Мысли на лопатке

У Эмиля подрагивают руки. Он уже минут двадцать сидел и пялил в экран, не веря своим глазам. «Упырёныш» — Ну и чего ты киснешь? — в который раз спросил Арём, которому кислая мина друга уже порядком надоела, — Что там такого он про тебя подумал, что ты вон аж побелел? — Я, кажется, догадываюсь, кто он, — ответил Эмиль, проигнорировав шутку. Сглотнув, он продолжил, — И типа… как тебе сказать? Это наш препод… Артём поперхнулся воздухом, уставился на друга, и, кажется, провёл какие-то подсчёты в своей голове, а потом снова поперхнулся воздухом. Что это значит, Эмиль, не понял, поэтому вздохнул и снова перевёл взгляд в телефон, где на фотографии красовались надписи. — Да ну что там? — не выдержал Артём, плюхаясь рядом на кровать друга. — Ну, херня там, короче, я уверен, что не ошибся, — отмахнулся Эмиль, — То есть, ну, понимаешь, там… — Да скажи ты уже! — не выдержал Артём, выхватывая телефон из чужих рук. Иманов не успел и голоса подать, как друг уже приблизил фото, читая новую надпись. Артём снова завис, поднял взгляд, потом перевёл его на Эмиля, тот ему кивнул, а Чернец смог лишь многозначительно протянуть: — Нихуя себе… — Вот именно, что нихуя себе, — согласно кивнул Эмиль, глядя на пол перед собой. — Ну смотри, — ободряюще начал Артём, от души хлопнув друга по плечу, — Зато теперь тебе с большой вероятностью поставят зачёт! Ну или процесс его получения будет… э… ну поприятнее. Эмиль уронил лицо в ладони, хорошенько стукнув друга коленкой. Тот охнул и засмеялся. — Тебе надо с ним поговорить, — отдышавшись, сказал Чернец, — Как раз завтра зачёт у него! А ты готов вообще к нему? — К разговору? — Зачёту! Разговор разговором, но будет неловко, если ты придешь неготовым! — Подготовишься тут, — фыркнул Эмиль, потирая переносицу. У него левая и правая половина мозга друг с другом давно перемешались от всей этой круговерти с соулмейтом, Сидоровым-Пидоровым и зачётами. Но это ещё полбеды. Главной проблемой был вопрос: а, собственно, как вообще начать разговор об этом с преподавателем на его зачете? Ну то есть, приходит он такой, тянет билет, ну отвечает, а дальше? Ну оценку ещё получает, ну а вот дальше что? «Извините, а вы случайно не мой соулмейт?» «А у вашем на теле случайно нет моих мыслей? Нет? А если найду?» «Я надеюсь, вы не гомофоб, потому что я ваша судьба» «А вашей маме зять не нужен?» Эмиль с кислой миной перебирал сотню других совершенно идиотских вариантов, и везде выскакивало слово «случайно». «Случайности не случайны», — сказал кто-то умный или не очень, парень не мог сказать точно, от человека он эту фразу услышал или из тупого сопливого паблика взял. Загадка, однако, но над этим можно подумать много позже или не думать вообще. Лучше, наверное, второе, потому что зачем думать о такой ерунде? Надо думать, как человеку признаться в… в чём? В любви? Ну, наверное, раз судьба так решила, но ведь они не знакомы толком. Тяжело придумать, какие слова подобрать для признания, когда даже не знаешь, в чём признаешься. Вернее знаешь, но не понимаешь. Или понимаешь, но не до конца. — Земля вызывает Эмиля! — гаркнул Артём над ухом, а Иманов едва не рухнул мордой в пол, на который с самым задумчивым видом смотрел во время своих тяжких размышлений. И хорошо, что не упал а то последние мозги бы отшибло и тогда вообще безнадёга — и зачет не сдаст и в… в этом самом не признается. — Эмиль временно не доступен, перезвоните позже, — монотонно проговорил парень, медленно поднявшись с кровати. Нужно было уже выдвигаться, чтобы всё успеть. Хотя, ему, наверное, логичнее сдавать последним, ему ведь поговорить надо, а с другой стороны зачем тратить время сегодня, если можно назначить встречу в другом месте, потому что это только в книгах университет кажется каким-то романтичным местом. На самом деле нет ничего хорошего в этой тяжкой атмосфере, когда перед тобой — злобный, допрашивающий по материалу тебя препод, а за дверью — десяток таких же бедолаг, как ты, которые ещё и мучают себя ожиданиями и накручиваниями. — Не доступен ты будешь, когда вы официально станете парой, — фыркнул Чернец, вставая с прыжком вслед за другом, — Ну, в смысле признаетесь друг другу и поговорите как следует. Официально всем об этом рассказывать, конечно, наверное, не стоит. Эмиль пробубнил себе под нос неразборчивые ругательства и сказал, что им уже пора бы бежать. «От судьбы не убежишь», — вдруг подумалось Иманову, и он едва не рассмеялся вслух.

***

Четверг — день весьма неплохой, все уже мыслями в пятнице, уже не такие нервные, что, конечно, не относится к студентам, но к ним вообще в период сессии мало что хорошего относится. Хотя лично Масленников уже как-то не хотел особо мучить бедных детей, наверное, всё же великая магия четверга работала, ну или его глубокая задумчивость по поводу родственной души. Дима стоял в спальне и со всей тяжестью мира смотрел на свое отражение в зеркале. Надписи поползли вверх, но не лезли на шею, а шли вдоль ключиц, но это и не беспокоило, а вот руки… поперёк тыльной стороны ладоней красовалась одна фраза, разделенная на две части. «И глаза красивые» — на левой. «И руки тёплые» — на правой. Замечательно, просто великолепно, и как вот с этим быть? Ему сегодня зачетки подписывать, а тут такое. Не то чтобы Масленников стеснялся наличия в своей жизни соулмейта, просто выставлять такое напоказ болтливым студентам как-то не хотелось. С другой стороны, может это поможет найти этого самого соулмейта. Нужно было одеваться и топать к метро, чтобы, как всегда, прийти пораньше и пугать своим вселенским спокойствием и загадочной улыбкой засыпающих на ходу студентов, а то что-то слишком сонные, надо взбодрить! Ветер поднялся недетский, так что если бы Дима взял зонтик, то, скорее всего, смог бы долететь на нём не только до метро, но и до своего места работы, так что подземка казалась настоящим убежищем и даже красные от холода лица прохожих не казались такими уж противными, тут хотя бы не дуло и это радовало вообще всех присутствующих. Запихнувшись в вагон, мужчина снова погрузился в свои мысли, лениво блуждая взглядом по людям, заодно выискивая удобное место, куда бы воткнуться и спокойно доехать. В этот раз ему не повезло и он то и дело вращался в центре вагона, отбивая себе почки и другие органы о локти прохожих. На какой-то из станций, которую он благополучно прослушал, Дима вдруг приметил знакомую заспанную мордашку. Упырёныш, а точнее, просто Эмиль, стоя на другом конце вагона многозначительно моргал и пялился в экран смартфона, явно пытаясь поспать ту секунду, что веки закрывали глаза. Как преподавателя, Масленникова это веселило, а как человека пугало и возвращало в студенческие годы, вернее, в те ужасные моменты под названием «сессия», ужас да и только. «Ничего, скоро выспишься» — с улыбкой подумал он, — «Последний экзамен завтра у меня сдашь и всё» Вагон плавно затормозил, а люди совершенно не плавно вытекли из него, спеша по своим срочным делам, да и не по срочным тоже. Масленников, выйдя, оглянулся, совершенно неосознанно выискивая взглядом своего сонного студента, но тот снова растворился в толпе, как и вчера после их забавного диалога, а ведь парень искал что-то про соулмейтов и их связь, тоже видимо, нашел, но не нашел своего. От этого резкого осознания мужчина вдруг затормозил посреди улицы перед входом на станцию. А вдруг… Они из одного университета, соулмейт появился как раз, когда Масленникова поставили на замену его группе, но ведь надпись появилась во вторник, а впервые прикоснулись они друг к другу только в среду! Несостыковочка сраная. Кто-то пихнул его в бок с грубым «Че встал как статуя свободы?!» и вынудил всё же двинуться дальше, но дальше двинулись и рассуждения, совершенно не хотя улетать вместе с порывистым ветром. Непонятное чувство дискомфорта уселось на плечах, пока Дима шел до здания института, то и дело поглядывая по сторонам. «А вдруг правда ты?»

***

— Пацаны, он сегодня в каком-то трансе, — заявила староста, выходя из аудитории, — Так что топайте быстрее, пока он в себя не пришёл. Несколько человек тут же чуть не устроили смертельных махач за право получить оценку похалявнее, пока подруга старосты тихо прошмыгнула за дверь, стараясь не хихикать своей коварной выходке! Стоящие чуть поодаль Артём, Даник и Эмиль тоже не смогли не улыбнуться. Сейчас зачёт предстоял только Тёмику, но он, самый преисполненный в своём сознании вообще ни о чём не переживал, зная, что даже если чего-то не знает, то обязательно вспомнит или придумает. Даник выглядел в принципе также, чуть более уставшим, но вполне подготовленным и к их сегодняшнему экзамену, и к завтрашнему, а вот Эмиль… Медленно засыпал. Вот оно — главное последствие прогулов и пренебрежения к учебе! Артём наигранно-осуждающе покачал головой и с видом знатока или же заботливой мамочки заявил: — Эх, Эмиль-Эмиль, как же так, как же это ты, — сказал он, за что сразу был послан далеко и надолго. Чернец тут же поспешил загладить свою вину, вытащив из сумки банку энергетика. Друг тут же забыл все свои обиды с благодарным мычанием щёлкнул открывашкой. Настроение сразу повысилось, а энергии и желания жить прибавилось. — Пора идти, брат, — вздохнул Даник, хлопнув Эмиля по плечу, — Мы сюда завтра придём, а Тёмик нам расскажет потом. Эмиль заторможено кивнул и пошёл за другом. Они утопали на другой этаж, а Чернец как раз срулил в кабинет сдавать зачёт. Преподаватель и правда выглядел так, словно это он учил всё в последнюю ночь. Дмитрий Андреевич кивнул ему и указал на стул и разложенные билеты. Артём вытащил ближайший и затараторил ответы на вопросы. Материал он знал, но видел, что Масленников пребывал где-то в своих мыслях. — Ну и всё, — подытожил Чернец. Дмитрий Андреевич кивнул, задал несколько дополнительных вопросов, уже слушая, удовлетворительно кивнул, назвал молодцом и расписался в зачётке. И вот тут, довольный, как кот Артём обратил внимание на чужие ладони. И глаза, и руки, так, минуточку!

***

— Ну ты и красавец! — ржал как не в себя Даник, всё смотря на Эмиля с размалеванной рожей, — Это тебя Масленников так размалевал? Агрессивный кивок спровоцировал ещё один приступ смеха, да так, что в Тауланова чуть не полетела банка энергетика. Эмиль фыркнул и плюхнулся на пол рядом с Тёмиком. Отмечание сданного зачета происходило скромно и со вкусом, потому что завтра ещё идти сдавать остальное, но крыльев очень хотелось, поэтому отказать себе в маленьком застолье студенты посчитали невозможным, но, к сожалению, без пива. — Да харош уже, — фыркнул Эмиль, — Медсестры не было, он сам мне в итоге всё намазал и решил поприкалываться! — Зато мы теперь знаем, что он очень даже человечный, — заметил Чернец, отпивая из банки, — Даже матерится. — Для нечеловечного у него слишком теплые руки, — задумчиво проговорил Эмиль, словно сам себе. — А как тут не заматеришься, — всё хихикал Даник, — Когда перед тобой такое. — Это какое? — спросил Иманов, уже мысленно прицеливаясь. — Эмилевское, — абстрактно заявил друг. Эмиль усмехнулся, допил энергос и тут же запустил им в друга.

***

Артём уже подвинул зачетку назад, а он всё смотрел на чужую ладонь. Совпадение? Да не может такого быть! Масленников видимо заметил внимательный взгляд студента, проследил за ним и тяжело вздохнул. — И-извините, Дмитрий Андреевич, — опомнился Артём. — Спасибо, до свидания! — парень тут же взяв зачетку и выскочив из кабинета с громким «Следующий!» Походу правда Масленников!

***

— Брат, тебе бы поспать, — констатировал Даник, смотря на Эмиля, штудирующего конспекты, на которые весь семестр благополучно забивал. — Завтра сдам зачёт и посплю, — монотонно проговорил Иманов, — Хотя бы на тройбан вытянуть надо. — Я думаю ты ещё и пять получишь! — радостно заявил вошедший в комнату Артём, — Я теперь на сто процентов уверен, что наш преподобный Дмитрий Андреевич и есть твой соулмейт! — Что?! Почему я впервые об этом слышу, брат? — громко спросил Тауланов, чуть было не поперхнувшись энергетиком. — Долгая история… — На самом деле очень короткая, я тебе расскажу, — успокоил его Чернец и повернул голову, снова обращаясь к Эмилю — Срочный вопрос: что ты думаешь про глаза Масленникова? Иманов с зависшим лицом смотрел на друга, пытаясь подгрузить ответ в своей голове или вообще пытаясь понять о чём его спрашивают. А что он думает про глаза Масленникова? — Ну… красивые? — неуверенно выдал он. — Ага! Поздравляю тебя, брат! Мы нашли твою судьбу! Эмиль продолжал тупо хлопать глазами, явно не догоняя, пока Даник всё больше и больше возмущался, что ему ничего не рассказали и ни о чём не предупредили. — У него на ладонях написано «И руки тёплые и глаза красивые»! Точно же то, что ты думал! Ты сам вчера сказал, что у него руки теплые! — причитал Чернец. Даник был готов начать просто орать, пока Тёмик все тараторил и тараторил. — Пиздец, — только и смог выдать из себя Эмиль, не зная, радоваться ему или плакать.