Мысли на лопатке

Утро добрым не бывает это каждый школьник знает. И студент. И преподаватель. Будильник трезвонит свою утреннюю симфонию, оповещая владельца, что новый день начался. Дима разлипает глаза. Вторник — тоже день отвратительный. Хотя бы потому что за ним не идет пятница, поэтому мужчина ощутил острое желание отрубить назойливый гаджет и уснуть до вечера пятницы, но жизнь устроена не так просто. Поэтому Дима запускает руку из-под одеяла куда-то в направлении раздражительного звука, пытаясь дотянуться до телефона. Уже на автомате он отключает будильник, но чтобы прочитать сообщения всё равно пришлось высунуть лицо наружу. Дима щурит глаза, пробегает глазами по тексту ещё вчерашних сообщений. А потом зависает на пару секунд, замечая одно новое сообщение. На своей, блять, коже. Масленников смотрит на своё запястье, перечитывая слово из ровных чёрных букв. «Пидарас» Дима читает надпись у себя на запястье и непонимающе моргает. До него медленно, но верно, доходит, откуда взялось сие послание, но вопросов, увы, меньше не становится. Он фыркает и с усмешкой прокручивает в голове ответ для своей родственной души. Хотелось бы увидеть лицо своей судьбы, когда этот человек прочитает ответ.

***

— Да ёбанный рот! Эмиль в шоке, ярости и полном недоумении. По утрам он и без того туго соображает, а тут ещё и такой подарок, обнаруженный соседом по комнате. Иманов просто вышел из душа, думая как хорошо, что не к первой паре, как Артём спросил, когда это его друг успел сделать новую татуировку, да ещё и такую странную. Эмиль сначала не понял, потом Артём сфотографировал и показал. Аккуратные чёрные буквы на смуглой коже очень приветливо сообщали Иманову, кто он такой и с кем трахается. «Сам пидарас» Четко, ясно и по существу. Пока Артём уссывался в усмерть с такого «семейного диалога», Эмиль мысленно проклял судьбу, себя, свою родственную душу и ещё раз судьбу. Это же надо было родиться таким удачливым! — Всё, кончай ржать! — не выдержал Иманов, кидая в друга подушку. Эффекта не произвело, разве что смех Артёма заглушился. Непонятно, чем расстроенный Эмиль приземлил свою озадаченную тушу на кровать и уставился в потолок. Шестерёнки в голове медленно шевелились в попытке обработать новое маленькое знание. У него есть родственная душа. Причём, с чувством юмора… Парень снова подорвался к зеркалу, смотря на послание. Вопросов было много, но вряд ли ему на них кто-нибудь ответит. Видя озадаченное лицо друга, Артём даже перестал ржать. — Да ладно тебе. Не смертельный же диагноз тебе поставили. Наоборот, круто, нашёл своего соула. Радоваться надо! — Не знаю, кто там кого нашёл, но я понятия не имею кто это, — отозвался Эмиль. — То есть как…? — А ты посчитай, скольких я за последние пару дней пидарасами назвал. Артём завис на пару секунд, видимо по правде решив посчитать. — Но ты же не ко всем прикасался, — заметил Чернец. Эмиля это на мгновение озадачило, но он быстро отмахнулся. — А толкучку в метро припоминаешь? — хмыкнул он, натаскивая на себя толстовку, пряча послание под тканью. — Спроси у него тогда, кто он. Это же можно провернуть? — В теории да. Эмиль остановился посередине комнаты и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он выглядел максимально странно, из-за чего Артём снова заржал. Иманов осуждающе посмотрел на него и отошел к своему столу. — Братан, прости, но это правда очень смешно выглядит, — стирая слезы смеха, сказал Артём и подошёл к Эмилю, хлопнув по плечу, — Найдешь ты свою душонку, никуда не денется. Теперь уж точно. — Хах, и правда, — хмыкнул Эмиль, закидывая в сумку недостающие тетради, — Что ж, главное чтоб его мысли на лице не вылезли, как прыщи перед выпускным.

***

В этот раз в метро было не так людно и никто не опаздывал, так что Эмиль вместе с Артёмом добрался до университета без приключений. Тёмик ушёл к своей группе, а Эмиль потопал к нужной ему аудитории на третий этаж, размышляя о своём соулмейте. Надо бы, конечно, думать о лекции у противного преподавателя, но Эмиль привык решать проблемы по мере их поступления, а поступлений о проблемах с Галиной Викторовной пока что не было. Даник тут же обрадовал его новостью, что уже начинают давать материалы к зачетам и оглашены счастливчики с автоматами в зачетках. Эмиля в этих списках не наблюдалось, ну не больно-то и хотелось, не больно-то и надо. Галина Викторовна женщиной была справедливой, но до того строгой, что спокойно сидеть на ее парах невозможно. Даже где-то в конце аудитории ты не можешь сидеть расслабившись, но не потому что сама преподавательница страшна, как божий день, а потому что обладала поистине противным голосом, что хочешь или не хочешь, а слушать будешь. Эмиль, скучающий под объяснения Галки-Палки, как её прозвали на курсе, невольно вспомнил спокойный голос Масленникова, под который с удовольствием вздремнул бы. Но сегодня лекций у Дмитрия Андреевича не планировалось, от чего вдруг стало грустно. От того, что Масленников ворвался в аудиторию с громким хлопком двери, Эмиль едва не свалился со стула. Помяни чёрта, называется. Тот, одетый в черную водолазку и брюки, подошёл к Галине Викторовне и что-то тихо сказал ей. Женщина на его сообщение отреагировала тихим «Батюшки» и приложила руку на сердце. Она отошла к столу в поисках какой-то бумажки, пока любопытные студенты разглядывали преподавателей и гадали, что же случилось. Масленников стоял спокойно, но взгляд его бегал о аудитории, словно искал кого-то и, конечно, дошёл до Иманова. Секундное столкновение с этими серыми глазами «Какие красивые» — эта мысль прилетела очень неожиданно и также неожиданно улетела из головы Эмиля. Тот дернулся, уткнулся в свою тетрадь и со смущением и страхом подумал, от чего так ёкнуло сердце и защипало где-то в районе лопаток. Масленникову в руки вручили несколько каких-то листов, и он тут же скрылся за дверью. Дальше лекцию никто не прерывал.

***

«Ненавижу вторники» Дима ходил с этой мыслью с самого утра. День пошёл по одному месту ещё на стадии выбора одежды. Как оказалось, отрыть забытую богом водолазку из глубины шкафа очень сложно. Одна из полок просто рухнула, спасибо, что жив остался. Потом пришлось искать другие брюки, так как первые героически пали в битве с чашкой кофе, а из-за этого пришлось бежать до метро. В вагоне Масленникову любезно отдавили ноги, чуть не вырвали телефон и покрыли благим матом, посылая учить углублённую биологию. В общем-то день обещал быть весёлым. Мужчина, на радость студентов, опоздал на пару, благо на немного, и главные лентяи не успели испариться в пространстве и времени. Потом выяснилось, что он с утра оставил тесты для курса на своем рабочем столе. Пока Масленников проклинал всё на свете, его ещё заставили побегать по преподавателям, собирая с них документы по всему на свете. Некоторые даже не сразу понимали, о каких бумагах вообще идет речь. Например, Галина Викторовна. Врываясь к ней на лекцию, Дима рассчитывал быстро взять и испариться, но нет. Женщина вылупила на него глаза, и из-за очков они выглядели ещё больше. Тяжело не засмеяться, но как-то получилось. Пока Галина Викторовна рылась на своем столе и в ящиках, Масленников поглядывал на студентов. Мысль, что один из здесь сидящих может оказаться его родственной душой назойливо крутилась в голове, заставляя пробегаться глазами по девушкам и парням. С другой стороны, любой недовольный утром понедельника мог назвать его пидарасом. На этой мысли в руки ему приземлились нужные документы, и он покинул из аудиторию.

***

— Земля вызывает Эмиля! — Даник повертел булкой перед носом Иманова, и тот сразу же очнулся от каких-то своих размышлений. Очнулся и его проголодавшийся желудок, напоминая о себе злобным бурчанием. — Да тут я, — промычал он, откусывая от пирожка хороший кусок, — Я вод фто дуваю… — Эмиль, прожуй, — перебил его Артём с видом недовольной мамочки. Он улыбнулся и заговорил более тонким голосом — Когда я ем, я глух и нем! — Хофофо, мамуля, — состроил рожицу Эмиль, чем вызвал громкий смех у друзей. Парень наконец дожевал и продолжил: — Я вот что подумал, а если моим соулом будет…э…ну…парень? — как-то неуверенно спросил он, понижая голос. Поднимать взгляд на Даника с Артёмом было как-то стрёмно, учитывая их молчание. — Значит, подарим тебе банку вазелина на новый год, — спокойно ответил Даник. — И сертификат в секс-шоп, — добавил Артём. Эмиль в шоке поднял голову. Через секунду от их стола уже шарахались люди из-за очень громкого, уже, кажется, истеричного смеха. На самом деле, он никогда не задумывался о поле своего соулмейта. Раньше была какая-то слепая уверенность в том, что, ну точно, будет милая веселая девушка, но надпись на лопатке подсказывала, что пахнет тут не цветочными женскими духами, а дорогим мужским одеколоном. Ну по крайней мере может пахнуть. После размышлений на эту страшную тему в течение пар, дороги в общежитие и ночи, потраченной на заучивание тем перед зачетом, Эмиль пришел к выводу, что набор колбас в штанах родственной души его не прям тревожит, просто напрягает количеством проблем, стоящих за полом соулмейта. Углубляясь в мысли об этом и читая истории людей с похожей ситуацией, парень всё больше убеждался, что в принципе не такая уж это и проблема. В данный момент так уж точно, потому что через шесть с половиной часов ему топать пытать свою удачу на зачеты. Чёрт бы побрал эту ебучую сессию. В четверг зачёт по английскому, а в пятницу у Масленникова. В голове тут же всплыли серые глаза преподавателя, изучающие студентов, и последняя мысль в засыпающей голове была об этом задумчивом взгляде.

***

«Вторник какой-то хреновый выдался» Завершать день этой мыслью было неприятно, но ничего другого кроме этого и отборных матов на ум не приходило. Дима сидел в почти пустом вагоне метро у выхода и клевал носом, мечтая побыстрее закончить этот противный день. Завтрашний день тоже обещал быть трудным, ведь принимать зачеты у студентов, особенно у лентяев такое себе занятие. Вот есть золотые дети, которые вот билетик тянут, и как по тексту всё рассказывают, а есть такие, кто и по бумажке прочитать на три не смогут. Непонятно зачем, а главное как такие чудо-студенты сюда попали. Из размышлений об этом его выдернуло название нужной станции. Мужчина поднялся и вырулил из вагона, направляясь на поверхность. Погода на темной улице не радовала. Противный ветер, гуляя между многоэтажками, то бил в лицо вместе с мелким снегом, то поддувал в спину, как бы подгоняя мужчину. Масленников в подгонялках не нуждался, и так летел в теплую квартиру на всех парах. Домой хотелось страшно, пусть там и ждала гора документов на столе. А ещё там ждали горячий чай, тёплый душ и уютная постель. Мысли о долгожданном отдыхе заставляли передвигать ногами быстрее, огибая скользкие участки тротуара. Перспектива сломать себе что-нибудь не радовала совершенно, даже при мысли о ленивых студентах. Наконец-то знакомый подъезд, нужный этаж, поворот по часовой. Пустая тёмная квартира встретила тишиной, которую сейчас хотелось слышать больше всего, после вечно жужжащего университета. Скидывая с себя ботинки и зимнюю куртку, идёт в ванную, засучивает рукава, чтобы помыть руки, смотрит на чёрные буквы на своем запястье. И теперь весь вечер в голову лезут одни сплошные мысли про соулмейта и больше никаких других. Он думает о надписи и о родственной душе весь вечер. Пока стоит в душе, пока ужинает, пока пьёт чай, пока разбирает документы, пока ставит будильник. Потом просто смотрит в белый потолок, изучая взглядом ровную поверхность. Мысли и вопросы к соулмейту скакали от правой стенки черепа к левой. Это же может быть вообще любой человек. Мало кто мог случайно прикоснуться к нему? Человек с другого конца Москвы, области, страны или даже мира! Человек может просто первый и последний раз пройтись по тому маршруту. Какова вероятность снова встретить соулмейта в том же месте, не договариваясь? Дима вдруг задумался, а где именно вылезут его мысли, на какой части тела? Тоже на руках? На ногах? Может на животе или шее? Если на каких-нибудь видных местах, то это может облегчить поиски. Хотя, наверное, не каждый хочет, чтобы у него на роже были написаны чужие мысли. В голове возникла картинка, как человек утром со страдающем видом пытается замазать чёрные буквы на своем лице. Страшно и неприятно, наверное. Мысли об утренних процедурах, таких несчастных, напомнило, что утро вообще-то скоро настанет, и что надо бы спать. Масленников ещё раз глянул на надпись на своих руках и закрыл глаза. Мысли наконец растворились в голове, словно медленно переносились на чужую кожу.