Россия не для грустных

Выглянув в кухонное окно утром, Арсений увидел в окне Антона улыбающийся смайлик из жёлтых офисных стикеров. Пить привычный утренний кофе стало в разы приятнее. На улице всё так же сновали заспанные школьники с рюкзаками наперевес. На кромке горизонта неохотно показывалось сонное солнце, на светлеющем небе не было ни облачка. Арсений быстро позавтракал (зато долго провозившись с приготовлением этого самого завтрака) и вышел на остановку. Сегодня он решил добираться на трамвае. На остановке стояли несколько хмурых людей, ёжившихся от холода. Скрипящий трамвай остановился и гостеприимно распахнул свои двери-створки. Внутри сидела контролёр, грузно разместившаяся на одном из пассажирских мест. Она недовольно окинула новых пассажиров презрительным взглядом, будто она - королева этого трамвая и плебеи пришли к ней с челобитной. Пухлыми пальцами она отдала Арсению его билетик – счастливый. Суеверная мелочь, но приятно. Спустя три остановки Арсений вышел у своего офиса. Он прибыл раньше обычного, поэтому он зашёл в продовольственный за чем-нибудь себе на перекус. Около фруктов стояла молодая девушка в костюме Снегурочки: две длинные косы, голубая шубка с блёстками и кокошник. На ногах красивые красные сапожки. Всё по канону. Она будто сошла со страниц книжки. Казалось, что сейчас из колбасного отдела выйдет Дед Мороз с волшебным посохом. Здесь не то что ребёнок, Попов сам начал верить в новогоднюю сказку. Атмосферы добавляли цветные шарики и гирлянды, свисающие с потолка и стен. Арсений аккуратно сфотографировал её и отправил фотографирую Антону. Через минуту он получил в ответ улыбающийся смайлик, и даже его жёлтая пиксельная улыбка не могла сравниться с Антоновой. В отделе выпечки лежали ещё тёплые слойки с сыром. Их манящий аромат разносился во все стороны, и Попов сдался. Из магазина он вышел с двумя слойками и бутылочкой воды. Следом за ним вышла Снегурочка с красной сеткой мандаринов. В офисе всё так же разрывался от звонков стационарный телефон, секретарши периодически бегали с чашками с кофе, а дядьки в костюмах что-то громко обсуждали, временами переходя на крик. Весь день за окном кружились снежинки. Потоки воздуха то поднимали их вверх, то снова позволяли опуститься ближе к земле. Казалось, будто они все катаются на невидимых американских горках без возможности с них сойти. Медленно, но верно чернота ночи отвоёвывала светлые кусочки дневного неба. Стемнело будто быстрее обычного. На выходе из офиса морозный воздух встретил Попова с распростёртыми объятиями, что его явно не радовало. Нос сморщился от очередного резкого порыва ветра. На улице то и дело сновали люди с деловыми лицами и красными щеками. Кто-то шёл с семьёй, кто-то со второй половинкой, а кто-то, как Арсений, один. Но даже у этих одиночек явно было к кому идти. У каждого второго в руках был красочный пакет, букет или бутылка дорогого алкоголя. Даже если они хотят всем этим радовать себя, то люди они явно счастливые (ну или станут таковыми в ближайшем будущем). Что мешало Попову самому так же зайти в излюбленный продовольственный и купить ту же коробку шоколадных конфет или какого-нибудь вина? По большому счёту, ничего. Только если отсутствие времени, что по сути было слабым оправданием, или отсутствие сил, что больше тянуло на адекватное объяснение, но всё же не дотягивало. Подсознательно Арсений не считал себя достойным этих маленьких спонтанных радостей. В отличие от Антона, которых считает любого человека достойным хоть чего-либо. Чего - это уже другой разговор. И всё-таки они такие разные. Даже за две недолгих встречи это стало очевидно. *** На фонарных столбах повесили светящиеся фигурки оленей, снежинок и колокольчиков. Улица пестрела огоньками, цветастыми шапками и пуховиками людей, и, конечно же, аляповатыми вывесками. Попов чувствовал себя лишним. Добравшись до улицы, уже ставшей родной, его встретил знакомый силуэт - Антон. Почему-то в голове возник дядя Стёпа - тот, что милиционер и каланча. Всегда в одно и то же время на посту. Лицо Антона сейчас находилось в более чем нейтральном положении, что поражало Арсения. Теперь настал его черёд писать, что он того видит. Антон вынырнул из водоворота своих мыслей. Ловким движением он достал телефон из кармана и, видимо прочитав сообщение, поднял глаза, попав взглядом точно на Арсения. Если бы его глаза были автоматом, а Попов - мишенью в тире, то Антон непременно бы ушёл с какой-нибудь огромной нелепой уткой или медведем. Губы Антона мгновенно, будто по мановению волшебной палочки, сложились в улыбку, из-за чего появился лёгкий прищур и морщинки около глаз. Арсений улыбнулся в ответ. Попов сомневался, подходить или нет, но Антон еле заметно подозвал Арсения пальцами(ну или Арсу хотелось так думать), что он незамедлительно зашагал в сторону парня. Такси окинула его внимательным взглядом, но, видимо узнав кто это и с чем его едят, отошла в сторону. - Как дела? -спросил Попов и задумался: звучит слишком банально или классика? Он над этим ещё подумает. - Неплохо. - Видел, как улицы украсили? Всё так и светится, гирлянды вокруг, лампочки. - тихо сказал Попов, будто бы делясь чем-то сокровенным. - Видел, красиво. - Красиво… - неловко повторил Попов. - Я на улице как «Чёрный квадрат» среди картин импрессионистов. - То есть уникальный? - немного озадаченно уточнил Антон, - Если ты пытался подобрать негативное сравнение, то у тебя явно не получилось. - Получилось, просто ты всё извернул по-своему. - Арсений сложил руки в замок и наигранно по-детски поджал губы. Вскоре он добавил, - Оптимист. - Это ведь неплохо? - Быть оптимистом? - И это тоже. - Наверное, неплохо. Никогда им не был, судить не могу. - Ты пессимист? - Реалист. - Я всё же к пессимисту склоняюсь. - словно подтверждая свои слова Антон наклонил голову. - Но, в любом случае, каждый останется при своём мнении. На этом диалог застопорился. Арсений ещё раз улыбнулся и кивнул на прощанье. Антон проводил его аналогичным кивком и вздохом, то ли печальным, то ли обычным. Такси дёрнулась в сторону Попова, Антон потянул поводок в свою сторону, что-то тихо приговаривая. Уже дома Арс поставил чайник и стал заваривать тот самый чай. Выглянув в окно, он заметил фигуру Антона, темнеющую на фоне искрящегося от фонаря снега. Долго гуляет. К нему подошёл другой человек, похоже, женщина, но с четвёртого этажа видно не очень хорошо. Этот человек крепко обнял Антона, сливая их в один силуэт. Так они простояли не больше минуты, но это почему-то задело Арсения. Почему-загадка даже для него самого. По крайней мере, для сознательной его части. Он отвёл взгляд от окна и стал рассматривать блеклые узоры на кухонных обоях. По факту, их с Антоном отношения были околодружескими, но не более того. Попов всегда слишком быстро сам подпускал людей близко к себе, сам привязывался к ним, и потом всегда сам же страдал от своего чрезмерного доверия. Сейчас ведь Антон не сделал ничего предосудительного, но всё равно, по душе Арсения кто-то будто бы царапал мелким камешком. Теперь он не понимал как с ним себя вести: казалось бы, между ними не должно было измениться ровным счётом ничего, но теперь будто что то было не так. Вроде Антону особо и не нужно его внимание, получается, он навязывается. Хотя, тот это позволяет; даже за их недолгое знакомство стал заметен внутренний стержень в Антоне, он явно знает цену вещам и чётко понимает, чего лучше другим не позволять. Это было дополнительным поводом им восхищаться. Тяжело выдохнув, Попов вместе с кружкой пошёл в гостиную. Раньше бы он сел на подоконник и начал бы рассматривать живых маленьких человечков, но там Антон. Поэтому он включил телевизор, чтобы смотреть на пиксельных человечков. Полистав каналы, он остановился на каком-то юмористическом шоу сомнительного качества. Он ни разу не засмеялся, лишь изредка сёрбал свой чай с бергамотом и временами покашливал. Пару раз он отвлекался на антенны на крыше соседнего дома, которые казались в разы интересней вялых шуток комиков из телевизора. С горем пополам досмотрев передачу и решив никогда больше её не включать, он нажал на красную кнопку пульта. Картинка на экране сомкнулась до одной точки и погасла совсем. Кашель становился всё навязчивее. Пошарившись в аптечке, Попов достал полупустую упаковку с пластинками от сухого кашля. Горько, но терпимо. Горьковатый привкус держался ещё долгое время. И это сейчас не про лекарство.