R U Mine?

      Ты домываешь последнюю тарелку на кухне, под тихое шипение радио с какой-то балладой. Чуть ли не единственная связь с внешним миром, если не считать старый телевизор с парой каналов, от которого болят глаза. Стоит крану закрыться, как странное чувство опустошения накрывает тебя с головой. На сегодня все дела сделаны, а братья разбежались кто куда: Бо наверняка зависает в мастерской, Винсент работает над восковыми фигурами, а Лестер, поужинав и поблагодарив за это, отправился выполнять грязную работу. Жизнь в Эмброузе текла своим чередом — туристы, кровь, затишье. Ты была благодарна, что сейчас вы остановились именно на последнем, однако в такие моменты становилось одиноко. Ноги понесли тебя на веранду, что б понаблюдать за пейзажем тёмного города, но открыв дверь ты понимаешь, что самый старший из братьев всё это время был тут.       — О, Бо, не хотела побеспокоить тебя.       Обычно он бы рявкнул что-то в ответ, заставив или глотать слёзы обиды, или кипеть от злости, однако сегодня не последовало никаких колких комментариев. Судя по количеству банок из-под пива и заполненной пепельницы, мужчина давно отдыхал тут, ничем себя не выдавая.       — Ты меньшее из всех зол, которые меня раздражают. Можешь остаться, если хочешь. — он даже не повернул голову в твою сторону, смотря куда-то в даль.       Сначала ты неуверенно помялась у порога: вы оба не были друг для друга комфортными людьми. Казалось, что Бо ненавидит всех, даже себя, поэтому находится с ним было тяжело. Вздохнув, твоё тело всё же опустилось на скамейку. Долгое время вы просто молчали, думали о своём, пока холод не начал пробираться под кожу. Синклер заметил, как кожа его пленницы покрылась мурашками, хотя ты не выдавала никакого дискомфорта. Положив с громким хлопком бутылку, он приподнялся, что б взять плед и накинуть его тебе на ноги.       — Спасибо, я до сих пор не привыкла к тому, как тут меняется температура.       — Мне просто надоело, что у меня перед глазами мелькает мамино платье. - невесело улыбнулся мужчина, допивая остатки пива.       Твои глаза с отвращением скользнули вниз, что б осмотреть цветочную ткань.       — Расслабься, она ни разу его не надела. Я купил его, когда летом подрабатывал на сахарном заводе, когда тот ещё не закрылся. Для неё этот крой и расцветка показались нелепыми. Не знаю, зачем его оставил, но ты, по всей видимости, хорошо искала, раз нашла его.       — В коробке, — ты прокашлялась, — оно лежало в коробке, на чердаке. Мне оно показалось очень даже милым, хотя непонятно зачем им накрыли кубки и грамоты.       В полумраке сверкнул огонь, следом задымила сигарета. Пауза затянулась, но ты не пыталась нарушить тишину, пока он не сделал это первым.       — Она вынесла их ещё при жизни. Мои достижения в школе для неё были не настолько значимы, как успехи Винсента. Моя мать была из тех, кто замечала только своё ремесло.       Перед глазами показалась картина, где маленький Бо бежит марафон, занимает призовое место, а его мать лишь раздражённо фыркает, когда он приносит домой кубок, в который только можно бросать окурки. Тебе жаль его, жаль их всех, а всё из-за одной оплошности, где двум людям просто не надо было заводить детей. Ты тянешься к его сигарете, что б затянуться - и он, на удивление, позволяет.       — Не хочешь расставить их обратно? Я подготовлю место, что б там были и твои успехи в спорте, и фигурки Винсента, и ножи Лестера, ммм, как тебе идея?       Сиклер кривится, переводя взгляд обратно в темноту.       — Зачем? Им место на чердаке, где они до этого собирали пыль.       Ты недовольно цокаешь, отдавая ему сигарету обратно.       — Затем, что это важно. Ты так говоришь, будто тебе эту пыль протирать. Завтра же займусь этим. В конце концов, достижения твоего отца до сих пор весят в кабинете, чем ты хуже?       Ты встаёшь с насиженного места, но Бо хватает тебя за руку прежде, чем ты уйдешь.       — Больше не делай это. — его голос тих, но в нём нет угрозы, только просьба.       — Не делать что?       — Не кури в этом платье, ты слишком напоминаешь мне её.       Рот открывается и закрывается в немом ответе. Мужчина тушит окурок в четырёх точно таких же и ведёт тебя в дом, попутно выключая свет на первом этаже. Не говоря больше ни слова, он заканчивает ещё один день в Эмброузе. День, который не был похож на остальные.