Время для четверых

      Кроме стыда и ненависти к себе, Гермиона еще чувствует ужасную головную боль. Она не спит очередную ночь. Ее мысли были заняты Теодором.       Она вспоминала, каким он был в школе, как учился и как часто они пересекались в библиотеке. Она тогда еще подумала про него: «Единственный слизеринец, который не вызывает отвращения».       Теперь она для себя не хуже слизеринцев.       В их первую в жизни встречу он помог ей поднять книги. Такой простой жест, но он так сильно запал ей в душу.       Это был первый курс, она тогда еще только начинала дружить с Гарри и Роном. Было утро, она спешила на урок по заклинаниям, почти бежала, и ее правая ступня зацепилась о выступ в плитке. Девчонка полетела вперед, выставляя руки перед собой.       Нотт шел позади нее, он был в компании Малфоя и Крэбба. Эти двое засмеялись, когда увидели, как рухнула гриффиндорка, но Тео молча подошел к ней, нагнулся и поднял несколько учебников, а потом протянул ей. Она быстро схватила их и, пробурчав «спасибо», поспешила на урок, не удостоив вниманием насмешки Малфоя и Крэбба. Она помнит, как слышала голос Малфоя за своей спиной, он обращался к Нотту: «Фу, Тео! Это же Грейнджер из Гриффиндора!».       Сейчас то она вспомнила, что обратила тогда внимание на его кудрявые волосы, они были темными, почти черными, но в лучах раннего солнца отливали золотым.       «Совсем, как у меня», – повторяет свои мысли Гермиона и поднимается с постели. Ей не хочется вставать, она слышит шум за дверью и знает, что это вернулся Блейз с очередной бессмысленной аппарации к школе. Он, наверное, снова весь в крови и ранах, будет с ней спорить, что ему не надо пить несколько пузырьков заживляющего зелья и вообще ему не до нее.       Она лениво проводит пальцами по коже головы, откидывая волосы назад и закрывая глаза. Ей хочется представить, что она в своей детской в доме родителей, на кухне мама готовит завтрак, а отец читает свежую газету, сидя в кресле, и комментирует каждую новость.       Но реальность суровая, никто за дверью не ждет ее с улыбкой на лице, никто не будет беспокоиться о том, хорошо ли она спала, никто не спросит у нее, почему круги под ее глазами такие темные.       Потому что идет война, сейчас все выглядят паршиво, поступают паршиво и ведут себя так же. Сейчас все друг друга убивают, мучают и предают.       Она тоже. Тоже предает.       Это не выбить из нее, не вытянуть. Она думает об этом постоянно.       Через несколько минут Гермиона слышит женский голос и буквально вскакивает. Ее сердцебиение учащается, она прислушивается. – Давай положим его сюда, на раз, два... – голос Пэнси! Это голос Пэнси Паркинсон! Гермиона от удивления приподнимает брови и выходит из спальни.       В этот момент Малфой отвлекается на скрип двери, поворачивает голову в ее сторону, и Забини, который все это время висел в воздухе, падает прямо на диван. – Твою мать! Драко! – Паркинсон злится и проверяет, не ушибся ли Блейз. – На что ты там отвлекся? – Ни на что, – коротко отвечает он и поворачивается спиной к Гермионе. – Что у вас тут происходит? – Гермиона старательно игнорирует тот факт, что Паркинсон в их убежище. Да, уже прошло больше четырех месяцев, и Гермиона считает, что может называть этот дом ИХ убежищем. – Что с ним? – Все нормально, мы просто его усыпили, – фыркает брюнетка, махая рукой в сторону гриффиндорки. – Зачем? – Он не хотел лечиться, пришлось оглушить. – О... – Что тебе надо? – спрашивает Малфой, снова поворачиваясь к ней лицом. Его глаза бегают по комнате несколько секунд, прежде, чем он находит место где-то на ее лбу и решает смотреть туда. – С ним все будет в порядке, можешь идти и... – Не указывай мне, что делать!       Она скрестила руки на груди и приподняла подбородок. Малфой закатил глаза. Он терпеть не может этот ее жест. – Хочу и буду указывать! – Заткнись, Малфой! – Тупая стерва! – Хорек! – Крыса! – Бестолочь! – Сука! – Мудак! – Так, стоп! – Паркинсон не выдержала. Она встала между ними, не поворачиваясь ни к кому спиной. – Ты смотришь за Блейзом, а ты, – она осмотрела Гермиону с ног до головы и приподняла одну бровь, – приведи себя в порядок что ли. Выглядишь ужасно. – Ты, наверное, на себя в зеркало еще не смотрела, – ответила Гермиона и, резко развернувшись, пошла в ванную. Малфой удивленно приподнял бровь, когда встретился глазами с Пэнси. – Змея, – закатила она глаза и пошла к зеркалу в прихожей.       Чуть позже Гермионе поведали, что Пэнси теперь будет жить с ними, и еще что она и есть тот самый человек, который помогал парням пробираться в замок. Но теперь о ней узнали, и Волдеморт назначил награду за ее голову, а ее отца казнил на глазах у всех.       Их снова четверо. В этом доме всегда четыре человека. Гермиона хмыкнула себе под нос от этой мысли. Она готовит обед и слышит, как Блейз шевелится на диване. Еще через пару минут он садится и смотрит в ее сторону. – Который час? – Почти два. Ты спал около пяти часов. – Слишком долго, – недовольно бурчит Забини. Он потихоньку встает и идет к плите, глубоко вдыхая аромат приготовленной еды. – Что готовишь? – А на что похоже? – Гермиона улыбается.       Она порой очень скучает по Блейзу. Она помнит, что в школе он часто улыбался, шутил и ухлестывал за Дафной Гринграсс. Теперь же Забини почти всегда хмурый и задумчивый. – На жареные ножки соплохвоста, – Блейз хихикает, когда видит, как Грейнджер нахмурилась. Он тычет ее в ребра, и она улыбается, отпрыгивая от него. – Неправда! Это не так ужасно выглядит! – она смеется и тычет его в ответ, и вот уже через несколько секунд они, хохоча как дети, щекотят друга друга и бегают по кухне. – Я смотрю, ты неплохо поспал, бодр и весел. – Да. Чувствую себя прекрасно, если честно. А ты? – он остановился в двух шагах от гриффиндорки и взял ее за руку. – Как ты?       Блейз медленно перевернул ее руку ладошкой вверх и посмотрел на нее. На коже были заметны красные следы от ногтей. Гермионе стало неловко, и она попыталась убрать руку, но Забини держал крепко. – Все в порядке. – Правда? – он вопросительно приподнимает бровь и поджимает губы, о чем-то думая пару секунд. – Я тебе не верю.       На его лице появляется улыбка. – О, это мои слова! – Гермиона улыбается и закатывает глаза. – Скажи мне правду. Что с тобой происходит? – Я не думаю, что могу сейчас все рассказать тебе, да и не думаю, что тебе действительно хочется знать... – Почему? – Ты слишком занят в последнее время, на тебе и так много всего, а еще мои проблемы... – Гр... Гермиона, – он, склонив голову набок, смотрит ей в глаза, и она ловит себя на мысли, что так делал Тео. – Ты не права. Я хочу знать, что с тобой происходит.       Он отпускает ее руку и опирается бедрами о кухонную тумбу. – Почему? – Я твой друг.       Она шумно выдыхает и смотрит куда-то в сторону. – Мне нравится Тео. – Так, – он кивает, и через секунду его брови сходятся на переносице. Он помнит, что до сих пор не вытащил друга из плена. – И... – она смотрит на него, гадая, какая у него будет реакция, и стоит ли вообще что-то рассказывать. – И? – Он мне очень нравится, – уточняет она. – Я понял это. – И я думаю, что это взаимно. Нет, я уверена, что это взаимно. – Хорошо, – он смотрит на нее и снова улыбается. – Слушай, если ты думаешь, что я удивлюсь от этой новости, то ты ошибаешься. Нотт прожужжал мне все уши про тебя. – Что?! Черт... – она хмурится и поворачивается к плите, проверяя блюдо. – Черт? Ты не рада этому? Обычно девчонки... – Я целовалась с Малфоем, – она резко поворачивается и смотрит в глаза Блейзу, который, остановившись на середине своей фразы, с открытым ртом пялится на нее. Его глаза забегали, а потом снова вернулись к ней. – Ты что? – Ты не ослышался, – она трет лоб и опирается о тумбу так же, как и он. – Это была его инициатива. – Я надеялся, что не твоя, – кивает Блейз. – И что ты намерена делать? – Забыть об этом, как о страшном сне и надеяться, что Тео никогда об этом не узнает. Мне так стыдно и мерзко от себя, я не хотела этого, все вышло случайно и Малфой, он... – Я думаю, что ты говоришь правду, – Забини улыбается, наблюдая, как она растерянно оправдывается. – Но, если быть до конца честной, то я думаю... Мне кажется, что мне понравилось, – она закрывает лицо ладонями и опускает лицо. – Я ужасный человек, да? – теперь слизеринец хохочет. – Гермиона, ты не станешь плохим человеком, если тебе нравится целоваться... – Тихо!       Она за секунду преодолевает расстояние между ними и, чуть прижавшись к нему, закрывает его рот рукой. Он что-то мычит ей в ладонь, и они оба поворачиваются на шум у арки.       Пэнси удивленно приподнимает брови, а затем трет указательным и большим пальцем свой подбородок. – Вы в курсе, что выглядите сейчас очень странно? – Гермиона отпрыгивает от слизеринца и поворачивается к плите. – Рада, Блейз, что тебе уже настолько хорошо. – О, спасибо. Мне теперь и правда намного лучше, – он хлопает Грейнджер по плечу, отчего у той распахиваются глаза. – Забини! – сквозь зубы шипит она. Он лишь хихикает и уходит к Пэнси.

***

      Гермиона спокойно приняла тот факт, что Пэнси теперь неотъемлемая часть их четверки, но она надеется, что это останется так ровно до возвращения Тео, потому что она теперь спит в ее комнате и мешает ей настолько, насколько это вообще возможно.       Паркинсон разговаривает во сне, очень громко и очень матерно. Это происходит почти каждую ночь на протяжении вот уже месяца. Гриффиндорка рада лишь тому, что уже конец августа и ночи не такие жаркие, иначе она мучилась бы еще и от духоты.       Грейнджер садится на кровати, подперев голову руками, и пристально смотрит в сторону, где стоит кровать Пэнси. В комнате темно, но Гермиона точно знает, что головой Паркинсон лежит к окну, а ноги ее почти упираются в комод. А еще она невыносимо громко ругается во сне на Малфоя, и гриффиндорка посмеялась бы над этим, если после смогла бы уснуть. – Паркинсон! – шепотом зовет она. – Паркинсон! – М? – Пэнси ворочается, но все еще спит. – Заткнись, иначе я тебя оглушу! – Иди в жопу, Грейнджер, – четко произносит слизеринка, и Гермиона удивленно приподнимает брови. – Сама иди! Задолбала болтать во сне! – М! – Пэнси снова ворочается и теперь молча сопит, отвернувшись к стенке.       Гермиона понимает, что уснуть уже не получится, и еще ужасно хочется пить. Она встает и тихо пересекает коридор, направляясь к раковине.       Единственная кружка, как и всегда, стоит на пустой тумбе, и Гермиона только сейчас думает о том, почему эта кружка здесь одна? Она помнит, что каждый раз во время обеда или ужина, они трансформируют что-либо в посуду и пользуются каждый своими приборами и соответственно чашками, но эта одинокая огромная кружка была тут с первого дня.       Неужели она нужна была только для того, чтобы нарисовать на ней компас? Девушка с интересом переворачивает кружку и смотрит на дно – рисунка нет.       Зашумела вода, она налила половину бокала и залпом осушила его. Теперь намного лучше. Она поставила сосуд на столешницу и собиралась уже возвращаться в спальню, как вдруг замерла.       Сердце будто рухнуло в район желудка и бешено застучало. Боковым зрением она случайно заметила фигуру. Кто-то все это время сидел на диване и следил за ней. Да, она уверена, что следил. В панике она начала соображать, как поступить дальше и стала вспоминать, где ее палочка. Сделав еще шаг, она слышит шуршание и знакомый голос. – Стой уже. – Малфой?! Ты меня до смерти напугал, идиот! – она кричит на него шепотом. Он пересекает комнату и подходит к ней. – Ты снова пьян? – Нет. – Что тебе надо? – она передразнивает его, и он это замечает, усмехается. – Просто хотел сказать, чтобы ты там себе ничего не придумывала. Тот... та ситуация была ошибкой, я был пьян и все такое. – Да, это была ошибка. Но ты меня тут подкарауливал, чтобы сказать это?       Малфой снова очень близко и Гермиона вдруг понимает, что на ней только футболка, которую она одолжила у Гарри. Ткань еле прикрывает ее бедра, и если бы сейчас было светло, то Драко без труда увидел бы очертания ее груди. – Ну да, – он усмехается и убирает прядь ее волос за спину, чуть касаясь сначала места за ухом, а потом кожи на плече. Ее словно бьет током, и она делает шаг назад. – Отлично, буду иметь в виду, что у тебя наклонности маньяка! – Кого? – Неважно! – она закатила глаза и быстро вышла из комнаты.