The Empty City

— Райкири! — Ирука, беспокоясь за жизнь своего нового питомца, огляделся вокруг, надеясь увидеть знакомый четвероногий силуэт. Он сложил ладони рупором у рта и попробовал еще раз. — Райкири! Его крик эхом разнесся по всей улице, затихая через несколько секунд. Сегодня Ирука собирался искупать щенка, поэтому приоткрыл заднюю дверь библиотеки, чем Райкири очень удачно воспользовался и выскочил за ворота. Двухчасовые поиски не дали никаких плодов. Больше всего Ируку беспокоил ледяной дождь, противно капающий с самого утра. Одна только мысль о маленьком и продрогшем щеночке с перебинтованной лапкой, который сейчас наверняка лежал где-то между глыбами холодного бетона, вызывала у Ируки приступ паники. «Может, Какаши его видел?» Ирука раздраженно прикусил нижнюю губу. Он не хотел беспокоить этого человека без необходимости. Он уже чувствовал себя кем-то вроде обузы, всегда нуждающегося в помощи и всегда путающегося под ногами, пока Какаши проводил важные обходы и проверки периметра города. Вероятно, ему уже надоело так часто видеть Ируку. Все-таки не зря он все это время жил совершенно один в целом городе, а тут Ирука как снег на голову. Нет, самому Умино в обществе Какаши было хорошо, можно даже сказать комфортно, но чувствовал ли Какаши то же самое? Если быть честным, Ирука уже успел соскучиться, но он намеренно держался в стороне, давая Какаши личное пространство. Именно благодаря Какаши он все еще был жив, и он был обязан как-то выразить свою благодарность, даже если это означало сведение их общения к минимуму. Однако в данной ситуации только Какаши мог ему помочь, поэтому Ирука направился к его дому, пытаясь вспомнить путь, по которому его вчера вели. Он вышел на проспект, который когда-то был одной из самых оживленных улиц города. Ирука шел по четырехполосной дороге, чувствуя себя странно маленьким и незначительным среди гигантских небоскребов и широких улиц. Быстрый взгляд на пустые магазины показал пустые оболочки того, чем они когда-то были. Он прошел мимо кофейни, ностальгируя по горькому вкусу своего утреннего кофе. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз пробовал его, но язык будто до сих пор помнил тот вкус. Казалось почти банальным, что он хотел бы вернуть в свою жизнь что-то вроде кофе, но это был основной элемент повседневной жизни. Любимая кофейня, всегда ассоциирующаяся у Ируки с домом, теперь пустовала, как и здания вокруг неё. Не осталось ничего, кроме призрака его воспоминаний. Ирука отвел взгляд, не желая снова возвращаться к тяжелым мыслям. Своё он уже давно похоронил — пришло время сосредоточиться на будущем. А прямо сейчас надо думать, куда мог пропасть его маленький друг. — Райкири! Ко мне, мальчик! Его беспокойство за своего питомца усилилось, когда дождь забарабанил сильнее, громко стуча по пустым машинам, выстроившимся вдоль улицы. Он плотнее обернул шарф вокруг шеи и сильнее закутался в куртку. Неожиданный пронзительный лай нескольких собак Какаши привлек его внимание, заставив обернуться и с любопытством посмотреть, в чем дело. В груди затеплилась надежда, что Райкири был с ними или, по крайней мере, что щенок услышит лай и потянется к нему. К своему большому облегчению, он увидел свою маленькую овчарку, воющую рядом со стаей Какаши. Он улыбнулся, увидев, что щенок пытается подражать своим гораздо более крупным собратьям. Ирука резко присвистнул. — Райкири! — строго крикнул мужчина с осуждающим выражением на лице, — Где ты был? — увещевал он своим учительским голосом. К его удивлению, щенок проигнорировал его, продолжая лаять вместе с другими собаками. Стая ходила по кругу, глядя на что-то сверху вниз. Ирука подошел ближе, заметив огромную дыру прямо рядом с местом их нахождения. Что странно, прямо рядом с зияющим отверстием лежал дробовик. — На что, черт возьми, вы смотрите? Он замолчал, в ужасе уставившись вниз. Желудок свело спазмом, а сердце пропустило удар. Бледная фигура лежала, казалось, безжизненная на дне ямы, наполовину погруженная в скопившуюся дождевую воду. Вся нижняя часть тела Какаши была под водой, но его голова лежала на толстом куске разбитого бетона. Его глаза были закрыты, а бандана съехала набок, открывая вид на тонкий прямой нос. Часть улицы провалилась после многих лет водной эрозии и заброшенности. Вода размыла смолу и позволила ей скапливаться на дне, создавая лужу застойной жидкости там, где раньше были пути метро. Немедленно опустившись на колени, Ирука напрягся, чтобы получше рассмотреть Какаши и оценить его травмы. Он мог видеть кровь в серебряных прядях волос Какаши, ручейками стекающую в воду. Мужчина не двигался. — Какаши! О черт, Какаши! Ответь мне! — закричал он, не решаясь подойти к обрыву. Прилегающая улица также может обрушиться, оставив их обоих в тупике, — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо! Его взгляд упал на вход в подземное метро кварталом ниже; лестница, уходящая под землю и ведущая к ряду туннелей. Вполне возможно, что он мог бы спуститься туда и посмотреть, сможет ли он найти Какаши! — Никуда не уходи, я сейчас вернусь! Ирука вскочил на ноги и бросился ко входу в метро, чуть не упав со ступенек, когда летел вниз по ним. Райкири побежал с ним, взволнованно воя и тявкая, поскольку неправильно оценил ситуацию. Умино старался сохранять ясность ума, зная, что жизнь Какаши была на кону (то есть, если он еще не был мертв), но не смог сдержать крик отчаяния, когда туннель оказался запертым толстым висячим замком. Старая изодранная строительная лента закрывала въезд, перекрывая территорию для ремонта. Забытые тачки и проржавевшие строительные инструменты валялись повсюду, хозяев нигде не было видно. Сердито ударив по воротам, Ирука схватил ближайшую ржавую лопату и ударил совком по висячему замку, надеясь сломать его. Замок треснул с оглушительным звоном, наполняя Ируку еще большей энергией. Он снова поднял лопату, на этот раз нацелив острие прямо в маленькую, только что появившуюся трещинку, вонзив его со всей силой, на какую был способен. Оглушительный удар отразился вибрацией в руках, из-за чего мужчина уронил инструмент на землю. Тут же рядом упал и замок. Ирука вгляделся в темноту туннеля, сделав паузу, чтобы дать сердцу и дыханию прийти в норму. Внутри вполне может скрываться Зараженный. Спускаться туда без оружия было бы самоубийством. Но, черт возьми, он не бросит Какаши. Ирука побежал обратно в круг собак и схватил пистолет Какаши, заодно убедившись, что мужчина все еще на месте. Уверенный в себе, он побежал обратно; Райкири и белая собака следовали за ним по пятам. Он включил свой фонарик, нервно освещая им бетонное сооружение, когда вошел внутрь. По глупости он кричал и поднял столько шума, так что было удивительно, что Зараженные еще не хлынули со всех сторон, чтобы разорвать его на части. Глубокий проход был совершенно безмолвен, обостряя чувства Ируки до неестественного уровня. Вспомнив, что Какаши в опасности, он начал двигаться немного быстрее, надеясь, что двое его спутников предупредят его, если появится Зараженный. Он знал, что белая волчица была надрессирована на это, и надеялся, что Райкири усвоит этот навык; не помешало бы иметь в своем распоряжении дополнительную пару глаз и ушей. Его ботинки слегка постукивали по бетону, когда он шел; Ирука вздрогнул, когда прохлада туннелей окутала его, просачиваясь сквозь одежду. Сияние внешнего мира угасало по мере того, как он углублялся в кромешную тьму, и лишь скудный луч фонарика освещал ему путь. Стук дождя затихал по мере того, как он уходил дальше, оставляя только звуки его дыхания и шагов вместе с подушечками лап. Ему было не по себе. Случайные капли воды, падающие с сырого потолка в затхлые лужи, звенели в темноте, отдаваясь легким эхом. Его жалкий луч фонарика судорожно скользил по земле, высвечивая старые пятнистые крысиные скелеты и пугающе больших тараканов. Насекомые убегали с его пути, а живые крысы с испуганным писком прятались от света. Повернув фонарик вправо, Ирука увидел канал с водой, скопившейся там, где раньше были железнодорожные пути. Маленькая рябь воды подмигивала ему, то появляясь на зеркальной поверхности, то вновь пропадая в вязкой темноте. — Гааа…груухххх…муууууааагггг. Сердце Ируки чуть не остановилось, когда он прикусил губу, чтобы сдержать крик удивления, чуть не сорвавшийся с его губ. Прижав руку к губам, чтобы уж наверняка, Ирука выключил фонарик, погружая себя в кромешный мрак. Ирука прикрыл глаза, напрягая слух, чтобы определить местонахождение зомби по звуку. Волосы у него на шее встали дыбом, а колени слегка задрожали. По его коже пробежали болезненные мурашки, когда он понял, в каком невыгодном положении оказался. Если бы это был Бегун, он мог бы легко обогнать Ируку. Его сверхчеловеческая сила убила бы учителя, который по глупости не захватил с собой удобный ледоруб. Крик не был похож на Щелкуна, но если бы это был он, то теперь Ируке открывалась возможность пожать руку своему ангелу смерти. Он тихо зарычал на двух своих пушистых друзей, внутренне крича на них за то, что они молчали и не предупредили его. Он крепко сжал пистолет, тяжело сглотнув. — Гроооааауууууххх. Медленные, волочащиеся шаги вторили воплям, делая их более зловещими и чудовищными по мере приближения. Ужас пробежал по его позвоночнику, заставляя сердце биться быстрее. Он едва сдержался, чтобы не броситься бежать, но инстинкт самосохранения удержал его на месте. Кроме того, он не мог оставить соседушку одного. Какаши помог ему, когда он был без сознания; было бы правильно отплатить ему тем же. Теперь стон послышался намного ближе. Ирука подавил чувство нарастающей паники, пытаясь вспомнить, к чему такие эмоции привели в прошлый раз. Никому бы не помогло, если бы он был слишком напуган, чтобы двигаться или действовать. Просто сбежать не представлялось возможным и умирать тоже не особо хотелось, поэтому у него оставалось всего два варианта: стрелять вслепую или также вслепую напасть и задушить Зараженного. Но выстрел мог привлечь других обитателей подземного царства, с которыми Ирука уже навряд ли бы справился. Мужчина попытался взять себя в руки, представляя бездыханное тело Какаши на дне бетонной ямы, что немного остудило нарастающий страх. Делая медленные и глубокие вдохи и пытаясь унять дрожь в руках, Ирука внимательно прислушивался к приближающимся Зараженным. Он медленно попятился назад, в конце концов прижимаясь спиной к ледяной стене. Все еще с закрытыми глазами он представил, как зараженные мужчина или женщина приближаются к нему, бездумно шаркая ногами. Чем ближе был звук, тем сильнее напрягались мышцы Ируки и тем быстрее билось его сердце. Он приподнял руки, мысленно представляя, где примерно должна находиться шея условного человека. Ему придется действовать быстро — важно успеть атаковать первым. Пот выступил у него на лбу, смешиваясь с дождевой водой. — Гаааахххггггоррррааа… Там! Громкий вопль Зараженного раздался совсем близко, и, собрав все свое мужество в кулак, Ирука бросился вперед. Крепко обхватив руками сопротивляющегося зомби, Ирука затаил дыхание. Его руки напряглись и уже начинали болеть от того, насколько сильно он ими удерживал чужую шею. Главным образом Ирука старался перекрыть горло и рот Зараженного, чтобы тот не смог закричать и не привлек еще больше своих собратьев. Он старался не думать о том, какими грубыми и пенистыми казались грибковые пластины под его кожей, каким отвратительно теплым и сухим было тело, когда он изо всех сил сжал его. Ирука вздрогнул, когда зомби булькнул и застонал, качаясь из стороны в сторону. Случайно вдохнув омерзительный и тошнотворный запах, живот Умино чуть не скрутило спазмом, отчего он едва не выпустил Зараженного. Чужие волосы скользко касались его лица, прилипая к нему влажными комками. Когтистые руки царапали его плечи, не в силах разорвать ткань куртки и рубашки. Игнорируя попытки Зараженного освободиться, Ирука затаил дыхание и стиснул зубы, пытаясь удержать его неподвижным и не закричать. Его руки уже сводило, а сам он чувствовал, как силы покидают его. Как только тело, наконец, перестало дергаться, Ирука продержался еще несколько секунд, чтобы уж точно наверняка; лучше перебдеть, чем недобдеть. Постепенно ослабляя хватку, он наконец отпустил его полностью. Ирука наклонился и подтолкнул труп к краю дорожки, слыша, как он медленно погружается в мутную воду. Ирука сделал неровный вдох, едва не задохнувшись, когда его изголодавшиеся по кислороду легкие пронзила боль. Он вздрогнул, испытывая отвращение к тому, что находится так близко к опасным существам и от осознания своей никчемности и беспомощности перед ними. Однако Ируке некогда было погружаться в раздумья и стоять на месте; Какаши нуждался в его помощи. Он снова достал фонарик дрожащими руками. Времени оставалось совсем немного. По пути ему не встретился больше ни один Зараженный, что очень обрадовало молодого человека. Наконец Ирука дошел до источника света сверху, и увидел тело прямо под ним. Он заметил несколько собачьих голов, молча наблюдающих за происходящим. Какаши к этому времени уже пришел в себя и пытался сесть, вяло помогая себе руками. — Какаши! — закричал в восторге Ирука, в мгновение ока оказавшись рядом с мужчиной. Какаши вздрогнул и повернулся на звук. — Ирука? — Господи, я думал, ты умер, — голос Ируки слегка дрогнул, когда он с облегчением закрыл глаза и тяжело вздохнул, выдыхая воздух большим порывом, — Больше не поступай так со мной, — прошептал он, открывая глаза и одаривая Какаши темным, непроницаемым взглядом. — Ни за что. Ты никогда не избавишься от меня так просто, — отшутился Какаши; его сердце заколотилось, когда он услышал тихую просьбу Ируки. Не зная, как ответить, Хатаке решил притвориться, что не услышал этого, и опустил глаза, втайне радуясь, что Ирука так беспокоился о нем. — Как я сюда попал? — Какаши попытался встать, но тут же упал обратно, с удивлением обнаруживая, что не чувствует своих конечностей. Это было нехорошо. Он остановился, когда почувствовал, как пальцы Ируки нежно вплетаются в его волосы. Ирука убрал фонарик и присел на корточки рядом с Какаши, избегая грязных луж. Он протянул руку и осторожно поискал рану на голове Какаши, стараясь не причинить вреда. Удивительно мягкие волосы легко разделились на пробор, что позволило Ируке без особых усилий найти неприятный порез и осмотреть его. Он поморщился, вспомнив о своей недавней ране. Похоже, теперь они квиты. Для правильного заживления понадобятся швы, и, вероятно, останутся шрамы. К счастью, рана вяло кровоточила, чему способствовала холодная вода. — Это то, о чем я хотел тебя спросить, — легко прокомментировал Ирука, наконец расслабляясь, — Я вышел на поиски Райкири и нашел тебя здесь. Я предполагаю, что ты упал и потерял сознание… ты в порядке?.. Какаши! Голова седовласого мужчины внезапно наклонилась вперед, его тело последовало за ней. Если бы не быстрая поддержка Ируки, он бы нырнул головой вперед в воду. Какаши снова потерял сознание. Мысли Ируки метались, когда он внутренне запаниковал, пытаясь разгадать, почему Какаши снова отключился. Грузный мужчина обмяк у него на руках, почти утягивая его за собой. Рука Ируки случайно опустилась в воду, и он вскрикнул от шока, немедленно отдернув себя и Какаши назад. Вода была ужасно ледяной. «Какаши здесь уже Бог знает сколько времени… О черт! Я должен вытащить его отсюда!» Гипертермия, пневмония, обморожение; Какаши с легкостью мог подхватить любой пункт из этого списка, если продолжит здесь лежать. Ирука прикрепил фонарик к груди, привязав его, чтобы он оставался на месте. Ирука подсунул руки под Какаши и начал вытаскивать его. Он кряхтел от напряжения, когда тянул тело, скрипя зубами. В то время как он считал себя худощавым и довольно подтянутым, Какаши был толще, с большим количеством мышц и с телом как у Аполлона. Ирука уперся пятками в бетонную землю, вытаскивая седовласого мужчину из ямы с водой. Он смутно припоминал, что туннели метро могут быть заполнены Зараженными, но опасность, связанная с ними, была далека от его сознания, уступая беспокойству за жизнь и здоровье Какаши. Он совершенно точно не позволит ему умереть. Ирука на мгновение задумался о том, чтобы понести Какаши на плечах, как пожарный, но потом понял, что у него не хватит для этого сил. Он решил тащить его медленно, избегая лишнего шума и избавляя себя от небольшой боли в спине. Его мышцы ныли от усталости и дрожали от холода, однако Ирука продолжал, не давая себе передышки. Было страшно идти с полностью открытой спиной, но Ирука не позволил страху взять верх, шепча успокаивающие слова себе под нос. Биение его сердца отдавалось в ушах, как барабан, тяжелое и громовое. Несколько раз он почти терял хватку из-за промокшей одежды, каждый раз отчаянно перестраивая хватку в страхе, что Какаши скатится в реку, заливающую рельсы. Когда он, наконец, добрался до ступенек, по которым спустился в туннель, Ирука прикусил нижнюю губу, обдумывая, как поднять мужчину по лестнице. Он подтолкнул Какаши, чтобы тот прислонился к стене. Ирука мог бы попробовать просто потащить его по ступенькам, но это увеличило бы количество ранений, чего Ирука не слишком хотел делать. Он также не мог нести его на себе, его мышцы с этим точно не справятся. Громкий лай испугал его, и он развернулся, защищаясь; его рука потянулась к пистолету, но тут же опустилась. Райкири и белая собака-волк выскочили из туннеля, радостно приветствуя его, дико виляя хвостами. У самой крупной псицы вся морда и лапы были в красной и черной крови, а к её острым зубам прилипли клочки одежды, когда она их обнажила. Ирука понял, что он даже не слышал собак с тех пор, как убил Зараженного… Должно быть, они улизнули, чтобы разобраться с другими. Во всяком случае, скорее всего они и были причиной того, что на обратном пути им с Какаши никто не попался. Ворчание и стоны, раздавшиеся в темноте, заставили Ируку перейти к действиям, и собаки повернулись лицом к темноте, мрачно рыча. Злобные зубы щелкнули в агрессии, когда они приготовились защищать Ируку и Какаши. Царапая когтями бетон, они рванули обратно в туннель. — Так их! Ирука взвизгнул, подхватил Какаши обратно на руки и побежал к лестнице. Он сцепил руки на груди Какаши, бежа по ступеням так быстро, как позволяло его тело. Держа собственное тело под неудобным углом, чтобы не упасть от дополнительного веса другого человека, Ирука начал потеть еще больше от приложенных усилий, умоляя всех божеств, которых он помнил, дать ему передышку и не допустить появления Зараженных. Каждый шаг вверх был мучительным, и Ирука заставлял свои дрожащие ноги работать усерднее, чтобы поддерживать обмякшее тело Какаши. Его глаза не отрывались от туннеля, ожидая, что Зараженные хлынут наружу в любую секунду. Достигнув верхней ступеньки и вырвавшись на поверхность улицы, Ирука благополучно прижал Какаши к земле и схватил дробовик. Он отвел затвор назад и уставился на вход в метро, готовый встретить зараженных существ. Они не заставили себя долго ждать. Ирука заколебался на миллисекунду, когда узнал Зараженных, все школьного возраста и все с большим количеством грибка, растущего на их предпубертатных телах. В общей сложности вышли трое: две девочки и один мальчик, и все они искали его. Должно быть, они каким-то образом прошли мимо собак. Ирука молча прицелился, прикрывая тело Какаши. Они были не невинными детьми, это была омерзительная болезнь в обличье человеческих детей. Они не заслуживали пощады. Он выстрелил мальчику в руку, сбив маленькое тело с ног. Профессор проигнорировал визг двух девушек, снова отведя затвор и прицеливаясь.На этот раз ему удалось добить мальчика. Двое оставшихся Зараженных теперь пронзительно кричали и бежали вверх по лестнице, готовые разорвать его на части. Ирука спокойно выстрелил более высокой девочке в голову; ее тело покатилось вниз по лестнице, а череп последовал за ним отдельно. Последний ребенок зарычал на него, оскалив когти и зубы. Ирука перезарядил оружие как раз в тот момент, когда она достигла верхней ступеньки перед ними. Ирука приставил дуло пистолета к ее открытому рту и нажал на спусковой крючок. В облаке красного и желтого ее голова с громким хлопком взорвалась, разбросав повсюду ошметки ее мозга. Ирука пригнулся, затаив дыхание. Укол совести и печали пронзил его сердце. Хотя он знал, что девушка больше не была человеком и, следовательно, не была живой, он все еще чувствовал себя ужасно, будто он был виноват в её смерти. Отбросив это чувство и не обращая внимания на боль в теле, он снова обнял Какаши и принялся тащить его домой.

***

Слегка вздрогнув от знакомого голоса, Какаши поднял голову и встретился взглядом с усталыми карими глазами. Слегка сбитый с толку, Какаши огляделся и увидел, что они были в комнате Ируки, а точнее на полу. Он практически лежал на Ируке, положив голову брюнету на колени. Позади учителя потрескивал камин, наполняя прохладную комнату теплом и создавая за брюнетом яркий оранжевый свет. Его теплая рука все еще цепко лежала на груди Какаши. — Ирука? — прохрипел Какаши, чувствуя, как пересохло в горле. Он был благодарен, когда Ирука позволил ему сесть и вручил ему бутылку с водой. Он выпил половину за несколько секунд. — Ты какое-то время был без сознания, — передал Ирука, отводя глаза от седовласого мужчины. Невероятное и безупречное телосложение Какаши заставило его стыдливо отдернуть руку от чужого тела. Одно дело смотреть и прикасаться к человеку без сознания, но совершенно другое, когда он бодрствует. Его руки будут помнить шелковистость мускулистой груди Какаши всю вечность. То, как он провел почти два часа, крепко держась за Какаши, чтобы согреть его, пытаясь использовать тепло своего собственного тела, запечатлелось в его сознании навсегда. Брюнет опасался худшего, когда пульс Какаши опасно замедлился, отчего его уже синеватые конечности стали неестественно холодными. В панике Ирука прибегнул к использованию трения, чтобы вернуть бледным конечностям нормальную температуру тела. Руки Какаши были грубыми и покрытые шрамами — текстура, которую Ирука непреднамеренно запечатлел в памяти. Заметив, что цвет вернулся к его бледной коже, а пульс Какаши участился, Ирука переоделся в свою одежду и завернулся в одеяло. Он снял мокрую рубашку с Какаши, но штаны трогать побоялся. Было бы неправильно раздевать человека, находящегося без сознания. Ирука тоже чуть не снял маску с Какаши; ему было любопытно, но в конце концов он сдержался. Пристыженный своим поведением, он убрал руку с бледной груди и потер шрам на носу, бессознательно проводя по всей длине лица. — Как долго? — спросил Какаши, бросив мимолетный взгляд на окно. Занавеска, закрывавшая стекло, скрывала от его взгляда внешний мир. Когда он отправился на проверку, было утро… — Пару часов. Я уже начал думать, что ты не проснешься, — признался Ирука, скрывая свое прежнее беспокойство. Хотя он не мог скрыть своего облегчения, когда Какаши, наконец, начал шевелиться. — М-да, добавил я тебе работёнки… — Какаши криво ухмыльнулся, заметив, что Ирука избегает встречаться с ним взглядом или смотреть на него. Его ухмылка превратилась в хмурый взгляд, — Что-то случилось? Он наклонился ближе к брюнету, пытаясь поймать его взгляд. Он чувствовал, как воздух между ними с каждым сантиметром становился тяжелее… Ирука был поражен близостью Какаши, его лицо покрылось румянцем. Он рассеянно осознал, как плавно двигался Какаши, подобно тигру. Этот человек был прирожденным хищником. Уклонившись от пристального взгляда, учитель немного отодвинулся назад. — Н-нет. Мне просто нужно зашить порез на твоей голове, — схватив припасы, которые он достал, чтобы обработать рану Какаши, Ирука почти оборонительно выставил их перед собой, создавая безопасное пространство между ними. Пронзительный взгляд Какаши заставил его нервничать. Более высокий мужчина заметил странное поведение Ируки и притворился, что ничего не замечает. Если это было важно, он рано или поздно это выяснит. Какаши протянул руку и осторожно провел рукой по своим серебристым локонам, зашипев, когда его рука задела новое «дополнение» к его телу. Это была длинная рана, рассекающая кожу головы у затылка. Он убрал руку, изучая небольшое количество крови на своих бледных кончиках пальцев. — Я смачивал её ледяной водой, чтобы ты не чувствовал боли, когда я начну зашивать. Ты хочешь, чтобы я начал сейчас или подождем, пока ты снова уснешь? — спросил Ирука, насильно удерживая взгляд на лице Какаши. Теребя жетоны на шее, Какаши повернулся, показывая Ируке свой затылок. — Только побыстрее, — тихо сказал он, пытаясь разгадать ощутимую напряженность в воздухе. Было совершенно очевидно, что до Ируки что-то дошло. Глаза Какаши слегка расширились. Он что-то сказал, пока был в отключке? Знал ли Ирука, что он чувствовал?.. Странная нервозность охватила его, вызвав странное желание сбежать. Расстроенный собственной нерешительностью, он старался не слишком глубоко задумываться об этом. Он практически подпрыгнул, когда осторожные пальцы мягко раздвинули его волосы и аккуратно помассировали кожу вокруг раны. В попытке отвлечься, а также в попытке выяснить, что могло произойти, Какаши решил завязать непринужденную беседу. Он чуть не прикусил язык, когда игла вонзилась в его холодный скальп, пронзив плоть. — Как ты дотащил меня до сюда? И где все мои собаки? Ирука с готовностью откликнулся, нуждаясь в разрядке напряжения в маленькой комнате. Он расслабился, когда стянул шов в аккуратный узор. — Ты потерял сознание в туннеле, и я просто притащил тебя сюда на себе, — он намеренно пропустил ту часть, где на них напали инфицированные дети, — Что касается твоих питомцев, они за дверью и в других комнатах. Они бы не ушли без тебя, — закончил Ирука с улыбкой. Было нелегко просто вытащить их из комнаты. Он плотно сжал губы, когда закончил зашивать кожу Какаши, полностью закрывая рану. — Очень похоже на них, — Какаши ухмыльнулся, слишком хорошо зная, как обычно ведут себя его волкодавы. Семья всегда держится вместе. — И я всё, — весело сказал Ирука, отрезая лишнюю нитку. Он аккуратно завязал её и начал убирать инструменты по местам. Какаши неуклюже встал. Заметив свою рубашку, лежащую в нескольких футах от него, он нетвердой походкой направился к ней. Он заколебался, когда волна головокружения накрыла его, разделив его видение на чью-то искаженную версию 3D. — Воу, — вздохнул он, закрыв глаза и пытаясь привести в порядок свое зрение. Приступ боли заставил его нагнуться, прямо над рубашкой. — Какаши? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ирука. Может быть, рана на голове Какаши была более серьезной, чем он думал? В мире, где большая часть человечества исчезла или была заражена, надлежащее медицинское лечение было редкостью, тем более что медицинский персонал заразился одним из первых. Он встал и подошел к более высокому мужчине, внимательно разглядывая его. В его голове проносились списки возможных повреждений головного мозга, каждый из которых был хуже предыдущего. — Просто немного кружится голова. Должно быть, из-за удара о бетонные глыбы, — пробормотал Какаши, зажмурив глаза и слегка сгорбившись. Головокружение вызывало у него приступ тошноты — казалось, что он находится на лодке, раскачивающейся взад-вперед. Теплая рука Ируки на его плече поддержала его. — Может, у тебя сотрясение? — Возможно. — Посмотри на меня, — приказал Ирука, глядя в глаза Какаши, когда мужчина, наконец, обернулся. Достав крошечный ручной фонарик, Ирука быстрыми движениями осветил им серый глаз, оценивая его реакцию. Он заметил, что зрачки слегка сузились, и что Какаши выглядел немного косоглазым. — Я не врач, но я бы сказал, что у тебя действительно небольшое сотрясение мозга, — Ирука поднял руку и вытянул два пальца, — Сколько пальцев ты видишь? Какаши закатил глаза. — Семь. Ирука одарил его спокойным непроницаемым взглядом. — Ладно, два. Я башкой ударился, а не глаза выколол. — Если дело касается тебя, то я уже ничему не удивлюсь, — пошутил Ирука, слегка улыбнувшись. Он не проверял зрение этого человека, только его восприятие. Он повернулся обратно к своей кровати, пока Какаши надевал рубашку. — Уже довольно поздно. И поскольку ты не в том состоянии, чтобы гулять ночью, ты остаешься здесь, — вновь приказал Ирука, кивая головой. — Кто сказал? — спросил Какаши, плюхаясь на диван-кровать, — Кто ты такой, чтобы командовать мной? Хоть он и пошутил, ему было крайне некомфортно от осознания того, что придется спать в одной комнате с другим человеком. Он доверял Ируке, но это не означало, что ему нравилось находиться без сознания рядом с ним… то есть без сознания по доброй воле. Это был тот уровень доверия, который он предпочел бы поберечь до лучших времен, несмотря на то что, учитывая обстоятельства, Ирука демонстрировал только добрые намерения по отношению к нему. — Сказал тот, у кого докторская степень по психологии, — возразил Ирука, — И тот, кто только что спас твою задницу. Он внимательно осмотрел свою комнату, пытаясь найти удобное местечко для этого человека. Он мог бы предложить диван, но он служил ему койкой, и он не был склонен отказываться от нее. Но это была единственная вещь, достаточно похожая на кровать… Он мог бы попробовать обыскать другие комнаты, но был уверен, что условия там были только хуже. Какаши буквально видел, как шестеренки вращаются в голове Ируки, пока он был глубоко погружен в свои мысли. Какаши ухмыльнулся. — У тебя сейчас мозги через уши польются, Ирука. Я и на полу хорошо устроюсь. Ирука прикусил нижнюю губу. — Нет, ты мой гость. Какаши насмешливо фыркнул. Мир буквально погряз в дерьме и хаосе, а Ирука все еще пытался быть хорошим хозяином. Действительно, единственный в своем роде. — С меня не убудет. Спи на своем диване. Чтобы подкрепить заявленное, Какаши с легким ворчанием соскользнул с кушетки и устроился у камина. Он лег на спину, осторожно заложив руки за голову и полностью расслабившись. Какаши закрыл глаза и некоторое время молчал, прежде чем приоткрыть глаз, чтобы посмотреть, что делает учитель. — Хорошо, если ты настаиваешь, — Ирука пожал плечами. Затем он начал снимать ботинки и доставать свое поношенное одеяло, отдав Какаши запасное. Плюхнувшись на диван и устроившись поудобнее, он уставился в потолок, наблюдая, как танцуют тени от огня. После некоторого мирного молчания он заговорил: — Ты не спишь? — Разве люди с сотрясением мозга не должны избегать сна? — голос Какаши был приятно хриплым. — Не думаю, что у тебя настолько все серьезно, — Ирука зевнул, глубже зарываясь в свое единственное одеяло. — Хорошо, мистер Ирука, как скажете. — Для тебя я профессор Умино. Были бы мы на паре, ты бы лишился баллов за такую фамильярность, — Ирука ухмыльнулся, — Доктор Умино тоже, кстати, подойдет, так же как и Ваша Светлость, — он повернул голову, чтобы взглянуть на седовласого мужчину. Со своего места он не мог видеть черты лица Какаши, только его силуэт. Другой мужчина смотрел в огонь, повернувшись широкой спиной к учителю. Ирука слегка улыбнулся, наконец-то позволив своему телу полностью расслабиться. Его ноющие мышцы закричали от облегчения, наконец получив передышку. Снова воцарилась тишина. Потрескивание огня заполнило комнату, нарушаемое только тихими изредкими вздохами. Снаружи начал нарастать странный гул. Глаза Ируки распахнулись, и он сел, когда понял, что это было. Простыни громко зашуршали при движении. — Некоторые из них любят бродить по ночам. В основном это Щелкуны, так что, если захочешь выйти на улицу, то лучше не надо. — Они выходят каждый вечер? — прошептал Ирука, встревоженный шумом. Это был типичный звук Щелкуна, только сильно усиленный и исходящий из разных источников. Просто сколько их там? От этого звука у него по спине пробежали мурашки, а волосы на шее встали дыбом. И куда они идут? Он редко видел Зараженных днем, что, как он предполагал, было делом рук Какаши, так откуда же все это взялось? — Да. Я удивлен, что ты не слышал их раньше, — Какаши ответил так же тихо, — Ты здесь уже достаточно давно. — В это время я обычно сплю, и сон мой крепок. Ирука дернулся от волнения, когда щелканье усилилось за его спиной, прямо у его окна. Оно не звучало поблизости, но было слишком близко, чтобы заставить чувствовать себя некомфортно. Как будто почувствовав недовольство Ируки, Какаши решил воспользоваться своим правом на вопросы. — Что ты делал, когда начался весь этот пиздец? — спросил он, понизив голос. Он наблюдал за огнем, восхищаясь тем, как дрова на его глазах превращались в пепел, и наблюдая за колышущимися движениями язычков пламени, — Ты помнишь переломный момент? Сбитый с толку этим вопросом, Ирука на мгновение замолчал, размышляя над ответом. — Помню. Ирука тяжело вздохнул, вспоминая болезненные моменты. — Я проводил вторую пару за день, это как раз было около двенадцати. Я не помню дату, но было хорошо и солнечно, с небольшим дождем, который к тому моменту закончился. В тот день я не взял с собой зонт и промочил ботинки. Я читал лекцию группе о долях мозга, сосредоточив внимание на лобной доле и человеке по имени Финеас Гейдж, – он на мгновение сделал паузу, — А потом мы услышали крики в коридоре. Я приказал студентам остаться, а сам пошел проверить, что случилось. В коридоре я обнаружил преподавателя, дерущегося с учеником. Ирука отчетливо помнил шок, когда увидел, как студентка, вся в крови, с отвратительными пузырящимися порами на коже, разорвала в клочья его коллегу. У студентки на лице вздулись толстые вены, которые пульсировали и разрывали ее пожелтевшую кожу. Клочья волос были вырваны с корнями. — Он был профессором философии. Мы мало общались, — продолжил Ирука, — я просто видел его во время обеденных перерывов. Когда я подбежал, чтобы помочь ему, было слишком поздно. Он был… без головы. Студентка набросилась на меня, но её схватила полиция кампуса. Я вернулся в аудиторию, чтобы успокоить их, и обнаружил, что еще один студент подвергся нападению. Это были двое хорошо воспитанных ребят, оба отличники. Та, что повыше, укусила другого за яремную вену, а затем повернулась ко мне….Мне пришлось отбиваться от нее, я должен был защитить других своих учеников, — Ирука запнулся, погрузившись в горькие воспоминания, — Другой студент возвращался со своей бейсбольной тренировки, поэтому я взял его биту и… убил ее. Она продолжала пытаться подойти ко мне. Он сжал руку в кулак. — Я пытался урезонить ее, но она не останавливалась, пока я не приложил силу. Это было во всех новостях. Кто-то думал, что зараза в воде, в воздухе, в еде; теории заговора, инопланетяне, ты это наверняка сам видел. Одни домыслы, но никаких фактов. Я потратил некоторое время, пытаясь помочь, но это становилось все труднее, так как почти все из моего окружения были заражены или убиты. На самом деле, я был уверен, что меня сожрут первым, — заметил Ирука, надеясь разрядить тяжелое настроение, — А как насчет тебя? Какова твоя история? Какаши переваривал то, что сказал ему брюнет, сохраняя молчание. В отличие от него, Ирука мог рассказать более чистую историю. Неохотно начиная, но чувствуя необходимость поделиться, он смягчился. — Сразу после окончания средней школы я пошел в армию. Колледж моя семья не потянула бы, да я и не хотел. Однажды мою команду вызвали старшие. Мы были необходимы для «контроля толпы» по некоторым вопросам, которые происходили в городе. Нет проблем, мы были уверены, что справимся с этим. Добравшись туда, мы увидели только огромную гребаную кровавую бойню, в которой люди бегали вокруг, как будто это был конец света. Большинство из них были мертвы и лежали на улицах в лужах собственных кишок и крови. Другие кричали и отбивались от нападавших на них. Мы вошли внутрь, убивая тех, кто нападал. Сначала это была всего лишь пара, но потом их стало появляться все больше и больше, причем в огромных количествах. Звуки выстрелов и криков эхом отдавались в голове Какаши. Полный хаос, массовая кровавая бойня — это навсегда запечатлелось в его сознании. Он был напуган до смерти и отчаянно хотел убежать подальше, наплевав на приказы. Порох и запах горящей плоти ударили ему в нос. — Когда у нас появилось некоторое подобие контроля, мы начали собирать выживших, создавая карантинные лагеря и безопасные места. Наша основная работа заключалась в том, чтобы держать людей внутри и убедиться, что мы избавились от монстров. Во время планового осмотра выяснилось, что один из наших заразился. Он нападал на мирных жителей, распространяя болезнь, из-за чего нам пришлось избавиться и от него, и от них. Эта дрянь попала в вентиляцию, и все в лагере оказались в зоне риска. В один момент они просто напали на нас. Какаши тяжело вздохнул, потирая лицо сквозь маску. Он закрыл глаза от нахлынувших воспоминаний. — Лейтенант приказал нам убить их всех, чтобы сохранить некоторое чувство спокойствия и контроля. Мы расстреливали сотни людей днем и ночью. Невинные или зараженные, это не имело значения, это была просто резня. В любом случае, мы не могли сказать, кто есть кто, — сказал он тихо; боль от воспоминаний ослабевала по мере того, как он говорил, — В какой-то момент они просто слились воедино. Он был рад, что не мог видеть лица другого человека и отвращения, которое было бы на нем. Он все еще был в шоке от своего собственного поведения много лет спустя, но научился справляться с этим, — Когда никого не осталось, я сбежал, решив действовать самостоятельно. Ирука молча слушал, пока Какаши рассказывал свою историю. Это было жестоко и бесчеловечно. — Ты сожалеешь об этом? Об убийстве всех этих людей? — прошептал он, не желая нарушать атмосферу, царившую в комнате. — Ты бы винил меня, если бы я сказал «нет»? — так же тихо спросил Какаши. Мгновение тишины. Ирука тщательно проанализировал свои мысли и медленно заговорил: — Нет, не винил бы. Это было сделано не по твоей воле, но это решение спасло тебе жизнь. Сейчас мы живем в суровом мире; наши представления о собственных моральных и этических границах резко изменились. Мы, люди, довольно быстро учимся приспосабливаться, и наши мыслительные процессы тоже меняются. С одной стороны, ты убил невинных людей, а с другой, возможно, предотвратил дальнейшее распространение вируса, который убил бы еще больше людей. Мир это одна большая монета с двумя сторонами, и нравится нам это или нет, мы имеем дело с последствиями нашего выбора, не зная результатов. Тогда все было почти черно-белым, с различными оттенками серого. Теперь все в основном серое, оставляя нас руководствоваться нашей новой моралью и врожденными инстинктами. Немного устав от тяжелой атмосферы, Какаши перекатился на бок, глядя на комок на диване, который, как он знал, был Ирукой. Слова учителя смягчили чувство вины. Он почувствовал странную благодарность. — Но хватит грустных разговоров, — прямо сказал он, — И вообще, у меня сотрясение мозга, твоя работа — поддерживать меня в бодром состоянии. — И как, по-твоему, я должен это сделать? — возразил Ирука с явным весельем в голосе. Он был благодарен за смену темы, но пустота, оставшаяся после прекращения разговора, обострила его внимание на стонах и щелчках за окном. — Ты преподаватель психологии. Расскажи мне что-нибудь интересное о мозге. Научи меня, сэнсэй, — он хихикнул над собственной гениальной шуткой. Он знал, что по-японски это означает «учитель». И где все те, кто говорил ему, что хентай ничему не учит? Успокоенный, Ирука ухмыльнулся. Недолго думая, он выбрал тему, которую обычно рассказывал первокурсникам на их первой лекции. — Хм, хорошо. Человеческий мозг разделен на пять основных отделов: средний мозг, задний, продолговатый, промежуточный и конечный. Средний мозг делится на две части, называемые тектум и тегментум. Задний мозг включает в себя часть ретикулярной формации, моста и мозжечка. Твой продолговатый мозг включает в себя ретикулярную формацию и состоит в основном из каналов, передающих сигналы между остальной частью мозга и телом. Промежуточный мозг является домом для таламуса и гипоталамуса. Конечный мозг, или большие полушария, является крупнейшим отделом мозга и отвечает за большинство сложных функций разума, таких как произвольные движения, интерпретация сенсорной информации, посредничество в сложных когнитивных процессах, таких как обучение, речь и… — он замолчал, услышав тихий храп. Профессор выгнул бровь. — Ты серьезно уснул или это оценка моих преподавательских способностей? Не получив ответа, Ирука сощурился на фигуру перед огнем. Стабильное поднятие и опускание груди Какаши доказывало, что он спал. Удовлетворенный, Ирука закрыл глаза и погрузился в сон без сновидений, убаюканный ровным дыханием седовласого мужчины.