Only lovers left alive

В порту реки Мерси один из самых нелюбимых внутренних порталов Блейза Забини во всей Великобритании. Ступив на мокрый тротуар, он матерится, оборачивается по сторонам, не упуская возможности задержать взгляд на мягкой дымке над поверхностью воды, а затем уверенно направляется через Альберт-док вглубь города. С набережной тянет холодом, и ныне уполномоченный по личным вопросам самого министра финансов Магической Британии поглубже зарывается в ворот своей драповой мантии. Нет, все-таки это определенно не его город. Подумать только, минуту назад он покинул Лондон, а уже начал скучать. Здесь повсюду нелепые новогодние украшения, развешенные раньше времени, а некоторые магазинчики не удосужились отключать свои гирлянды на ночь. Предрассветный полумрак разбавляется вспышки разноцветных огней. Одно слово — окраина. Кругом война, а они занимаются Мерлин знает чем. Блейз никогда не считал себя снобом, но отчего-то ему претит само существование городка, который за исключением его магической части никак не пострадал за последние два года. Чувствовать себя или события, к которым он причастен, неважными, незаметными — удар даже по его прочному самолюбию. Хотя есть в этом доля иронии: он стал ассистентом чиновника, деятельность которого Волан-де-Морту интересна меньше, чем полдничный рацион его змеи. Речи о господстве и власти звучали и правда убедительно, пока дело не дошло до банального «мы захватили Британию, а что делать дальше с рынком, инфраструктурой и всем, чем вообще живет даже самое доисторическое государство, мы не знаем». Гордый выпускник Слизерина в очередной раз морщится от мысли, какой объем бумажной работы по отчетности Гринготтса ему предстоит по возвращении, и замедляет шаг, чтобы как можно дальше отложить этот неприятный час. Ему бы стать владельцем элитного клуба для джентльменов, отбирать красивых женщин сутками напролет и считать выручку, как это успешно делает Малфой, а теперь он застрял в престижной, но умопомрачительно скучной командировке в Ливерпуле, у черта на рогах, выполняя роль поручителя на бумаге, и простого курьера на деле. Греет только мысль о том, как он отдохнет этим вечером: Нотт обещал проставиться за повышение. У заднего входа в городскую управу уже ждут. Тучный мужчина, очевидно лет пятидесяти, но выглядящий гораздо старше своего возраста, деловито стучит по камням в ведомом ему одному порядке, и перед ними открывается узкий коридор. Забини невольно вспоминает, как Пэнс однажды рассказывала о том, что подобный ход спрятан в Дырявом Котле и отделяет волшебный Лондон от маггловского мира. Сам он, разумеется, никогда не интересовался. Когда стены прохода заканчиваются, они оказываются в темной подворотне, больше напоминающей самый зловонный угол Лютного переулка. Надо же, а теперь почти как дома. — Че, обстановочка показалась смешной? Моргане известно, сколько таких важных чиновников тут побывало, и все носом воротят. Он неприятно кашляет, а затем смотрит на Блейза выпытывающе, как будто ждёт подвоха. Блейз не удивляется: в этой части страны давно участились диверсии на стратегически важных точках. Нужно помолиться Мерлину, чтобы пока он здесь обменивается любезностями, не уничтожили порт-ключ у реки. Желудок не выдержит, если придется возвращаться в Лондон несколькими трансгрессиями подряд, и тогда покорного слугу министерства точно вывернет на пол вчерашним ужином. — Ладно, хер с вами всеми. Принесли, мистер Забини? Он специально выделяет второе слово, а Блейз едва удерживает себя от прямого вопроса, не охуели ли они все в своей провинции. — Как и договаривались, — мистер Забини расстегивает пуговицы пальто, доставая тонкую папку-конверт, — Обналичить чек можно будет у гоблинов поблизости, адрес внутри. В галлеонах. — Видал я ваши галлеоны в могиле, они никому нахрен не нужны, — мужчина отмахивается и продолжает ругаться себе под нос, — Развалили все на свете, спрашивается наху... — Я распоряжусь, их переплавят в слитки по международному стандарту. Торгуете с островами? — Не твое дело, малой. — Мужчина жадно сгребает конверт и делает петлю палочкой. — Ну вот и славненько, что переплавят, смотрю, немало твой хозяин готов платить за информацию. В воздухе мерцают несколько полупрозрачных схем, каждая из которых напоминает карту города, и Блейз решает не тянуть, вытаскивая из другого кармана заранее приготовленный чистый лист. Когда взмахом кисти его палочка создаёт пять таких же, светящиеся линии одна за другой ложатся на бумагу. Он присматривается: все как обещано. Вот Ливерпуль, вот Манчестер, Престон, Шеффилд и Блэкпул, а вот вереница точек, обозначающих каждого волшебника или волшебницу, находящихся в черте города — пять локаций, пять недавно уничтоженных хранилищ с золотом, пять ловушек. Теперь ошибок быть не может, и Лорд наконец-то прекратит драконить всех подряд за то, что армия Пожирателей смерти не может поймать шайку самопровозглашенных партизан. — Чисто из интереса, — Блейз проворно упаковывает добычу и приподнимает одну бровь, — не жалко растрачивать талант в захолустье? За такую карту Лондона тебя бы вознесли в столице... в определенных кругах. — Не жалко, и здесь хорошо. Перебьете эту шпану, станет совсем отлично, жизни не дают и торгашей с острова отпугивают. Поделом, — мужчина промокает лоб рукавом поношенной рубашки, хотя здесь точно не жарко, — Но на большее я не согласен, все вы одинаковые, что те, что эти. — Мне говорили, кроме вас так никто не умеет. Забини вдруг теряет всю свою брезгливость и теперь с невозмутимым видом изучает собеседника. — Еще бы кто-то умел, да чтобы этому научиться годы нужны, ну и немалая доля природного таланта, а что уж говорить о... О чем он хотел сказать, никто так и не узнает. Зеленая вспышка сверкает на мгновение, и волшебник, чье имя Блейз так и не удосужился спросить, валится тяжелой тушей на каменную кладку. Короткое «Лакарнум Инфламаре» до тла сжигает отданный конверт, выпавший из неподвижных рук. — Простите меня, сэр, это не личное.

***

Сумрак уже развеивается, когда Блейз возвращается на пристань. Теперь нужно просто передать это Корпусу Мракоборцев. Как забавно, что Волан-де-Морт посчитал ироничным не менять название организации. Отдать им и жить дальше своей тихой скучной жизнью. Бумажки, поручения министра, пара проходных убийств. Теперь тройка. Была бы у него совесть, давно бы сожрала с потрохами. Тучи тяжелым навесом собираются низко над землей, так и не позволив этому дню стать хоть немного светлее, и убраться подальше хочется невыносимо, даже картина безмятежной утренней набережной не может задержать внимания. И все-таки, что-то настораживает в этой тишине. Не привыкший игнорировать инстинкты, Блейз достаёт последнюю из пяти карт и внимательно всматривается: вокруг нет ни одной точки, обозначающей незваного гостя, только у городской ратуши и где-то на окраине города копошатся полупрозрачные имена, видимо обозначавшие те самые магические переулки, в которых он только что был, и то самое мятежное «логово», искать которое совершенно не входит в его обязанности. Тревога отступает, но лишь на мгновение, потому что прямо на месте его собственной фамилии вдруг появляется еще одна. Прежде чем он успевает присмотреться, где-то сверху раздаётся хлопок, и Блейза опрокидывает прямо лицом на влажный асфальт, не давая шанса среагировать. — Петрификус Тоталус! Он не успевает дёрнуться в сторону своего оружия. Так и остаётся лежать на животе, не имея возможности даже рассмотреть нападавшего. Тем не менее, голос женский. Далекий от девчачьего, с хрипотцой, какая возникает, если много куришь, но главное его отличие не в этом. Он не в новинку. — Блять, да какой же ты тяжелый, вот ублюдок. Его, как последнюю дворняжку, переворачивают на спину, без доли стеснения залезают сверху и обшаривают карманы мантии. Мысленно выругавшись, Блейз наконец-то усмиряет фейерверк перед глазами от падения головой вниз, но сфокусировать взгляд не получается. Все, что он теперь может — неподвижно лежать, смутно рассматривая кончик тисовой палочки, в качестве предосторожности утыкающейся промеж ребер. Зря он переживал за то, что они разнесут портал. Надо было трансгрессировать сразу. Но поздно. Нападения на Пожирателей Смерти не редкость в эти дни, глупо полагать, что в таком захолустье не найдется ни одной достойной соперницы. Вспоминая, что Ливерпуль, вообще-то, ни разу не «захолустье», Блейзу приходится признать, что он все-таки сноб. Но сейчас думать нужно совершенно не об этом. Волшебница, так бесстыдно его оседлавшая, продолжает свои поиски, пока не находит под мантией темно-серый жакет и не распахивает его, вынимая из подкладки четыре пергамента. Во всяком случае, у него останется последний, — думается Блейзу, но он даже не успевает обрадоваться обнадеживающему факту, когда и пятая карта вырвана из его застывшей руки. Он бы взвыл от обиды и разочарования, если бы мог, но зато зрение перестаёт его подводить и он может, наконец, зацепить им свою свалившуюся на голову трагедию. Совершенно растрёпанная, с запекшейся грязью на щеках и в странном плаще поверх безразмерной рубашки, на нем сидит совсем молодая и вполне недурная собой ведьма, изучая находку. — Надо же, принцип работы как у Гарри. Интересно... Из-за легкого сотрясения, которое, как уверен Блейз, непременно произошло, он даже не понимает смысл её первых слов, тупо уставившись вперёд. Потасканные кожаные штаны, которые повидали лучшие времена, больно стискивают бедра с обеих сторон, а взъерошенные ветром волосы явно мешают хозяйке считывать следующую карту. Рыжие, мать его, волосы. Один из непослушных лучей рассветного солнца пробивается сквозь тучи и слепит незваную гостью, и теперь эти пряди похожи на языки адского пламени, выпущенного из-под контроля. И не нашлось бы в этом ничего странного, если бы пожар на её голове не был отчего-то знакомым. Ну нет, это не может быть она. Она в магическом розыске, и только последний смертник вернулся бы в страну. Как будто в насмешку, в памяти всплывает один из плакатов, которые он видел в том самом переулке, где оставил валяться мертвого скрягу. Когда воровка поднимает на него уставшие, полные неподдельного гнева глаза, сомнений не остаётся вовсе — точно такие же смотрят на каждого прохожего мага с вывески:

Разыскивается! Джиневра Уизли Предательница Крови 18 лет Награда за тело: 1 500 галлеонов

Джекпот! Нарваться на бешеную гриффиндорку, взять которую живой не рассчитывает вообще никто, оттого и приказ бить на поражение — предел мечтаний. Блейз почти не помнит эти глаза со школы, кажется её родителей казнили прошлым летом. Его не было на той площади, но Пожиратели еще долго обсуждали это событие, сетуя, что девчонка сбежала из-под носа. Дело дрянь, стоит прямо сейчас задуматься над тем, как ретироваться с сохранением всех конечностей, однако Блейз, почему-то, думает совсем о другом. Что она здесь делает? С таким послужным списком, ей самое место на пляжах забытого и богом, и Волан-де-Мортом острова, чтобы не приведи Мерлин, не попасться никому на глаза. Но вот она здесь: сидит на нем, ничего не стесняясь, стреляет глазами, и очень неприятно (или приятно?) ёрзает. Будет, конечно, совсем нехорошо, если во всей этой ситуации у него ещё и встанет. — Не смотри на меня так, Забини, мне плевать что с тобой будет, когда ты вернешься ни с чем. Я твой хвост с самого Лондона, дай насладиться. Объемы желчи, пропитавшие каждый произнесенный звук, льются на бывшего слизеринца ядовитым потоком. Он бы с удовольствием ответил, если бы язык подчинялся. — Неприятно, да? Я бы хотела сказать, что мне жаль, но сам понимаешь. Откуда вы только разнюхали про Пикса, барыга неделями из дома не выходит, разве что приторговать морепродуктами с ирландцами. Мерзкий стукач... знаешь, даже хорошо, что убил, мне не придётся. На этих словах зрачки предательски срываются в бег, и не в силах их остановить, Блейз решает простить себе эту слабость: во всяком случае, в таком безвыходном положении он не был еще никогда. Она откровенно издевается, ухмыляется совсем показательно, пока распихивает смятые листы по карманам своих штанов, и продолжает болтать о чем-то своем, пока не ловит беспокойство на застывшем лице. А затем вдруг останавливается и задумывается о чем-то на секунду. Блейзу кажется, что на целую вечность, и он почти мирится со своей судьбой быть позорно утопленным в водах Мерси. Заклятие продержится еще минут десять, этого более чем достаточно, чтобы спихнуть его в воду и дождаться, когда разорвет легкие. И руки чисты, и одним Пожирателем Смерти в мире меньше. Да, она определенно задумалась о том, как будет левитировать его к воде. — Боишься, что ты следующий, да, Забини? — Уизли наклоняется ближе, и со стороны это, наверное, выглядит совсем неприлично, а затем цепляет палочку, спрятанную в его нагрудном кармане, — Не бойся, большой и важный помощник министра. Я сегодня не хочу тебя убивать, но и нас убивать я тоже не позволю, поэтому если ты не против, я заберу это, и карты тоже заберу. В плохих руках от них много вреда. Поздравляю с назначением. От напряжения ноет где-то в груди. Вспоминая потом об этом дне, он наверное решит, что был счастлив, когда понял, что не умрёт. Пусть забирает эти чертовы бумажки, он поймает её в другой раз, теперь это почти дело принципа. Главное — выжить. Главное — вернуться к бару с огневиски и громкой музыке у Малфоя в борделе, единственной отдушине в этом пиздеце. А с остальным он разберется. — А ты, оказывается, совсем неинтересный собеседник, Забини. Я даже разочарована. Блейз практически сбит с толку последними минутами. На её лице нервная, но улыбка, бровь изогнута, а тон — самый наглый из всех, и если бы не глаза, он решил бы, что она просто тронулась умом и теперь развлекается. Но нет, на него смотрят непроницаемо, такого серьезного и тяжелого взгляда он в жизни своей не видел, и как раз он выдаёт правду: Джинни Уизли даже не весело, максимум не так скучно, как в обычные будни. Девочка выросла, всем пизда. Может, передать Нотту, чтобы он почаще наведывался в Ливерпуль, раз тут любого из них ждет такой теплый прием? Может, так и её развлекут? Судя по виду, оборванка заскучала в сопротивлении. Очень хочется усмехнуться, но он всё ещё не может. — Твоя палочка, кстати, ничего — с этими словами Джиневра наконец-то слезает с него, поднимаясь на ноги, — Неловко как-то. Договорив, она играючи ломает об колено его восхитительное оружие тончайшей работы, так что теперь засушенная жила дракона торчит из обеих частей. Этот хруст будет стоять в ушах у Блейза весь следующий месяц. — Ещё поболтаем, — утверждение, не вопрос. Отчего-то Забини кажется, что, уходя, она победно ему подмигнула.