The Empty City

После того, как Какаши ушел, Ирука положил мешочек с семенами обратно, надежно спрятав его за другими предметами, чтобы никто его больше не достал. Он не знал, что думать о Какаши, сбитый с толку внезапной переменой в его поведении. Значит ли это, что он собирается оставить его в покое? Он больше не попытается избавиться от Ируки? Их общение все еще мало походило на дружеские беседы, но, по крайней мере, они перестали быть врагами. Уставший после всех дневных прегрешений и голодный от потраченной впустую энергии, Ирука вернулся в свою комнату и упал на кровать, полностью одетый. Закрыв глаза на несколько секунд, он вскоре отключился и погрузился в глубокий пустой сон. Когда он снова открыл глаза, на улице все еще было темно, но было понятно, что утро уже наступило. Ранние лучи солнца медленно поднимались из-за горизонта, постепенно проникая в комнату через окно и освещая ее. Птицы запели и зачирикали, создавая приятную какофонию шума. Вяло встав, Ирука поморщился, когда его живот снова болезненно скрутило от голода, и тихо застонал. Спотыкаясь, он подошел к ящику с едой, достал бутылку воды и яблоко, немного обеспокоенный тем, насколько мягким стал фрукт. Откусив от яблока небольшой кусочек, он подержал его во рту, пока наполнял рюкзак предметами, которые ему понадобятся сегодня. Он сунул туда книгу о садоводстве, пакет с семенами, который осторожно извлек из шкафа, и несколько садовых инструментов. Ирука привязал ледоруб и схватил свою все еще влажную одежду, прежде чем выйти из комнаты. Быстро доев яблоко, он выплюнул семечки и спрятал их в карман. Учитель вышел из задней части библиотеки, несколько раз обошел все здание, прежде чем пришел к выводу, что лучшим местом для начала посадки будет закрытая часть сада библиотеки, рядом с главным входом. Она была слабо защищена, и для начала ему нужно было починить замок на воротах. Подойдя к воротам, он посмотрел на сломанный висячий замок, прежде чем снять его и отбросить в сторону. Отцепив уже ненужную цепь, Ирука вошел внутрь и закрыл ворота. От многолетнего застоя они с трудом поддавались и громко скрипели. Ирука обмотал цепь вокруг двух прутьев, таким образом скрепив дверцы друг с другом. — Ну, на первое время достаточно, — проворчал Ирука, заканчивая свою работу. Неожиданно в глазах начало двоиться, Ирука резко остановился, когда сильная волна спазма поднялась от живота к голове. Глубоко дыша, он стиснул зубы, ожидая, когда головокружение и боль утихнут. Ему казалось, что его внутренности сжимают в тисках, а каждый новый вдох обжигал их огнем. Наконец боль отступила, и он смог сделать пару шагов вперед. Ирука удовлетворенно кивнул сам себе, прежде чем отправиться бродить по лужайке в поисках идеального места для грядки. Клумбы мертвых роз и кустарников оказались идеальным местом. В них было достаточно места для выращивания нескольких различных фруктов и овощей, и они уже были более-менее готовы для посева. Брюнет начал вырывать завядшие цветы и сорняки с помощью инструментов из своего рюкзака. Пот градом полился с него, так как корни кустов, к сожалению, оказались под землей намного глубже, чем те же цветы, из-за чего весь процесс стал идти намного медленнее. Солнце палило прямо на него, за считанные часы превратившись из теплого в обжигающе жаркое. Ирука вытер пот со лба запястьем, продолжая перекапывать грядку, почти закончив с первой клумбой. Когда он перешел к следующей, волна тошноты накрыла его, заставив прекратить работу и согнуться в агонии. Давясь и тяжело дыша, Ирука сквозь боль разогнулся и устало прикрыл глаза. Он становился слабее с каждым днем без правильного питания, о чем он постоянно напоминал себе, но все равно, как будто намеренно, испытывал организм на прочность. Из-за резкой вспышки боли глаза заволокло черной пеленой, а голова словно треснула пополам, заставив Ируку вскрикнуть и бросить инструменты. Это было слишком.

***

Какаши осмотрел вход в некогда среднюю школу, глядя на недавно выломанные двойные двери и разбитое стекло. Он протянул руку и коснулся дверной рамы, чувствуя, как кусочки грибка легко отваливаются, крошась от его прикосновения. Ему еще предстояло прочесать местность и очистить ее от Зараженных. Хотя на самом деле ему нравилось работать с живыми мертвецами — ходишь спокойненько, убиваешь их тихонечко. За столько лет можно было и привыкнуть. С пистолетом в руке он толкнул дверь, осторожно заглядывая внутрь. Длинный коридор, встретивший его, был пуст. Повсюду лежал мусор, тихо шелестя от ветерка, приносимого открытой дверью. Солнечный свет проникал сквозь разбитые окна, освещая обломки и хлам, покрытый многолетней пылью. Учебники валялись там же на полу, покрываясь грязью и плесенью по мере того, как страницы портились. Острые осколки стекла торчали из оконных рам, превращаясь в смертоносные колья. Кровь была размазана по стенам, а где-то были еще заметны не до конца выцветшие кровавые отпечатки рук. Какаши никогда не выходил в город в одиночку, поэтому когда он тихо свистнул, два его волкособа бросились вперед, каждый в свою сторону. Они лаяли каждый раз, когда замечали Зараженных, выманивая их из укрытия на открытую местность, где Какаши мог с ними справиться. Пока они осматривали окрестности, Какаши украдкой направился в кафетерий. Дойдя до входа, он остановился. Внимательно осматривая комнату с безопасной точки, Какаши заметил Бегуна возле обеденных прилавков, наполовину скрытого в тени комнаты. Он отпрянул назад, прячась, пока оценивал ситуацию. Бегун не обратил на него внимания, тяжело дыша и постанывая, пока грибок медленно, но верно, и крайне болезненно захватывал его тело. Он выглядел как школьный учитель в поношенном костюме. Больная серая кожа выглядывала из дыр в ткани, обнажая его зараженные гениталии. Бывший военный содрогнулся от отвращения и почувствовал, как его бубенцы поджались к животу. Приложив глаз к оптическому прицелу пистолета, он присмотрелся, чтобы перекрестие смотрело прямо на спотыкающуюся и стонущую фигуру. Где-то вдалеке слышалось, как воют его собаки. Резко нажав на спусковой крючок, он с мрачным удовлетворением наблюдал, как голова Бегуна лопнула, забрызгав кровью все, что находилось в радиусе полуметра. Выстрел эхом отозвался в большой комнате, отрекошетил и поднял пыль. Закончив, он вышел из кафетерия и пошел на звук лая. Он побежал в другой коридор, на этот раз заполненный серыми шкафчиками. — Рааааааа! — Увааааааа! Два Бегуна, мужчина и женщина, свернули из-за угла и побежали на него, дико размахивая руками во время атаки. Один взмахнул рукой, пытаясь вцепиться в Какаши, чтобы укусить его. Другая нырнула под него, пытаясь уронить на пол. Какаши увернулся от нацеленной на него руки и схватил ее, вывернув конечность, отходя в сторону, пока второй Бегун еще не успел подойти вплотную к нему. Из своего пистолета он дважды выстрелил в Бегуна-мужчину и тут же выстрелил один раз в голову зараженной женщине. Какаши оттолкнул тела в сторону, вышел из коридора и поднялся по лестнице в конце коридора. Войдя на второй этаж, он пинком распахнул дверь в ближайший класс, размахивая своим огнестрельным оружием и осматривая кабинет. Убедившись, что все чисто, он продолжил осмотр соседних комнат, систематически проверяя, не заражены ли они грибком. Добравшись до последней комнаты, Какаши был сильно удивлен, почувствовав сопротивление при открывании. Приложив силу и немного приоткрыв дверь, он посмотрел вниз и увидел причину помехи. Это был мертвый ребенок-Щелкун. Погибнув от недостатка пищи и питательных веществ, он припал к двери; грибок из мозга пророс и выпустил споры в воздух. Все тело было почти неотличимо от окружающего его мусора, с грибковыми пластинами и корнями, густо растущими со всех концов, искажая фигуру. С каждым новым толчком пыль и споры поднимались в воздух, танцуя в солнечном свете. Испугавшись, Какаши поспешно натянул противогаз, блокируя попадание любых опасных спор через слизистые оболочки и глаза. Прослужив долгое время в армии в высоком звании, он был проинформирован о том, кто такие Зараженные и как они распространяют свою болезнь. Его командиры даже дали ему гребаную брошюру с картинками и схемами. Инфекция росла как бактерия и распространялась как вирус, делая ее безумно заразной. Какаши достал из кармана смятый спичечный коробок и чиркнул спичкой, бросив ее на тело. Сухие остатки ткани быстро загорелись, распространяясь по всей длине тела к уходящим корням. Огонь остановил бы дальнейшее распространение грибка и уменьшил бы вероятность заражения кого-либо еще. Он проигнорировал назойливую мысль о том, что Ирука мог найти труп и случайно подхватить заразу. Перейдя в следующую область, он обнаружил еще несколько мертвых зараженных тел, пускающих корни. Он сжег и их тоже. Они также были молодыми студентами, когда-то процветавшими и учившимися в ныне разрушенном учебном заведении. Наблюдая, как тела превращаются в пепел, Какаши сделал мысленную заметку, что лучше было бы собрать все туши вместе, прежде чем поджечь их. Это сэкономило бы ему несколько спичек. Вдалеке он услышал собачий вой и покинул импровизированное кострище, идя на шум. Если еще какие-нибудь Зараженные прятались в комнатах, их привлек бы громкий лай, который избавил бы его от необходимости выслеживать их. Какаши сбежал вниз по лестнице, встревоженный тем, как близко звучали звуки существ. Не дойдя до нижних ступенек, он увидел, как мимо промчались его собаки с Щелкуном и Бегуном на хвосте, которые истошно визжали и щелкали. Повинуясь врожденному инстинкту, Какаши бросился в бой и напрыгнул всем весом на Бегуна. Застигнув его врасплох, Какаши схватил существо за голову и несколько раз ударил ею об пол, проломив череп и быстро убив его. Скорость была решающим элементом. Когтистые руки внезапно впились ему в спину, рывком подняв его и оторвав от Бегуна. Его пистолет с грохотом упал на пол и отлетел на несколько футов в сторону. Не теряя ни секунды, мужчина поднял руки повыше, чтобы схватить покрытую грибком голову Щелкуна, когда его гнилые зубы попытались вонзиться ему в шею С усилием крякнув, Какаши отбросил тело, освобождая себе достаточно места, чтобы дотянуться до оружия. Он успел дотянуться до охотничьего ножа, снова сталкиваясь с Щелкуном и выпрыгивая из его хватки, когда тот попытался вновь схватить его, обрызгивая все вокруг слюной и другими мерзкими жидкостями из своего рта. Какаши упал и перекатился в сторону. Он вскочил и вонзил клинок в мясистую шею, наклоняя голову вперед, чтобы перерезать горло наверняка. Щелкун вскрикнул, его рука все еще пыталась добраться до Какаши, но, пошатнувшись, монстр безвольно повалился на пол. Тяжело дыша от напряжения, Какаши поджег тела, морщась от едкого дыма, клубящегося под потолком, когда они горели. Он осмотрел свою руку, осторожно прикоснувшись к порезу, который Щелкун ему оставил в качестве прощального подарочка. Рана была не слишком глубокой, но ему нужно было зашить ее, чтобы предотвратить инфекцию. Хотя его не укусили, помощь постороннего ему бы не помешала. Он задумался, вспоминая учителя. При должном обращении и обучении он, вероятно, мог бы заставить Ируку начать помогать ему в уничтожении Зараженных. Хотя как именно он заставит учителя согласиться, оставалось загадкой. Устав от борьбы, Какаши перевязал свою рану и решил отправиться домой на небольшую сиесту. Он возвращался в сумерках, когда его собаки были в расцвете охотничьих сил, и ему приходилось использовать ночной прицел на своем ружье. Острые ощущения от расправы с опасными существами были еще сильнее, когда обстоятельства давали ему естественную фору.

***

Какаши заглянул в комнату, нисколько не удивленный отсутствием хозяина. Он решил заглянуть в «дом» этого человека и проверить его, солгав самому себе, что ему просто нужно посмотреть, жив ли еще этот Ирука. Нет, конечно это не было похоже на то, что он привязался к совершенно незнакомому человеку после нескольких разговоров, большинство которых состояло из угроз и попыток убийства, а также того, что он шпионил за мужчиной, когда тот купался. Долгое одиночество действительно что-то делает с человеком. Пожав плечами и заставив себя не заходить в другие комнаты, Какаши направился к задней двери, считая свою работу выполненной, так как Ируки нигде не было видно. Он остановился, когда услышал резкий крик, доносившийся из передней части библиотеки. Пистолет скользнул в его руку за считанные секунды, Какаши переключился в режим охоты и крадучись побежал ко входу. Его разноцветные глаза осматривали пространство в поисках источника крика; он облизал губы, увлажняя их, чтобы при необходимости у него получилось свистнуть. Какаши наткнулся на маленькую закрытую дверь, ведущую внутрь закрытого сада, который библиотека использовала для украшения. Ворота были заперты простой цепью и палкой. Так тихо, как только мог, он отодвинул «засов» и шагнул внутрь, положив цепь на пол. Оказавшись внутри, он весь внутренне напрягся и ощетинился. Его палец мягко лег на спусковой крючок, готовый выстрелить в любую секунду. Еще несколько шагов, и его взгляд упал на фигуру, лежащую на земле. Какаши узнал каштановые волосы и тихо выругался. Если Ируку укусили, ему придется немедленно убить его. «Ну конечно. Каждый раз, когда я подпускаю к себе другого человека, он умирает. Как все это жестоко, жизнь.» — Какаши осторожно приблизился, опуская пистолет. — Ирука? Что случилось? Ты ранен? Ирука не ответил, но стоны прекратились. Маленький школьный учитель лежал неподвижно, его грудь еле вздымалась, когда он делал неглубокие вздохи. — Давай, Ирука, поговори со мной. Какаши приблизился и начал легонько пихать Ируку ногой, пока брюнет не оказался лицом кверху. Он был без сознания. Лицо Ируки было бледным и потным. Его волосы и несколько грязных листиков прилипли ко лбу. Какаши нахмурился, изучая видимые участки обнаженной кожи. Он медленно наклонился и провел рукой по всему телу Ируки, нащупывая раны, слегка задержав ладони на бедрах другого мужчины. Закончив осмотр, он убрал руки. Укусов или других видимых повреждений не было, тогда отчего он так громко кричал? Что случилось? Какаши протянул руку и схватил Ируку за плечо. — Эй, Ирука, вставай. Ответа не последовало. Недовольно чертыхнувшись, Какаши спрятал пистолет в кобуру и присел, взяв мужчину на руки, будто невесту. Его беспокоило то, насколько легким был Ирука, и то, как легко через одежду можно было прощупать его ребра. Занести его в библиотеку не оказалось проблемой. Он осторожно опустил мужчину на диван, а затем отступил назад, пытаясь понять, почему Ирука был без сознания. На теле не было никаких признаков какой-либо травматической физической раны. Также не было никаких симптомов заражения, хотя был шанс, что он подхватил обычный солнечный удар. Какаши протянул руку и откинул пряди непослушных волос с покрытого шрамами лица, почувствовав небольшой укол вины за то, что самый длинный из них был его рук дело. Он слегка ухмыльнулся, когда Ирука потянулся навстречу его прикосновению, но тут же отпрянул, когда неожиданно раздалось подозрительное бурчание, странно исходящее из живота Ируки. Вспоминая давние уроки первой помощи, Какаши просунул руку под рубашку Ируки, нащупывая впалый живот. Его пальцы скользнули вверх, чувствуя пространство между ребрами. Глаза Какаши опасно сузились, и он расправил плечи. Он видел, как люди умирали от того, что их разрывали на части Зараженные; он видел, как его собаки разрывали людей на части, будто кусочки сыра, он даже видел, как некоторые совершали самоубийство, но он никогда не видел смерти от голода. Разве у Ируки в запасах не было мяса? Он ведь сам видел несколько пакетиков с каким-то содержимым, неужели там не было хотя бы вяленой говядины? Какаши тяжело вздохнул, не веря в то, о чем он подумал. — Ты идиот. Маленький мешочек с семенами. Ирука, вероятно, собирался посадить их и использовать для пропитания. Какаши убрал руку, качая головой. Это был бы хороший план, если бы у него были шансы не подохнуть раньше, чем на грядке взошли бы первые ростки. Еще большее чувство вины охватило Какаши, когда он вспомнил, как дразнил учителя за эти треклятые семечки. Неудивительно, что он так отчаянно хотел вернуть их —  они оказались его единственным источником пищи. Теперь он стоял перед выбором: позволить этому человеку умереть с голоду или помочь ему. Сделать то, что он хотел сделать еще с самого начала, или поступить наоборот и пойти против всех своих принципов. Какаши снова вздохнул, задумчиво потирая подбородок.

***

Ирука пришел в себя, когда что-то прохладное прижали к его губам и влили в рот. Жадно глотая, он начал кашлять и отплевываться, когда жидкости стало слишком много. — Ты должен сглатывать, а не пытаться захлебнуться, — раздался глубокий и строгий голос, в котором сквозило раздражение. Голос показался, почему-то, неприятно знакомым, и Ирука заставил себя открыть глаза. Его встретило смутно знакомое забинтованное лицо. Единственный серый глаз смотрел на него сверху вниз без всякого сочувствия, и Ируку пробрала дрожь. — Какаши? Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил он, поднимаясь на локти. Ирука огляделся, узнавая свою комнату. Последнее, что он помнил, была работа в саду, пока у него не начала раскалываться голова. Потом ничего, кроме темноты. На данный момент он чувствовал себя прекрасно. — Я уже собирался уходить, — Какаши встал, когда увидел, что Ирука может связно говорить и мыслить. Не обращая внимания на подозрительный взгляд чудесных карих глаз, направленный прямо на него, он подошел к шкафам в углу комнаты. Он указал на верхний ящик серебристого картотечного шкафа. — В этом ящике мясо кролика и голубя, разделенное, приготовленное и готовое к употреблению. Его хватит на несколько дней, даже дольше, если ты его высушишь. В этом ящике, — он хлопнул по другому, — мясо оленя, тоже приготовленное. В нижнем курица с фермы недалеко отсюда и несколько ящиков с консервированным мясом, срок годности еще не истек, не беспокойся. Я также взял на себя смелость взглянуть на твои лекарства без спроса и добавить несколько предметов, которых у тебя раньше не было. А, еще я выпил твой последний Gatorade. — Какаши бесстыдно посмотрел на больного, надеясь, что его добрые поступки позволят ему избежать наказания за украденный напиток. Ирука потерял дар речи, уставившись на мужчину широко раскрытыми глазами и слегка приоткрыв рот. — Я не знаю, что сказать… — он замолчал, его некогда поразительное умение находить слова для любой ситуации подводило его. Осталось лишь чувство благодарности к человеку, у которого не было причин помогать ему и который даже пытался убить его когда-то. Судьба преподносила ему все новые и новые сюрпризы. — Как я могу отплатить тебе? Я имею в виду… — честно спросил Ирука, ломая голову, пытаясь придумать какую-нибудь адекватную компенсацию. Какаши на мгновение задумался, глядя вдаль, обдумывая что-то у себя в голове. — Две вещи, — наконец сказал он, подняв два пальца, — Во-первых, тебе придется ответить на любые вопросы, которые я задам, какие бы они ни были. Во-вторых, как только твой урожай взойдет, — он махнул рукой в сторону того места, где, находился сад, — часть ты отдашь мне. По рукам? Ирука кивнул, тщательно обдумав предложение.  — Договорились. И какой вопрос ты… — Учителем чего ты был? — перебил его Какаши, направляясь к двери. Он не сводил глаз с Ируки, будто хищник смотрел на добычу. — Я был профессором психологии в университете. Почему… — Психология. Хорошая тема. Кстати, как ты думаешь выживать дальше, если то, что ты собираешься выращивать, скорее всего, не взойдет до весны? Ирука немного помолчал, прежде чем ответить. — До того, как я пришел сюда, у меня было с собой больше еды. Я был вместе с группой выживших, но мы подверглись нападению и потеряли большую часть того, что у нас было. Я был единственным, кто смог сбежать. — объяснил Ирука, — Идея вырастить овощи у меня появилась только когда я пришел сюда. — Почему ты не пошел на охоту? Я не могу поверить, что человек может выжить в таких условиях только на выращенных продуктах. А тебе нужен белок, который содержится в мясе. — терпеливо спрашивал Какаши, словно разговаривая с маленьким ребенком. Ирука косо посмотрел на мужчину за снисходительный тон, но вскоре опустил глаза. Щеки Ируки заалели как цветки мака, очаровывая Какаши. — Я пробовал охотиться. У меня это плохо получается, и я не могу просто так убивать животных. Это жестоко. Какаши чуть не закатил глаза. Конечно, учитель был бы великодушным мягкосердечным человеком, питающим слабость к животным. Как, черт возьми, он все еще был жив? Обычно такие умирали самыми первыми. Они и те, которые не умели бегать достаточно быстро. — Тогда решено. В следующий раз, когда я пойду на охоту, ты пойдешь со мной. Ты не будешь убивать, но поможешь снять шкуру и приготовить мясо. Надеюсь, с этим у тебя проблем не возникнет, — с этими словами он оставил Ируку в покое и вышел из комнаты, не давая даже возможности что-либо возразить. Все еще слабый после обморока, вызванного голодом, Ирука решил пока не ссориться с Какаши и придумать контраргумент попозже. Медленно встав с дивана, Ирука поплелся к шкафам, на которые указал ему Какаши. Открыв один из них, он с удивлением увидел жирное, сочное мясо, аккуратно сложенное в пластиковые контейнеры. У пластиковых коробок даже были разноцветные крышки, а также названия мяса, написанные черным фломастером. М-да, почерк Какаши по своей неряшливости мог конкурировать лишь с почерком врачей. Взяв один из контейнеров, Ирука открыл крышку и начал откусывать кусочки мяса, стараясь не есть слишком много, чтобы его желудок, и так повидавший на своем веку слишком много, окончательно не отказал. — Все было бы намного лучше, если бы мы работали вместе, — озвучил вслух свои мысли Ирука, облизывая губы. Судя по всему, Какаши добавил в мясо какую-то специю, придав ему более терпкий вкус. Это было восхитительное совершенство. Ирука лишь грустно вздохнул, убирая контейнер обратно в ящик, чтобы не пойти на поводу у соблазна съесть все мясо за раз. — Это получаются, своего рода, симбиотические отношения. Хм. — он вновь задумался, прислонившись к шкафу. Тот факт, что Какаши в их последнюю встречу сидел в разделе порно, который при более позднем осмотре был наименее пыльным и заброшенным, чем остальные секции библиотеки, дал Ируке представление о том, что мужчина был очень сексуально активен и даже мог увлекаться мужчинами, судя по тому, что он не возражал, когда Ирука отчитал его и прочитал ему лекцию о любви к своему полу. Из-за отсутствия личной жизни на протяжении долгого времени, в голове Ируки иногда возникала неконтролируемая эфемерная фантазия о том, каково это быть в отношениях с Какаши. Но, скорее всего, он и Какаши в сексуальных отношениях окажутся слишком нелепыми. Ирука восхищался этим человеком и уважал его, но не думал, что связь между ними возможна. Они были слишком разными, полными противоположностями. Какаши был довольно красив и обладал определенной харизмой. А благодаря своему прекрасному зрению, Ирука также мог заметить, что Какаши был физически очень привлекательным. Что касается его самого, то он считал себя немного выше среднего. Это подтверждали коллеги, которые дразнили его за внешность, пытаясь заставить его найти симпатичную девушку, чего он, правда, так и не сделал; у него и так было слишком много забот, не хватало еще тратить время на отношения. Было такое чувство, что Какаши, скорее всего, вступает в отношения исключительно ради физического удовлетворения, но судить об этом человеке было еще слишком рано. Кроме того, насколько он знал, Какаши мог быть подвержен болезням, подобно бездомной собаке на улице. Ирука нахмурился, когда ужасающая мысль пришла ему в голову. А что, если у Какаши тайный зоофетиш? Брюнет вздрогнул, подумав о всех более-менее животных повадках, которые он успел отметить за недолгое время общения с мужчиной.

***

Какаши неожиданно для себя сильно икнул. Потирая затылок, он почему-то вспомнил старую присказку, что сильная икота вызвана крайне нехорошими мыслями о тебе.