Пробуждение

      — А с рогами ты по-прежнему ничего, — хмыкнула Дженни. — Экзотично, красиво. Только почему один сломан?       — О, эту долгую, но захватывающую историю я припасу для ужина, — пообещал Уэст.       Ханна окинула его взглядом, от когтистых звериных лап и мечущегося позади них змеиного хвоста до длинных остроугольных ушей, украшенных серебряными серьгами, и рогов, вытянувшихся наверх из-под лунно-белых волос.       — Выходит, ты дракон, — медленно проговорила она. — А вовсе никакой не артист.       — Ни единым словом вам не соврал: я в самом деле с детства мечтал быть бродячим артистом, — Уэст развёл руками и чуть склонил голову.       Лицо у него осталось человеческим, только глаза теперь сияли чересчур яркой зеленью.       — Я что-то запамятовал, это было до того, как ты хотел стать пиратом, или после? — с ехидцей спросил его брат.       Драконье тело растворилось в тёплом свету, и вместо него посреди пещеры очутился человек со звериными лапами и хвостом, похожий на Уэста, будто отражение в зеркале, только рога у него были целы, а волосы собраны в косу. Встретившись, братья тут же крепко обнялись и ненадолго прислонились друг к другу лбами. Уэст сопел, шмыгал носом и смахивал слёзы с глаз, его брат на это только вздыхал.       Принц смело держался подле них, маленький, взъерошенный, бесстыдно одетый в одну исподнюю рубаху и кутающийся в лохматую чёрную шкуру. Она норовила сползти у него то с одного плеча, то с другого, и он всё подтягивал её своими тонкими белыми руками. Лицо у него было спокойным, а синий взгляд — таким радостным, какого Ханна не видела уже давно.       — В моей пропаже никто не виноват, — сказал он, улыбаясь ей. — Я нахожусь здесь по своей воле и в замок возвращаться не намерен. Уверен, моя матушка уже торжественно поместила мой гроб в фамильный склеп. А теперь давайте все поднимемся наверх и выпьем чаю. У меня ужасно замёрзли ноги.       — Опять он босой, — зацокал языком Уэст. — Отнести тебя?       — Обойдусь, — принц гордо вскинул подбородок.       Брат Уэста ругнулся сквозь зубы, протянул к принцу руки и подхватил его на плечо, так что голова принца оказалась за его спиной, а голые розовые пятки возмущённо заколотили по воздуху.       — Я состарюсь раньше, чем ты подымешься, — рыкнул он принцу, придерживая его за спину. — А ну, не дрыгайся, не то как уроню!       — Давай, конечно, роняй, — пыхтел тот из-за его плеча. — Только подожди, пока на сотню ступенек взберёмся, чтобы я наверняка разбился, когда упаду, ты же только этого и хочешь — то хвостом меня толкаешь, то рычишь, чтобы я оглох…       Дракон встряхнул его и похлопал пониже спины, за что сразу получил от Ханны предупреждающий взгляд.       — Сэр Ханна, это мой брат Норт, — влез между ними Уэст. — Я ему хотел помочь, для того Энди сюда и доставил. В общем, мне была обязательно нужна принцесса, чтобы сотворить Великое Волшебство, но потом мы поняли, что принцесса совсем не нужна, и Громовые рыбы тоже не нужны, ну а рог…       — Топай вперёд, — велел ему Норт. — Дома расскажешь.       Уэст грустно примолк, и Ханна на миг прониклась к нему сочувствием. Норт был хмур, как грозовая туча, колко зыркал по сторонам и нервно поправлял косу, болтающуюся за спиной.       Все вместе они прошли сквозь трещину в скале, Уэст шёл впереди, Норт с Энди на плече — замыкающими. Принц молчал, только громко сопел, и Ханна подивилась его спокойствию.       За длинным тёмным ходом нашлась лестница, высокая и крутая. Норт зашагал по ней первый, его когтистые лапы лихо одолевали ступеньку за ступенькой. Уэст протянул Ханне и Дженни руки.       — Хотите, я вас тоже отнесу? Высоковато подниматься.       — А не надорвёшься? — Ханна оглядела его с сомнением. Он был одного с ней роста, но строен, как молодое деревце — никакой схожести с коренастыми гвардейцами королевы.       — Обижаете. Вообще-то драконы — большие специалисты в поднятии прекрасных дам, — Уэст скромно шаркнул когтистой лапой.       Дженни немедленно повисла у него на локте.       — Меня неси, раз Хани не хочет! Только не как мешок с репой, идёт?       — Да меня и на двоих хватит...       — Мы пойдём сами, спасибо, — Ханна оттащила Дженни к себе и, помедлив, взяла Уэста за руку. — Веди так, если хочешь.       Ладонь его осталась прежней — крепкой, прохладной, будто вырезанной из камня. Взбираясь по ступенькам, Ханна опиралась на неё и гадала, каково это — оказаться у кого-нибудь на руках. Отец поднимал её, когда она была ребёнком, но после никто подобного даже не предлагал — конечно, кто в здравом уме додумается предложить такое рыцарю! Вообразив, как взмывает в воздух, словно какая-нибудь беззаботная юная маркиза, Ханна едва не оступилась и крепче сжала руку дракона.       Сколь бы ни была заманчива эта ребяческая мысль, оказаться без опоры под ногами было страшно.       Наверху, за высокой дверью, притаилась самая обычная человеческая кухня, чистая и просторная. В центре неё был очаг, у стен — сундуки, столы и лавки, над ними полки со всякой всячиной. Пахло дымом и печёным хлебом, жареным мясом и травами.       На одной из лавок уже угнездился Энди, втянув куда-то под чёрную шкуру босые ноги, он теребил длинную косу Норта, водя кисточкой по ладони.       — Что это за ерунда, Уэст? — грозно спросил Норт, едва увидев брата.       — Ты о чём? — невозмутимо откликнулся тот, запирая дверь на засов.       — Об этом, — Норт выхватил у Энди из рук свою косу и потряс ею в воздухе.       — Мы тысячу лет спали, твои волосы отросли — что мне было делать?       — Обрезать! Я что, девица-красавица, что ли, с косой ходить?       — Ну, красавица — это конечно, весь в меня! А что девица... По-твоему что, если коса, значит, сразу девица? — Уэст встряхнул волосами. — Всегда знал, что ты больше хотел сестру — потому и мне позволяешь не стричься!       По настоянию Дженни Ханна наконец избавилась от доспеха и облегчённо потянула спину. Пока они возились с ремнями и застёжками, драконы всё бранились, потом уселись рядом, столкнувшись плечами, и хвосты их переплелись.       — Не оставлю тебя одного больше… — забормотал Норт.       — Не оставляй, — Уэст толкнул его локтем и снова поднялся.       Наконец пристроив все побитые и грязные щитки в уголке на полу, Дженни обошла кухню, всюду сунув нос, потрогала воду, удивительным образом бегущую прямо из стены, заглянула в широкую трубу над каменным очагом, сделанную из тонкого металла.       — Нет, я всяких чудес ждала от драконьего логова, — сказала она. — Но точно не таких. А теперь расскажите нам обо всём с самого начала.       — Если согласитесь с нами отужинать, — Уэст приглашающе взмахнул рукой, указав на стол.       — Отравить нас хотите… — понимающе протянула Дженни. — Одурманить колдовскими кушаньями. Всё понятно.       Она первой уселась за стол и выжидающе уставилась на Уэста.       Умывшись удивительно тёплой водой, Ханна села рядом с ней. На столе горели свечи, перед ними рассыпались исписанные бумаги и растрёпанные гусиные перья, рядом была длинная деревянная трубка. Переставший тянуть Норта за волосы Энди схватил её, завертел между пальцев. Уэст раздул угли в очаге, поставил на решётку чёрный пузатый чайник, и тот потихоньку начал уютно посвистывать.       Тепло со всех сторон обхватило Ханну, запахи окружили её, и сводившее всё тело напряжение наконец отпустило.       — Выходит, это ты его похитил, — сказала она Уэсту, отчего он виновато прижал свои странные длинные уши.       — Я локоны его золотые увидел и не устоял! — сознался он. — Мы, драконы, падки на золото.       — Не волнуйся, Хани, я совершенно на него не сержусь, — сказал Энди с милой улыбочкой. — Я даже простил ему то, что он хотел меня сожрать.       — Он хотел что?!       Уэст в примирительном жесте вскинул руки.       — Можем списать это на ошибки прошлого? Я всё осознал, я проникся, я готов к наказанию!       — Ты не думай, рыцарь, нам не особо-то нравится людей есть, — рыкнул на Ханну Норт. — Это просто самозащита.       Он поймал брата за хвост и дёрнул к себе, а когда тот сел рядом — сгрёб в охапку и сильно потрепал между рогов.       — Вы целый век к нам шастали, истребить нас хотели — и если б мы вас не ели, вам бы это удалось! — веско сказал Норт. — Драконы бы никого не трогали, если бы вы в нас своими железками не тыкали!       — Энди ни в кого ничем не тыкал! — тут же встрепенулась Ханна.       — А вот это спорно! — Дженни расхохоталась.       Красный и нахохлившийся Энди гневно грыз мундштук трубки.       — Ты исхудал чего-то, — сказал тем временем Норт брату, ворочая его так и эдак. — Кожа да кости остались.       — Спасибо, это заслуга известной диеты, — Уэст закатил глаза.       — Она называется «год питался одними слезами», — серьёзно добавил Энди.       — Ты на такой диете с рождения, да? — Норт беспокойно закутал его в меха, натянув их ему до самого носа.       — Не путай, моя называется «вино и табак».       В конце концов они успокоились, Уэст положил голову брату на плечо и рассказал обо всём, что случилось. Ханна слушала его, грея руки о кружку травяного чая, и не находила причин не поверить услышанному. Сама она поведала о карте, полученной от герцога, о неизвестном мертвеце в болоте, которого выдали за погибшего принца, и о траурной церемонии, которую затеяла королева, и всё случившееся неожиданно показалось ей далёким, совершенно не стоящим беспокойства.       Страхи отступили, воспоминания о грохоте, холоде и темноте стали туманными, словно остатки страшного сна, задержавшиеся в голове после наступления солнечного утра. Принц был жив и здоров, сидел, прислонившись к Норту острым плечом, и тот, погладив его по спине, в первый раз улыбнулся.       — Так почему ты не смог проснуться без Великого Волшебства? — спросила Дженни, до того слушавшая затаив дыхание.       — Должно быть, потому, что я, когда засыпал, был ранен, — ответил Норт, потерев себя по животу. — Сил проснуться самому не хватило.       Он обнял за плечи брата и принца, сказал им ласково:       — Без вашей помощи я бы точно умер.       — Правда? Мне казалось, ты и сам уже почти проснулся, — равнодушно ответил принц, но уши у него стали пунцовыми.       — Как ты его разбудил, по-научному или по-волшебному? — спросил Уэст, высунувшись из-за брата. — Вечно я всё самое интересное пропускаю.       — А ты посмотреть хотел или поучаствовать? — нервно отозвался принц. — Не знаю я, как оно вышло! Может, этот тип вообще проснулся потому, что устал твою болтовню слушать!       — Вообще-то этот тип прямо здесь сидит, — Норт изогнул одну бровь. — И прекрасно помнит, как всё было.       — Меня другое интересует, — быстро перебил его Энди, — почему матушка не захотела меня искать, я понимаю. Она только рада сжить меня со свету. А вот как во всём этом замешан Линде? Для чего ему драконий рог?       — Для волшебства, наверное. Во всём нашем теле, в каждой кости, в каждой жиле живёт огонь, — ответил Уэст. — Колдовать мы не умеем, но кое-что такое, на что человек не способен, он всё-таки помогает делать.       — Тысячу лет назад весь наш род перебили из-за костей, — продолжил Норт. — Наш отец — наивный дурак, он хотел всё миром решить, отдать свои рога, лишь бы нас никто не тронул. Но люди жадные — сколько ни дай, им всё мало…       Он оскалился, показав крупные белые зубы, и Энди по-свойски потрепал его по колену.       — Выходит, драконий рог можно использовать для волшебных целей, — протянул он. — А ведь это предки Линде истребили ваш род. Не удивлюсь, если герцог и сам тогда участвовал: раз у него имеются запасы волшебных костей, значит, теоретически он мог бы использовать их, чтобы продлить себе жизнь. Вдруг он живёт уже тысячу лет? Теперь запасы подошли к концу, потребовалось их пополнить… А тут ему удачно подвернулся под руку твой наивный братец, готовый на всё, чтобы тебя разбудить. Только почему Линде не потребовал больше? Два рога, например? Или того хлеще — ногу там, хвост… С него станется кому-нибудь ногу отрезать.       — Не забывай ещё вот что: герцог знал, где находится драконье убежище, — прибавила Дженни. — У него же всё это время была карта. Почему он не отправился сюда сам? Побоялся? Он влиятелен, он мог бы целое войско сюда послать, но позволил идти одной только Хани.       Энди закусил губу.       — Не понимаю. Может, ни с кем не хотел делиться знанием о драконах? И драконьими костями тоже… Но для чего отправлять сюда рыцаря? Была ли стража у твоих покоев, Хани?       — Никого, — Ханна покачала головой. — Всё это слишком странно. Несмотря на приказ королевы, никто не препятствовал нам, когда мы покидали замок, а сам герцог пожелал удачи, да и карту отдал без споров — даже предупредил, чтобы были поосторожнее, если земля начнёт трястись. Может быть, он не верил, что мы с Дженни сможем добраться до горы? Или надеялся, что мы убьём драконов, не поднимая шума, а он после придёт сюда и заберёт их кости?       — Так гадать до второго пришествия можно! — возмутился Норт. — Проще слетать к нему да вытрясти из него ответ силой. А ещё лучше — сожрать!       — А говоришь, самозащита… Враньё! Вам, драконам, лишь бы кого-нибудь сожрать, — занегодовал Энди. — Дипломатия — вот лучшее оружие. Слово сильнее меча.       — Отец так же думал, пока ему меч в сердце не вонзили.       В тёплой кухне повисла густая, душная тишина.       Дженни молчала, о чём-то усердно размышляя. Взгляд её скакал с Норта на Уэста, скользил по их телам, по чешуйчатым хвостам и жутким когтистым лапам. Потерев наморщенный лоб, она провела ладонью по волосам и серьёзно сказала:       — Одна-единственная вещь не даёт мне покоя. Когда вы становитесь огромными, куда девается ваша одежда? Ну и наоборот, откуда она берётся, когда становитесь людьми? Может, вы сейчас голые, а это — морок?       Норт и Уэст уставились на неё с одинаковым удивлением на лицах, потом переглянулись и разом смешливо фыркнули.       — Это волшебство, — сказал Уэст. — Не такое великое, как то, которое совершил Энди, а маленькое, обыкновенное волшебство.       — И никакой это не морок, — добавил Норт. — Хочешь — потрогай.       Энди тут же зацокал языком.       — Приличия тебе, Дженни, видимо, неизвестны, — сказал он важно. — Ни стыда, ни совести! Вокруг такое творится, а ты вот о чём думаешь, да?!       — Спасибо за тёплый приём, — удержавшись от смеха, сказала Ханна, обращаясь к обоим драконам одновременно. — И за то, что никого не стали есть. Я верю тому, что увидела и услышала. Видимо, у меня нет причин с вами сражаться. Завтра мы отправимся обратно в замок, а до тех пор прошу позволить нам немного отдохнуть.