Ты горы подъемлешь?

Тэхен стоял на том же месте и смотрел, как друг уезжает прочь, лишь бы не видеть его напыщенную страсть. Он вспоминал сон, где мама говорила ему о любви к себе. Разве это можно назвать любовью к себе? Всю эту белиберду, которая лишь создаёт видимость гордости и отстраненности от людей. Разве это любовь к себе? Делать вид, что ты прекрасен и высок в своих познаниях, ценностях и стремлениях, чтобы показать всем свои достоинства, при этом не стесняясь, оголить все недостатки. Он тщеславный циник, ненавидящий себя, он слишком запутался в себе. Эти маски, постоянно живущие и сменяющиеся на его лице, и вера в прекрасное, обличенная в пустое самобичевание и самоуничтожение, лишь фикция. Маски радости, отзывчивости, заботы, любви. Маски. Маски. Маски, типичные для истинных актёров, не раскрывших полностью свой талант, а мастера этого искусства, пожалуй, страшнее самого дьявола. Они скрывают всю жестокость и гнев за бесчестной игрой. Болезненное самолюбие обернулось в ненависть к себе, и оно сжигает не только Тэ, но и тех, кто рядом с ним. Он чудовище, которое закапывает себя настоящего в глубины самой души, на ее дно, и обличается во тьму, желая быть не тем, кем он является. Гордость и ненависть ужасное смешение двух крайностей, убивающее жизнь, данную целой вселенной, которая соединила световые частицы и энергию, пожертвовав своей красотой, ради никчемного, совершенно бесчувственного человека, страдающего от самого себя. От своих мыслей Тэхен начал снова разочаровываться, он не мог избавиться от собственных предрассудков. Он даже не знал, любит ли он Чонгука или опять заблуждается. Все в нем путалось снова. Любовь не может подвергаться предрассудкам, но только не в его случае. Сейчас он готов был сорваться и навредить кому-нибудь, тем же людям у подножия или ударить по машине, оставив вмятинку. Но ему приятно ощущать, что он на грани падения, стоит на краю скалы, перед бушующим и холодным океаном, волны которого так и зовут примкнуть к ним, стать единым целым. Оттолкнувшись от земли, Тэхен в изобилии смешанных сковывающих чувств освободился. Падение сковывает его дыхание, у него захватывает дух. Ровно несколько секунд он ощущает себя свободной птицей, забывшей о проблемах. Он чувствует холодную и обволакивающую морскую пену, что тянет его на дно и Тэхен поддается влиянию стихии, зависая на воде. Поначалу Юнги хотел вернуться домой, но горькие воспоминания картинками отражали прошлое, всю боль и страдания. Ему не хотелось волновать Чимина, по этой причине он сменил курс на излюбленный бар, где часто бывал, чтобы расслабиться и наверняка забыться. Он не любил говорить о прошлом, в частности это касалось трагедий и сильных переживаний, которые порой превращали непоколебимого, в какой-то степени жестокого вампира, в самого чуткого и внимательного. Его маска «плохого парня» исчезала как только он оставался с Чимином. Их любовь, возможно, просто случайность, обернувшаяся судьбоносным обстоятельством, обострившая все его чувства, заставляющая жертвовать собой во имя любви к нему. С ним он становился нежным, аккуратным, любил устраивать романтические свидания. И сейчас, когда Тэхен сорвал заживающую рану, Юнги не мог не поддаться всем чувствам, что изворачивали сердце, отравляли все. Слова Тэхена, как мышьяк, распространялись по крови и несли смертоносную боль. Он будто терялся в пространстве, а глаза затмевала пелена из слез. По приезде в бар, он занял любимое место за стойкой и заказал двойной виски. Выпив бокал, Юнги задумчиво смотрел на свое отражение в зеркальной стене и размышлял. Он хотел снова все бросить и уехать, забрав Чимина в охапку. Юнги услышал знакомый голос недалеко от себя. Барменша расспрашивала посетителя о пластыре на шее, в этот же момент вампир повернул голову и заметил Чонгука. Он изредка посмеивался и отвечал на мимолетный флирт. Юнги, как заинтересованное лицо, решил вступить в беседу, поговорить с Чонгуком и узнать его получше. У него не было в планах как-то вредить ему, это было бы глупо и не разумно, еще и бесполезно. Поднявшись с места и облокотившись правой рукой на стойку, вампир скрыл свое негодование и расстройство и вежливо присоединился к разговору, перед этим доброжелательно улыбнувшись Чонгуку. — Привет. Улыбка спала с лица Чонгука, как только он увидел Юнги. Он смутно помнил его, но в голове мелкими, неразборчивыми деталями всплывал его образ, в особенности, его взгляд, полный сомнения и непонимания в тот момент, когда они столкнулись глазами друг друга. Чонгук улыбнулся ему, но недоверие было слишком заметно, отчего Юнги заказал шоты, чтобы немного уменьшить напряжение между ними. — Привет, — не то стесняясь, не то страшась, отвечал Чонгук, — я тебя помню, ты Юнги, да? — наигранно улыбнулся он, чтобы не было заметно его испуга. — Да… — после короткого ответа, последовало неловкого молчание. Эти три дня Чонгук провел дома, не выходя из комнаты. Он занимался изучением нового языка программирования, дабы забыться и не вспоминать тревожащие события последней недели. Когда мозг начинал закипать, он останавливался, но из-за болезненных мыслей, ему приходилось заниматься спортом. Он изводил себя, чтобы уснуть без проблем, но вместе с тем он понимал, что так не может больше продолжаться. И именно в тот вечер он вернулся к нормальной жизни, хотя это было сложно, особенно со знаниями, которые он получил. Вампиры для него нечто неизведанное и пугающее. Тэхен тоже был в его голове. Он отрицал все, что знал, все, что видел, лишь бы не возвращаться к той истине, что заставляет его паниковать. — Молодые люди, вы так и будете молча сидеть и пить водку? — спросила барменша. — Не знаю. — скривив губы, ответил Чонгук, — Юнги, а что тебя заставило прийти сюда? Грозно посмотрев на парня, Юнги, ничего не отвечая, залпом выпил рюмку. — Должно быть желание побыть наедине с мыслями. Интересно, у вас с Тэхеном настолько развита ментальная связь, что вы издеваетесь надо мной? — С чего ты это взял? Я просто спросил, потому что тут только я, ты и дама. — Надеюсь я ответил на твой вопрос? — Да, — Чонгук ответил робко, потому что его спокойствие резко сменила паника, всеобъемлющий страх убивал в нем жизнь и новые мечты. Юнги видел, что Чонгук резко замкнулся и будто боялся его, ведь его руки резко перестали слушаться, и он уронил рюмку. Его глаза были как у напуганного щенка, отчаянного ищущего место, где можно укрыться от дождя. Его действия стали резкими, а разум мнительным. — Ты боишься меня? — он накрыл его руку своей, заглянув глубоко в глаза. Страх, который он увидел, был сильным и всепожирающим. Он был, как отражение души, проникнутой, будто на него надели терновый венок, который царапал голову, отражалось и его скорбное настроение, полное мрака и тьмы. Глядя в глаза вампира, Чонгуку стало не по себе, однако Юнги, будто воздействовал на него, забирая страх и поселяя в его больную душу умиротворение, гармонию с окружающим миром. Что-то чарующее и всеобъятное разливалось по его телу, доставляя спокойный лад и веселое настроение. Прежний Чонгук, словно вернулся. — Нет, — сказал парень, как только Юнги убрал руку и безразлично устремил взгляд на стенд с алкоголем. — Ну и хорошо. — Как ты это сделал? Как забрал мою тревожность? — Никак, просто успокоил и все. — не желая говорить, отвечал Юнги. — Это твой дар? — с широко раскрытыми глазами спросил Чонгук. — Не знаю, можно ли назвать это даром. В любом случае, он бесполезен. — Юнги выпил еще рюмку. — Юнги, я совсем тебя не знаю, но вижу в тебе много хорошего. Ты наверняка преданный и нежный, есть в тебе что-то такое, что заставляет доверять, но ты скрываешь свои лучшие черты, чтобы никто не видел в тебе того, что видят приближенные к тебе. Ты заботливый, я уверен. — Прекрати говорить, то чего не знаешь! — довольно грубо и беспринципно ответил он на удушающую правду. — Ладно, не буду портить имидж плохого парня. — посмеялся Чонгук. Юнги лишь холодно усмехнулся, удивившись отличным познанием молодого человека в психологии и умении пользоваться моментом, ведь когда вампир мысленно воздействовал на его эмоциональный фон, он отдавал частицу себя и своей энергии. — Мне нужно ехать домой, тебя подвезти? — спросил Юнги, ожидая негативного ответа. — Ты же выпил, разве нет? — У алкоголя нет власти надо мной, тем более, когда он в таком минимальном количестве. — Тогда, я не против… — Чонгук помолчал немного и впоследствии спросил, — а Тэ дома? — Не знаю где он, должно быть, утопился. — в этих словах была ирония, — но он придет, если хочешь можешь к нам поехать, но это сомнительный выбор. — Я поеду. — уверенно ответил он. Они ехали, не торопясь, Юнги был довольно спокоен и задумчив, музыки в машине не было, только тишина, бьющий по стеклу дождь и шум двигателя. Чонгук же думал о чем-то своем, облокотившись на руку и глядя на смазанные городские пейзажи, которые утопали под холодным дождём. Через несколько минут они заехали на подземную парковку элитного здания. В лифте они молчали и стояли друг на против друга. Чонгук нервно постукивал по полке, что была внутри, над которой висело зеркало. Юнги раздражённо смотрел на его стучащий палец, а потом переводил взгляд в потолок. Поднявшись на нужный этаж, Юнги галантно пропустил гостя вперёд. В квартире было просторно и светло за счет серо-белых стен. Чонгук сразу почувствовал себя неуверенно, когда они вошли в гостиную, где посередине располагался большой черный кожаный диван, перед которым стоял стеклянный кофейный стол, со стороны стены находился огромный шкаф, наполненный книгами и декоративными элементами; с другой стороны была барная стойка, разделяющая кухню и гостевую комнату. Юнги подошел к холодильнику, достал из него пакет с кровью и налил в бокал. Чонгуку же предложил вина, но тот отказался и попросил простой воды. Парень чувствовал себя неуютно и просто сел на диван, он был напряжен, это было заметно по позе: спина была слишком прямой, ноги сдвинуты, а руки нервно поглаживали колени. Вампир видел его состояние и решил просто проигнорировать, так как понимал, что тот рано или поздно привыкнет. Он подошёл к панорамному окну, из которого открывался вид на море, не особо заметного в ночное время. — Юнги, это ты? — крикнул Чимин из соседней комнаты. Чимин вошел в гостиную в атласной темно-синей пижаме и не ожидал увидеть гостя. Чонгук, увидев его, сразу же поднялся с места, чтобы поздороваться и ударился коленом об стол, отчего согнулся. — Привет, Чонгук. — Чимин был явно озадачен такой неловкой встречей, но дружелюбно улыбнулся и подошел к нему, чтобы помочь. — Привет, — тихо ответил он. Юнги же развернулся и его грозный взгляд резко стал спокойным и нежным. Он уверенно подошёл к возлюбленному и многообещающе поцеловал в губы, ухватившись за щеки. Чонгук исступленно отвел взгляд на полку, где увидел черно-белую фотографию, на которой был Чимин и Юнги, стоявшие близко друг к другу, но холодно глядящие в камеру. — Это фотография 36-го года, мы решили оставить ее здесь, потому что она была сделана в Пусане в порту, где мы и познакомились. Тэхен привез из Англии фотоопарат и сфотографировал нас. — Вы познакомились в порту? — Чонгук кротко улыбнулся. — Да, в 1933 году. Это такая странная история. — Чимин хотел продолжить, но Юнги что-то прошептал ему на ухо, после чего вампир отрешенно сообщил — нам нужно поговорить, я потом расскажу. Юнги деликатно коснулся спины любимого и повел его к выходу из гостиной. В коридоре он прижал Чимина к стене и со сладострастием и искушением произнес: — Может нам не стоит рассказывать кому попало о наших отношениях? — они столкнулись лбами, и Чимин неловко засмеялся. — А что в этом такого? — А вдруг между ними ничего нет, и это будет пустословием и обесцениванием. — Тэхен любит его, А Чонгук любит Тэхена. Я почувствовал это, когда мы спасали их. Почему ты считаешь, что кто-то будет обесценивать любовь? — У меня есть на это свои причины, — холодно ответил он и хотел уйти в спальню. — Юнги, — Чимин схватил его за руку, остановив, — что ты чувствуешь сейчас? — А что ты сейчас чувствуешь? — Юнги коснулся его мягких губ, так, словно делал это впервые, в этот поцелуй он вложил слишком много теплых и нежных чувств, «слишком» должно быть не то слово, которым можно описать эту возвышенную страсть, соразмерную с пламенем. Их вечность принадлежит только им. Дрожь в губах Чимина, ропот сердца в груди, сбитое, но одушевляющее дыхание заставили его всплакнуть и осознать, что Юнги был разбит внутри. Его эмпатический дар уловил эту боль и страдания от несправедливого прошлого, отравляющего нынешнее. Юнги отстранился, его глаза выражали смятение, подавленный гнев и страх потерять единственного и дорогого человека, и пусть он не человек, но в нем человеческого было больше, чем в людях. Они смотрели друг на друга, Юнги крепко прижался к нему и позволил себе выпустить чувства. Чимин обнял его и кротко поцеловал в плечо. Прошло около трех минут, пока они стояли в холодном коридоре и пытались понять друг друга, ощутить друг друга ментально. Юнги вытер слёзы и взял Чимина за руку. Они вошли в гостиную, где их ждал полусонный Чонгук. Он так и продолжал скованно сидеть на диване и смотреть в пустой экран телевизора. Юнги равнодушно прошел к окну, достал закрытую пачку сигарет и вытащил одну. Он не курил уже много лет, но в моменты полного отсутствия радости и угнетения совести за все совершенное им, у вампира не оставалось выхода, только тишина, дым сигарет и запах табака могли вернуть его в те времена, когда он был человеком и выступал в оркестре, а иногда сольно играл на фортепиано. Такая атмосфера обладала определенной силой, а время останавливалось. Этот момент он воссоздавал каждый раз. Двадцати секундная тишина перед тем как он касался клавиш и начинал исполнять мелодию, порой ритмичную и весёлую, а порой настолько мрачную, что люди застывали на своих местах, а овации после игры начинались спустя несколько секунд после завершения; запах от сигарет, которые курили люди, выпуская дым, отчего тот разлетался по всему залу и погружал в иной мир, вызывали в Юнги смешанные чувства, он попадал в мир театра, богатства и роскоши. Возможно, с тех пор мало что изменилось, но одно изменилось точно. Он сел на пол, оперевшись на стену; одна его нога была согнута в колене, другая выпрямлена, около него, в небольшой нише на тумбочке, стоял цветок. Он оттянул сжимающий горло галстук и затянулся, закрыв глаза, в его голове звучала музыка и аплодисменты. Чимин стоял на кухне и долго выбирал вино, не мог определиться выпить ему белого или красного, а может и вовсе взять бутылку виски и забыться. После долгих размышлений он все же достал бутылку пятнадцатилетнего красного французского вина, которое они купили в Сен-Тропе, рассиживая в прибрежном ресторанчике и наслаждаясь видом на море. Он улыбнулся, взяв его в руки. — Чонгук, ты будешь вино? — спросил Чимин, гостеприимно улыбнувшись. Он молча помотал головой и отвернулся. Вампир смотрел на него и ощущал смущение и легкую панику. Он просто налил ему вина и сел рядом, поставив бокал перед ним. — Чувствуй себя, как дома, и не бойся нас, мы не такие жестокие, какими кажемся, — он увидел белую ниточку на черной футболке нового друга и убрал ее. Чонгук посмотрел на него и все же выпил алкоголь. Спустя минут десять они на дружеской ноге выпивали и говорили о музыке, технологиях и автомобилях; смеялись. Юнги же покинул комнату, когда они начали выпивать. Ближе к полуночи осталось чуть больше половины бутылки, они не особо налегали на алкоголь. Чимин замечал, что Чонгук был слаб и хотел спать, оттого и оставил его, поделившись подушкой и пледом. Ночь была странной, но притягательной, ведь в тёмное время суток происходит восстановление всего. Ночь пробуждает, ночь спасает. Через три часа кто-то вошел в квартиру. Это был Тэхен, скажем так он выглядел, словно его убили. Он был мокрым и грязным, белая рубашка стала серой, на ней было много темных пятен, рукав пиджака был рваным, а ботинки хлюпали. Он стоял, оперевшись на стену, стараясь не упасть от изнемогающей слабости и холода, который пронизывал его до костей. Больше всего ему хотелось разорвать чье-нибудь горло и напиться вдоволь, но он помнил об обещании и сдерживал свой яростный пыл. — Тэхен, где ты был? — спросил сонный Чимин, — Что с тобой приключилось? — он подбежал к нему и подхватил. — Чимин, отстань от меня, я не хочу говорить с тобой. — Тэ, тебе нужна помощь. — Прекрати ныть и доставать меня со своей помощью. Я не нуждаюсь в тебе! — грозно крикнул он и вырвался из дружеской хватки. — Ты это не серьёзно. — Я не серьёзно? Чимин, да я сама серьёзность! — сорвался он, разъяренно схватив Чимина за шею и прижав к стене, его безумный взгляд, полный голода и отчаяния, заставлял землю содрагаться, — Мне осточертела твоя забота, я ненавижу ее, я ненавижу весь, сука, мир! — оскаляя зубы, крикнул он, — ты глуп, раз желаешь всем помочь! Если ты еще хоть раз попытаешься влезть в мою душу, я безжалостно вырву твое сердце! — из его глаз вылетали искры, а вместе с ним подступало осознание собственного бреда. Юнги сбил Тэхена с ног и поднял над землёй, держа за горло. — Знал бы ты, как я тебя ненавижу, — Юнги бросил его в стену, где висела стеклянная плоская коробка, в которой находилась коллекционная каменная резьба, что раскололась на несколько частей, а стекло разбилось вдребезги, Тэ ударился головой, — Если ты с ним хоть что-то сделаешь, я выкину тебя на дно Марианской впадины, чтобы ты вечно умирал и не мог увидеть свет, это худшее наказание для того, кто так желает умереть! Чимин просто закрылся в спальне и никого не пускал. Он съехал по стене и закрыл глаза ладонями, чтобы хоть как-то сдержать слезы от отчаяния, от страха. Он не выносил обвинений в свою сторону, особенно в моменты, когда его доброту и отзывчивость равняли с землей, словно это было что-то глупое и бессмысленное. В этот миг он разочаровывался и медленно замыкался. Он бессильно упал на кровать и накрылся одеялом. Юнги сидел на другом конце коридора и нервно вздыхал, изредка поглядывая на Тэхена. Эмоциональность вампиров всегда выше, чем у людей, поэтому они часто впадают в бешенство и обостренность. Из носа Тэхена медленно вытекала кровь, волосы были растрепаны, а из ладони торчал осколок. Он тяжело дышал, из глаз лились слезы, да и в целом его душевная гармония потерпела крах. Тэ хриплым голосом произнёс: — Юнги, мне жаль, что я такой. Мне жаль, что я настолько ненавижу себя, что я так глуп. Я бы никогда не причинил вреда Чимину, я сорвался. — его лицо стало красным и морщинистым от горьких слёз. — Ты же знаешь меня. Я резок и не выношу, когда кто-то посягает на тех, кто мне дорог, я теряю рассудок и могу убить. И ты все это время только и пытался вывести меня из себя. Зачем ты упоминал Бетани? Зачем ты говорил эти вещи Чимину? Зачем втоптал его человечность в грязь? Ты можешь быть таким как он? Не можешь, но делаешь все, чтобы уничтожить близких, твоя эгоистичность — твоя главная проблема, из-за которой ты так мечтаешь умереть. Ты безумен, Тэхен, — он подавленно усмехнулся и поднялся с места. — Я знаю, что виноват. Я не в себе в последнее время. Эта любовь сначала окрылила меня, я нашёл в ней надежду, но я не знал, что она так жестока. Я люблю Чонгука, Юнги, а он, зная, что я чудовище, никогда не примет меня. Тебе как никому другом знать, что мы долго любим кого-то, а чтобы разлюбить понадобится вечность или забвение. Я люблю его больше всего в мире. — Юнги подошёл к нему и протянул руку, когда Тэ встал, он ушёл в спальню, оставив его одного. Тэхен еле держался на ногах, когда увидел перед собой Чонгука и услышал его голос. — Тэ, я слышал твои слова и… — Я люблю тебя, и мне больно от того, что я не заслуживаю твоей любви, я не достоин тебя. Другой «Я» заслуживает, а я нет. Он хотя бы человечен и искусен, а я безумец, надеявшийся на твое благородство и любовь, — перебил его Тэ и чуть не упал на пол, Чонгук поймал его и заглянул в глаза. В них была только горесть обид и сожалений. Тэхен вообще не понимал, что с ним, думал, что дошел до крайнего сумасшествия и видел галлюцинацию. Чонгук видел его скупую, но страдальческую улыбку, истерический смех. Все это не пугало его и не отталкивало. Чонгук коснулся своими губами его губ, и они застыли в этом положении на несколько секунд. Тэхен точно не ожидал такого поворота событий, он даже расстерялся и не мог ни ответить, ни отказаться.