Кровавый переулок

—И дальше будешь пытаться убежать? Эти слова отбились словно эхом в голове у Хаджиме, бросая его в собственные мысли, в густую массу тьмы. "Почему здесь?... Почему сейчас....к чему этот блядский вопрос мать твою???" Мыслемо, он ругал как сам себя, так и старшего Хайтани прямо смотрящего на него, который всё же ждал от Коко хоть какой-нибудь ответ. И вот, Ран, спуская взгляд с напуганных глаз останавливается на устах юнца, что неуверенно подрагивали, то ли подыскивая ответ, то ли парня действительно с ног до головы охватил страх от событий и нарастающей атмосферы. Хаджиме резко стискает зубы, нервно и с обеспокоенностью прикрывает глаза, спустив тихой вздох со своих уст, а набравшись смелости с горем да пополам заговорил... —К чему этот вопрос? Встречный вопросец не особо удивил Рана, а скорее это было более чем очевидно, поэтому и его ответ был соответствующим тому. —Вопросом на вопрос не отвечай) Ведь ты ещё больше грузнешь в этой пизде со своим поведением) Парень падает в ступор, его слегка заострённые зрачки уменьшаются и никак не могу устоять не месте, дрожно движась по кругу, а его мысли закрыли, словно птицу в клетке, не давая больше и словечка мовить. Его подсознание теряло контроль, и вот, казалось что в глазах мутнеет, что прямиком на этом моменте он или сорвётся, или ему вновь поплохеет из-за торнадо в собственной черепушке. Но всё это прерывает выкриками Харучиё, что был неподалёк от тех, потому пропустить мимо уш его слова было трудно, а тем более Рану... —Уходим! ЖИВО! Попутно с этими словами послышались отдаляющие шаги нескольких личностей, которые в сей миг стали покидать здание. Дождавшись, пока те отойдут на хорошее расстояние, Хайтани хватает того за шкурку, будто бы зайца, и отступив небольшой шаг назад, тот насильно тянет его из-за угла на открытый коридор, а затем швыряет прямиком на пол, даже не задумываясь о собственной силе во время броска. Хаджиме вздрогнул, с ахом заваливаясь на землю, а там, в его глазах мелькало недопонимание, мгновение назад, старший Хайтани на вид ласково, и с чертами домогательства обращается к юноше, а теперь..как будто дьявол вселился. Серьезное лицо, приспущенные веки глаз, строгий взгляд, и снова щелчок за его спиной, и ствол холодного оружия, вновь был направлен в сторону лежащего. —Задницу поднял и шуруй давай. Ждать нас никто не будет. Тон Рана значительно отличался от прошлого. Был слишком острым, но таким же тихим. Был безэмоциональным, но одновременно и чётко грубым. Так показалась эта картинка в голове Хаджиме, который неосознанно стал подниматься, чуть поторапливаясь, ведь их двоих никто бы лишний раз ждать не стал, судя по словам старшего. Заметив, как тот покорно слушал каждое его слово, Хайтани хотелось улыбнуться, хотелось снова заговорить о его жалком виде, как когда-то говорил о нём Санзу. Юнец вроде был не дурной, всчитывая его возможности, даже думать о дурости было бы глупо, но вот, по этой ситуации было ясно видно, что он был не совсем тем, кем себя выдавал рядом с другими персонами. Всегда Хаджиме ходил с самодовольной улыбкой, временами мог и насмехаться с кого-то. Он никогда не показывал своих слабых сторон, даже шуганным не был, а сейчас, он совсем другой. Его глаза потеряли тот блеск уверенности, уста не были такими улыбчивыми, голос был гораздо тише и совсем не был похож на прежний, он изменился.. Всё это вертелось в голове у Рана, всё таки, он не мог просто так выбросить, забыть, стереть воспоминания о юноше, что казалось ему слишком странным, но по прежнему, ослушаться приказа Хайтани не смел, поэтому другого выхода у него не было, хоть и выполнял он свою работу с удовольствием, не задумываясь о дальнейших последствиях. В это время, на улице уже хорошенько стемнело, людей на улице было меньше, а в том районе, где они находились их увидеть можно было и так редко, потому шанс, что под таким раскладом парней не спалят вырос почти до максимума, но всё же, всё были некие сомнения. Попутно, парни вели себя по разному, Хаджиме пускал взгляд в различные точки улицы почти на каждом шагу, и даже пискнуть не решился, что нму что-то не так, к такой степени его накрыл тот блядский перепуг. А Хайтани в свою очередь был со спокойствием на минималках, и в данный момент его ничего не волновало кроме юнца идущего рядом, ведь если тот упустит его со своих глаз - ему будет светить очередной пиздец, а то и что-то хуже, так как у Коконоя были слишком ценные знания. Тем временем остальные уже давным давно вернулись обратно, но до этого момента они уже успели кинуться в скуку, а то и кто-то в нервы, и именно это был Сано. Беловолосый был до жути недоволен тому, что старший Хайтани и Хаджиме задерживаются на столько, пять/семь минут ещё куда ни шло, а вот больше - уже явный перебор. А вот Риндо наоборот кидался в переживания, никак не находя покоя, ведь ему нужно было увидеть силуэт брата, и знать, что с тем всё в порядке, и только тогда, покой бы вернулся обратно - иначе никак. Состояние младшего Хайтани было подобно Хаджиме, но у второго оно было гораздо хуже, а ещё ж всчитывая то, что его ждёт в ближайшее время, было сплошным ужасом. И тут, как Манджиро собирается падать в нервы, так две пропажи наконец появились в комнатушке, на что звуки ахуеваний послышались от остальных, а лишь лидер молчал, пристально смотря то на одного, то на другого, вероятнее всего он ждал, ждал объяснений и со всевозможными точностями. Старший Хайтани сразу же понимает что от него требуют, поэтому как виновец он склоняет голову, в знак извинения, но обычного жеста было не достаточно, так как от них требовалось большего, чем просто молчать и кланяться в ноги. —Искренне прошу простить за пропажу. Уверенный тон прозвучал из уст Рана, которому приходилось нести все эти чёртовы объяснения в этой ситуации на себе, а ведь Коко на его взгляд был бестолковым, и не стал бы гласить на том и сём происходящем. Но вот, уголки губ старшего в какой-то момент приподнялись, натягивая всё же ту спокойную, лисью улыбочку, что говорила о всём буквально наперёд. Парень не собирался врать главарю, и поведал бы только честно, при этом он бы мстил Хаджиме за его пробный побег, дабы юноша почувствовал и половину вины и на себе, не всё же лишь одному тащить. —На то была важная причина, ведь если "мы" бы не задержались чтобы остановить, то "кое-кто" бы опять слинял от нас и наших глаз куда подальше) На некоторые слова он специально надавливал интонацией, практически раскладывая карты на стол, и этим же образом он высунул Коконоя с его провальным планом вперёд. Только но услышав эти слова, зрачки у второго страшно сузились, а худощавое тело кинуло в заметную дрожь. Его взгляд медленно переходит на стоящего рядом, что так ехидно улыбался, будь сделал это специально, а ведь он мог смолчать, мог соврать, мог выдумать другое, мог, но он поступал на зло, как будто заточил зуб на Коко, или складывалось впечатление даже что тот ему что-то сделал, а теперь, он мстит ему за это "Но что я ему сделал?..." Ощущая на себе взгляд Сано, его словно парализовало, даже пальцем было невозможно дёрнуть, не говоря уже о том, насколько тяжело было дышать, каждый раз стараясь бесшумно набирал в лёгкие новую партию воздуха, а выдыхая тот был уже невероятно горячим, что почувствовал даже Ран, что стоял буквально за метр от юноши. Не глядя на это расстояние, старший ощущал, как со стороны Коконоя веяло теплом, да опять отходила аура перепуга. —Опять? Повышенным тоном спрашивал Манджиро, и обращался он только к Хаджиме, потому что повторный поступок таился лишь за ним. Парень заметно вздрогнул когда к нему так обратились, и дар речи словно сквозь землю провалился, с глаз других, выглядело это пример так,будто бы его замкнуло, или пришибло чем-то хорошенько, не дав возможости рот ответно открыть, и сказать хоть что-то. Длинноволосому ничего не оставалось, как виновно склонить голову, стараясь и вовсе не дышать он осознавал что сделал не так, хорошо знал что можно было избежать этой ситуации, можно было не убегать, но ему хотелось рискнуть тогда, желание повторить незаметный побег, и в этот раз уже не показываться на тех улицах и районах где его могли запросто найти. Хаджиме желал убежать как можно дальше, и без единственных следов, но "Тварюга, еблан, поехавший долбаёб"Ран, как он его прозвал в своих помыслах, ему во всем помешал, разрушил надежду, поставил перед наказанием, а сам то выкрутился. "Придурок...идиот..ДА ЧТОБ ТЕБЯ!" Кричал мыслемо светловолосый, набирая полную ненависти душу к этой персоне, а то и желание буквально прикончить голыми руками, но увы, его сила была намного меньше чем у старшего Хайтани, и снова его надежду будто пополам переломали, а то и лишь пепел от неё остался. Все мысли перебегали в голове очень быстро, но такое ощущение, будь они длились вечно, никак не прекращая добивать и так потрёпанную душеньку. Холодный взгляд Сано окинул Коконоя полностью, с пониманием, что сказать тому нечего в своё оправдание, или даже в правду. —Оставьте нас. Мовил тот без лишних намеков и слов, и тут же парни все до последнего его мигом послушались, в том числе и Ран, который кратко похлопал по плечу Коконоя, далее с самодовольной улыбкой скрываясь за железной дверью, куда зашли и остальные, да ту дверь за собой захлопнули с громким звуком, что отдался эхом в комнате, где осталось всего-то две души. Настала мёртвая тишина, снова, и только еле еле слышное учащенное неглубокое дыхание со стороны длинноволосого, которое трудно было не услышать, а тем более, если висит тишь. —Жизнь скучной стала? Приключений на задницу захотелось? Услышав эти слова, Хаджиме проморозился, ведь те звучали холодно, как снег, как лёд в зимнюю пору, навевая прохладные мурашки по бархатной коже. —А е..мх...кхх. Всё что смог выдать тот на данный момент, но понял, что если не соберётся, то может быть и хуже чем есть и может быть сейчас. —Н-ничего подобного.. Парень неуверенно и как-то жа и проговорил эти два слова,но увы, ответ ударил по тому, словно твердое железо прилетел прямо в лоб, и вот, пошла долгая речь. —Так и не разучился пиздеть в пустой воздух? Тебе кажется, что так ты сможешь скрыться от ответственности, от наказания,от меня. Но ты не смотришь на блядские последствия, тебе незачем думать о них, ведь впереди чёртова дорога к свободе. Забудь о ней. Ты ничего не достиг в своей жизни полезного, не считая что вдолбил себе информацию о заработке, но ты даже спасти "её" не смог. Ничтожно. Эти слова словно кинжал пронзили худощавое тело Хаджиме, в груди сердце болезненно сжалось, напоминая о "ней". Не удержавшись на ногах, парень заваливается на холодный пол задницой, хватаясь обеими руками за голову. Глаза бегали по пустоте, дыхание тяжелело с каждым вдохом, и вот, казалось, что он сейчас взорвется от переполнения ненависти, страха, воспоминаний в голове.. Он помнил это, помнил как вчерашний день, день, который стал самый ужасным в его жизни, и отпечатался в памяти твёрдой чёрной печатью. Его в этот миг раздражало буквально всё, настолько сильно эти слова его ранили, с пустого блядского места Манджиро мгновенно его снёс, одними только словами, чего Коконой ему простить уже не смог бы, если бы не следующее. —Знаешь к чему я веду? М? Уверен, что ты до последней возможной степени будешь проявлять ненависть в своей душе ко мне, но меня это не ебёт. Сано знал, какого это длинноволосому сейчас, ведь сам испытывал это ощущение, чувство вины, одиночества, ненависти, сожаления, тоски и прочее. Но подход иным быть не мог, так как следовало по плану всунуть в черепушку того осознание, что некуда ему деваться, некуда бежать и прятаться, от реальности не убежишь. —Идиот. Ссыкло. Тряпка. Холоднокровность Манджиро не перекрыло ничего, и не могло, потому что он был давно потушен в собственном ужасе. Но вдруг, беловолосый поднимается с места, простраивая свой путь к Коко, что выглядел настолько жалобно, что и ухмыльнуться захотелось, впервые за долгий срок, но так просто, это всё же не давалось. Как только он приблизился на удобное ему расстояние, так сразу ноющему прилетает удар ровно в цент живота, да и довольно не слабый, а потом вновь, но стопа врезалась прямиком в нос, хоть и для Манджиро удар был ещё на минималках, но для лежащего, он был пихдецки болезненным, ведь потерпал от такого он не в первые, и ощущения были острее чем в прошлых ситуациях, и это было не удивительно. Хаджиме не сдерживая, тут же выпустил вместе с кашлем капли густой, темно алой крови, что тут же потекла по его заостренному подбородку, и тихонько скатывалась крупными каплями на его потрёпанную одежду. Тем временем за дверью находились трое душ, которые по не только по любопытству, но и по делу остались ждать, а двое других без лишних слов попросту покинули их. Слышно сквозь дверь ничего не было, поэтому подслушивать было бесполезно, потому парни тихо вели себе разговор, обсуждая совершенное за сегодня, но вдруг, издался громкий звук двери, и так, как будто в неё что-то въебало с дикой силой, а за ним, сразу второй, точ в точ такой же, что и примерно дало парням возможность представить стоящую картину в той комнатушке. Харучиё и Старший Хайтани вели себя спокойно, а вот Риндо был явно взволнован, хоть и слыхал и видал ещё хуже, но понятия не имел, что же творится там. —Чёрт, а если у командира снова пробуждение? Мовил тот, перебрасывая взгляд то на одного, то на другого, подыскивая ответ в их глазах. Младший Хайтани очень редко волновался за кого либо, но в частности это происходило лишь с его братом, а здесь, история меняется, и уже течёт совсем в другую сторону и с другими намерениями. —Мм. Не думаю, если бы это случилось, он бы сразу прикончил Кокушку. А так то нихуя. Но ждать так утомля-я-яет. Ужас. А Санзу так наигранно пожаловался, будто ему чего-то не хватало, а так и было. Очередная партия крепкого наркотика бы действительно не помешала в такой момент. Парень тихо вздыхает, достав из кармана рубашки тонкую пласкинку с тем самым средством от всей хуйни висящей на душе, да и в окружке. Выдавив с некоц аккуратностью одну продолговатую таблетку, более смахивающую на капсулу, один конец её был чисто белым, а противоположный был ярко красным, и таким приятным для глаз Харучиё. Уложив пластинку на своё "законное" место, розоволосый закидывает наркотик сразу меж уст,а там и вместе с нужным количеством слюны проглатывает таблетку. Данный наркотик, был довольно сильным, и всё своё начинал делать почти сразу, как его приняли, тем более, Санзу был зависим им, ежедневно принималась точная доза, но не меньше, могло быть лишь больше его же собственного расписания, но потом, тело было словно ватой напихано, не слушалось вовсе, да и сообразить что-либо было просто невозможно в таком состоянии. В свою очередь братья наблюдали за тем, что делал розоволосый, и как он каждый день баловался с этим средством, будто был действительно бессмертным, и не знал слова "страх, болезнь, смерть" от слова совсем. После принятия, тот заметно взбодрился, но со стороны выглядело так, как будто его просто подменили. —Так то Намно-о-оГо! Лучше. Потянувшись до лёгкого хруста собственного хребта, а следом кисти рук издали подобный звук и наконец косточки по меньше, уже пальцы, но звук этого хруста звучал всё же одинаково, а только чёткость и длительность была совершенно разной. После такой мягко называемой "разминки", Харучиё рукоф потянулся к ручке две, намеренно потягув ту вниз, и в тот миг прозвучал щелчок открытыя тяжелой дверцы, за которую парень заглянул со словами... — Босс, вы уже закончили? Перед ним стояла очень даже забавная картина, тело лежащее на полу, такое потрёпанное до появления крови. Нога их босса напористо вдавливала ту персону в пол, заставляя вскашлянуть несколько раз, при которых, капли крови отлетали в сторонку. Лица лежащего увы он разглядеть не смог, ведь голова была повёрнута в противоположную сторону от двери, но не глубокая царапина на щёке Хаджиме, давала наблюдающему понять, что и остальная часть лица ничем уже не лучше, а то и хуже, хотя, ему ж было поебать как в душе, так и в общем. —Мгм. С разочарованием Манджиро вздохнул, ведь его дело наказаний прервали, а напланировал он достаточно, чтобы проучить Коко до той степени, чтобы и ногой он от них не ступал и даже не смел что-то и подумать о этом вымышленном удачном побеге. К счастью, лежащему ещё очень повезло, так как травмы могли быть в несколько раз хуже, чем просто царапины, небольшие повреждения кожи и травма носа. Спустя несколько минут с тех пор как оба покинули комнату, длинноволосый старается подняться, хоть не сразу на ноги, хоть бы на руки, и того было бы вполне достаточно. Наконец-то у парня получается крепко упираться на две руки, и этим он воспользовался да бы с последних своих сил доползти до стены. Уперевшись в ту спиной, юноша выдыхает, всё ещё раз через раз всхлипывая, в какой раз пуская соленые дорожки по исцарапанным щекам, что и мгновенно добавляло стимул продолжать это, продолжать ныть, продолжать вспоминать о прошлом, убивать себя морально, уставать от всего, пытаться скрыться от мира куда подальше, лишь бы не переживать в мыслях ту самую трагедию, что осталась в его голове навсегда. Чувство беспомощности, ничтожности, по словам Сано, у парня лишь возросло. Не хотелось больше ничего, абсолютно, только бы побыть на едине, никого не видеть, никого не слышать, не показывать свой до дури жалкий вид, вероятнее всего над ним бы сразу возросли насмехи, по типу, как это уже было несколько раз за день. "Мир жесток...несправедлив.....тц.. ЧЁРТОВА СУДЬБА" Коко продолжал и дальше ругаться и сам на себя, и на окружение, всё никак не находя тому предела, но вот, его процесс унижения самого себя и унывания от усталости прерывается. —И долго ты тут собираешься сидеть и ныть? Хаджиме даже не услышал как кто-то вошёл, и понятия не имел кто это, но затаив дыхание на секунду, он поворачивает голову туда, откуда к нему обратились. Невысокий темноволосый парень, с не столь короткими волосами, с отличающимися друг от друга цветом глазами, и шрамом через всё лицо. —Зачем пришёл.. Какуче? Спросил тот, всё не отрывая глаз от той персоны, ждя толковый от него ответ, или хоть бы краткое объяснение, о его внезапном присутствии здесь. —Я слышал что здесь было. На нижнем этаже было всё идеально слышно..как будто пол еле не прозрачный и тонкий как нить) Судя по этой ситуации, я не собираюсь вставать на чью-то сторону, это ж, мать вашу по-долбаёбски в край! тем более, если я не замешан здесь. Но единственное, что я могу сказать Не будь тряпкой) Ты не один такой. Мы все тут немного того, и судьба нам мягко не играет) Со временем, ты привыкнешь, поверь, а сейчас не расслабляйся, а то мало ли ещё партию пиздюлей отхватишь от кого нибудь, а я уверен, тебе и этого хватило) Какуче с лёгким хохотом произносил данные слова, и в его глазах, да и в совести даже не говорилось о том, что он делает это специально, не чтобы подбодрить сидящего, а чтобы наоборот унизить. Но вот тон его произношения звучал как по-братская поддержка, хоть они и тупо знались, пересекались лишь раз, а то и два, но суть не долгого времени всё таки оставалась. В ответ на слова, Коконой лишь кивнул, снова опуская взгляд, задумываясь о том, что будет дальше, и что его ждёт. Прошлое настолько настучало по нервным клеткам, что уже и даже пускать слёзы по этому поводу было невозможно, лишь играть в молчанку, и притворяться как обычно, что всё в порядке. —А..да, спасибо. Заикаясь мовил сидящий, и больше ничего, надо было всё обдумать, как и что, где и сколько, потому, и началась та самая молчанка. Парень настолько задумался, что и не увидел как Какуче ушёл, и он даже не успел попрощаться с тем, но очень быстро забил на это, погружаясь в любимую атмосферу тишины. Но не прошло и пяти минут, как мыслемые дела Хаджиме вновь нарушили, но это уже был не голос, а знакомый ему звук. Громкий щелчок во время перезарядки того самого холодного оружия, что раздалось эхом за дверью, и дошло прямиком до ушей сидящего на полу Коко.