Save me but not today

Тэхён задерживается в дверях, спокойный внешне, но немного раздражённый внутри. Нашёл Гука и теперь чувствует себя гораздо лучше. Расстраивает только то, что любимый держит чужую руку, хотя это легко поправимо. Чонгук немного удивлён, а вот братишка скорее в ярости. Тэ догадывается, почему, ну и реакция слишком скучно-предсказуемая. Синяки и укусы на теле Чона тому виной. — Тэхён, тебе лучше уйти, — Джин отпускает руку омеги, встаёт с кресла и загораживает Чонгука собой. Ответом ему служит улыбка и расслабленный самоуверенный взгляд. Тяжёлое напряжение повисает и растёт в комнате с каждой секундой всё сильнее. — Можешь оставить нас наедине? — голос Чонгука немного дрожит в середине вопроса. Джин никак не реагирует, а Чону становится сложнее дышать от присутствия двух альф. — Джин? — Плохая мысль, Чонгук, — старший готов сейчас же вытолкать Тэхёна взашей из пространства, которое быстро заполняется запахом хвои, перебивая свежий и любимый лайм. — Твои феромоны давят на меня, — сообщает Чонгук. Голова уже начинает кружиться, злость альфы ощущается слишком чётко и ярко, во всём теле появляется слабость. — Пожалуйста, выйди ненадолго, а после мы поговорим. Сокджин не может понять эту просьбу. Он смотрит через плечо на омегу, который тяжело дышит и слабо кивает, отвечая на немой вопрос Кима: «Ты уверен?». — Я буду за дверью, — сообщает альфа, двинувшись вперёд, навстречу Тэхёну. Джин смотрит на его довольное лицо. А Тэ не сводит взгляда с омеги. Ярость охватывает старшего альфу ещё сильнее, хоть она и направлена не на Чона, вред наносит именно ему. Когда дверь за Джином закрывается, Тэхён уже стоит рядом с Чонгуком. Он скучал, вслух произносить это сейчас не станет, Чон наверняка это понимает и сам. — Не скалься так, — Чонгук отворачивается к окну и наблюдает за движущимися тенями от веток и листвы, — нам нужно поговорить, не более. — Я тебе нужен, — Тэхён садится на край кровати рядом с омегой, вынуждая обратить того на себя взор, — вернись ко мне. — Нет, — отрицательно мотает головой Чон, сердце бешено бьётся. — Я не хочу быть с тобой. — Правда? — Тэхён нависает над Чонгуком под тихий скрип кровати, заглядывает в янтарные глаза. — Гук-и… Альфа наклоняется за поцелуем, и он искренне рад, ведь Чонгук не отклоняется, не пытается избежать касания. От ненависти до любви шаг небольшой, и это правда даже в случае Чона. Тэхён останавливается в нескольких миллиметрах от знакомых на вкус губ. — Почему? — хмурится, отстраняется и снова заглядывает в глаза. — Что с твоим запахом? — Моё тело реагирует быстрее, чем я это осознаю, — Чонгук мягко касается щеки альфы ладонью, а затем обнимает за шею, кладя подбородок на плечо. — Я сделал выбор. — Я люблю тебя, Гук-и. Если ты захочешь, я сделаю для тебя всё, — Тэхён утыкается носом в шею парня и тянет воздух, наполняя им лёгкие. — Давай уедем прямо сейчас?

***

Лампы раздражающе мерцают холодным светом. Из звуков имеется лишь тиканье настенных часов где-то дальше по коридору. Джин не слышит из палаты ничего, и это настолько же хорошо, насколько плохо. Если Тэхён навредит Чонгуку… Сокджин места себе не находит. Время тянется мучительно медленно. Надо успокоиться. Чонгук знает что делает. Боже. Я с ума сойду от ожидания. Джин старается контролировать себя, сверлит взглядом дверь, желая сейчас же пойти туда и увести Чонгука подальше от Тэхёна.

***

— Что? Нет! — Чонгук пробует отстраниться, но Тэхён прижимает его к себе слишком сильно. — Отпусти. — Мне плевать, даже если я не смогу больше никогда почувствовать твой запах, — Тэхён оставляет поцелуй на шее омеги. — Я буду стараться, и ты примешь меня снова. Запах исчез не полностью, я немного чувствую гвоздику, а значит у меня есть шанс. — Нет, Тэхён, — Чонгук не оставляет попыток осторожно отодвинуть альфу от себя, сил на большее не хватает. — Я принял решение, не обманывай себя. Давай закончим на этом. Твоего запаха я уже не чувствую, — последнее он говорит практически шёпотом. Тэхён шумно вздыхает, отстраняясь, он смотрит нечитаемым взглядом, что-то обдумывая. Понять его эмоции сложнее. Если бы он злился, Чонгук смог бы узнать это по феромонам, а сейчас это невозможно. Чон хотел попрощаться со своей первой любовью окончательно, прекратить причинять боль себе и запутывать Тэхёна неопределенностью. От тех нежных чувств, что он питал к Тэ, почти ничего не осталось. У омеги лишь одно желание: поставить точку в отношениях с Тэхёном. — Чонгук, прекрати это! Ты мой, — голос сравним с рыком. — Я тебя не отпущу. Думаешь, что я настолько добренький? Думаешь, я отдам тебя Сокджину?! — Тэхён хватает запястье Чонгука и сдавливает. — Если ты правда рассчитывал на такой исход, то не стоило выпроваживать Джина из палаты, потому что я не он и не собираюсь так просто принимать этот твой «выбор». — Тебе придётся, — Чон игнорирует боль в руке. — Я любил тебя сильнее, чем ты того заслуживал, и вот к чему мы пришли, — Тэхён медленно разжимает пальцы, но не отпускает запястье омеги. — Я лишь надеюсь, что ты найдёшь того, кого будешь ценить, — альфа прекрасно понимает, о чём говорит его любимый и к чему ведёт. — Меня ты уже потерял, — рука Чонгука наконец свободна, а Ким хмуро дослушивает мысль. — Уже слишком поздно, Тэ. В душе Кима образуется огромная дыра после очередного вдоха, потому что аромат гвоздики больше не ощущается. Чон и правда это сделал, он отказался от своей любви. Взгляд альфы совсем стеклянный, когда мысли начинают активно мелькать в голове. Что ещё можно сделать? Должен же быть выход. Двойственность чувств. Две метки… Метки? Метка. У Гука метка только одна. Джин свою не ставил. Вторая метка. Нет. Новая метка. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, склоняет голову к плечу и пялится на шею. О его намерениях омега догадывается и отрицательно мотает головой, упирая руки в грудь альфе, который явно сильнее и не намерен менять план, что созрел в голове. Ким садится на бёдра Чонгука, пресекая попытку сбежать, затем хватает его руки и опускает их к своим коленям, чтобы придавить ими чужие запястья. — Джин! — выкрикивает Чонгук, Тэ сразу же затыкает парню рот поцелуем. Сокджин толкает дверь, но она не открывается. Она захлопнулась из-за того, что замок был переведён в закрытое положение. И конечно же это сделал не Джин. Он уже ломал двери прежде, поэтому не задумываясь повторяет знакомые действия, вышибая дверь с ноги. Когда Джин всё же попадает в палату, с уст срывается злобный рык. Он в три шага подходит к койке и толкает Тэхёна, нависшего над Чонгуком, на пол. Кидает секундный взгляд на дрожащего омегу, который держится окровавленной рукой за шею. Цвет глаз будто становится темнее, их затягивает пеленой ярости. Джин толкает языком щёку, и последняя ниточка терпения рвётся под смех младшего брата. Сокджин обходит кровать, хватает Тэхёна за воротник и бьёт по лицу. Один. Два. Три. Сил не жалеет. Тэхён больше не смеётся, но продолжает улыбаться, а на губах его свежая кровь омеги, которая смешивается с его собственной. Четыре. Пять. Джин слышит беспокойное и неровное дыхание Чонгука. Шесть. Семь. Он рычит, замахиваясь снова. Восемь. Девять. Джин выпрямляется в надежде, что уже успокоился, но понимает, что этого мало. Он хочет нанести больше ударов. — Хватит, — Чонгук обнимает его со спины, оплетая руками талию, — с него хватит. Джин сразу же останавливается. Словами не описать, как он разочарован в Тэхёне. Делать такое с любимым человеком, подвергать свою и чужую жизни опасности. Кусать против воли. Даже если Чонгук его любит, сейчас слишком опасно так делать из-за состояния здоровья омеги. — Ты можешь увезти меня домой? Я хочу уехать, — просит Чон, уткнувшись лбом в широкую спину альфы. Тэхён начинает хихикать, облизывая губы и склоняя голову влево-вправо, чтобы размять шею. Он встаёт, немного пошатываясь. — Гук-и, теперь видишь? Он ни капли не отличается от меня… — Тэхён усмехается и убирает с лица чёлку, зачёсывая её назад. На его белой рубашке заметна кровь, что стекает из рассечённой скулы. — Хотя, знаешь, нет, — разводит руки в стороны, — он гораздо хуже. Я по крайней мере не притворяюсь добреньким. Сокджин дёргается вперёд, но Чонгук по-прежнему удерживает его в объятиях, повторяя просьбу: — Пожалуйста, я хочу уйти. Джин отводит взгляд от Тэхёна и смотрит на руки омеги, которые продолжают дрожать. Его кровь пачкает одежду, запах лайма пропитывает всё вокруг. Сокджин, наконец, замечает. Чонгук расслабляет руки, когда альфа медленно поворачивается к нему. Джин вглядывается в лицо, а потом его внимание перетекает на шею, где видны красные следы, но нет ран. Он берёт руки омеги и осматривает. Одна из них перебинтована в месте пореза ножом на ладони и имеет небольшой красный след на запястье (вскоре он станет тёмным и точно будет болеть ещё долго), а на второй красуется глубокий укус. — Гук-и слишком упёртый, — комментирует Тэхён, присаживаясь на кровать, — но знай, брат, я не отступлю. Мы оба знаем, что он никому не хочет принадлежать, и это нисколько не изменилось. Просто сейчас ты более удобный, чем я. Чонгук бросит тебя, вот увидишь. Тогда я снова смогу вернуть его. — Пойдём к доктору, он обработает рану, а потом поедем домой, — Джин целует Чонгука в лоб и, приобняв за талию, уводит, оглядываясь у самых дверей на брата. Тэ хмурится, потому что он сам не верит в свои слова. Вернуть того, кому никто не нужен, слишком сложно, особенно, если он ненавидит тебя.

***

Чонгук стоит перед наполненной ванной, раздумывая о маленькой проблеме. Джин очень заботливый и несколько раз спросил, не нужна ли помощь, предлагал вместе пойти в ванную, но Чон почему-то подумал совсем о другом. Сейчас бы стукнуть самого себя по пустой голове за пошлые мысли, а ведь альфа от чистого сердца хотел помочь. Чонгук даже раздеться с трудом смог, а как теперь не намочить перебинтованные руки? Парень цокает языком и сдёргивает тёмно-серое полотенце с крючка на стене. Обмотав его вокруг бёдер и придерживая одной рукой, Чонгук покидает ванную и направляется в гостиную, где рассчитывает найти Сокджина. Щёки уже горят от одной мысли о том, что придётся признать свою беспомощность и просить альфу помыть ему голову, а может и не только её. На самом деле в этом ведь нет ничего такого, верно? Джин уже не раз видел Чонгука голым, это не так уж и важно, да? Они делали много всего друг с другом, какая разница, если Джин просто коснётся кожи Чонгука? Омега старается дышать ровно и не выдавать бурю, что распространяется по телу с сумасшедшей скоростью. В гостиной горит лишь тусклый свет от двух напольных ламп у небольшого стеллажа с книгами и около дивана. В колонках у телевизора звучит медленная музыка, погружающая помещение в обстановку чуть более интимную, чем при солнечном свете. Чонгук только сейчас подмечает, что день пролетел как-то слишком уж быстро. После перевязки врач посоветовал поменьше перенапрягать руки, чтобы раны скорее заживали, а так же выписал лекарства и мазь. Потом Джин привёз Чона домой, как и обещал. Они заказали еду на дом, потому что оба были без обеда, а готовить было совершенно лень (вообще-то Чонгук бы и не смог, даже если бы хотел; руки перемотали бинтами, что лишает его возможности свободно использовать их в большинстве случаев. Джин же не был дома несколько дней. Он и в обычное время часто забывает ходить в магазин за продуктами, а сейчас в холодильнике повесилось несколько мышей). Позже парни смотрели фильмы, боевики и комедии, если быть точнее. Чонгук давно забыл о том, как иногда здорово просто лежать на диване и смеяться над тем, что происходит на экране. Чон осматривается, но не находит Джина в гостиной. Сердце всё не унимается, стуча оглушительно громко. Чонгук закусывает нижнюю губу и двигается в сторону спальни, шаги мелкие и нерешительные, очень тихие. Ким не сразу замечает присутствие омеги, расстилая чёрное постельное бельё. Он задумывается, разглядывая заправленную кровать, а затем почему-то решает, что цвет выбрал неудачный. Джин наклоняется и сдёргивает покрывало, после аккуратно складывая его. — Что ты делаешь? — Чонгук смеётся, увидев расширенные глаза альфы, которого он напугал неожиданным появлением. Джин растерянно отворачивается обратно к кровати, как только видит Чона, его обнажённое тело, что прикрыто лишь полотенцем. Сейчас думать о близости с Чонгуком альфа себе запрещает. Пока они не поговорят и не решат наконец, в каких отношениях будут, Джин решил сдерживаться. — Застелил и понял, что чёрный выглядит депрессивно. Хотел сменить на что-то посветлее, — у Кима отлично выходит избегать зрительного контакта, делая вид, что сильно увлечён складыванием покрывала. — А мне нравится, — останавливает Чонгук, положив свободную руку ему на плечо, — оставь, неплохо смотрится, — напряжение в Сокджине видно сразу: медленное и глубокое дыхание, которые он усердно старается контролировать, серьёзность во взгляде, чуть нахмуренное лицо. — Прости, что прошу, но помощь мне всё же нужна. — Без проблем, — врёт Джин. Проблема есть, но Чонгуку знать об этих мыслях нельзя. Альфа поворачивает голову к Чону и умиляется, когда видит раскрасневшиеся ушки и щёки. Видимо, Чонгуку многого стоило решиться и попросить помощь. — Идём? Чонгук кивает и уходит вперёд, чувствуя, как по спине бегут мурашки, ведь он знает, что альфа смотрит. Джин специально держит дистанцию и не следует по пятам, ему нужно дождаться, чтобы в ванну Чонгук залез сам. В противном случае Джину в очередной раз придётся тренировать самообладание, а учитывая прошлый опыт, он провалит эту миссию с треском. И да. Ему приходится пройти через это снова. Времени, которого, как он считал, хватит на всё с запасом, Чонгуку было мало. На самом деле он лишь сбросил с себя полотенце и подошёл к ванне, сейчас же ощущение, будто ждёт чего-то. — Джин… — Чону неловко, альфа не может отвести от него глаз, но и приближаться не спешит, — ванна… для меня слишком высоко… — внятно сказать всю фразу целиком сложно от волнения, — если я без опоры попробую залезть… Джина словно водой окатили, возвращая в реальность. Он сразу же подходит к Чонгуку, протягивает руку и поддерживает парня за локоть, пока тот осторожно перешагивает бортик. Джин ругает себя за то, что не подумал о том, как Чон должен был без его поддержки справиться. — Прости, — шепчет он, когда Чонгук ставит вторую ногу в приятную тёплую воду. — Это ты о том, что пялишься на меня без остановки? — хмыкает Чонгук, усаживаясь в ванну. В ответ слышно лишь дыхание. Размеренное и весьма спокойное. — Не угадал, да? — и снова тишина. Чонгук хотел бы разрядить атмосферу, что начинает угнетать. — Хочу помыть голову. Чон передаёт Джину шампунь. Их пальцы соприкасаются на короткое мгновение, из-за чего по телам обоих проходится разряд в двести двадцать. — Мне жаль, — начинает Джин, опускаясь на колени перед ванной прямо напротив омеги. Чонгук же решает дать ему высказаться и внимательно смотрит в зелёные глаза, поддерживая зрительный контакт. — Я прекрасно понимаю, что Тэхён прав, — Джин набирает в лёгкие воздух, но тот лишь обжигает. — Не хочу на тебя давить, но хочу, чтобы ты знал: ты мне дорог… — недостаточно. Этих слов мало, ими не описать чувство, которое не даёт Джину принять мир без Чонгука. Ту реальность, в которой они не вместе. — Нет. Не так, — Ким легонько склоняет голову к плечу засматриваясь на чёрные ресницы, янтарные радужки и силой заставляет себя не тонуть в глазах омеги. — Я очень люблю тебя. Ты говорил, что тебе не хочется кому-то принадлежать. Я могу тебе это дать, — Джин протягивает руку к лицу напротив, прикладывает ладонь к щеке, нежно гладит большим пальцем мягкую кожу. — Пока это не угрожает твоему здоровью, я готов ждать. — Ты ведь говорил, что метка необходима, если я хочу быть с тобой, — понижает голос Чонгук, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом от руки альфы. — Да, но считаю, что мой укус будет неправильным действием. По крайней мере, сейчас, — Джин не перестаёт думать о том, как сильно его тянет к Чонгуку. — Я хотел бы сначала заслужить твою любовь, а после, если ты захочешь мою метку, то я тебе её дам. — Хорошо, — омега поднимает веки и нежно улыбается. — Я принимаю твои условия. Однако… — Чонгук специально делает интригующую паузу, на лице появляется ухмылка, — со мной будет сложно, потому что перед тобой самый вредный омега на этой планете. Очень ревнивый и ужасно капризный. — Думаю, что справлюсь, — Джин наклоняется к Чонгуку, который прикрывает глаза и немного раскрывает губы, задерживая дыхание. Вопреки ожиданию Чона, альфа меняет цель поцелуя в последнее мгновение, он касается губами лба парня, который тут же выдыхает весь воздух из лёгких. Казалось бы совершенно невинное действие заставляет кровь кипеть, а внизу живота ощущается тяжесть от волнения. Джин задерживается на пару секунд в таком положении зажмурив глаза, оторваться от омеги стоит ему большого усилия. — Я люблю тебя. Чонгук чувствует сбитое дыхание Джина у своего лица. Оно перемещается к щеке и замирает перед ещё одним касанием губ, где до сих пор ощущается тепло руки, которая сейчас опустилась на шею, а пальцами погружается в волосы на затылке омеги. — Останови меня, — на выдохе произносит Джин в сантиметре от чужих губ. Ему душно, совсем не ясно то ли от горячей воды, то ли от близости любимого человека. Чонгук совсем не сопротивляется его поцелуям, чем подводит к краю благоразумия. — Признаюсь, я и правда не готов стать твоим, — Чон сглатывает и начинает часто моргать, чтобы прийти в себя. От возбуждения голова кругом… А может, просто перегрелся? (Определенно нет) — Стать моим? — Джин улыбается, немного отстраняясь. — Гук-и, сейчас я тебя кусать и не собирался, если ты про это. Я очень хочу тебя, а на тебе нет одежды, и ты совсем не противишься моим действиям. Если я тебя поцелую, то… — Всего один поцелуй, — перебивает Чонгук, схватив Джина за воротник и потянув на себя, — я остановлю тебя… — Чон закрывает глаза, — после. Джин ловит ртом стон Чонгука, который срывается с губ во время поцелуя. Альфа чуть наклоняет голову и переплетает свой язык с чужим, медленно перетягивая инициативу на себя, давит на затылок Гука и твердит себе быть осторожней.

***

Возвращаясь домой после сложного дня, он хотел лишь принять душ и лечь спать. Альфа жутко устал, расследование оказалось сложнее, чем он предполагал сначала. Намджун определённо не ждал гостей. А тем более омегу у себя на пороге, который сбежал наутро после первой же совместной ночи. Чимин сидит возле двери в квартиру альфы, по своему обыкновению одет в чёрные джинсы и такого же цвета свободное худи. Спиной он облокотился о стену для удобства, хотя удобного в таких вот посиделках мало. Одна нога выпрямлена и преграждает проход по коридору, а другая согнута в колене, на ней лежит рука, тонкие пальцы которой обхватывают банку пива. К слову, рядом стоят ещё две пустые и пять закрытых. Намджун подходит к двери, переступая через препятствие и совершенно игнорируя Чимина. Пак сверлит его взглядом и вскипает изнутри. — Какого чёрта?! — цедит он и сдавливает в руке опустевшую банку. Джун открывает замок и заходит внутрь с намерением продолжать игнорировать Чимина. Последний вполне ожидаемо вскакивает на ноги и не даёт двери захлопнуться, перехватывая её и заходя в квартиру. Он молча следует за альфой, всё ещё не отводя от него взгляд. В ответ ничего не следует. Намджун снимает кожаную куртку, вешает её на крючок в коридоре, проходит в спальню и берёт из шкафа чистую одежду. Путь из комнаты ему преграждает блондин, опустивший голову и обнимающий себя руками. Создаётся впечатление, как будто он сильно замёрз. — Почему ты делаешь вид, что я пустое место? — давит из себя Чимин, съёживаясь ещё сильнее. Глаза скрыты за чёлкой, а губы приоткрыты и дрожат. Намджуну больно на него смотреть. Почему-то появляется дикое желание обнять и показать, что Чимин не один. Он давит в себе эти эмоции. — А ты что предлагаешь? — звучит грубее, чем Джуну хотелось, но обида берёт своё. Пальцы сами сжимаются в кулаки. — Мне не нужны гостевые отношения. Захотел пришёл, захотел ушёл — это не для меня. — Ты злишься за то, что я ушёл утром? — Чимин поднимает голову. — Из-за этого ты не писал и не звонил, а сейчас игнорируешь? — пазл в голове складывается, но вот картинка его не особо радует. — Да, я злюсь. Тебе лучше уйти, — Намджун делает шаг, чтобы обойти Пака, но тот не позволяет, снова загораживая проход, вытянув руку перед собой и упирая ладонь в накачанную грудь. Омега чувствует бешеное сердцебиение Кима. — Чимин, не провоцируй меня, иначе я просто вытолкаю тебя за дверь. Джун серьёзен и не собирается менять своё решение, а это пугает. Он нравится Чимину, так почему же всё идёт не так, как планировалось? — Хах, — вырывается нервный смешок, — ты этого не сделаешь. В голубых глазах Чимин читает «сделаю», из-за чего начинает дрожать. Почему так холодно? Почему так страшно, что Намджун и правда воплотит угрозу? Почему собственное сердце повторяет ритм, что ощущается через ткань чёртовой белой обтягивающей футболки. Джун кидает на кровать вещи и берёт Чимина за запястье. Он тянет омегу к выходу, а тот не сопротивляется, плетётся следом и слова сказать не решается. Намджун открывает входную дверь и отпускает чужую руку, выжидающе оглядывая Пака. — Не прогоняй меня, — на грани слышимости произносит Чимин. Он на пороге паники, сердце заходится, запах ванили не успокаивает. Пак ощущает кожей раздражение и обиду Джуна. — Прости, я должен был попрощаться перед уходом. Я мог бы сослаться на срочные дела, но правда в том… Намджун не перебивает, ждёт и втайне питает надежду на ответные чувства. Чимин ему нравится. Очень. Однако, если он будет просто играть и как бродячий кот приходить лишь изредка, а затем пропадать без следа, то им не по пути. Ким наблюдает, как Чимин снова обнимает себя руками и опускает взгляд. — Я испугался… — заканчивает омега. — Испугался, — повторяет чуть громче, устанавливая зрительный контакт, который ему слишком сложно сохранять. Чимин собирается отвести взгляд, но Намджун подходит к нему и берёт его лицо в свои ладони, смотрит прямо в глаза. — Объясни, чего ты так боишься? — просит он, поглаживая указательным пальцем правой руки бледную кожу, которая на фоне собственной кажется фарфоровой, она неестественно холодная. Намджун сдаётся. Он обнимает Чимина, одна рука опускается и прижимает к себе омегу за талию, а другая нежно гладит по светлым волосам, успокаивая. — Прошу, не молчи. — Одиночество, — Чимин утыкается носом в шею Джуна и видит то, как она покрывается гусиной кожей от внезапного холода. — Один очень близкий мне человек нашёл своё счастье и оставил меня. Я рад за него, правда… — пальцы сами сжимают белую футболку на груди, руки оказались в плену между двух тел, — но испытывать снова эту пустоту, что осталась после, я не хочу. — Мне это знакомо, — горько улыбается Намджун, продолжая гладить Чимина. — Не стану говорить, что со мной такое не случится. Прекрасно знаю: это не помогает. На долгую минуту наступает тишина. Джун прав, нихуя легче не будет. Чимин выразился туманно, говоря об одиночестве. Если бы никого и не было рядом, если бы не привязался, если бы не любил, и ещё миллион «если бы», то было бы не так больно. Возможно, Чимин и не заметил бы, насколько одинок. — Давай начнём встречаться, — Намджун отвлекает омегу от самокопания, сжимает его в своих объятиях крепче, — хочу быть твоим парнем.

***

Тепло любимых рук не сравнится ни с чем другим. В спальне приглушён свет, а из гостиной доносится музыка. Двое сидят на кровати лицом друг к другу и не могут сдержать улыбку. Джин сушит Чонгуку волосы полотенцем. Чон не солгал: всего один поцелуй, а затем лёгкие касания, но не страстные, а мягкие, уютные и родные. Джин не верит в судьбу, но если бы верил, благодарил бы её за встречу с Чонгуком. — Гук-и, куда бы ты хотел поехать, если бы тебе дали выбрать любое место? — Даже не знаю… — Чонгук поджимает губы, задумавшись всерьёз, — Диснейленд? — всё же серьёзностью тут и не пахнет, но улыбка омеги дарит тепло где-то в груди. — Откровенно говоря, я особо нигде не был, так что хотел бы попутешествовать. Почему ты вдруг решил про это спросить? — Мне в скором времени нужно уехать обратно в Америку. Поедешь со мной? — Джин откладывает полотенце и берёт Чонгука за руку. — Я не знаю английского, — Чон наблюдает за тем, как альфа приближает руку к своим губам и целует с тыльной стороны у основания пальцев. — Я тебя научу, — улыбается Джин и снова чувствует желание поцеловать Чонгука, прижать к себе и не отпускать. — Мне страшно оставлять своего парня здесь одного, поэтому соглашайся, пожалуйста, — альфе нравится произнесённое вслух «своего парня». — Хорошо. Я поеду с тобой, — Чонгук бросается Джину на шею и валит его на кровать. Руки альфы сразу же оказываются на тонкой талии, а затем скользят по спине к лопаткам. — Останься со мной, не хочу спать один. — Для тебя я сделаю всё, что попросишь, — Джин в очередной раз вдыхает любимый запах лайма и не верит своему счастью. — Я люблю тебя.

***

Чимин опять не может вспомнить, в какой именно момент уснул. Почему с Намджуном так комфортно и спокойно? Вчера они долго разговаривали перед сном. Чимин рассказал про Юнги и то, что сильно скучает по другу, однако смелости на звонки и сообщения в себе не находит. Мин, а если быть точнее, Чон, иногда пишет, но этого недостаточно. Чимин хотел бы повидать Юнги, сходить куда-то вместе, поболтать лично, а не по телефону. Намджун сказал, что давно хотел слетать заграницу, намекая на то, что готов составить компанию в этом деле. Чимин же в этот момент думал, как бы не запищать от умиления. Чужая забота, оказывается, может быть настолько приятна, что голова идёт кругом. — Как долго мне ещё притворяться спящим? — Джун улыбается, но веки не поднимает. — Разве что ещё немного, — доносится в ответ. — Мне нравится смотреть на тебя, когда ты спишь. — Я догадался, — открывает глаза Намджун. Затем на выдохе у него вырывается тихое «вау». Чимин, укутанный лучами солнца, потрясающе красив: немного взъерошенные волосы после сна, ясные серые глаза, словно сияющая идеальная белая кожа, розовые пухлые губы, на которых Намджун останавливает внимание на секунду. Чимин замечает это, поэтому дарит мягкую улыбку: — Утренний поцелуй? Джун кивает и тянется навстречу парню, что вчера ответил ему согласием. Они оба определённо испытывают чувства друг к другу. Что это, пока не до конца ясно, зато им хорошо вместе. Решение о том, что начать отношения действительно стоит, самое лучшее за последнее время и для Чимина, и для Намджуна. Последний был одинок очень долго. Если бы пару недель назад ему сказали, что он начнёт с кем-то встречаться, он бы посоветовал этому человеку обратиться к ребятам в белых халатах. Собственно, Чимин тоже не ожидал от себя, что захочет быть в серьёзных отношениях с кем-то. Ему казалось, что всё и так отлично. Тут ключевое слово «казалось» — он врал самому себе, делая вид, что всё хорошо. В итоге жизнь иногда преподносит сюрпризы, которых совсем не ждёшь. Порой это радует, а порой огорчает. Никогда не знаешь точно, какой будет результат.