Россия не для грустных

На следующий день Арсений как обычно вышел на работу ровно в восемь утра. Снег хрустел под ногами - это снежинки ломались. Грустно осознавать, что ты ломаешь что-то прекрасное и уникальное, но работодателя явно такая отмазка не устроит. Мимо идут зевающие дети с огроменными портфелями и сменками. Чуть поодаль Попов заметил знакомый силуэт – кого-то высокого с объёмным помпоном на затылке и таксой на поводке. Это точно был он. Арсений обвернулся чуть левее и подошёл к парню. Тот, услышав хруст снежинок, обернулся и, видимо узнав Арсения, добродушно улыбнулся. Интересно, он во сне тоже улыбается? - Здравствуйте. - Здрасьте-здрасьте. Сегодня с собой вафель нет, извините. - Я не за вафлями. - А зачем же? - парень забавно щурился и то и дело поглядывал на таксу. - Спасибо сказать. - За вафли? - он вскинул одну бровь и поджал губы. - И за них в том числе. Я… возможно, это прозвучит как бред… я не рисовал уже полгода, и вот вчера вновь взял скетчбук в руки. Благодаря Вам. Так что, Вы-кто-то вроде моей музы.- Арсений неловко улыбнулся, он не был уверен, что его объяснения сейчас звучат здраво. Парень лишь внимательно смотрел на Попова и улыбался своим мыслям. - Я Антон. - Арсений, приятно познакомиться. Несколько минут они стояли, просто глядя друг на друга. - Можно будет посмотреть на Ваши рисунки? - Почему бы и нет, если Вам реально интересно. Антон продиктовал свой номер телефона и подмигнул на прощанье - всё же Арсению нужно на работу. Чтобы обозначить, что это именно его номер он скинул в сообщениях эмодзи человечка (судя по цвету кожи - Симпсона), грустное лицо, а затем и весёлое, разделив их стрелочкой. Арсений искренне надеялся, что Антон догадается о личности отправителя. И он не прогадал. Весь день мимо Арсения ходили серьёзные люди в серых костюмах, с серыми глазами и такими же серыми мыслями. Они будто были одним единым организмом, у которого были одни цели, одна модель поведения и один на всех голос. Монотонный и неприятный. За рабочий день не случилось буквально ничего. Секретарши умасливали директора и носили ему кофе, телефон разрывался трелью каждые десять минут, а Арсений сидел за своим столом и молчал. Кажется, будто он за день и не сказал ничего кроме практически неслышного «здрасьте» коллегам. Эмоционально эта работа изматывала, и те зачатки оптимизма, которые оставались с утра, были уничтожены бюрократией и противным голосом одной из секретарш. Домой Арсений возвращался уже в сумерках в полной апатии. Карман чёрного пальто завибрировал. Пришло сообщение: «а я тебя вижу ( ͡° ͜ʖ ͡°)» от Антона. Арсений заозирался по сторонам. Вдали прямо под фонарём стоял он. При таком контрастном освещении откуда-то сверху Антон казался ангелом, его такса - его верным спутником. - Можно пошутить про «больно ли падать с небес?» Ты тут как святой стоишь, чувствую себя отъявленным грешником. Мне неловко. - Падать всегда больно. Можем уйти в темноту, будем два дитя ночи. Уже будет не так страшно грешить. - Давай на пару шагов отойдём. - Давай пойдём домой. Ко мне. Чай попьём, расскажешь о своей жизни, поподробнее объяснишь что я тебе сделал. Я просто уже замерзать начинаю. - Л-ладно, давай я только к себе домой заскочу, окей? - Без проблем. Квартира семьдесят девять, этаж третий. Код от домофона три-три-пять-два. Только это секрет, никому не говори - Антон подмигнул и развернулся на пятках. Арсения поражала самобытность Антона, его простота, но при этом наличие какой-то изюминки. Арсений пока не разгадал, в чём же она заключается, но Антон безусловно ему нравится. Арсений быстро засеменил в сторону своего подъезда. Его чуть не сбил с ног паренёк, убегавший от человека постарше. Они оба громко-громко смеялись и выбирали самые неочевидные траектории. Попов закатил глаза и вошёл в свой подъезд. Лампочка мигала. Ссутулившийся человек кинул на Арсения холодный колючий взгляд, и тому стало дискомфортно. Он старался как можно скорее подняться на свой этаж. Залетев в квартиру, Арс быстро переоделся из белой рубашки в уютную красную толстовку, захватил мятную жвачку, упаковку печенья и побежал в соседний дом. Под незатейливую мелодию домофона Арсений вошёл в подъезд. От его собственного он отличался лишь оттенком частично облупившейся краски и более тёплым освещением. Перед дверью квартиры Антона он замешкался. Собравшись с силами, Арсений нажал на звонок , но в ответ ничего не последовало. Тогда он трижды постучал и дверь распахнул Антон. Уже домашний и уютный - в клетчатых домашних штанах и тёмно-серой кофте. Он опирался плечом на косяк и улыбался. Опять или всё ещё - не столь важно. Главное, что эта улыбка заряжала позитивной энергией и освещала лестничную клетку гораздо лучше тусклой лампочки, что пытается казаться источником света. Когда поблизости есть Антон, претендовать на эту роль было архисложно. Такса Антона деловито пришагала к двери. - Проходи, разувайся. - Я печенье принёс. Эта фраза была одновременно и к месту, и абсолютно лишней. Антон аккуратно забрал пачку из рук Арсения и ушёл на кухню, откуда лился свет. Попов неторопливо разулся и последовал за ним. На столе уже стоял заварочный чайничек и две чашки. Антон сидел на табуретке и выжидающе смотрел на Арсения, пока на его губах играла полуулыбка. - Садись, что ты? Только не отвечай «я постою», умоляю. Арс беззвучно засмеялся и всё же сел на соседнюю табуретку. - Ну давай поболтаем. - Антон положил голову на руки. - У меня есть вопрос. - Задавай. - Ты всегда ходишь и раздаёшь незнакомцам вафли? И зачем ты это делаешь? - Считай, что я добрый альтруист. - А если серьезно? Ничего не делается просто так. - Ну… детство у меня было не самое радужное. Я понял, что мне не нравится существующий мир: все грустные и злые. Я хотел это изменить. Пока все хотели стать космонавтами и моряками, я хотел бесплатно раздавать мороженое. Сейчас вот на Новый год дедом Морозом наряжаюсь, по городу хожу, в школы... Хочу, чтоб дети радовались. Ну, знаешь, в сказку верили. Возможно, мне просто не хватило чего-то в детстве и я компенсирую это вот такой деятельностью. Не знаю. - Вау… А как ты не закрылся, когда разочаровался в мире? Откуда в тебе силы продолжать? Это ведь неблагодарный труд… - Почему же? Улыбки. - спокойно сказал Антон и на этом слове сам широко улыбнулся. - Они меня заряжают. Если я понимаю, что я сделал чью-то жизнь чуточку лучше, мне хорошо. Возможно, я преувеличиваю своё значение в этом мире, возможно, я так самоутверждаюсь, но… - Антон замолчал на полуслове. И неловко улыбнулся, потупив взгляд. - Прости, я слишком много болтаю. - Антон, это не так… То, что ты делаешь… блин, я кажется разучился нормально выражать свои мысли. Просто знай, что ты очень крутой. Антон смущённо кивнул, мол «благодарю». - Арсений, теперь ты расскажи о себе. - Ну, я среднестатистический работник офиса. В последние полгода ментально хреново себя чувствую. - Депресссия? - Чёрт его знает. Сам себе диагноз ставить не хочу. - Подробнее опиши, что ты чувствуешь? - Апатию, зависть и, с некоторых пор, разочарование. - А кому ты завидуешь? - Антон нахмурил брови. - Людям. Я люблю смотреть в окно и выхватывать фрагменты чьей-то жизни, будь это первоклашка, наш ворчливый дворник или влюблённая парочка. Почему-то все выглядят такими счастливыми, я просто не понимаю что со мной не так. Я, казалось, утратил способность чувствовать что-либо. И вот ты с таксой и «Артеком». Я, честно, был в ахуе. Казалось бы, простое действие, но такое… свободное что ли. Захотел - угостил незнакомца вафлями. Захотел - стал дедом Морозом… - Тут много ума не надо… - Антон, у меня знакомые могут заполнить весь этот дом и ни один из них ни на толику такой же открытый как ты. Не обесценивай свою деятельность, пожалуйста. Они ещё долго общались сидя на кухне. Болтали об увлечениях друг друга, о таксе, которую, как выяснилось, зовут Такси. - Почему Такси? - Фантазии на большее не хватило. - И чем же она таксует? Антон задумчиво задрал голову и погрузился в свои мысли. - Я бы сказал, что эмоциями. Ну то есть сидишь грустный за столом, подходит она и носом в щиколотку тыкается, поскуливает. Вроде как поддержать пытается. Вот и позитивные эмоции подъехали. - А таксует эмоциями она для души, так она породистая охотничья собака. Парни добродушно засмеялись. Антон наклонился погладить Такси. Арсений представил её в клетчатой кепке за рулём каких-нибудь "Жигулей". В девять вечера Арсений решил, что пора и честь знать. Он поблагодарил Антона и поспешил в соседний дом. По пути он обернулся и увидел в третьем слева окне машущий ему силуэт. Он помахал в ответ. Сейчас вокруг Арсения будто наступил май, хоть декабрьский ветер так и норовил засыпать его пушистым снегом. Антон продолжал смотреть в окно. Он хотел удостовериться, что Арс дойдёт домой. Внезапно в окне напротив загорелся слабый огонёк. Что-то тёмное зашевелилось. Эта тень подошла к окну, и уличный фонарь прояснил контуры. Арсений. Он мягко улыбался. Антон со спокойной душой отошёл от окна и выключил свет на кухне.