Нелёгкие будни ангела-хранителя

— Паршивец, как это понимать!? Закон не для тебя? Кто давал тебе право касаться чужого человека?! Разъяренный голос отскакивает от светлых стен просторного кабинета, ударяясь о барабанные перепонки. Архангел в ярости бьет кулаком по столу, поднимаясь со своего места. Чжань закрывает глаза и выдыхает, стараясь сохранять спокойствие. — Это была прямая угроза. Как я мог оставаться в стороне? — Ты должен оставаться в стороне, — отец больно тычет пальцем в грудь, подойдя настолько близко, что дыхание неприятно затрагивает кожу. — Забыл, чему тебя учили? — Не забыл, — стиснув зубы, отвечает Чжань. Поднять взгляд не может: не раскаивается, лишь остается ответственен за последствия своих действий. — Я вижу, — качает головой, разворачиваясь к окну не в силах смотреть больше на сына. — Хранить, Чжань. Хранить человеческую душу, а не охранять! — Я приму наказание. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался? — тише, но с той же сталью в голосе произносит мужчина. — Позже дам знать, чем это выходка для тебя обернется. А сейчас — уйди с глаз моих. — Как прикажете, отец. Дверь в кабинет закрывается с характерным щелчком. Архангел еще некоторое время проводит у окна, затем устало трет переносицу и возвращается к работе, в беспорядке лежащей на деревянной поверхности стола. Он садится в кожаное кресло, берет в руки папку с инициалами «В.И.» и достает оттуда последний отчет. Бегло прочитав содержимое, мужчина резко вздыхает, комкая бумагу в кулаке. Надеется, что последующие семь лет пройдут в одно мгновенье. Без происшествий. Без проблем На Верху. Иначе придется принять соответствующие меры. С этого дня за Ван Ибо пристально следит еще одна пара глаз. И лучше бы ему оставаться образцовым.

***

Чжань старается тихо передвигаться коридором, чтобы ненароком не разбудить спящего Ибо. Зайдя в спальную комнату, он быстро находит свернувшееся калачиком тело в углу широкой кровати. Совсем как в детстве. В этом же положении ангел оставил его пару часов назад, нехотя отправляясь к руководству. Парень дышит мерно, едва заметно на самом-то деле, но Чжань улавливает малейшие колебания в пространстве, находясь рядом с ним. Хранитель подходит ближе и мягко присаживается на постель, накрывая подопечного пледом. «До чего же милый» — едва ощутимо с лица убирает спавшие прядки непослушных волос. Вдруг Ибо морщит маленький аккуратный нос и лениво открывает глаза. — Ты пришел… — произносит хрипло, протягивая к ангелу руки. Хранитель в ответ улыбается, не спеша ложится рядом, заключая в объятия. То, что нужно, для нервной системы в данный момент. Сегодняшний день выдался неблагоприятным, отчего внутри все еще бурлит приглушенная злость. Возвращаясь с тренировки домой, уставший, но довольный Ван Ибо решил заскочить в магазинчик неподалеку от дома. Организму захотелось чего-нибудь сладкого, и кто он такой, чтобы себе отказать. Недолго повозившись с оплатой быстрых углеводов, Ибо толком не успел порадоваться приятной покупке, как из-за темного угла супермаркета настигла парочка придурков. Чжань и сам не понял, чего те хотели: то ли денег, то ли почесать кулаками от нечего делать. Сердце застыло, когда рука парня, выше Ибо на две головы, замахнулась в сторону его лица. Дальше все как в тумане. Казалось, крики заполнили весь земной шар, а не только в радиусе пятисот метров от Чжаня. Если бы не другой ангел-хранитель, вероятно, того самого ублюдка, отхватившего пару ударов, он бы не заметил, как Ибо в страхе застыл. Только руки дрожали. Эти самые ладони, липкие от страха, привели в чувства, и осознание тотчас окатило холодной водой. Голова отключалась, когда его подопечному грозила опасность. Сяо Чжань понял это давно, но до этого вечера брал контроль над собой прежде, чем попасть в передрягу. После случившегося ангел весь вечер провел подле Ибо, сидел на диване, просматривая с ним чудоковатые видеоролики. И, конечно, не признается в том, как сильно билось честное сердце, поддайся он мыслям об ином исходе. Словно все его существо пресекало любую возможность пострадать Ван Ибо. И никаким законам, статутам не противостоять тому, что для него остается неизменным — этот мальчик неприкосновенный. — Я скучал, — тянет сонно Ибо, крепче обнимая Чжаня поперек талии. — Ты сопел и пускал слюни на подушку. Приглушенный смех нарушает ночную тишину. На улице давно за полночь, фонари не горели, небольшую комнату освещал лишь слабый свет луны. По ощущениям — уютно, все остальное — осталось где-то позади. — Ты не знал? Я и во сне скучаю по твоим крыльям, — щекой трется о короткую щетину хранителя. — Не сомневался в тебе. В груди разливается тепло, топя остатки неприятного дня. Голова на миг пустеет, даря ни с чем несравнимое умиротворение. С Ибо так спокойно. Ни угрозам отца, ни наказаниям свыше нет места здесь, рядом с ним. Будто бы в другой Вселенной, где не существует между ними границ. — Тебе… — вкрадчиво звучит Ибо, слегка сжав пальцами футболку на груди Чжаня. — Cильно досталось? — Будь это так, меня бы уже отозвали, — оставляет поцелуй на макушке. — Постарайся не думать об этом и ложись спать. Ибо еще некоторое время возится подле своего хранителя, а после, забравшись не него почти всем своим телом, шепчет: — Не делай так больше. Я правда боюсь тебя потерять. — Не потеряешь, малыш. Подопечный даже не представляет, как боится этого его ангел-хранитель. Вот только, если раньше он упорно отрицал всепоглощающее чувство, теперь — от него не укрыться даже под одеялом с Ибо. Дистанция равно предосторожность. Она еще никого не подводила, и Чжань, как никогда, нуждается в ней. Вот только... Как оторвать себя от горячего тела и естественного запаха Ибо? Как позволить расстоянию пробраться меж ними в минуты охваченной слабости? Сяо Чжань слишком близок к началу конца. И все еще не собирается того признавать. Лишь хочет продлить эту ночь. Завтра. Все последующие дни вместе с ним, с его Ван Ибо.