, что они уже подъезжают к нужному месту, решил до времени оставить эти раздумья. Но он ещё раз убедился в том, что обязательно нужно открыться Ватсону, хотя бы частично — иначе уже просто невозможно нормально жить ни одному из них. Глубоко вздохнув, он поёрзал и, усевшись поудобнее, вновь повернулся к окну и стал отбивать знакомый ритм, на этот раз уже умышленно. До места назначения они добрались за считанные минуты, несмотря на то, что сейчас в полном разгаре был вечер пятницы. Заехав в переулок, Лестрейд остановился всего в шагах двадцати от нужной двери. Тем не менее Шерлок, только выйдя из машины, резко ускорил шаг: пожилой мужчина, вероятно, жилец с нижнего этажа, открывал дверь квартиры, и если появилась прекрасная возможность пробраться без звонков и его ведома, то нужно было ею воспользоваться. Быстро добравшись до двери Холмс придержал её, пропуская вперёд мужчину, но тот остановился, удивлённо взглянув на пришедшего, вскоре же его лицо выражало уже презрение и злость, не оставив и следа озадаченности. Шерлок не сомневался — он узнал «детектива». В этот же момент осознания и его бесстрастное выражение сменилось на омерзение: какой-то недоумок с тремя волосинками, искренне думающий будто знает всё и лучше всех, теперь будет учить его жизни, читать мораль и подобную чепуху. Вот он уже готовится к своей нравоучительной речи. Черт бы его побрал. Шерлоку сейчас нельзя терять время просто так, тем более разводить шум на пустом месте, но, похоже, без этого не обойтись. — Вы, кажется, здесь не живёте… — хриплым и грубым, но басистым голосом произнёс старик, его слова прямо-таки были пропитаны угрозой и укором. В сочетании с таким неприятным голосом, едким выражением лица вся, казалось бы, ординарная внешность мужчины принимала такой ужасный и мерзкий вид, что Шерлок даже невольно поморщился. И это не осталось незамеченным, отчего вид жильца стал ещё отвратительнее. Детектив уже собирался съязвить насчёт того, что ему, с таким то затяжным пьянством, — это легко можно узнать по пальто и рубашке — так вообще здесь не место, но Холмса остановил подошедший Лестрейд, что, кашлянув, привлёк к себе внимание двоих. — Это полиция, и нам нужно пройти внутрь по одному делу, — говоря это, инспектор достал свой документ и показал его мужчине, который до этого момента, сдвинув брови, с подозрением осматривал Грега и Джона. У жильца дрогнула верхняя губа, обнажив его зубы, и он, явно того не желая, прошёл внутрь с якобы гордым видом, что на самом деле выглядело просто смешно, отчего Джон чуть не засмеялся, вовремя себя сдержав. Шерлок же с некой благодарностью посмотрел на Лестрейда, освободившего его от ещё одной муки, а потом так же взглядом пригласил пройти за собой внутрь. Сам же он, раскрыв дверь нараспашку, быстро пошёл наверх по лестнице, попутно осматриваясь кругом, но ничего нового с прошлого посещения так и не нашлось. Только было одно «но» — если в прошлый раз входная дверь в квартиру на втором этаже была перед ним распахнута, то теперь она была закрыта, сверкая своим металлическим блеском и выделяясь своей темнотой на фоне белоснежных стен. Остановившись перед дверью, Холмс стал оглядывать небольшое пространство перед входом. Когда подошёл Лестрейд, то он уже хотел было спросить детектива, что тот делает, но Ватсон остановил его, положив руку на плечо и взглядом сказав, что сейчас следует помолчать. Заметив это, Шерлок кивком поблагодарил друга, и продолжил поиски. Детектив не обратил внимание на несколько кашпо и горшков с цветами или просто маленькими деревцами и остановил свой взгляд на цветке в горшке, который стоял в углу и будто скрывался от всех в своём гордом одиночестве. Шерлок подошёл к растению и, пошаркав за горшком, достал оттуда ключ. «Вот и «обычное место», только вот до такого простого вывода я бы и сам дошёл без всяких подсказок, но, допустим: спасибо», — он улыбнулся, ещё раз утверждаясь в своих догадках, и подошёл к двери, попросив взглядом сопровождающих его мужчин не издавать ни звука. Сам Холмс стал медленно поворачивать ключ в замке, благо шум если и был, то очень тихий и почти незаметный. Дверь открылась так же беззвучно и мужчины прошли внутрь: сначала Шерлок, шедший уже большими шагами, чтобы поскорее добраться, затем Джон, обогнавший инспектора и поспевавший за коллегой, и в случае чего готовый быть рядом, потом и Лестрейд, несколько раздражённый тем фактом, что эти двое, как всегда, сами себе на уме и ведут себя как хозяева, а тем временем среди них только он один вооружён и является уполномоченным лицом. Пройдя в уже знакомую и несколько аристократичную гостиную, детектив остановился и победно улыбнулся открывшемуся ему виду, который превосходил все его ожидания. Валялась заказанная ранее еда: съеденная или ещё нетронутая, — всё это находилось на журнальном столике, а около него, на полу, стояло несколько бутылок достаточно приличного вина. У стены находились пара коробок из-под пиццы. Общая картина подтверждала насколько праздно и приятно проводили здесь время, довольствуясь всем, чем только можно уже несколько дней сряду. Всю эту картину прекрасно завершал человек, лежавший на диване прямо с ногами и ещё секунду назад мирно пьющий из бокала вино, одновременно листая что-то в телефоне. Его одежду нельзя было назвать самой лучшей, которую только можно найти, но легко становилось понятно, что она стоит недёшево и куплена совсем недавно. Человек этот был никто иной как Том Джонс, считавшийся пропавшим столько дней, он теперь с наглым и довольным собой и своей жизнью видом лежал прямо перед вошедшими. Но, как только он заметил их, то сразу же весь навострился, а его уверенность и развязность вмиг исчезли с лица, уступив удивлению и чуть ли не страху. Джонс, приподнявшись и сев на диван, бегал глазами по мужчинам, явно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Тем не менее тот же Джон был удивлён не меньше Тома и так же осматривал его с ног до головы, припоминая все детали и стараясь понять как такое могло произойти. Лестрейд же осознал всё быстрее и уже вовсю сверлил взглядом того, кого всего несколько секунд назад хотел спасать. Лишь Шерлок чувствовал себя в этой ситуации прекрасно, полностью владея ею, он чуть ли не наяву ощущал как смываются с него все подозрения, и возвращается всеобщее доверие. — Том Джонс — бывший актёр театра, и, стоит отдать должное, хороший актёр. Детектив по своему обыкновению заговорил, но если зачастую он объяснял все свои выводы, то сейчас это было бы лишним: нужно только сказать требуемое, и всё будет готово. Улыбаясь, он свысока смотрел прямо в глаза Тома. — Настолько хороший, что тебе почти удалось обмануть меня… Но, знаешь, никогда не стоит забывать сценарий того, что играешь, а то начнёшь нести полную чепуху. И тот, кто хоть капельку смыслит, обличит тебя, как плохого актёра, Тут, прерывая только начавшуюся речь, Джонс опустил голову вниз и еле слышно рассмеялся, сжимая руками края дивана и будто смиряясь со своим поражением. Довольный таким результатом Шерлок продолжил. — Похоже ты уже понял свою ошибку и избавил меня от ненужных подробностей. Отлично. Тогда перейду сразу к главному: видишь ли, как бы твоя игра не была красива и невероятна, но ты выбрал плохое место для игры, не считаешь? Конечно, такое количество зрителей, такие волнения попадаются редко, и, что уж там говорить, помимо признания тут ещё и плата хороша — только взгляни на эту прекрасную комнату. Думаю, ты и сам доволен таким подарком от Джима за хорошую работу. Да и играть его игры для тебя и вправду было лучше, чем гнить в одиночестве. Только вот ты допустил в этом расчёте две большие ошибки: пошёл к Мориарти, которого я самого скоро поймаю, и сразу ко мне. Ты кинулся слишком высоко, Том, и сжёг свои крылья. Возможно, не сглупи ты идти так прямо, то продлил бы себе удовольствие, но только на время… Хотя, могу поздравить, ведь ты добился многого за это время. Если говорить прямо, ты почти опустил меня на дно, так резко пропав, и, хоть я сомневаюсь, что это твои слова, но идея с объединением меня и Мориарти правда достойна некоторого уважения. Но теперь эти пустые слова ни к чему. Так что давай напоследок поблагодарим друг друга за хорошую игру? Ведь ты был особенно хорош, взяв на себя сразу роль жертвы и нападающего. — Тут ты определённо прав, вышло всё просто отлично, и собой я доволен, — не поднимая головы, тихо говорил Том, но было в его тоне что-то угрожающее, и оно нарастало с каждой секундой. — И ты точно так же прав, что я просто ненавижу прожигать свой талант попусту, из-за того, что те ублюдки из театра не разглядели его. Тут же я нашёл признание, настоящие деньги и отличную жизнь — всё, чего был достоин. Но, как бы мне не льстила твоя похвала, расставаться со всем только из-за того, что вы трое теперь знаете правду, я не намерен. Том, опасно сверкнув глазами, поднял голову, отчего насмешливое выражение лица Шерлока исчезло, сменяясь более серьёзным. Джонс от этого лишь ещё более приободрился. — Я потратил столько сил, чтобы всех уверить в своей невинности, и у меня это получилось. Для остальных нет ни одной причины думать, что я виновен, и уж никто не обратит внимание на слова о том, что я, работав вместе с Мориарти, подставлял Шерлока Холмса. Даже если мы оба знаем, что это правда… А ты помнишь ту лживую статью об актёре-Мориарти, а? Она ведь пришлась людям по душе. Так неужели ты думаешь, что вам кто-то поверит? Что я не скажу, будто ты просто всё выдумал, а они лишь поддакивают тебе, или, ты думаешь, что б-бедному Тому никто не поверит? Ха-ха, ты точно так же сглупил, идя прямо ко мне. У меня есть столько вариантов тебя подставить, Шерлок! И в любом из них поверят именно мне, потому что, даже сознайся я в своём актёрстве, то разве это не подтвердит, что ты просто нанимаешь актёров для своих дел? Даже моё общение с Мориарти можно объяснить тем, что он просто главный актёр. О! Или ещё вариант с тем, что прошлый актёр удаляет неудавшегося новичка, ха-ха. Глуповат, конечно, но тоже вариант. А что насчёт тебя, а? Ты ведь абсолютный ноль, у тебя уже нет ни репутации, ничего. Та глупая статья полностью разрушила её, а тебя уже почти посадили за решётку. Я же чист, как никто другой. Я думаю, что даже у твоих друзей найдутся скелеты в шкафу, которые навредят им за помощь тебе. Мне даже жаль вас всех как-то становится, но моя судьба мне дороже. Так что давай я скажу тебе тоже пару ласковых под конец, под твой конец. Ты умный, умнее всех в этом городе, наверно, единственный, кто абсолютно трезв умом и понимает происходящее вокруг. Но вот только все плюют на это, и для тебя это просто ужасно. Так что, что, ты сделаешь теперь, дорогой детектив? Ты ведь даже не думал, что помимо этой игры нас двоих, есть ещё целый мир. — Что я буду делать? Я уже всё сделал, — если всю речь Тома Шерлок стоял несколько отрешённо, иногда хмуря брови, то теперь он снял с себя эту маску непонимания, и смотрел на Джонса «абсолютно трезво», с тем же возвышенным выражением лица. Отчего парню стало не по себе, и по его спине пробежали мурашки, что, конечно, не осталось незамеченным Холмсом, и тот ещё шире улыбнулся. Потом он перевёл взгляд на стоявшего позади Джона, который издал глухой смешок. — Так, значит, ты всё заметил? — доктор легко улыбнулся, спрашивая детектива. — Конечно. Том Джонс, ещё пару секунд назад твёрдо уверенный в своём успехе, теперь сомневался в этом, подозревая новую ловушку, но некая надежда на то, что он выкарабкается, вырвется из этой сети, всё равно оставалась в его душе. Надежда же и зарождалась в Лестрейде и, в отличие от ситуации с Томом, занимала больше и больше места. Он был уверен, что эти двое что-то провернули, полностью оборачивающее происходившее в их сторону. Да и, как и случалось всегда, Шерлок вывернется из любой задницы, в которую его засунет жизнь. В этом Грег точно не сомневался никогда, стоял вопрос лишь о том, сколько времени это займёт, но, похоже, что сейчас всё и произойдёт. Джон, подойдя чуть ближе к детективу, встал рядом с диваном напротив Тома и усмехнулся, показывая на всеобщее обозрение небольшое устройство — диктофон, который до этого держал в руках всё время разговора. Как только Том разглядел его, то сразу же вздрогнул, во все глаза смотря на устройство и осознавая свою оплошность. Его посадят, он снова лишится всего, но на этот раз в полной мере. Даже если он спокойно отсидит несколько лет, то кто потом его примет на хорошую работу, будет ли вообще какая-то возможность жить хотя бы чуть выше среднего? При таких мыслях страх накатывал целую волной, а уголки губ Джонса дрогнули. Казалось, он хотел что-то сказать, но вмиг осознал, что уже никакими словами не выберется из своего положения. Вот так всего несколько минут назад он думал, что засадил Шерлока в безвыходное положение, а на деле тот легко выбрался, засадив самого Тома. И снова он оплошал из-за своей излишней эмоциональности. — Слова тут будут лишними, так? — вопрос Ватсона был риторическим, поэтому он, не дожидаясь ответа и вполне довольный реакцией на его действия, обращался уже к Грегу, стоявшему позади. — Скоро прибудет подмога? — Думаю, что ждать не больше двух минут, — при этих словах Том прикусил губу. — Кхм, могу, — Джонс осёкся, переводя дух и смотря куда-то в сторону. — Могу ли я хотя бы доесть что тут есть? Не думаю, что снова смогу поесть такое в ближайшее время, — мужчины слегка напряглись, ожидая некого подвоха, но весь вид Тома говорил о его полном смирении с ситуацией. — Ну, почему бы и нет? — Джон вопросительно посмотрел на инспектора, как бы спрашивая, дозволено ли такое, тот медленно кивнул, всё ещё следя за действиями актёра. Еле слышно поблагодарив, Том взял в руки палочки и, открыв один из оставшихся сетов, принялся за еду, иногда отпивая вино из бокала, стоящего рядом на столе. Осуждённый не поднимал своих глаз, медленно довольствуясь своими последними мгновениями на свободе, хотя счастливыми их точно не назовёшь. Наблюдавшие же за ним постепенно расслабились, но не прекращали смотреть за действиями, чтобы не допустить чего-либо из ряда вон выходящего. Молчание постепенно начало лишь давить на Джонса, который чувствовал в этой тишине торжество над собой и постоянно ощущал взгляды, и сопровождающие каждое его действие. Отчего он, решивший ранее не смотреть на присутствующих, чтобы больше не видеть их возвышенных взглядов, всё же оглядел их, и как-то грустно ухмыльнулся при этом, а в глазах на секунду появился странный блеск. — Что-то не так? — поинтересовался Джон, слегка нахмурив брови. — Просто не одному мне, нужно меньше импровизировать, — он ответил просто, хотя в его голосе и слышалась некоторая усмешка, но не в его ситуации нужно было смеяться, и он это отлично понимал. Ватсон же, вздрогнув, быстро посмотрел туда, где, кажется, совсем недавно стоял Холмс. Теперь там было пусто, а закрытая ранее входная дверь была приоткрыта. Джон переглянулся с Грегом, который опирался плечом на стену и так же настороженно смотрел на него, — оба сразу же поняли, что детектив снова себе на уме и действует в одиночку, а это не всегда заканчивается лучшим образом. — Да он издевается, — раздражённо пробормотал себе под нос доктор и, резко вскочив с дивана, куда раньше облокачивался, чуть ли не побежал на улицу, чтобы догнать коллегу, если это ещё было возможно. Инспектор уже было кинулся за ним, чтобы остановить, но быстро опомнился, вспомнив про то, что сейчас в комнате до сих пор остаётся Том, и кому-то надо смотреть за ним, чтобы тот не скрылся. Грег раздражённо вздохнул, снова понимая, что остался один. В конце концов, ему стоило бы уже привыкнуть к тому, что как бы не была эффективна работа вместе с ними, такие выходки происходят довольно часто, если не каждый раз. — А вы были правы, инспектор, — сказал Джонс, и Лестрейд приподнял одну бровь, повернувшись к нему. — Эти двое отлично спелись друг с другом. Том сделал ещё один глоток красного вина, алого, словно свежая кровь.