Нелёгкие будни ангела-хранителя

— Сними эту хрень, — слышится недовольный голос Ибо из-за спины. — С чего вдруг? — оборачивается на него хранитель, так ничего и не убрав. Парень подходит ближе и самостоятельно снимает с елки пластиковую игрушку, отпихивая Чжаня подальше. — Достал вешать отвратительное подобие ангела на самую верхушку, — бурчит, пытаясь прицепить безвкусицу на ветки ниже. — Тебя самого это не оскорбляет? — Это игрушка, Ибо, — вырывает украшение из его рук. — Чего суешься сюда? У тебя дедлайны горят, вперед и с песней! — возвращает ангелочка на верхушку зеленой красавицы. — Да с того. На кой черт ты понакупал этих летучих хреней и обвешал ими весь дом? — Это обыкновенные елочные игрушки. — Это хрень, и ей здесь не место, — вновь срывает с елки пластиковую хрень. — Чтобы все снял. — Что-то еще? — скрестил руки на груди Чжань, сверля парня выжидательным взглядом. — Елку, чтобы тоже убрал. Хранитель внезапно шумно вздыхает, кивает головой, соглашаясь, и разворачивается к источнику всех бед. Ибо сминуту растерянно наблюдает за тем, как Чжань обхватывает почти двухметровое дерево руками, сдвигая то с места, прежде чем опомниться и запротестовать: — А ну поставь, — неверяще проговаривает. — Поставь, говорю! Игнорируя просьбы, Чжань продолжает тянуть за собой пушистую ель, не обращая внимание слетающие по пути игрушки. Неприятное чувство скребло изнутри: не для себя же так старался. — Чжань, остановись, — лепечет парень, подбирая следом разноцветные шарики и мишуру. — Куда ты ее тащишь? — С глаз твоих, как и просил, — холодно бросает, не выпуская неприятную колючку из рук. У него, между прочим, кожа нежная, а домашняя футболка — не подходящая одежда для такого занятия. — Чжань, прекрати, я перегнул палку, — смягчился Ибо, ожидая какой-нибудь реакции. Вот только его ангел-хранитель упрямо шел дальше, не переставая превращать студию в невесть что. Тем более, повернул к окну на кухне, вынудив вцепиться в несчастную елку с другой стороны. — Ты ненормальный? — Ибо ошарашенно выглядывает из-за нее. — Что скажут соседи? — Тебе есть дело до чужих ртов? — с постным лицом поворачивается к нему Чжань. — Желание моего подопечного — закон. — Ты точно с катушек слетел! — сильнее хватается за ветви, стараясь замедлить ход. — Теперь мое желание, чтобы ты остановился! — Я тебе не Санта-Клаус, Ибо, — выдергивает ель из его рук. — Тоже хочешь вниз полететь? — Чжань, прошу тебя, отпусти! — пытается остановить это безумие. — Ну прости меня, мне не стоило тебе приказывать! — вновь хватается за ветки, всем телом наваливаясь на ту сзади и тотчас шипя. — Раньше надо было думать, — Чжань резко опускает ель перед окном. Грохот упавшего дерева с не менее громким «ай» опасно разнеслись по кухне, моментально перетекая в гробовую тишину. У Чжаня сердце в пятки ушло и в горле пересохло. Неужели… Он вмиг склонился к Ибо, распластавшемуся вниз лицом. — Эй, — потянулся рукой к его плечу. — Ибо, — все еще ни единого звука. Чжань делает глубокий вдох, затем выдох и переворачивает парня, сразу подхватывая безвольное тело на руки. В лицо не смотрит, ему достаточно слышать оглушающее сердцебиение, доносящиеся из прижатого к его груди Ван Ибо. О том, что ему грозит разнос по всем фронтам, не сложно догадаться. Скорее, страшно быть в ожидании данного часа. Мягко положив Ибо на диван, Чжань отступает на пару шагов назад. Но как только поднимает взгляд с пола, буквально слышит как сердце расходится трещинами. В глазах подопечного застыли слезы, а щеки и другие участки тела, неприкрытые тканью футболки, были усыпаны мелкими царапинами. Ибо не злился и не позволял слезам стечь по щекам вниз. Он даже не смотрел на Чжаня с аптечкой в руках. — Прости меня, слышишь? — не перестает повторять хранитель, обрабатывая небольшие ранки на руках. Как же он виноват. Как не уследил, как позволил упасть? Одна за другой обуревали не щадящие мысли. Когда он переходит к лицу, Ибо наконец отзывается с хрипотцой в голосе: — Мне больно. — Да-да, сейчас, — хранитель убирает вату от ранки и тотчас дует на скулу. — У тебя же больше нигде не болит? Ребра? Спина? — Нет, — роняет тихое и блестящие глаза встречаются с Чжанем. — Подуй еще. Честное слово, этот ангел-хранитель готов так делать все дни напролет, лишь бы его мальчику не было больно. — Скажешь, почему так разозлился? — пытается отвлечь от неприятных ощущений. — Ты украсил все без меня, — Ибо отводит стыдливый взгляд в сторону. Ну что за милое создание, когда не норовит все разрушить вокруг. И пусть сам ангел сегодня занимался подобным… Что только на него нашло? Хотел ведь порадовать погрязшего в учебе, придав дому новогоднего настроения. На улице давно зима, яркие вывески магазинов и рекламных постеров пестрили огнями грядущих праздников, а дети играли в снежки, затапливая звонким смехом небольшие улочки жилых комплексов. Ибо то и дело косился на них по дороге домой, не решаясь погрузиться в общую атмосферу детского беззаботия: на носу сдача курсовой, помимо зачетов и приближающихся экзаменов. Синяки под глазами росли в геометрической прогрессии, тогда как общее настроение скатилось до нуля. Хранитель и подумать не мог, что его инициатива придать красок малоприятным дням скажется на Ибо неблагоприятным образом. Подопечному нужен был он, а не переливающиеся огни гирлянд и пластмассовые игрушки в виде ангелов. Чжань закрывает аптечку, отставляя ее на журнальный столик подле дивана, и с бесконечно виноватым видом возвращается к черным глазам. — Прости меня, хорошо? — не перестает просить прощения. — Прощу, если поцелуешь «бо-бо», — вдруг расплывается в мягкой улыбке Ибо. — «Бо-бо»? Это же небезопасно, я только обработал их все, — отвечает на улыбку Чжань, не уверенный в том, что сейчас мог позволить себе подобное. — Рядом будет безопасно, — сверкает игривым взглядом. — Я жду, — протягивает ему руку. Чжань переводит взгляд на ладонь, размышляя над тем, чтобы поддаться невинному капризу. Маленький Ибо часто прибегал к нему за просьбой такого рода, искренне веря в то, что это поможет унять боль. На лице проскользнула едва заметная улыбка, после чего хранитель действительно припадает губами к кисти руки. — Не на… — попытался вырваться Ибо, не ожидав, что Чжань действительно это сделает. Но теплые прикосновения быстро успокаивают, позволяя приятным поцелуям-бабочкам продолжить орошать нежную кожу. Казалось, Ибо не дышал: ангел-хранитель едва ли мог различить дыхание, постепенно поднимаясь к лицу. Оторвавшись от плеча, в груди вмиг разлилось тепло от вида смущенного парня, не знающего куда себя деть. Чжань приблизился к нему, роняя вкрадчиво: — Так будет все еще безопасно? — целует подбородок Ибо. — Я не… — Что? — спрашивает, оставляя еще один легкий поцелуй над губой. — Не уверен, — шумно выдохнул парень, когда карие глаза Чжаня встретились с его собственными. До чего же красивые глаза, а приоткрытые губы, которые закусывал Ибо в попытках успокоиться, как никогда завораживали. Какие-то жалкие сантиметры отделяли Чжаня от возможности прикоснуться к ним, от чего внутри все невыносимо ныло и тянуло вперед, к Ибо. Нужно заканчивать. Иначе ничем не оправдается, поддавшись порыву. Чжань и так нехило напортачил сегодня. Благо, подопечный в порядке. Все остальное лучше оставить на потом, до лучших времен и без вреда здоровью. — На сегодня хватит, — не удержавшись, оставляет краткий поцелуй на щеке. Неизвестно, когда в следующий раз выпадет такая возможность. — Пойду заварю чай, — поднимается с дивана, взлахмачивая шелковистые волосы парня. — Тебе с мятой? — Угу, — мигом расслабляется Ибо, натягивая на себя плед. — Но елку все равно поставь на место. — Поставлю. — Но украшать будем вместе. — Вместе. И в груди ангела-хранителя в очередной раз разливается тепло, несмотря на беспокойную метель за окном и свою саднящую кожу.