Spare Me | Сбереги меня

Когда он открыл глаза, вновь стоя на берегу реки, ощущая тепло солнечных лучей на лице и твёрдость белых камней под ногами, Вэнь Кэсин знал, что должен быть мёртв. Его последним воспоминанием было то, как он закрыл глаза в Арсенале; вид Чжоу Цзышу, сосредоточенно хмурившего свои изящные брови, должен был стать последним образом, который ему было суждено унести с собой в посмертие. Хотя мысль о том, чтобы оставить его А-Сюя в одиночестве, причиняла ему больше боли, чем хаотичное движение ци, вытекающей из его меридиан и попутно разрывающей их, больше боли, чем тысяча смертей – если только один из них мог покинуть Арсенал живым, Вэнь Кэсин всегда делал бы тот же выбор, даже если бы Чжоу Цзышу возненавидел его за это. И, возможно, в глубине души он надеялся, что у Е Байи была припасена ещё одна хитрость в рукаве, какое-нибудь чудо, о котором он не потрудился ему рассказать и которое спасло бы их обоих. Только для того, чтобы в итоге ему стало совершенно очевидно – судьба не сжалится над такой ​​извращённой и не достойной спасения душой. Вэнь Кэсин ожидал, что окажется на Мосту Безысходности, где богиня предложит ему суп Мэн-по, что позволит его душе переродиться без бремени долгов и обязательств, которые он нёс на протяжении всей своей жизни. Так что можно представить себе его удивление, когда пейзаж, который встретил его, вновь открывшего глаза, оказался окраиной владений клана Зеркального озера. Он услышал приближающиеся шаги, одни из которых были тяжёлыми от усталости, в то время как другие скорее походили на шуршание ползущей гусеницы, едва касавшейся камней и гальки под собой. Позади себя Вэнь Кэсин услышал беззаботный смех А-Сян, и внезапно заклинание, казалось, сковавшее его, наконец разрушилось. Он втянул воздух в лёгкие, – с той силой, с какой делает последний вдох тонущий человек, – после чего обернулся и обнаружил, что А-Сян – его А-Сян – сидела на берегу и смотрела на него с неприкрытым и искренним удивлением. Как сказать девушке, которую вырастил и защищал всю её жизнь, что ты держал её на руках, когда она умирала? Как озвучить отчаяние от осознания того, что никогда больше в этой жизни не услышишь её смех и не увидишь её улыбку, а затем – счастье от того, что оказался неправ? Потому что, будь то сон или жестокое видение, его глупая девочка снова была жива. Он сделал дрожащий шаг к ней, боясь протянуть руку и коснуться её бескровной щеки, словно она была мерцающим миражом, который исчезнет, ​​если он будет слишком жаден. Она склонила голову, и на её лице отразилась искренняя озабоченность: – Хозяин? Вы плохо себя чувствуете? – А-Сян, – его голос прозвучал странно. Как будто издалека он услышал, как замаскированный А-Сюй насмешливо спросил: – Какую драму вы сейчас разыгрываете, господин Вэнь? Вэнь Кэсин посмотрел на него. Однако его собственная маска, должно быть, соскользнула или, скорее, полностью перестала существовать, потому что Чжоу Цзышу осторожно принял оборонительную позицию, и одна из его рук поднялась, чтобы не дать Чэнлину подойти слишком близко к кому-то, кто для них был не более чем чужаком. Исчезли нежные улыбки Чжоу Цзышу и искреннее желание Чэнлина слушать и учиться у его шифу и шишу, и хотя Вэнь Кэсин был уверен, что сможет снова построить отношения между ними, мысль о том, должен ли, пронзила всё его существо. Ранее он уже познал и пережил сполна чувство вины и раскаяния, поскольку время, проведённое с Чжоу Цзышу и Чэнлином, проложило для него путь из царства призраков в мир живых; но теперь он вновь ощущал тяжесть этой непреходящей ноши в своём всё ещё бьющемся сердце. Если это был не сон, и он каким-то невероятным образом оказался отброшен в прошлое, то было слишком поздно спасать клан Зеркального озера. Остекленевший взгляд Чэнлина был тому свидетельством. И… ах. Кажется, он молчал слишком долго. А-Сюй медленно расслабился, его настороженность снизилась; безмолвный вопрос, на который Вэнь Кэсин не знал, как ответить, затерялся в его изящно изогнутых бровях. Вэнь Кэсин не осознавал, что его поддерживают, пока А-Сян не воскликнула из-под его руки: – Думаю, мой хозяин слишком долго был на солнце, – он нахмурился, глядя на неё. – Я собираюсь отвести его отдохнуть на постоялый двор. Вы можете присоединиться к нам, если хотите, – добавила она и хихикнула, когда Чэнлин с надеждой взглянул на Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин окинул взглядом мальчика, который был покрыт грязью с ног до головы, ранен и голоден. Помня о том, каким упрямым мог быть Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин не ожидал, что тот согласится – скорее предпочтёт раствориться, ​​как облачка в жаркий летний день. Но затем его ясный взгляд обратился на него самого – слишком слабого, чтобы даже просто стоять, и совершенно не представляющего, какие эмоции отражаются на его лице. Вздохнув, Чжоу Цзышу смягчился: – Если это какая-то уловка… Чжоу Цзышу позволил окончанию фразы повиснуть в воздухе, как будто предполагаемая угроза могла как-то замаскировать его сострадательное сердце. Вэнь Кэсин сжал губы, подавляя истерический приступ смеха, который наверняка изменил бы решение Чжоу Цзышу, затем осторожно отодвинулся от А-Сян, которая позволила ему сделать это с явной неохотой. Но жизнь, прожитую в постоянном сокрытии собственной слабости, не могли стереть из памяти даже самые приятные сны. Возможно, этим и являлось всё то время с А-Сюем и Чэнлином, прожитое им в поместье Четырёх Сезонов. Невероятно приятным сном. Но даже если так, разве можно это было действительно называть пробуждением?.. – Я позабочусь о жилье для вас, – произнёс он, и даже для него это прозвучало слишком высокопарно, слишком неестественно и безжизненно. – А-Сян, не могла бы ты?.. Без дальнейших подсказок она пошла рядом с Чэнлином, радостно болтая о всякой ерунде. По пути в город Вэнь Кэсин чувствовал обжигающий взгляд Чжоу Цзышу на своей коже, слышал гул его невысказанных вопросов в своих ушах. Было понятно, что Чжоу Цзышу ему не доверял. В конце концов, сейчас они были всего лишь незнакомцами. Тем не менее, для него это ощущалось нестерпимой пыткой – вновь оказаться чужаком для своего чжицзи. К тому времени, как они достигли города, Вэнь Кэсин боролся с наступающим волна за волной головокружением, грозящим в какой-то момент лишить его сил окончательно. По телу Вэнь Кэсина гулял чужеродный холод, смачивая его непривычно сухие вены. Это удерживало его в вертикальном положении, помогало двигаться вперёд, но в отличие от его естественной ци, оно сжигало и тут же исцеляло всё, к чему прикасалось. За то короткое время, которое потребовалось им, чтобы добраться от реки до постоялого двора, Вэнь Кэсин потерял счёт тому, сколько раз всё внутри него рушилось и выстраивалось заново. Е Байи не предупреждал его об этом, но даже если бы предупредил, Вэнь Кэсин был уверен, что в конечном итоге это никак не изменило бы ситуацию. В любом случае, он согласился бы без колебаний. Он хотел бы верить, что Чжоу Цзышу жил счастливо после его жертвы. Так же, как он хотел бы верить, что, отдав жизнь, чтобы спасти его, каким-то образом смог искупить свою душу. Но такие понятия, как справедливость и оптимизм, были для тех, кто ничего не знал об аде. Он арендовал все комнаты на постоялом дворе в отголосок своих прошлых действий – легкомысленная демонстрация богатства, которая не произвела впечатления на Чжоу Цзышу, но своей предсказуемостью немного его успокоила. А затем смирился с тем, что комнаты, которые он выбрал бы для себя, заняли маленький дурачок и его в-скором-времени-признающий-это наставник. Вместо того чтобы найти для себя другую комнату, Вэнь Кэсин спустился вниз, чтобы попросить у владельца таверны кувшин с вином из цветов персика. К тому времени, как А-Сян спустилась вниз, чтобы найти его, он сумел притупить пронзительную боль, остро пульсирующую в его висках, до мерного биения, которое было легче игнорировать. Он даже подумал, что вполне достойно справляется с дискомфортом, когда его глупая девочка плюхнулась на скамью напротив и спросила: – Заразна ли болезнь того чахоточника? Вэнь Кэсин подавил вздох. – Я бы хотел, чтобы ты его так не называла. Это грубо. Хотя А-Сян фыркнула, она не стала возражать. Скорее всего, она ждала, когда он откажется от притворной человечности между ними и заговорит серьёзно. Вэнь Кэсин ненадолго прикрыл глаза, изгоняя из воспоминаний залитые кровью свадебные одежды. – Мне нужно, чтобы ты вернулась в Долину Призраков. Скажи Призраку Радостных Проводов и Призраку Красавицы отпустить столько служанок, сколько они могут себе позволить. – Но этим бедным девушкам больше некуда пойти! – протестующе воскликнула А-Сян. – Как они смогут выжить без защиты тётушки Ло и Цяо-цзе? Выражение лица Вэнь Кэсина стало жёстким. – Я не ожидал, – сказал он с обманчивым спокойствием, и его тёмные глаза сузились, – что это подлежит обсуждению. Знакомая печаль промелькнула на юном лице А-Сян. С самого детства она никогда не боялась его, и даже сейчас, казалось, боялась больше за него, чем за себя. – Хорошо, хорошо, – наконец сказала она, встав на ноги. – У хозяина свои причины. Когда я закончу доставлять ваше сообщение, как мне вернуться к вам? Уголок рта Вэнь Кэсина скривился в намёке на улыбку. – Я намерен сопровождать Чжоу Цзышу и господина Чжана в Альянс Пяти Озёр. Найдёшь меня там. Он не должен был радоваться тому, какое облегчение она испытала – даже несмотря на то, что больше не была ребёнком – от молчаливого заверения в том, что он пока не собирается прогонять её от себя. В такие моменты Вэнь Кэсин не мог не вспомнить маленькую девочку с обожжённым ртом, которая отказывалась плакать. Не задумываясь, он положил руку ей на голову. Не обращая внимания на её надутые губы и лишённые настоящей силы попытки отбиться, Вэнь Кэсин сказал: – Береги себя, А-Сян. Будь уверена, что не последуешь за каким-нибудь незнакомцем, который предложит купить тебе еду, слышишь? – Хозяин! Как вы можете подозревать меня в таком? Он отпустил её со смешком, уже скучая по её присутствию, пусть даже это расставание не должно было стать таким продолжительным, как предыдущее. Вэнь Кэсин так много хотел ей сказать, но теперь, когда он вновь был Повелителем Долины Призраков, а она – Пурпурным Призраком, любовь, проявленная без осторожности, могла стать оружием в руках врагов. Как только она ушла, растворившись в ночи, чтобы найти остальных и передать его послание, он почувствовал, как ему необъяснимо становится холоднее. Дрожь охватила его тело. Он угрюмо уставился в свою неглубокую чашу, наблюдая, как отражение луны мерцает на поверхности её содержимого. Если он попытается изменить настоящее слишком радикально, то потеряет любое преимущество, которое даёт ему сейчас знание будущего, а это означает, что необходимо позволять событиям разыгрываться как можно точнее. Однако Вэнь Кэсин не мог допустить, чтобы Чжао Цзин остался безнаказанным. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Поэтому он решил, что не будет предотвращать пленение Призрака Радостных Проводов или Призрака Красавицы, так как именно их влияние постепенно отдалило Короля Скорпионов от его приёмного отца. План заключался не в том, чтобы остановить предательство Короля Скорпионов, а в том, чтобы подготовиться к нему. Пусть те, кто замышлял избавить мир от Долины Призраков ради собственной выгоды, сражаются между собой. Если всё пойдет по плану, там будет нечего завоёвывать, кроме пустых залов и пыли. Он крикнул разносчику принести ещё вина и услышал, как к его зову присоединился другой. Вэнь Кэсин был не из тех, кого легко напугать, но неожиданно оказавшийся рядом Чжоу Цзышу застал его врасплох. Он всегда знал о присутствии А-Сюя, улавливающий его дыхание, как парус – ветер, и едва ли мог представить, что однажды окажется в подобной ситуации. Другой же причиной его замешательства стало то, что прежде Чжоу Цзышу ясно дал ему понять, что предпочёл бы вообще не проводить с ним время. – Почему вы не в постели, господин Чжоу? – спросил Вэнь Кэсин с кокетливой ухмылкой, которая либо привлекла бы Чжоу Цзышу, либо оттолкнула бы его. В тот момент он и сам не знал, какой исход бы предпочёл. – Могу спросить вас о том же, господин Вэнь. Почему вы пьёте в одиночестве посреди ночи? – прежде чем Вэнь Кэсин успел пригласить его присоединиться, Чжоу Цзышу испортил весь настрой, спросив: – И куда вы отправили девушку? Значит, он за ним шпионил. Вэнь Кэсин не понимал, почему ощущает разочарование, думая об этом. Он ткнул почти пустой кувшин с вином в грудь Чжоу Цзышу. – Господин Чжоу лицемерен и слишком дерзок, – пробормотал он. Однако, когда Вэнь Кэсин попытался встать и обойти его, ожидая, что Чжоу Цзышу не станет препятствовать, чужие пальцы обвили его запястье, удерживая на месте. Вэнь Кэсин инстинктивно попытался избавиться от нежелательного прикосновения, но хватка Чжоу Цзышу могла быть и оковами, если он того желал. Наклонившись ближе, Чжоу Цзышу тихо сказал: – С тобой что-то не так. Посмеиваясь, Вэнь Кэсин возразил: – Со мной много чего не так, господин Чжоу. Тебе следует уточнить. – Ты выглядишь как… – он внезапно нахмурился, покачивая головой. – Знаешь что? Забудь, что я сказал. Это не моё дело. Примостив голову на ладонь, Вэнь Кэсин посмотрел на его упрямое выражение лица с тоскливой улыбкой. – Действительно. Ты и я – мы не настолько близки. Пока нет. Грохот наверху отвлёк их от разговора, и они бросились проверить Чэнлина. Хотя им удалось предотвратить его похищение, это происшествие подтвердило то, что подозревал Чжоу Цзышу и точно знал Вэнь Кэсин: заявление о том, что Чэнлин потерял Лазурный Диск, не остановит наёмников и клан Бездомных от его преследования. – Они причинили тебе вред, Чэнлин? – спросил Вэнь Кэсин после того, как убийца сбежал, слишком легко входя в роль шишу, хотя мальчик ещё не доверял ему. Однако что-то от его искренности, должно быть, проявилось достаточно явно, потому что мальчик посмотрел на него широко распахнутыми глазами, полными испуга и подозрительности, но в то же время – неуверенной надежды. Он покачал головой. Вэнь Кэсин вздохнул с облегчением. Воздух странно застрял на выдохе, и он закашлялся в кулак, ощущая на губах что-то влажное и тёплое. Чжоу Цзышу в смятении повернулся к нему: – Вэнь Кэсин! Будет ли это происходить всякий раз, когда он задействует чужеродную ци, текущую по его меридианам? Как же ужасно неудобно. Он поспешно вытер рот, заверяя глупого мальчика и его наставника, что просто переутомился, а затем предложил им обоим немного поспать, так как им потребуются силы для путешествия в Юэян. Чжоу Цзышу сжал губы в тонкую линию. – Значит, ты пойдёшь с нами? Не припомню, чтобы я тебя приглашал. Позабавленный, Вэнь Кэсин прищурился, с хитрым довольством глядя на него: – У меня есть свои причины для поездки в Альянс Пяти Озёр. Или Чжоу-сюн думал, что это только ради его компании? Если так, то ему нет нужды чувствовать себя глупо. Даже если бы у меня не было там никаких дел, я бы непременно последовал за таким красивым мужчиной, несмотря ни на что. Поскольку черты его лица всё ещё были покрыты ложным загаром, а неряшливая бородка и растрёпанные волосы завершали образ бездомного, А-Сюй усмехнулся. – В любом случае, твой ученик… – Он не мой… – …явно привлекает неприятности, куда бы ни направился, – Вэнь Кэсин демонстративно задумался. – Это ещё вторая или уже третья попытка похищения, которую я помог вам предотвратить? – он сделал паузу, позволяя своему аргументу достичь собеседника, после чего добавил более мягким тоном: – Чжоу-сюн, ты согласился проводить господина Чжана к его дядям ради уплаты скромного долга в три монеты. Неужели так трудно поверить, что у меня тоже есть долг, который нужно оплатить? Когда никакого ответа не последовало, он склонил голову, а затем направился к выходу из комнаты, чтобы Чэнлин и А-Сюй могли отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню без помех. Лёгкая хватка на рукаве остановила его движение. Этого было бы недостаточно, если бы он действительно захотел уйти; но в его сердце Чэнлин всё ещё оставался его маленьким дурачком, и Вэнь Кэсин едва ли мог ему в чём-то отказать. – Вам есть где отдохнуть? – спросил Чэнлин; его лицо по-прежнему было заляпано грязью и казалось слишком бледным в свете свечей. – Вы только что выглядели так, будто вам было больно. Вы уверены, что не пострадали? Что делал этот безрассудный мальчик? Разве он не знал, что лучше не сближаться с незнакомцами? Не обращая внимания на внезапную напряжённость А-Сюя, Вэнь Кэсин мягко положил ладонь на лоб мальчика и почувствовал жар. Он вздохнул: – Это не я ранен, маленький балбес, – слегка нахмурившись, он добавил: – Я попрошу слуг принести тебе таз с тёплой водой и тряпку. Если твои дяди увидят тебя в такой неопрятности, они рассердятся на А-Сюя за то, что тот научил тебя плохим привычкам. Он услышал, как А-Сюй с сомнением фыркнул, и прижал ладонь к губам, чтобы подавить улыбку. – Ты слишком молод, чтобы беспокоиться обо мне, юный господин. И, кроме того, – он кивнул в сторону окна, сквозь которое в комнату проникал лунный свет, – сегодня прекрасная ночь для того, чтобы распивать вино под открытым небом. Хотя Чэнлин явно не понял его, он неохотно выпустил чужой рукав, позволяя своей руке упасть вниз. Чувствуя, что ему есть ещё что сказать, Вэнь Кэсин прокашлялся, но больше ничего не добавил. Ему очень хотелось обнять мальчика, заверить того, что однажды у него снова будет семья, что эта боль, которую он чувствует, не исцелится полностью, но со временем станет более терпимой. Но Вэнь Кэсин знал, что такие жесты и слова от него мальчик едва ли воспринял бы сейчас, поэтому он вежливо пожелал им обоим спокойной ночи и попрощался. На этот раз ничья рука не протянулась, чтобы остановить его. Он нашёл место на крыше, чтобы растянуться там с новым кувшином вина из цветков персика. Вэнь Кэсин думал о Чжоу Цзышу, его мучениях, причинённых его собственными руками, и мальчике, который был под его опекой. Думал о трёх тысячах призраков, обречённых на смерть. Думал о хорошем человеке, разорванном в клочья, четырёх убитых родственных душах и верном Хань Ине. Он не стал бы пытаться спасти их всех. Если бы он решил так поступить, то непременно потерпел бы неудачу. Но если он распустит служанок тут и там, не сделает копии Лазурного Диска, чтобы создать хаос, то, возможно, некоторые из тех, кто не заслуживает смерти, смогут спастись. Сон сморил его, пока он смотрел на звёзды. К тому времени, когда солнце взошло достаточно высоко, чтобы разбудить Вэнь Кэсина, в его ладони больше не было уже пустого кувшина, а на его плечах лежало одеяло.