Мысли на лопатке

Среда — день вроде бы нормальный, но за ним всё ещё не следует пятница, поэтому просыпаться не хочется. До будильника удается дотянуться только с третьего раза. Всё-таки ночные рассуждения дали свои плоды в виде тяжёлого пробуждения. Дима резко откидывает одеяло, опять смотря в белый потолок. Ответов на нём так и не нарисовалось, а жаль. Масленников вымученно мычит и прикладывает ладони к заспанному лицу, трёт глаза, пытается заставить себя поднять задницу с кровати. Со второго раза он садится на постели, зевает, смотрит в тёмную стену напротив, опускает сонный взгляд вниз на свои руки и едва ли не вскакивает от страха. Тихо материться себе под нос охрипшим от сна голосом, щурит глаза в темноте, думая, не померещилось ли спросонья: новые татуировки. Неприветливое, непонятное и немного смешное «пидарас», расположенное на запястье, стёрлось. Вместо него по двум предплечьям вверх к локтям тянулись свежие надписи, чужие мысли. Ровные ряды букв, как чёрные ленты, вились по рукам:

«Какие красивые глаза»

Остальные надписи, в большинстве своём, всё также посвящены его глазам, его взгляду. Масленников невольно смотрит в зеркало, размещенное на шкафу в спальне. Глаза как глаза…вроде бы. В темноте плохо видно. Снова смотрит на надписи, как-то любовно проводит по ним пальцами, сам того не понимая. Читает, смотрит на себя, снова читает. Одна из фраз, привлекает внимание больше всего. Её он перечитывает всё утро. Пока стоит в душе, пока завтракает, пока пьёт кофе и одевается.

«Кого ты ищешь?»

Дима смотрит на чёрную ткань рубашки в своих руках, думая об этой фразе. Самая тонкая, выступающая за локоть и идущая вдоль кости. Мужчина прокручивает её голове, словно он действительно может понять, кто задавался этим вопросом. Тут два варианта: Либо это очень завуалированный вопрос от соулмейта, либо… Его родственная душа видела его вчерашний забег по университету, а значит… Точно кто-то из его университета. Кто-то из преподавателей? Студентов? Но всё равно это мало что давало. Вчера он носился, как в жопу ужаленный, кто угодно мог подумать об этом! Мысли скакали по мозгу, грозясь выскочить через уши.

Не-думай-Не-думай-Не-думай

Не думать не получалось. Дима смотрит на часы и быстро натягивает на себя рубашку. Надписи прячутся под рукавами, лишь немного выглядывая при определенном положении руки. Правое запястье прячется под новенькими часами. Левое защищено молитвами. Вряд ли поможет, но вдруг. Если сегодня он правда поймет, кто же его родственная душа, то точно поверит в Бога, Сатану и призраков.

***

Утро Эмиль начал не с кофе, а с чтения. Сидя на кровати в одних штанах, он читал новые надписи с фото на телефоне. Артём, сфотографировавший это весёлое безобразие, тихо хихикал где-то в сторонке, собираясь. Иманов, честно, приохуел. Никак по-другому ситуацию он не опишет. Кажется, у кого-то, кто его соулмейт, бессонница. И, конечно же, думать надо ему было именно об Эмиле. Строчки из чёрных букв, беря начало уже с обоих лопаток, закруглялись у позвоночника и тянулись вверх, к шее. Под кофтой, слава богу, не видно, но это пока. Эмиль не понимал, как работает эта система и можно ли выбирать, где вылезет надпись. Время уже начинало поджимать, поэтому парень решил загуглить этот вопрос по дороге в универ. Погода сегодня радовала солнцем и отсутствием ветра. Обычно хмурая по утрам Москва, сегодня словно приветливо улыбалась, обещая удачный день. Эмиль шёл быстро и пару раз воткнулся кому-то в спину, но даже не получал пожелания смерти от прохожих, когда уходил в свои мысли слишком далеко. Перед глазами была не людная улица, а собственная спина, усыпанная вопросами.

«Где же ты?»

«Где у тебя надписи?»

«Откуда ты?»

«Кто ты?»

И куча других вопросов и фраз, возникших в чужой голове. И ничего конкретного, что могло бы натолкнуть на мысль о личности соулмейта. Эмиль играл в потрясающую игру «Думаем, сравниваем, размышляем», но его детективные способности были на уровне детектива Лестрейда из сериала от ВВС, хотя, наверное, при таком малом количестве зацепок, и Шерлок бы не нашёл «преступника» Короче, грустно и невкусно. А он ещё и не завтракал. Пока он спускался вниз в метро, то дружно писал матюки в чат группы, где обсуждали предстоящий зачёт. Эмиль хоть и учил, но учил не значит выучил. Поэтому быстро штурмовал куски материала, надеясь, что удача улыбнется ему сегодня. А жизнь точно улыбалась ему во все тридцать два. Эмиль понял это, когда среди кучи противных бабок, штурмующих по утрам общественный транспорт по всей стране, он урвал себе место. Под говор старушек и других прохожих, постепенно наполняющих вагон, Эмиль быстро затыкал пальцами по экрану, задавая свой вопрос интернету, потому что к зачету готовится скучно, а читать фигню про родственные души — вопрос жизни и смерти. Четкого ответа ему никто, конечно, не дал. Сайты выдавали кучу ненужной информации не по теме, было даже объявление «Найду соулмейта по картам Таро». Спасибо, не надо, мы как-нибудь обойдёмся только картами Гугла. Всегда ведь можно задать ему прямой вопрос? Но, видимо, Эмиль и его родственная душа не ищут лёгких путей. Лёгких путей не ищут и бабульки. Всё-таки Иманова согнало с нагретого места ополчение из героинь труда СССР, а выслушивать про «Какое поколение пошло, Никитишна, и не говори» не хотелось, поэтому Эмиль добровольно поднял свою задницу, кивая на пожелания здоровья и «чтоб бог тебя хранил, милок». Сегодня это особенно актуально. Парень пристроился между прохожими в середине вагона, продолжая штурмовать сайты. Люди постепенно прибывали, захватывая воздух. Эмиль с тоской подумал, что, видимо, жизнь исчерпала свою милость на сегодняшний день. Неожиданно мимо Эмиля пронеслась какая-то троица, и парня крутануло так, что он едва не упал, если бы не кто-то, в кого носом и воткнулся Иманов. Поднял голову, хотел извинится, а в итоге только тихо ругнулся. — Ебать…

***

В Бога, Сатану и призраков Дима не поверил, но в определенную удачу сегодняшнего дня — да. Он успел на нужный поезд и его даже не затоптали в уже порядком заполненном вагоне. Скучающим взглядом Масленников обвел людей в толпе, думая, что будет очень смешно, если кто-то из здесь находящихся и проклинающих час-пик окажется его родственной душой. В утренней сонной Москве все на одно лицо. На одно сонное и замученное лицо. Кроме одного очень заинтересованного-хмурого. Дима сначала даже не понял, кого видит с другой стороны вагона, пока в голове не всплыло лицо одного из его временных студентов с чувством юмора. Мужчина невольно вспомнил комплимент по поводу своего голоса, и в голове быстро проскочила мысль, что он бы с удовольствием читал бы своей душе стихи по вечерам. Масленников снова метнул взгляд на, кажется, Эмиля, который что-то очень усердно вычитывал в телефоне. Вот они — честные студенты, готовящиеся к зачетам, будущее страны! А нет, судя по глупой улыбке парня, читает он там явно не материалы к экзамену. Хотя, может, это нервный смех… Спустя станцию «усердного студента» подняла на ноги какая-то бабулька. И зачем эти дамы за шестьдесят только прутся с утра пораньше всей толпой? Вот куда? Одна из вселенских тайн, о которых люди с бессонницей думают по ночам. И видимо за несколько десятилетий, никто так и не пришёл к какому-то адекватному выводу. Дима вот тоже не пришёл. Он вообще никуда идти особо не хотел, кроме собственной спальни. Глаза время от времени предпринимали попытки слипнуться, но мысль, что зазевавшихся прохожих в метро по стенке размазывают, не давала векам сомкнуться окончательно. Надо было больше кофе выпить с утра. Из мыслей о напитке мужчину выдернули крики каких-то слишком бодрых подростков и ощутимый толчок в грудь. Дима раскрыл глаза пошире и опустил взгляд вниз, чтобы понять, кто на него напоролся. — Ебать… Первая мысль Димы была похожей. Вспомнишь черта, как говорится. Эмиль во всем своём охуевании от жизни смотрел на своего преподавателя, прижатый к нему толпой. Люди за спиной навалились, надавили так, что Иманова прижало ближе. Масленников хотел сделать шаг назад, но его тоже прижало людьми. Парень попытался вырваться и отойти, потому что ситуация была… мягко сказать неудобной для них обоих. Они переглянулись, и Дима метнул взгляд к дверям. Новая порция утренних зевак медленно загружалась в вагон. — Да не рыпайся уже, — обреченно прошипел Дима, чувствуя других людей. Эмиль зло фыркнул, но успокоился и принял поворот судьбы. «Какое же ублюдство», — запоздало подумал парень, кое-как вытаскивая телефон из кармана. Начало очередной статьи «КАК НАЙТИ ВАШЕГО СОУЛА ПО КАРТАМ НАЙДЕННЫМ В БАРДАЧКЕ ДЕДОВСКИХ ЖИГУЛЕЙ» скрылась под уведомлением от Даника. «Прикинь» «Пидоров на высший бал рассчитывает» Эмиль фыркнул, чем вызвал заинтересованный взгляд Масленникова. Мужчина скосил свои до невозможного прекрасные глаза в чужой смартфон. Иманов этого не заметил и от души написал едва ли не оду в трех томах о том, кто такой Пидоров, чего он заслуживает и пусть он раз пять пересчитает свой уровень IQ, прежде чем заявлять о каких-то там высших баллах. Дима усмехнулся, и парень поднял на него глаза. — Какое дружелюбие, — улыбнулся преподаватель, — В писатели пойти не желаешь? — Для вас текст колыбельных писать? — выгнул бровь Эмиль, — И вообще, смотреть в чужие телефоны нехорошо. — Отличный будет дуэт, — кивнул Масленников — Я и не смотрел. — А что вы делали? — Читал занимательную литературу. Эмиль снова фыркнул и переключился на текст материалов к зачету. Масленников тихо рассмеялся и попытался достать свой телефон. Голос из динамиков озвучил какую-то станцию, и, о чудо, в вагоне немного прибавилось воздушного пространства. Иманов незамедлительно сделал шажок назад, насколько позволяли окружающие. Дима вздохнул поглубже и достал свой мобильный. «Хорошие новости, брат! Предположительно в субботу заберешь свою тачку!» Масленников вскинул брови, и тут уже была очередь Эмиля проявлять любопытство, но ситуация уже не позволяла случайно прочитать чужие переписки. А жаль, хотелось отыграться.

«Так рано?»

«Да тут перчик один соскочил, сучара»

«понятно»

Дима усмехнулся и поблагодарил. Машина — это хорошо, а то он порядком устал таскаться на метро. Единственное, теперь соулмейта в подземке точно не встретишь. С другой стороны, эту своеобразную игру можно прекратить в любой момент. Верно же? Голос из динамика назвал очередную станцию. Выходить на следующей, и Дима медленно пробрался к выходу. Рядом мелькнула кудрявая голова просочившегося за ним студента. Сам того не заметив, Масленников снова скосил глаза в чужой телефон. «Как контролировать мысли соулмейта на коже» Дима удивленно приподнял брови и продолжил смотреть в чужой экран, выхватывая глазами отдельные слова. Ничего непонятно, но очень интересно и как бы нужно. Масленников вот не догадался загуглить, хотя, казалось бы, это самый логичный вариант для человека двадцать первого века. Но легкие пути — пути скучные, а мы тут веселимся. Статья оказалась скучной и скудной на информацию. Эмиль быстро ее пролистал и недовольно фыркнул, убирая смартфон. Двери перед ними открылись и очередной поток людей выплыл из вагона. Своего студента в этой толпе Дима потерял почти сразу, но и мысли о нём как ветром сдуло. Вместо этого в голову пришло приятное осознание того, что через двадцать минут он начнет пытку над другими бедными учащимися. Он, конечно, сам вымотается, но шанс услышать какой-нибудь веселый бред от самоуверенных неподготовленных людей не могла не вызывать улыбки. Видимо плюсы преподавания на этом заканчиваются.

***

Эмиль, как и все студенты в сессию, становился верующим. Молитвы, правда, всё равно не помогают, если вообще ничего не учить, но когда вытаскиваешь единственный выученный билет, невольно хочешь поцеловать крестик и докапываться до людей вопросом «А вы не хотите поговорить о боге?». О нём, кстати, сегодня говорили везде. Кажется, что весь их поток прямо сейчас находится в церкви, но нет. Их университет далеко не святое место и даже наоборот. Иногда Эмилю правда казалось, что он добровольно пошёл в Ад ради того, чтобы с умным видом говорить «Я вообще-то человек с высшим образованием» и дорезать колбасу на дипломе об этом самом образовании. Как бы там ни было, из кабинета мучеников он вылетел как на ракете, победно размахивая зачеткой, словно флагом. — Сдал! Даник вместе с Артёмом, спрыгнувшим с подоконника, радостно заулюлюкали, подходя к товарищу. Эмиля с размахом хлопнули по плечу, поздравляя. — Предлагаю отметить наше «не отчисление» порцией крыльев с пивком! — Поддерживаю! — Празднуете отчисление? Вот есть же люди, которым спокойно не живется, и им вечно нужно портить жизнь остальным. Сидоров-Пидоров стоял и с довольным видом размахивал зачеткой, словно сдал вообще все экзамены в своей жизни. — Да, твоё, — улыбнулся Артём. Сидоров тут же насупился и фыркнул. — Я, в отличии от некоторых, всё всегда сдаю на отлично, — он сложил руки на груди и покачнулся на ногах — А вот насчёт вас не уверен, как вас только сюда учится пустили? — Говорит бюджетникам платник? — выгнул бровь Даник, вызвав смешок у Артёма с Эмилем. Сидоров побагровел от злости и смущения. И выглядело это настолько забавно, что Эмиль с трудом сдерживал смех, плотно сжимая челюсти и мужественно надувая щеки, удерживая внутри порыв заржать. Последней каплей стал проходящий мимо преподаватель по иностранному языку, невольно подслушавший их разговор: — Сидоров, а у вас незачёт по моему предмету. Эмиль, Даник, Артём и ещё несколько собравшихся вокруг не выдержали и засмеялись вслух. Лицо обиженного исказилось от злости, а красные пятна на лице добавили ему какой-то комичности, вызывая смех у окружающих. — Суки, — тихо прошипел Сидоров, скидывая со своего плеча сумку с книгами, — Никому в этой дыре не известно понятие «Преподавательская тайна!» — Она правда есть, или ты её только что придумал? — Так чего же ты в эту дыру учиться пришёл, раз тут так плохо? — Баллов не хватило! Толпа, собравшаяся вокруг, напоминала больше ораву любопытных школьников, чем взрослых студентов. Но, видимо, человеческая природа непреодолимо хочет хлеба и зрелищ! И кто-то, зашуршав пакетом с булкой из «Шестерочки», подтвердил это. А зрелище действительно наклёвывалось… Сидоров, которого, кстати, звали Никита, видимо решил всё-таки устроить представление. Злой студент неожиданно кинулся на ближайшего из трех парней, кем оказался Эмиль. Иманов среагировал не очень быстро и почти пропустил в челюсть, но успел кое как увернуться, и чужой кулак боком прошёлся по виску. Толпа тут же шарахнулась на пару шагов назад, но студенты, оживленные заварушкой, восторженно зашептались, кто-то издал боевой клич, подначивая дерущийся. Даник и Артём, стоящие за спиной Эмиля тоже по инерции отшатнулись, удивленно глядя на злое лицо Сидорова. — Чувак, ты, по-моему, перепутал! — фыркнул Иманов, отходя в сторону от очередного удара, — За драку ведь и отчислить могут! Его замечание проигнорировали, очевидно, поэтому «зрелище», которого так жаждал народ, продолжилось. Эмиль, конечно, предпочёл бы словесную перепалку, но его противник вряд ли захочет упражняться в остроумии. Размышляя об этом, Иманов едва не получил кулаком прямо в нос. Ух, это было бы очень больно во всех смыслах. Так опозориться никому не хочется! Сидоров не тормозил, а ринулся в атаку, явно целясь в глаз. Эмиль дернулся в бок, начиная ходить по кругу, словно они на ринге, а не в университетском коридоре. Кажется, кто-то крикнул, чтобы их разняли, но мало кому захочется лезть на Никиту, который помимо ударов, рассыпал ещё и угрозами. — На экзамене бы так охотно отвечал! — не выдержал Эмиль и тут же пригнулся. Чужой кулак врезался в стену над головой. И когда они успели к ней подойти? Даник с Артёмом потерялись где-то в толпе, но попытка найти их могла бы закончится печально. Вшух! Никитина рука рассекла воздух в опасной близости. Пора завязывать с этими танцами! Эмиль уже устал прыгать на согнутых ногах как заяц, уворачиваясь. Очень хотелось дать сдачи, но Иманов знал — дашь сдачи и вылетишь из университета от пинка по пятой точке! — Косой! — крикнул кто-то из толпы и Сидиров с злобным лицом обернулся на толпу. Эмиль, увидев, что про него на секунду забыли, обернулся, экстренно соображая, что бы сделать. Соображал он, очевидно, слишком долго. — Что здесь происходит?! Эмиль по инерции повернулся на голос, а когда вернул голову обратно на Никиту, то чуть не улетел на Камчатку. «Сука… прямо в нос!»

***

Когда до Димы добежали несколько студентов, он собирался улизнуть на полчасика в кофейню недалеко от университета, но у жизни были другие планы. Какое же гадство! Масленников уже готовил отмазки, как бы глупо это не звучало, но ребята быстро тараторили что-то про драку, бешенного студента и его разряд по карате. Короче, не отмазаться. Поэтому Дима, вернее уже Дмитрий Андреевич, с грозным видом спешил к месту драки, прокручивая в голове лишь одну мысль: «Пожалуйста, пусть это будешь не ты» Проверить это он, конечно, сейчас не сможет, но всё равно хотелось, чтобы это не его соулмейт там уворачивался или, упаси боже, размахивал кулаками! — Что здесь происходит?! Вот вроде хочешь как лучше, а получается как всегда! Один из участников этой грандиозной битвы, видимо, который не бешеный, отвлекся на Масленникова и от души получил кулаком в нос. Дима быстро ринулся на помощь через столпившихся. — Ещё одно лишнее движение, и вы вылетите отсюда от моего удара, молодой человек! — гаркнул Дима, дергая пострадавшего на себя за плечо. Тот, как тряпичная кукла, послушно сделал пару шагов назад, держась за истекающий кровью нос. Пряча беднягу за своей спиной, Масленников вперил злобный взгляд в драчуна. Никита тормознул, проморгался, тихо ойкнул и сразу же сложил руки за спиной, принимая положение мальчика, которому «очень стыдно и он больше так не будет никогда в жизни». Масленников ему бы не поверил и с удовольствием бы отчислил, но, к сожалению, такие решения не на его плечах. И даже отчитывать засранца придется не ему. Разгоняя толпу, на помощь спешили другие преподаватели. Сидорова тут же увели, а Масленникову дали ответственное задание: отвести пострадавшего в медпункт и сдать на милость медсестры. Мужчина кивнул и обернулся на пострадавшего, которого всё ещё заслонял собой. — Эмиль? — тупо спросил он, смотря на держащегося за нос парня. Тот как-то нелепо улыбнулся, но с залитой кровью рожей вышло это жутко. Даник и Артём неожиданно появились из толпы и кинулись расспрашивать бедного друга. Иманов отнекивался, что всё нормально. — Вроде бы не сломал, — констатировал Даник с видом знатока. — И хруста не было, — кивнул Артём. «Двое из ларца, тоже мне, знатоки медицины. Ну и друзья» — А вы, видимо, на медиков учитесь, — вмешался Масленников — Сами друга медсестре сдадите? — Сами! — хором ответили парни, но Эмиль покачал головой. — Сам сдамся, — фыркнул он, пытаясь утереть кровь с лица, но лишь сильнее растёр её по щеке. — Не смейте ржать! — А мы и не… Договорить Артём не смог, его перебил тихий смех преподавателя и друга, который потом перерос в неприлично громкий гогот. Эмиль глянул на них злобным взглядом и закатил глаза. — Не обижайся, чувак, — выдавил из себя Даник сквозь хихиканье, утирая слёзы с глаз. — Поздно! Я уже обиделся, — наигранно фыркнул Эмиль, изображая из себя самого оскорбленного человека, — Я требую компенсацию в виде крыльев и пи… — Эмиль осёкся, глянул на Масленникова, подумал о чем-то с секунды две, а потом со всей уверенностью продолжил. — И пива! «Ты же не школьный учитель, не отчитаешь меня!» — с каким-то странным ощущение победы сделал заключение Эмиль и перевёл глаза на Масленникова. Тот как-то иронично хмыкнул, словно посмеялся над какой-то детской глупостью, и одобрительно кивнул. — Но перед этим тебе всё же стоит умыться, — заметил отсмеявшийся Артём, — А крыльев и… пива мы тебе достанем! — Только распивайте его не здесь, — предупредил преподаватель, — Вас за это по головке не погладят. — Но вы же никому не скажете? — попытался мило улыбнуться Эмиль, что выглядело теперь так жутко и смешно одновременно, что не расплыться в улыбке было невозможно. — Только если поделитесь, — деловито заявил Масленников. — Взятки значит берёте. — Только в таких особых случаях, — пожал плечами мужчина, улыбаясь глазами. Эмиль завис, наблюдая за искорками веселья в чужих глазах, но быстро перевёл взгляд на друзей, грозно спрашивая, почему это они ещё не бегут со всех ног за его крыльями? Даник с Артёмом переглянулись, сделали серьёзные лица и, как по команде, отчеканили: «слушаемся и повинуемся!», развернулись, прошли метр строевым шагом, но потом со смехом пошли обычным шагом к выходу. Эмиль проводил их глазами, а потом повернулся к Масленникову. Тот вздохнул и кивнул в противоположную сторону коридора. — Пошли, упыреныш, — хмыкнул он, — К медсестре тебя поведу. — Упыреныш? Так его ещё никто не называл! Эмиль озадаченно нахмурил брови, чем снова вызвал смех у преподавателя. Ух, сука! Ржет он! — Ощущение, что ты кого-то сожрал. — Ощущение, что я всегда кого-то жру. — Есть такое, — кивнул мужчина и направился к медпункту. Иманов двинулся за ним, попутно пытаясь вспомнить, а есть ли вообще в университете медсестра? Потому что в школе он её ни разу не видел, хотя вроде как она была. В начальной школе даже страшилки по школе ходили, мол, по коридорам ходит дух медсестры и если встретишь её, то точно повезёт. Эмиль сначала даже верил и доблестно караулил медкабинет, но потом дежурные по школе доходчиво объяснили, что нехрен малолетке тут ошиваться и верить глупостям всяких дебилов. — Дмитрий Андреевич, — из-за поворота резко вырулила одна из преподавательниц, — А вы… О, Господи! — увидев Эмиля, выглянувшего из-за спины Масленникова, женщина отшатнулась с испуганными глазами, — Я могу полюбопытствовать, это… вы куда этого вампирчика ведёте? — На казнь через сожжение лица святой водой, — с серьезным лицом заявил Масленников. — Чудно, — преподавательница поправила очки и убрала прядь за ухо. — Если что медсестра только что ушла. Я перехватила её пять минут назад у другого выхода. «Да ладно… Эх, видимо, я так и не увижу медсестер где-то, кроме больницы» — с грустью подумал Эмиль, борясь с желанием ещё раз попытаться стереть кровь с лица. — Досадно, — задумчиво сказал мужчина и скосил взгляд на Эмиля. — Она передала мне ключи от кабинета, — между тем продолжила преподавательница, протягивая Масленникову ключ из кармана своего пиджака, — Насколько я помню, ключи от шкафчиков она оставляет на столе или подоконнике. — Отлично, — с облегченным вздохом преподаватель забрал протянутый ключ и повернул голову к Иманову. — Пошли, драчун. Промямлив благодарность, парень обошёл преподавательницу. Та не ответила, лишь как-то странно посмотрела в спину Масленникову. «Глазки ему строит, что ли?»

***

«Вот блять за что вообще платят деньги этой вечно убегающей в закат даме?» — ругался про себя Дима, направляясь в нужный кабинет. Он вообще-то тоже хотел убежать в закат, вернее, в свою уютную квартиру, но мир жесток и несправедлив. Ещё и с «ребёнком» непонятно что. Эмиль молча топал позади, то и дело трогая своё кровавое лицо. — Кровь перестала? — спросил Дима, когда они совершили законный взлом с проникновением. — Вроде да, — хмыкнул Иманов — Там всё плохо? — Да хер знает. Я ветеринар, — буркнул мужчина. Парень прыснул и плюхнулся на кушетку, осматривая кабинет на наличие чего-нибудь себе в помощь. Лёд нашёлся быстро, и пока Эмиль сидел, приложив к мордашке пластиковый компресс. Дима в это время рылся на полках, благо ключ от всех шкафов лежал на видном месте. И на том, как говорится, спасибо. Вата и перекись — самые лучшие друзья при любых травмах. Можно было бы, конечно, кинуть в Иманова пачку активированного угля и отправить ко всем чертям, но активированного угля не было, был не активированный, а как это исправить Дима не знал. — За что ты вообще по носу получил? — спросил Масленников, промокнув ватку. — Повернись на свет. — За то, что родился, видимо, — мрачно изрёк парень, исполняя просьбу, — Мы с ним со школы друг друга недолюбливаем. Эй, я и сам могу! — Сиди уже, — хмыкнул Дима, когда Эмиль отшатнулся от его попытки стереть кровь с лица. Мужчина придвинул откуда-то сбоку стул и уселся напротив, устремляя взгляд на чужие губы, куда прилично налило крови. И правда, как сожрал кого-то. — Голову приподними. Вот так, — Масленников теплыми пальцами тронул чужой подбородок, поднимая голову Иманова для удобства, и сосредоточенно продолжил стирать кровь аккуратными движениями, то и дело кидая быстрые взгляды на глаза Эмиля. Тот, издав какой-то неопределенный вздох, посмотрел куда-то в сторону, размышляя о своём, об эмилевском. «Интересно, о чем он думает», — пронеслось в голове преподавателя. — Ты больше не упырь. — Я и так им не был. — Тебе бы не поверили, — хмыкнул Дима и отстранился. Эмиль уже было хотел встать, но мягкое прикосновение к плечу заставило его остаться на месте. Парень с вопросом уставился на Масленникова. — А куда ты так торопишься? — спросил мужчина, — Пиво и крылья от тебя никуда не убегут. — А вдруг? — Ты не сможешь их догнать с необработанной ранкой на носу. — Кто сказал? — Я. — Головка от… ой, — на автомате начал Эмиль, но вовремя осёкся, — от патефона, вот. «Перед кем ты тут стесняешься» — хмыкнул про себя Масленников, отворачиваясь к столу, где стояли баночки с зелёнкой и йодом. Выудив одну ватную палочку из пачки, мужчина окунул её одним концом в зелёнку, другим — в йод. — Экономно, — заметил Эмиль. — А ты как думал, — фыркнул Дима, вставая с табуретки, — В стране кризис и нищета, а ты тут хочешь, чтобы тебе лицо намазали разными палочками. — Моё лицо того стоит. — Несомненно, но никого не волнует, — сказал с невозмутимым лицом Масленников и, снова зацепив кончиками пальцев чужой подбородок, опуская его, провёл концом, смоченным в йоде, по лицу, куда пришёлся удар и где уже наливался синяк.

***

Когда прохладный компресс сменился менее прохладной ватной палочкой, Эмиль всё думал, куда бы деть глаза, поэтому старательно делал вид, что изучает боковую стену. Получалось плохо. Иманов то и дело кидал взгляд на чужие глаза, которые с таким сосредоточением смотрели на его травмированный нос. «И глаза красивые, и руки тёплые» Эмиль вообще к такому не привык. Он с трудом мог припомнить, когда ему кто-то вот так вот заботливо обрабатывал раны. Даже в детстве это было на уровне «найти лист подорожника, плюнуть, крякнуть и надёжно приклеить к ноге». Помогало мало, но детской глупой душе было далеко не до этого. Кому вообще есть дело до каких-то там ран на ногах и руках, когда ты должен лучше всех спрятаться? Вот и Эмиль считал, что никакого, а тут. — Ай! — от неожиданного дискомфорта парень дернулся. Ушедший в чертоги своих детских воспоминаний, он не заметил, как преподаватель перевернул палочку и тыкнул ею в ссадину на носу. — Больно? — Да! — Да не больно! — оспорил Масленников, тыкнув себе в нос. Эмиль задумчиво моргнул два раза, глядя в серые глаза напротив. Мужчина сделал тоже самое, а потом цокнул, тяжело вздохнул и уставился на уже вовсю хохотавшего в голос Эмиля. — Да хватит ржать! — преподаватель снова цокнул и попытался дотянуться палочкой до лица Эмиля, на что тот, всё ещё громко смеясь, отклонился назад на кушетку в попытке увернуться. — Пиздюк, а ну иди сюда! — Масленников, тоже поймав смешинку, сделал выпад вперёд, нависая над задыхающимся от смеха студентом. Эмиль уставился на него сквозь пелену слез, которые навернулись на глаза. Тяжело дышащий Дима стоял в очень «угрожающей» позе с ватной палочкой и старательно старался не засмеяться. Но глаза его смеялись, а уголки губ подрагивали. — Не надо, дядя… — хихикнул Эмиль, утирая глаза. Дима глянул каким-то странным взглядом, хитро прищурился и беспощадно украсил лицо Иманова расцветкой «горошек» вокруг ссадины на носу.