Время для четверых

      Что-то разбудило ее посреди ночи. Ощущение, что кто-то наблюдает, следит за ней и смакует взглядом ее спящее лицо. Гермиона открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце билось часто и громко, отдавалось в голове, в ушах, и от этого становилось жутко. Девушка боялась, что очередной такой сон, и ее сердце просто выпрыгнет из груди.       Последнюю неделю она испытывала лишь страх и чувство незащищенности. После того, как ее вытащили из той ужасной ямы, Гермиона никак не могла прийти в себя. В яме было настолько холодно, что ее тело было не способно согреться в ближайшие два дня под обычным одеялом. Ей всегда казалось, что во сне она возвращается туда. – Он просто скинул меня туда и пошел к своим. Я слышала, что он собирался рассказать обо мне Темному Лорду. Но он так и не появился. Никто будто не знал, что я там, – рассказала девушка Джинни, когда та однажды пришла к ней в комнату. – С тобой ничего не делали? Не... пытали? – Джинни слегка сжалась. – Я была в отключке, все время, – Гермиона вздохнула, стараясь унять дрожь, – а потом просто очнулась в ледяной яме. – О, Мерлин, январь, а ты была лишь в свитере и джинсах, – Уизли потерла свои плечи, – не могу представить...       Она ничего не ела почти неделю, кроме снега, которого было в достаточном количестве. Это ее радовало и ужасало одновременно. Мадам Помфри сказала, что у нее бронхит, и теперь Гермиона обязана сидеть неделю в доме, никуда не выходить и тем более не участвовать в операциях. Что ж, зато теперь все знали о ее путешествии во времени, и ей не пришлось рассказывать это перед всеми или по десять раз каждому.       Она не видела Драко четыре дня. Конечно, она не зацикливалась на этой мысли, но всегда смотрела на календарь, который Молли повесила на кухне сразу после Нового года. Гермиона надеялась, что она увидит его в первый день, ведь он должен был появиться в доме. Должен был ее проведать, поговорить. Она исчезла так внезапно, свалилась на куске плиты на нижний этаж в Хогвартсе и затем пропала. Неужели он не хотел поговорить? Гарри не отходил от нее два дня. Забини говорил с ней и даже принес горячий чай. А Драко все не было.       Гермиона откинула одеяло, встала и тихо вышла из комнаты. Дом на площади Гриммо был поглощен тьмой. Полы слегка поскрипывали, а в нос бил запах старых тканей и пыльной деревянной мебели. Она знала, где его комната. От этой мысли у нее скрутился желудок, завернулся в тугой нервный узел. Нетерпеливо постучав пальцами по лестничным перилам, девушка спустилась на третий этаж. Интересно, жил ли с ним в комнате еще кто-то? – Ты никогда не бываешь тихой, – сказал Малфой, как только она приоткрыла дверь.       Грейнджер прикрыла глаза и выдохнула. От его голоса внутри нее загорелись светлячки и заполнили внутренности волнительным порханием. Он был здесь, прямо перед ней. Драко сидел в обычной хлопковой футболке и бриджах, больше похожих на пижамные. Его волосы были влажными, это значило, что он недавно вернулся с операции и только вышел из душа. Девушка невольно осмотрела его тело, почему-то она была уверена, что если бы его ранили, он сказал бы об этом Помфри в последнюю очередь. Малфой же не может быть слабым. Гермиона мысленно фыркнула и закрыла за собой дверь. – Я хотела поздороваться, – ничего умнее она не придумала. Ее сердце колотилось так, что мозги просто отказали. – В два часа ночи? – конечно, он приподнял брови и посмотрел на нее как на идиотку. – Вламываясь в мою комнату?       Но Малфой сделал еще кое-что, отчего гриффиндорке стало неловко. Он скользнул взглядом по ее голым ногам, выше, мазнул по талии, по крайней мере, по тому месту, где она должна быть. Гермиона спала в огромной футболке и маленьких шортах Джинни.       Она покраснела. – Я не видела тебя четыре дня, думала, что, может... – Ты считала, Грейнджер? – он усмехнулся, и она нервно поправила локон, убрав его за ухо. – Я не считала, просто на кухне висит календарь, – это было дурацкое оправдание. – Он огромный, и я все время смотрела на него, – еще хуже, черт! Как глупо. – Так календарь, значит? – Малфой не прекращал ухмыляться, а она не прекращала краснеть. – Ладно, я, наверное... я пойду, – Гермиона схватилась за ручку, но услышала, как Драко встал с кровати. Только сейчас она заметила, что рядом с ним лежала книга. – Меня не было пять дней. – Что? – она обернулась, его голос оказался совсем близко. – В первый день ты была почти без сознания и не помнишь, – ее шея стала в тон лицу, красной, – мы виделись, – он говорил тихо, скорее всего для того, чтобы лишний раз не шуметь, но Гермиона подумала про заглушающее заклинание и, кажется, еще больше покраснела от своих мыслей.       Малфой стоял достаточно близко. Достаточно для чего? В любом случае, она ощущала его тепло, и это было странно, потому что Гермиона всегда ассоциировала его с чем-то холодным и колючим. А он теплый и... ее рука почти дрогнула, чтобы коснуться. Проверить. – Рад, что ты в порядке, – сказал он, – кровь циркулирует хорошо, значит, ты пришла в норму.       Он будто издевался! Малфой усмехнулся и коснулся костяшкой указательного пальца ее щеки. Горячая. – Малфой, – она почти прошептала, и это было слишком пошло в ее голове, слишком очевидно.       Гермионе стало стыдно за то, что она буквально вломилась к нему и вела себя так... не по-Гермионовски. – Грейнджер, – но ему так не казалось. Драко чувствовал, как все его тело охватило жаром, сердце сошло с ума и громыхало изо всех сил, пробивая дыру в груди, а мысли давно улетели за пределы этой комнаты.       Она здесь, черт возьми! Прямо у него под носом. Живая, здоровая, такая стеснительная и невероятно красивая. – Я думаю... мне стоит уйти, – ее глаза забегали по его плечам, ключицам, она заметила, как качнулся его кадык, а потом перевела взгляд на губы, – до... завтра, – теперь на глаза. – Пока, Грейнджер, – ответил он, ощущая, как тепло покидает его вместе с ней.       Гермиона заставила себя выйти из комнаты и вытолкнуть его из своей головы. Нет, второе явно не получилось. Она тяжело дышала и пыталась прийти в себя. Что, черт возьми, ты делаешь?! Пришла к нему в комнату в два часа ночи! А если бы там был Нотт? Что бы ты тогда делала? Она сделала несколько шагов и остановилась. Она чувствовала, что сходит с ума. Потому, что прямо сейчас она должна подняться по ступенькам и закрыть за собой дверь в свою комнату. Но ее нога не шевелилась. Она застыла. Сердце не успокаивалось, а низ живота приятно тянуло. Она хотела остаться.       В ушах она слышала лишь стук своего сердца, когда разворачивалась и делала шаг к его комнате.       Один.       Она треплет заусенец на большом пальце и несколько секунд сканирует взглядом его дверь.       Два.       А если оттолкнет? Посмеется? Скажет, что я наивная и глупая.       А если я пожалею?       А я пожалею?       Три.       Дверь его комнаты распахивается, Малфою достаточно двух секунд, чтобы найти ее стоящей у лестницы. Ее грудь вздымается от частого и глубокого дыхания, а глаза смотрят на его слегка удивленное лицо. Но оно вмиг меняется. Он осознает, что она хотела вернуться. Его подбородок слегка наклоняется вниз, а голова – немного влево, и его взгляд теперь, скорее, хищный. – Решила с кем-то еще поздороваться? – спрашивает он, сдерживаясь от смеха.       Это было похоже на водопад. Будто ты плаваешь в спокойной реке, а потом тебя уносит к водопаду, и вот теперь ты летишь и чувствуешь захватывающую мягкость воды, и твое дыхание перехватывает от неизвестности.       Он сделал, казалось, всего два шага и оказался так близко, что их носы почти соприкоснулись. Гермиона не успела подумать о благопристойности, или о чем там должны думать девушки в такой ситуации? Она лично думала лишь об одном: о его руках. Потому что они были везде: на ее талии, на ее бедрах, на шее и в волосах. Он сжимал, притягивал и впивался ногтями. Малфой схватил ее за талию и буквально перенес в комнату.       Когда дверь за ними закрылась, они оторвались друг от друга лишь на несколько секунд. Гермиона тяжело дышала и смотрела в его искрящиеся глаза. Точно такие же, как и на Рождественском балу. Она облизала нижнюю губу, чувствуя привкус его мятной зубной пасты. – Я так боялся, что не увижу тебя, – произнес Драко, положив свою руку на ее шею. Он соединил их лбы и хмыкнул. Как легко было говорить ей такое сейчас. – Драко...       Он впился в ее губы, страстно целуя и вторгаясь в рот языком. Слизывая страхи, волнение и панику.       Драко...       Его сон будто бы перешел в реальность, покрывая его руки мурашками. Ее голос был таким же, прерывистым и жарким. Она словно пламя, которое грело и сжигало одновременно. Ее тепло заполнило его до краев, и он не мог перестать, не мог остановиться. Гермиона подтолкнула его к кровати, и он сел, раздвигая колени, чтобы она могла встать между ног.       На ум девушке пришли мысли о войне. Секундное беспокойство. Нет, она просто осознала, что весь мир это не комната в старом доме Блэков. Весь мир – это война. Весь мир – это Волдеморт, который в любой момент может выиграть эту войну. Ее охватило щемящее чувство потери, будто то, что с ней происходит прямо сейчас – это лишь горсть снега, которая начинает таять и исчезать с ее рук. Она попыталась поймать это мгновение, запомнить этот момент, чтобы потом воспроизводить его в своей голове в самые темные времена. Ведь то, что происходило сейчас, вызывало в ней лишь жар, пламя, которое освещало все вокруг себя.       Гермиона целовала его, сжимала платиновые волосы и прижималась к его торсу. Она села на его колени, услышав удивленный и довольный звук. Девушка прижалась к нему всем телом, чтобы быть еще ближе. Чтобы было еще жарче. Он запустил руки под ее футболку и сжал тонкую талию, затем провел пальцами вверх по ребрам, слегка надавливая на тонкие косточки. Девушка выгнулась, прижимаясь к нему грудью, она ощутила его желание, то, что вызвало в ней смущение и легкую панику. Она качнулась, сильнее притягивая его и целуя. Он простонал ей в губы, а затем оторвался от них и перешел на шею.       Господи.       Гермиона не знала, что в этом месте ей так приятно. Одна его рука оказалась на ее груди, а вторая придерживала за поясницу. – Грейнджер, если сейчас не остановимся...       Девушка не дала ему договорить, хватаясь за подбородок и притягивая к себе. Он почти прорычал, а потом стянул с нее футболку.       Гермиона закрыла глаза, чтобы подавить стеснение. Единственный светильник у его кровати и тот стремился осветить все ее тело. Малфой с жадностью изучал ее шею, целуя, кусая и посасывая нежную кожу. Он приподнял ее, притянул к себе и коснулся губами мягкой округлости ее груди. Девушка откинула голову назад и простонала, когда его губы коснулись соска. Он втянул его, провел языком и слегка прикусил.       Гермиона не думала, что все так...ох. Малфой снял с себя футболку и уложил ее на спину. Короткие шорты улетели на другой конец комнаты, книга рухнула на пол. Она изучала его тело, его лицо, которое с легкой ухмылкой в ответ смотрело на ее. Из-за постоянных игр в квиддич его тело было подтянутым и слегка подкачанным, светлая кожа не казалась бледной, а скорее мраморной. Он был похож на статую, особенно при таком освещении.       Ее низ живота приятно заныл, когда он опустился и стал целовать ее грудь, переходя ниже, к животу, и поглаживая пальцами кромку ее белья. Насквозь мокрого белья. Она чувствовала, как ее бедра сводит от желания, а волнение разрастается в груди огромным комом. Драко поцеловал живот у тазобедренных косточек и провел рукой по внутренней стороне бедра. – Грейнджер... – он легонько коснулся губами ее живота, – ты такая охренительно красивая, ты себе даже не представляешь.       Его рука скользнула под ее белье, а губы направились выше. Он снова припал к ее груди, одновременно входя в нее одним пальцем. Ее глаза распахнулись от неожиданно... приятного касания. Он вторгся в ее тело без предупреждения, и это вмиг свело ее с ума. Она хотела. Она так хотела этого. Гермиона изогнулась и застонала, заставляя уголки его губ приподняться. – Да, я хочу слышать тебя, – улыбнулся он и прошелся поцелуями вдоль ее шеи к губам.       Его большой палец скользнул к ее клитору, провел несколько кругов, а затем он толкнулся пальцем внутри нее, слегка согнув его. – Черт! – прошипела она ему в губы. – Драко!       Из нее вырвался стон, рот приоткрылся. Он закусил губу и наклонился к ней ближе.       Малфой продолжал двигать рукой, целуя ее красные припухшие губы. Гермиона дрожала от желания, она никогда не думала, что может чувствовать столько всего и сразу. Ее тело было наполнено этими эмоциями, чувствами и ощущениями, а когда он проходился большим пальцем по самой чувствительной точке, ей казалось, что в глазах искрит. Мысли, переживания и страхи улетучились. Она хотела лишь его губы, его руки и его тело. Ее сейчас ничего больше не волновало.       Несколько движений его руки, несколько поцелуев и укусов, и она почувствовала, как ее тело сводит, мышцы будто напрягаются до предела, а потом это больше похоже на взрыв. Внутри нее взорвалась ядерная бомба, заставляя растечься по кровати, словно растаявшее мороженое.       Он был совсем близко к ней, к ее бедрам. Девушка чувствовала его и подвинулась ближе, желая всего его каждой клеточкой своего тела. Желая его еще ближе. Она хотела ощутить его.       Резкий толчок. Пронзительная боль. Драко замер, прижимая ее тело к себе. Он смотрел на ее лицо, следил за реакцией, ждал. Гермиона зажмурилась, а когда боль стала более терпимой, распахнула глаза и увидела его напряженный взгляд. – Это было... больно, – произнесла она, касаясь пальцами его затылка. Она провела ногтями по коже его головы, заставляя его прикрыть глаза. – Прости, я не хотел делать тебе больно, – на секунду она потеряла дар речи, всматриваясь в его темно-серые глаза.       Прости.       Не хотел делать тебе больно.       Будто он говорил одновременно об этом мгновении и всей их жизни в целом. – Можешь продолжить, – девушка улыбнулась, притягивая его для поцелуя.       Его движения были сначала медленными, было заметно, что Драко сдерживается изо всех сил. Он кусал ее шею, истязал губы. Она слышала его глухой стон, когда он входил в нее. Снова и снова. Она старалась расслабиться, и у нее через какое-то время это получилось. Тело привыкло. В комнате температура подскочила на несколько градусов, когда его движения стали быстрее, а поцелуи глубже. – Грейнджер, – одновременно прошептал и прорычал Малфой, – ты была так шикарна в том платье.       Он усмехнулся, когда почувствовал, как ее губы растянулись в улыбке. – Так вот что ты там фантазируешь, ох...Драко... – он толкнулся в ней, прикусывая кожу под линией челюсти. – Повтори, – он двинулся внутрь нее чуть резче, проводя пальцем по клитору. – О фантазиях? – она попыталась прийти в себя, вернуть свои мысли назад, в голову. – Имя, – прошептал он, проводя большим пальцем один круг, и еще один. – Драко... – ее спина выгнулась, а руки сжали крепкие плечи.       Раз. Два. Три. Ее мягкие кудри раскинулись на его подушке. Раз. Два. Три. Огромные карие глаза выражали желание и частицу той боли, что еще оставалась где-то внутри ее тела. Раз. Два. Три. Она слышала его дыхание, ловила каждый его стон и сжимала простынь от напряжения, которое он заставлял ее испытывать.       Малфой ускорил движение рукой, доводя Гермиону до пика всех чувств, которые она испытала прежде. Он чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг него. Несколько сильных толчков, несколько движений его рукой, и она замерла, выгнув спину. Ее стон отдавался в его сознании, становясь самым ярким воспоминанием. Его губы нашли ее, ненасытно врезаясь в них, он замер на несколько секунд, а затем рухнул на ее дрожащее тело, крепко прижимаясь к ее влажной от жара груди.       Они тяжело дышали в унисон. Чувствуя приятную тяжесть и расслабление. Малфой вытащил из-под нее одеяло, чтобы переложить на простынь и накрыться. Гермиона повернулась на бок, ложась к нему лицом, и коснулась его ресниц. – Ну, привет, Грейнджер, – улыбнулся он, вгоняя ее в краску. – Привет, Малфой, – ответила она, рассматривая его лицо так, будто видела в первый раз.