Засыпай, на руках у меня засыпай

Дорогу Тони помнил плохо, всё прошло, как ему казалось, очень быстро, даже слишком, кажется, он пропустил большую часть пути по той причине, что его организм сжаливался над ним и Тони периодически терял сознание. Когда мир снова приобрел краски, и способность различать звуки вернулась к нему, первое что всплыло в голове, это то, что рядом с ним нет ребенка. Питера не было рядом. Его, должно быть, снова забрали, мучают, или он уже мертв. Нет, нет, этого нельзя допустить. Мужчина вскочил на ноги, голова кружилась настолько сильно, что он не смог простоять и мгновенья. Теплые руки уложили его обратно, кто-то тихо шептал, успокаивая. Это не помогало. - Где Питер? Скажите, где Питер? - повторял он без остановки. - Он в соседней палате, с ним все в порядке. Пожалуйста, проверьте мне, вам нужно лечь, вы скоро сможете его увидеть. - Пустите меня к нему, он может умереть, ему нельзя умирать! Пустите меня, - Тони пытался кричать, но сил не было, он медленно, но верно подчинялся рукам медицинской сестры. Когда в комнату вбежала Пеппер Поттс он уже не был в сознании. Питеру хорошо, так хорошо ему не было очень давно, голова почти не болит, а главное нет никакого света, везде полная тьма. Тьма и тишина. Это то, о чём подросток мог только мечтать. Но вот в голове начинают всплывать образы. Опускающийся потолок, обезумевший от ужаса взгляд мистера Старка, белый свет, режущий глаза. Это почему-то больше не пугает, ничто больше его не пугает. На душе полная пустота и ноющая боль, будто бы он потерял самое дорогое в своей жизни, но не знает, что именно. Его не пугало то, что он совершенно один в каком-то помещении, не пугало, что он совершенно не понимает, где находится, чуть ли не единственное, что вызывало в нем хоть какие-то эмоции, это то, что он не знаю, где находится мистер Старк. Самым логичным, как только он встал, ему показалось проверить, не заперт ли он в этом помещении. Немного пошатываясь или, правильнее сказать, еле держась на ногах, он подошёл к двери, та с лёгкостью поддалась и раскрылась без единого звука. Длинный коридор, стены светло серого оттенка, приятного глазу, лампы подсвечивающие стены снизу давали теплый свет. По правую и левую сторону от Питера тянулось большое количество дверей, ни единого окна. Питер, не став долго размышлять, куда ему направиться, вошёл в соседнюю дверь. Если бы мальчик был чуть более внимательным, он бы заметил, что эта комната идентична той, в которой тот очнулся. Большие задёрнутые шторы, никакого освещения, большая кровать, маленькая тумбочка с кувшином, наполненным водой. Питер в два шага оказался возле неё, только сейчас мальчик понял насколько его мучает жажда. Осушив два стакана, он огляделся. Не заметив больше ничего примечательного, он направился дальше. Следующая дверь, точно такая же комната, а за ней ещё и ещё одна. Распахнув очередную дверь, Питер замер. Окно от самого потолка до пола, подобное окна он видел в предыдущих помещениях, но это не было закрытым. Должно быть, была ночь, но город не был темным, всё вокруг горело, мерцало тысячами огней. Свет от мчавшихся машин, с высоты казавшиеся не больше мухи. Необъятные просторы открывались Питеру со всех сторон, вероятно, подросток находился в очень большом здании, он смотрел на всё сверху, это позволяло увидеть очень много, а благодаря его зрению, видел Питер практически всё. Парень сделал два медленных шага, потом ещё, чуть быстрее, и ещё пару шагов он, казалось, пролетел. Сначала коснувшись рукой, а после прижавшись к стеклу, мальчик стоял не в силах отвести взгляд от города, живого города, полного людей, дышащего. Его родного города. Он дома. Сердце колотилось со страшной скоростью, когда организм начал бить тревогу о недостатке кислорода, перед Питером встала новая задача: не только не потерять сознание, но ещё и дышать. Он медленно осел на пол всё так же прильнув к окну. Тремор охватил его слабое тело. В глазах потемнело, будто во всем городе выключили электричество. *** - Тони, милый, пожалуйста, ты же слышишь меня? Тони, я так... Я так скучала. Тони, ты живой, понимаешь? Тони, Тони... Пеппер тихо шептала, склонившись над головой, лежащего без сознания. С момента, когда ей сказали, что Тони жив прошло уже двое суток. Казалось, что так долго время тянулось только однажды, когда Тони пропал. Как и тогда, она не могла найти себе места, была готова кричать от эмоций переполняющих ее. О том, чтобы уснуть, девушка даже не задумывалась, слишком страшно, слишком нереально, слишком долго она ждала этого. Пеппер заранее предупредили об очередной операции, в которой была надежда найти Тони, это поспособствовало её первой бессонной ночи. Как и всегда, перед подобными операциями она не могла сомкнуть глаз, думая лишь о том, что, вероятно, никогда больше не сможет увидеть глаз Тони, прижать его к себе и сказать всё, что она о нём думает, наверное, очень сильно накричать на него, а потом наконец-то заплакать. Она готовила себе очередной кофе, когда Брюс бесшумно коснулся её плеча, привлекая внимание. Он не успел ничего сказать, Пеппер только взглянув ему в глаза, поняла, что что-то произошло. Её ноги вдруг ослабели, и она медленно осела на стул. - Брюс, что случилось? - Они нашли его. В глазах женщины все вдруг поплыло, слезы выступили на них. Она изо всех сил сжала край столешницы на который опиралась, стараясь выровнять дыхание. - Тони живой? - ее голос дрожал. Беннер лишь кивнул, крепко сжимая плечо Пеппер, стремясь оказать хоть какую-то поддержку. Поисками Тони Старка занимался весь мир. Но только трое людей считали его той частью своего мира, без которой не могли существовать. Пеппер Поттс, Джеймс Роуди и Хэппи Хоган. Все трое сидели в небольшой комнатке, известие о том, что Тони Старк и по совместительству один из самых важных людей в их жизни жив, дошло до них не больше получаса назад. Глаза Пеппер были красными от недавних слез, Роуди изо всех сил старался как-то подбодрить ее, хотя сам был не в лучшем состоянии, Хеппи же просто отказывался воспринимать какую-либо информацию, он сидел в углу комнаты, периодически вскакивал, начиная бродить из угла в угол, с удивительной скоростью, не подходящей человеку его наружности. Самолёт с Тони должен был лететь 12 часов. Это значительно усугубляло и так нелегкое моральное состояние Пеппер. Внушая себе, что она ждала его два года, подождать одну ночь будет для нее совершенно не сложной задачей, девушка ходила по своей спальне, то сжав голову руками, опускалась на пол, ложилась в кровать, устраивала себе контрастный душ и в результате даже открыла бутылку коньяка, к которой так и не притронулась. А потом они наконец прилетели. Она бежала к выходу, куда должны были завести Тони, сердце бешено колотилось. И вот она увидела его. Без сознания, лежащего на каталке, с большими кровоподтёками на лице. Его было не узнать: очень худой, казалось, он не ел все эти два года, пугало то, что никто не мог с точностью сказать, насколько это утверждение является ложным. Его кожа была какого-то зеленоватого оттенка, он был очень бледным. Ей не дали даже прикоснуться к нему. Необходимо было быстрее обеспечить ему необходимую медицинскую помощь. Роуди крепко обнимал ее за плечи, не давая броситься к Тони. Следом провезли ещё одну каталку. На ней лежал мальчик, маленький ребенок. И он выглядел очень плохо. Если бы Пеппер могла здраво мыслить, она бы, вероятно, решила, что в таком состоянии люди не живут. Потом ещё пара часов, непрерывной работы докторов над растерзанными пациентами, и вот она наконец рядом с ним. С мирно спящим, самым дорогим и любимым Тони. Наконец-то выдыхает и окончательно расслабляется, быстро засыпая. Всю ночь Пеппер была рядом, заснув на переносной кровати, которую принесли специально для нее. Лишь под утро, отошла всего на несколько минут, предусмотрительно усадив рядом с Тони медсестру, и,конечно же, он очнулся. Ровно на минуту. В тот самый момент, когда ее не было.