The Empty City

Ирука сполз по двери и упал рядом с телом Какаши, кряхтя от напряжения. — Что нам делать? — спросил он, стараясь не паниковать. Им нужно было логически все обдумать, чтобы не попасться в руки Зараженным, — И кто это, черт возьми, был? Я никогда их раньше не видел. Ирука замолчал, быстро оглядев комнату. Было похоже на то, что их загнали в угол. Окна находились высоко над землей, до неё было невозможно добраться без лестницы, и никакой другой двери видно не было. Какаши вздрогнул, когда крики и щелчки стали громче, смешиваясь с ударами в дверь. Он чувствовал, как каждый удар глубоко отзывается во всем его теле. — Это Сталкеры. Они подлые сукины дети, которые любят прятаться и нападать из укрытия, — он вздрогнул от еще одного сильного удара в дверь, — Они, должно быть, наблюдали за нами. Ирука повернулся и потрясенно посмотрел на мужчину. — Они могут планировать нападение? Они думают? — раньше Ирука предполагал, что все Зараженные были атрофированными и безмозглыми существами, управляемыми только биологическими потребностями. Какие же умственные способности они на самом деле сохранили после начальных стадий заражения? Насколько Сталкеры превосходили в этом тех же Щелкунов и Бегунов? — Ирука, сейчас действительно не лучшее время для урока анатомии Зараженных. Я расскажу тебе все, что знаю позже, — Какаши напрягся, готовясь к новому шквалу ударов, — Прямо сейчас нам нужно убраться отсюда в твою комнату. Ты знаешь, где мы находимся? — он повернулся к своему спутнику и тяжело сглотнул. Профессор кивнул. — Это одна из секций читальных залов. Моя комната дальше по коридору. Мимо всех этих… — он неопределенно махнул рукой, зная, что Какаши поймет, что он имел в виду. Какаши на секунду отвел взгляд, прежде чем вернуться к Ируке. — Есть ли в этой комнате другие выходы? Посмотри поближе к углам. Ирука сразу понял, что имел в виду мужчина, и отшатнулся от двери. Он побежал в угол комнаты и начал расчищать свой путь от книжных шкафов и старых, заплесневелых книг. Ничего не найдя, он повторил то же действие с другой частью зала, в спешке разбрасывая случайные предметы со своего пути. Заметив ржавую металлическую решетку старой вентиляции, он наклонился и начал выдергивать ее. — Я нашел вентиляционное отверстие! — крикнул он, кряхтя и падая назад с тяжелой решеткой в руках. На него смотрела зияющая прямоугольная дыра, позволившая ему заглянуть в другую комнату. Отбросив кусок металла в сторону, он двинулся вперед и начал пробираться внутрь. — Поторопись! — крикнул он Какаши, беспокоясь, что он из-за своего желания охранять вход не успеет добраться до решетки. Сам Ирука быстро справился и ввалился в соседнюю комнату и, быстро встав на ноги. Оставив свой пост, Какаши схватил небольшой книжный шкаф и прислонил его к двери. Он быстро последовал за Ирукой, опустившись на колени и протиснувшись всем телом в дыру. Он прополз внутрь, не обращая внимания на крошащиеся куски стены, рассыпающиеся вокруг его рук и коленей. Затем Какаши услышал, как дверь поддалась вместе с препятствием, которое он установил. Стоны и щелчки тут же заполонили комнату. Дрожь пробежала по его спине, когда он ускорил шаг, почти добравшись до безопасной комнаты. Он приземлился на руки, перекатился и ударился бедром о твердый пол. Кусочки грязи и стены еще сильнее впились в его ладони, когда он собрался с силами, чтобы встать. — Нам над… Потная рука внезапно зажала ему рот, сильно надавив на лицо, а его тело резко затащили за упавшую полку. Какаши посмотрел в перевернутое и неестественно бледное лицо Ируки. Загорелая ладонь была плотно прижата к полным губам. Быстрым наклоном головы Ирука перевел взгляд на середину комнаты, где, как он знал, на них смотрел другой Зараженный. Какаши убрал чужую руку от своего лица и медленно выглянул из-за края полки. Существо стояло неестественно неподвижно, его голова была повернута в их сторону. Это был еще один Сталкер, но в отличие от своих собратьев, он не нападал. Он немного покачивался на ногах, словно в трансе, и время от времени подергивался, издавая тихий рычащий звук. Сталкер, похоже, еще не заметил их. Какаши соскользнул обратно вниз, его сердце бешено колотилось. Его разум лихорадочно работал, пока он просчитывал различные сценарии, в которых можно было бы бороться с этим Зараженным, не привлекая внимания остальных. Глупо было думать, что они смогут проскользнуть мимо него. Ирука тяжело сглотнул. Он боялся делать какие-либо резкие движения, опасаясь быть обнаруженным. Все, что он знал точно на данный момент, это то, что Зараженный чудом не заметил их, и поэтому пока что они были в безопасности. Выход был прямо за Сталкером, их единственный билет на свободу. Что же нам делать…? Хрустнув шеей, Ирука крепче сжал свой ледоруб. Он собирался попытаться уничтожить Сталкера до того, как он их заметит. Было глупо вступать в бой с врагом такого уровня и без должной подготовки, но другого выхода не было. Встав на колено, он повернулся, чтобы каким-то образом передать свой план Какаши, который покачал головой, как только они встретились взглядами. Удивленный, Ирука моргнул, когда Какаши протянул руку и согнул пальцы в поисках ледоруба. Не в силах прочесть чужой напряженный взгляд, Ирука несколько неохотно расстался со своим оружием, передавая его Какаши и тут же сжимая руку в кулак. Он наблюдал, как Какаши вложил пальцы в пазы и немного повернул запястье, чтобы почувствовать оружие. Затем мужчина поднял палец и вопросительно посмотрел на Ируку. Учитель кивнул, показывая, что понял сообщение. Бывший военный попросил его подождать. Любопытные, но обеспокоенные карие глаза наблюдали, как Какаши использовал упавшую полку в качестве укрытия. Он двигался по комнате, приближаясь к Зараженному. Чем ближе Какаши подходил к Сталкеру, тем сильнее у Ируки сдавливало грудь от беспокойства. Какаши затаил дыхание, приближаясь к Сталкеру, двигаясь так медленно, как только мог. Он бесшумно скользнул за Сталкера, наконец остановившись за опрокинутой тележкой. Мужчина поморщился, когда вонь гниющей плоти ударила ему в глаза, заставив их слезиться. Слава Богу, у него была бандана в качестве маски от отвратительного запаха. Игнорируя запах, он сосредоточился на положении тела Сталкера. Как только он оказался в пределах досягаемости удара, он вскочил на ноги и стал двигаться быстрее змеи. Ухватившись обеими руками за рукоять ледоруба, он занес изогнутое оружие над головой и с приглушенным стуком вонзил его в голову Сталкера. Тот пронзительно закричал и повернулся, чтобы напасть на Какаши, но был отвлечен, когда Ирука внезапно появился в его поле зрения, отвлекая его внимание от Какаши. Используя приманку Ируки в своих интересах, Какаши выдернул ледоруб, прежде чем повторить свою атаку и вонзить его в месиво грибкового материала перед собой. Тело тяжело упало, время от времени подергиваясь, прежде чем замереть. Синее оружие колом торчало из его головы. — Это было близко, — выдохнул Ирука, вытирая капли пота со лба, — Ты в порядке? — он оглядел Какаши, несмотря на то что знал, что мужчина не был ранен. Какаши кивнул. Он взглянул на приоткрытую дверь, зная, что ждет их снаружи. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — тихо спросил он, наклоняясь, чтобы вытащить ледоруб. Он передал оружие учителю. Стальной красный и серый встретились с решительным карим. — Нам придется бежать, — Ирука тяжело выдохнул, его кулак сжался вокруг рукояти ледоруба. Он был благодарен за то, что он снова оказался в его руках и у него было средство защитить себя. — Тот, кто доберется туда первым, прикроет другого. Договорились? — Какаши ухмыльнулся, чувствуя себя так, как будто они собирались сделать что-то невероятно глупое. Кого они обманывали, они оба знали, насколько это опасно. Несколько секунд назад они были в шаге от смерти, а сейчас они ведут себя так, как будто это ничего не значит. Может быть, это был адреналин, но Ирука чувствовал, что он не в своем собственном теле. Он кивнул, поворачиваясь лицом к двери. — На счет три. Один, — мышцы его ног напряглись в предвкушении, а сердцебиение участилось. — Два, — Какаши сделал то же самое и повернулся лицом к тонкой деревянной двери, обеспечивающей им относительную безопасность. Кусочки обломков впились ему в ноги. — Три! Они закричали одновременно, бросаясь вперед. Дверь распахнулась и врезалась в стену, когда двое мужчин вылетели из комнаты в коридор. Ирука понял, что их заметили, когда знакомый визг Щелкуна зазвенел в его ушах и мозгу. Не сводя глаз с поворота впереди, он игнорировал все фигуры, появляющиеся на его периферии. Все, кроме одной. Какаши был прямо рядом с ним. Седовласый мужчина догонял его, явно готовясь перегнать. Какаши пытался ускориться, но в то же время не желая оставлять своего спутника позади. Но это не принесло бы им никакой пользы, если бы их застукали вместе; он был быстрее, ему нужно было добраться до комнаты. Его ноги болели, когда босые ступни шлепали по мраморному полу, наступая на острые осколки того, что, блять, было разбросано по всему полу. Покалывание в основании шеи предупредило его о близости Зараженных. Быстрее, быстрее! Вскоре он оставил Ируку далеко позади, с каждым шагом увеличивая расстояние между ними. Когда показался поворот, ведущий в их коридор, его сильно ударила волна тепла. Что блять? Он добежал до поворота, едва успев остановиться, прежде чем врезаться в огромный столп пламени, который охватил весь коридор, полностью перекрыв его. Язычки желтого и оранжевого ярко горели, мерцая и дразня его. Разноцветные глаза расширились, когда он понял, что произошло, и его рука взлетела вверх, чтобы защитить глаза от дыма. Огонь, который он разжигал ранее, явно вышел за пределы камина. Он распространился из их комнаты в соседнюю, перепрыгивая на выброшенные книги и сухие материалы ковров. Сейчас было просто невозможно войти в помещение без полностью функционального костюма пожарного. Не было никакого смысла пытаться забрать их вещи — они точно уже сгорели. Какаши развернулся, намереваясь окликнуть Ируку и предупредить его, прежде чем брюнет доберется до него, но замер. Прямо за Ирукой было больше Зараженных, гораздо больше, чем любой из них мог бы одолеть. Он сомневался, что даже он сможет справиться с таким количеством даже полностью вооруженным. В основном это были Бегуны и Сталкеры, устремившиеся вслед за перепуганным учителем. Дико ругаясь, Какаши знал, что единственный выход — спуститься вниз, откуда, как он знал, вероятно, прибудет еще больше. Возможно, они могли бы вступить в бой, если бы там были собаки, но что теперь поделать. Заметив выцветшую вывеску с надписью «лестница», Какаши начал махать Ируке в ее сторону. Из огня да в полымя. Потрясающе. Что ж, Какаши, который прямо сейчас стоял в нескольких метрах от него и с диким взглядом махал руками в сторону лестницы, очевидно, был первым признаком, что что-то идёт не так. Вторым был сильный жар и клубы дыма, которые вырывались из коридора, где раньше была его комната. Третьим был внезапный звук, взорвавшегося обреза. Морщась от громкости хлопка и стараясь не зацикливаться на том, как сильно болели его ноги, Ирука бросился к лестнице. Как только он добежал, Какаши быстро закрыл дверь и запер ее. К счастью, Зараженные были слегка отвлечены взорвавшимся оружием, что дало учителю как раз нужное количество времени, чтобы сбежать. Затем Какаши железной хваткой схватил Ируку за руку и побежал вниз по лестнице. — Весь коридор перекрыт, а у нас не осталось никакого оружия, кроме твоего ледоруба, который нам сейчас ну никак не поможет, — хмыкнул Какаши, спускаясь трусцой по ступеням. Их шаги отдавались громким эхом, на мгновение заглушая крики Зараженных, ищущих своих жертв. Облака грязи вздымались вверх, кружась в солнечном свете, который проникал сквозь тонкие окна, украшающие внешнюю стену. — Нижний этаж — вот, откуда они пришли. И мы направляемся прямо к ним, — задыхаясь, сказал Ирука, чувствуя укол в боку. — Огонь быстро распространяется. Если мы сможем выбраться и забаррикадировать их внутри, это убьет их. Если мы останемся здесь, наверху, у нас больше шансов умереть от углекислого газа. — А если мы отправимся туда без оружия или каких-либо средств защиты, мы просто подадим себя на блюдечке с голубой каемочкой, — как только они достигли последних нескольких ступенек, Ирука начал замедляться, — Какаши, подожди, — выдохнул он, наклоняясь и держась за бок, — Я больше не могу бежать. Он схватился за перила и прижался к ним лбом, глубоко вдыхая, борясь с накоплением молочной кислоты в мышцах. — Отдыхай быстрее. У нас мало времени, — приказал Какаши, направляясь к металлической двери, отделяющей их от нижнего этажа библиотеки. Он заглянул в маленькое окошко на двери. Это помещение было темным, и свет не проникал через лестницу. Какаши знал, что именно отсюда прибывали Зараженные. Главная проблема заключалась в том, чтобы найти выход в кромешной тьме и при этом ни на что и ни на кого не напороться. Разноцветные глаза широко распахнулись, когда мимо, прихрамывая, прошел Щелкун, тихо щелкая на ходу. Гриб на его голове вспыхнул светло-сиреневым цветом, когда он проплыл мимо освещенной лестницы, явно не подозревая, что за ним наблюдают. Какаши следил за ним, пока он не исчез в глубине комнаты, и о его присутствии говорило только его кваканье. — Что там? — Ирука хмыкнул, наконец отлипая от лестницы. Он кивнул в сторону двери. — Чисто? — он привязал свой ледоруб к ремню, используя несколько кусочков бечевки, которые всегда держал в кармане брюк. — Не-а. Только что видел, как мимо проходил Щелкун. Насколько я понял, здесь внизу может быть гнездо с гораздо большим количеством Зараженных, чем то, что мы видели наверху. Мы в западне, — признался Какаши, поворачиваясь к Ируке, — Мы можем либо остаться здесь и ждать смерти от обезвоживания или удушения газом, либо вернуться наверх и стать жрачкой для этих паскуд. Ирука замолчал и поднял глаза. Дым начал просачиваться на лестничный пролет, медленно опускаясь вниз. — Третий вариант не предусмотрен? Какаши фыркнул. — Третий вариант — пробраться в недра здания. Там кромешная тьма, и хер поймёшь, где выходы, — он прислонился к двери, откинув голову назад и слегка побился ею о металл. — Думай, думай, думай, — он тихо нашептывал себе под нос. — Если мы не сможем… Ируку прервал звук распахнувшейся двери, отскочившей от стены. Они с Какаши одновременно вскинули головы и увидели смутные очертания Зараженных, некоторые из которых дико визжали, когда огонь пожирал их тела. Существа навалились, пробираясь вниз. Дым хлынул внутрь, быстро просачиваясь вниз и заполняя всё пространство. — Черт! — Какаши выругался, оттолкнувшись от двери, — Нам нужно двигаться. Сейчас же! — Подожди, ты это слышишь? — Ирука остановился, зная, что останавливаться даже на секунду опасно, но шум требовал внимания. Голова Какаши дернулась в сторону двери. Его глаза расширились, и то, что Ирука принял за улыбку, исказило его глаза. — Я слышу лай. Какаши толкнул тяжелую дверь и свистнул так громко, как только мог. Сразу же ему ответили несколькими долгими завываниями и рычанием. Это сопровождалось стонами и кваканьем Щелкуна. Прежде чем он смог подойти ближе, белая пушистая тень подскочила со скоростью молнии, схватила Щелкуна и быстро заработала головой и туловищем. Рядом с ней выскочила тень поменьше, уже коричневая, но такая же пушистая. Она побежала поприветствовать Ируку, вскочив на задние лапы и попытавшись лизнуть его в лицо. — Райкири! — воскликнул Ирука, никогда еще не испытывавший такого облегчения при виде своего товарища. Он ласково потрепал пса по голове, крепко обняв его. Еще несколько ударов, и Райкири оттолкнулся от него, заметив фигуры, все еще спускающиеся по лестнице. Его шерсть встала дыбом, а черная морда оскалилась, обнажив острые зубы. Он угрожающе зарычал, его уши прижались, когда он прыгнул на лестницу и направился к своим врагам. Не прошло и нескольких секунд, как за ним ломанулась белая собака и еще несколько из стаи. К настоящему времени большое количество дыма опустилось вниз, давая Какаши и Ируке понять, что огонь распространился как дикий пожар, возможно, достигнув их этажа. Вся библиотека была битком набита легковоспламеняющимися материалами. Им нужно было быстро убираться отсюда. Заманивать Зараженных в ловушку внутри здания больше не входило в план; они должны были выбраться живыми вместе с собаками. — Пойдем, пока им не пришлось тратить время на нашу защиту. Как только они увидят, что мы в безопасности, они выйдут, — поторопил Какаши, убегая в темноту. Его преследовали лишь несколько собак, так как остальные убежали, чтобы позаботиться о других Зараженных. Ирука был рядом с ним, стараясь больше не отставать. Бежать в кромешной тьме было чем-то, что Какаши совсем не нравилось. Это шло вразрез со всем, чему он когда-либо учился и чему учил своих товарищей. Это было глупо и самоубийственно. Хищник — это тот, кто ждал в тени, когда прибежит добыча. Вот почему, когда он почувствовал, как грязные когтистые руки вцепились в его ногу и потянули, он ни капельки не удивился. Жестко приземлившись, он ударился головой об пол, и перед глазами заплясали звезды. Одна из его собак почувствовала опасность и бросилась на защиту, вонзив зубы в ногу Зараженного и оттащив его от хозяина. Ирука вслепую опустился и нащупал Какаши, услышав, как мужчина хрюкнул где-то под ним. Как только он почувствовал под своими ладонями толстые неповрежденные плечи, он поднял мужчину. — Давай, давай! — закричал он, чувствуя нарастающую панику. Он хотел выбраться отсюда, сейчас же! Несколько раз он чувствовал, как что-то похожее на покрытые грибковой коркой руки скользит по его затылку или ласкает его руку. Он был в ужасе. Волосы у него на затылке встали дыбом, а разум упрямо кричал об опасности, затаившейся в тёмных углах помещения. Со всех сторон он слышал шарканье и вой, когда собаки атаковали то, чего (или все же кого?) он не мог видеть. Он испытывал искушение воспользоваться своим единственным оружием, но мысль о том, что он может потерять его в кромешной тьме комнаты, удерживала его от необдуманного мужества. Был также шанс, что он может в конечном итоге поранит ледорубом одну из собак. Какаши быстро вскочил на ноги и опрометью побежал вперед. Это было чудо, что они не споткнулись о пустые коробки или старые вздувшиеся столы. Но он действительно задавался вопросом, что здесь было спрятано, что здесь такое количество Зараженных (судить об их количестве он мог лишь по звукам разрывающейся плоти и истошным стонам). Казалось, они окружали их со всех сторон. — Какаши! Окно! — крикнул Ирука, заметив прямоугольник света, который появился в поле зрения после еще нескольких секунд слепого бега, — Давай к нему! Запотевшее стекло пропускало скудное количество солнечного света, освещая пространство вокруг него, как маяк. Заметив окно, Какаши бросился к нему. Они поднимали облака грязи и того, что, как он опасался, могло быть спорами. Частицы плясали и кружились в воздухе, сияя на солнечном свете. Окно было слегка приоткрыто и впускало в помещение слабый ветерок. Скорее всего собаки проникли в библиотеку именно через него. Правда располагалось оно, мягко говоря, не слишком удобно, ближе к потолку. Добравшись до окна, Какаши опустился на одно колено рядом со стеной, сплетя пальцы вместе и подняв руки вверх. Он жестом попросил Ируку подхватить его потом под руки, когда он будет уже снаружи. Ирука сразу понял и кивнул. Оттолкнувшись от рук Какаши, он быстро ухватился за подоконник. Высунув руки из окна, Ирука выкарабкался наружу, вырывая траву и растения, протискиваясь через отверстие. Он почувствовал руки Какаши на своей заднице, подталкивающие его вверх. Как только он полностью выбрался, Ирука отодвинулся назад и потянул руки обратно в окно. Почувствовав, как большая ладонь Какаши вцепилась в них, Ирука уперся ногой в здание, чтобы выдернуть Какаши наружу. Внезапно воздух прорезал пронзительный вой. Ирука почувствовал, как рука Какаши внезапно сжала его крепче и чуть потянула назад. Заглянув в окно, его глаза встретились с глазами Какаши, и его собственное сердце болезненно быстро и сильно заколотилось в груди. — Это одна из моих собак, — глухо сказал Какаши, его глаза были устрашающе пустыми. Прошла доля секунды, — Прости, я не могу… Отдернув руку, Какаши развернулся и исчез в глубине здания, оставив Ируку одного. — Какаши! — закричал Ирука, протягивая руку к мужчине, но хватая лишь воздух, — Твою мать! Профессор хлопнул ладонью по внешней стороне здания. Опасаясь за седовласого мужчину и ужасаясь тому, что могло послужить причиной страшного воя, Ирука вскочил на ноги и бросился к другой стороне библиотеки. Добравшись до обычного входа, он попытался выбить дверь ногой. Зная, что удерживало её заблокированной, он изо всех сил пытался сдвинуть её хотя бы на несколько дюймов, проклиная свои собственные меры безопасности и самодельные замки. После нескольких попыток стало ясно, что дверь не поддается. — Сука! — закричал Ирука в полном отчаянии. В последний раз сердито пнув дверь, Ирука побежал к другому входу в здание. Он обязан был вернуться. Он также молча молился, чтобы этот дикий и ужасающий крик принадлежал не Райкири, хоть и чувствовал в глубине души вину за то, что предпочел бы, чтобы пострадала другая собака, а не его собственная.

***

Весь этаж был завален густым тяжелым дымом, который обжигал ему глаза. Щурясь и стараясь не вдыхать слишком много дыма, Какаши бесцельно бродил по зданию, давясь и задыхаясь, когда пытался свистеть. Все, что он мог видеть — это черные и оранжевые языки пламени, пляшущие вокруг и нагревающие здание до запредельной температуры. Его кожа горела и, казалось, скоро должна была начать шкварчать. Какаши мог поклясться, что большая часть его волос уже была сожжена. Он снова свистнул, пронзительный звук прорвался сквозь рев бушующего пожара. Наконец, услышав знакомый слабый лай, отвечающий на его свист, Какаши побежал к нему, его сердце колотилось где-то в горле. Его ноги болели, опаленные осевшим пеплом и искрами. Острые осколки впивались в его ступни, когда он бежал. Воздух в его груди обжигал, но все, на чем он мог сосредоточиться — это побыстрее добраться до своих собак. Сбежав вниз по лестнице, Какаши обнаружил своих питомцев. Они устало хныкали и жались друг к другу, окружив одну собаку, лежащую посередине. Окровавленный белый мех выглядывал из покрытой сажей массы. Она дышала неглубоко, издавая тихие стоны. Его сердце упало в пятки, и Какаши чуть не упал. Страх сдавил его грудь и заставил кровь застыть в жилах. Перешагнув через живой круг, он протянул руку, чтобы слегка коснуться своей любимой спутницы, присев рядом с ней на корточки. — Привет, девочка, — тихо прошептал он, раздвигая грязный мех в поисках ран. Все вокруг него, казалось, исчезло, когда он увидел несколько раздробленных ребер, торчащих прямо из собаки, проткнувших её тело. Клочья шерсти, кожи и мяса были вырваны, оставив открытые дыры в некогда сильном теле. Он распознал в этих агрессивных ранах Щелкуна. Кровь текла ручьём, проливаясь на пол и окрашивая его ноги тошнотворно тёплой жидкостью. Другие собаки заскулили и заскребли когтями. Они всё уже поняли. Какаши очень нежно взял голову собаки на руки, глядя в серые, полные боли глаза. Зрачки были расширены, подергивались, когда они сфокусировались на нем. Низкий вой вырвался из раздробленной груди. Его большие пальцы нежно коснулись ее морды. — Шшш, тихо-тихо. Ты в порядке, с тобой всё хорошо, — замурлыкал он. Его голос постоянно прерывался, когда он проводил пальцами по липкому меху. Он улыбнулся, чувствуя, как его лицо странно исказилось, — Ты хорошая девочка. Ты в порядке, с тобой все будет хорошо — судорожно шептал мужчина. От собственной лжи у него защемило сердце и стало труднее дышать. Глаза собаки закрылись, теплый язык выскользнул наружу, легонько касаясь его ладони. Ее голова откинулась назад, тяжело упав на его руку. Какаши склонил голову, крепко стиснув зубы. Резкий треск огня привлек его внимание. Чувствуя себя отключенным и оцепеневшим, Какаши понял, что они почти окружены бушующим пламенем. Стеклянные окна разлетались вдребезги, звенели, трескались и взрывались. Собаки истошно лаяли, взволнованные и испуганные. Они вскочили и беспокойно заскулили. С тяжелым сердцем Какаши признал, что они застряли. Борясь с охватившим его отчаянием, Какаши буквально свое тело его слушаться. Сейчас не время для паники. Я им нужен. Собравшись с духом, Какаши поднял белого волкодава на руки. Если ей и суждено умереть, то не в этой адской дыре. Она заслуживала лучшего. Заботясь о ее ранах и стараясь не сильно толкать ее, Какаши бережно держал ее на руках, безнадежно оглядываясь вокруг, не в силах увидеть ничего за стенами огня, которые окружили его и стаю. Его разум лихорадочно пытался вспомнить планировку здания и найти хоть какой-нибудь выход, но ничего не получалось. Он не мог собрать мысли в кучу, как бы ни старался. Его руки дрожали. — КАКАШИ! Какаши так резко обернулся, что его шея чуть не сломалась. Недалеко от себя он увидел пошатывающегося Ируку, который выглядывал из заваленного коридора. Учитель проложил себе путь тяжелой тележкой, разгребая ею завал из книг и другого мусора. Он помахал себе за спину. — Давай сюда бегом! Я нашел выход! Быстро! Какаши бросился вперед к Ируке, следуя за брюнетом к передней части библиотеки. Стая собак быстро последовала за ним, завывая во весь голос, когда они наконец почувствовали свободу. Скоро они добрались до входа. Толстые, тяжелые двери были взломаны; зазубренные куски древнего дерева были разбросаны по полу, смешиваясь с чем-то похожим на осколки цепи. Ледоруб Ируки торчал из древесины, рукоятка валялась на полу. Профессор фактически вырубил себе вход в здание, чтобы помочь, пожертвовав своим личным оружием. Глядя вниз на неподвижное тело в своих руках, Какаши молчал.

***

Звук лопаты, вонзающейся в землю, наполнил воздух. С каждым разом Какаши наблюдал, как коричневая грязь сыпалась на импровизированный деревянный гроб, постепенно покрывая его. Его руки покрылись мозолями от кропотливой работы, а спина болела, но Какаши игнорировал жалобы своего тела. Он сосредоточился на лопате, наблюдая, как она исчезает и появляется снова, пока он копал. Пронесся сильный ветерок, заставив дерево, возвышавшееся над кладбищем, затрепетать и затанцевать. Шелест его листьев заглушал стук лопаты. Запах огня все еще витал в воздухе, но уже был намного слабее. Библиотека почти полностью сгорела буквально через несколько мгновений после того, как они выбрались наружу. Им сильно повезло, что они остались живы. Почти закончив, Какаши бросил взгляд вокруг, на другие безымянные холмики, каждый из которых представлял собой оторванный кусочек его души, который он никогда не вернет. И теперь он хоронил еще одного. Стиснув зубы, он вернулся к работе, двигаясь быстрее. Ирука смотрел вперед печальными глазами. Он стоял немного поодаль, не желая вмешиваться. Он так сильно полюбил своего собственного питомца, что не мог представить себе боль от его потери. Но как бы жестоко это не звучало, это была одна из реалий их времени. Все были подвержены смерти; никто не жил вечно. Он видел, как многие пары разделялись, семьи разрушались, а близких жестоко убивали. Дети, убитые на глазах у своих родителей, матери и отцы, набросившиеся друг на друга. В этом мире не было места для любви. Влюбляться, будь то в человека или в домашнее животное, было невероятно опасно. Вероятность того, что это чувство превратится в боль, всегда была высока. Кто бы по доброй воле стал стремиться к чему-то столь особенному и ценному в таком мире, как их? Но он всё же это сделал. Он приютил пушистого компаньона, который пробрался в его сердце. Он нарушил одно из очень немногих правил, которые сам для себя установил. Райкири, сидящий рядом, также молчал. Немецкая овчарка была обработана и заштопана, так что раны, полученные в горящей библиотеке, щенка больше не беспокоили. Ирука предположил, что здание уже почти сгорело, сохранив только скелет того, чем оно было, а вместе с ним и все, ради чего он жил. Теперь у него почти ничего не было. Громкий звук лопаты прекратился. Ирука заправил несколько прядей непослушных каштановых волос за ухо. Какаши выпрямился, воткнув лопату в землю рядом с новой могилой. Он стоял неподвижно, спиной к Ируке. Облизнув губы, Ирука шагнул вперед. Загорелая, обожженная рука потянулась к плечу Какаши, остановившись прежде, чем коснулась его. — Какаши, — запинаясь, начал он, пытаясь придумать, что сказать, но ничего не находя. Он не знал этой боли и не хотел знать. Как может человек продолжать жить с такой болью и страданием в одном сердце? Он видел другие могилы вокруг Какаши, знал, что белая собака была не первой. Но что-то подсказывало ему, что она была действительно особенной. — Тебе не нужно жалеть ни меня, ни ее. Тебе не нужно ни в чем винить себя. Мы знаем, на какие риски идём, мы знаем, что может случиться. Как ты можешь понять, это не первый раз, когда я теряю кого-то близкого, — Какаши говорил тихо, не оборачиваясь, — Это не в первый раз, но я все равно никогда не смогу привыкнуть к этому. Бледная рука скользнула по груди, чувствуя, как сильно бьется сердце под ее прикосновением. Он потер это место, как будто это могло унять боль. Какаши закрыл глаза, приподняв подбородок и подставив лицо под прохладный ветерок. Он улыбнулся, на этот раз искренне. Он представил ее счастливой где-то, где ей не грозит никакая опасность. Они были вместе долгое время; сейчас она заслуженно отдыхала, далеко от их поганого мира. Агония и отчаяние вновь захлестнули душу Какаши, но на этот раз он не гнал эти чувства прочь. Чем сильнее болело, тем больше он понимал, что он живой. — Каждый раз как в первый. Постоянно думаешь, что готов к худшему, но каждый раз оно бьёт тебя с новой силой. Хуже всего осознание того, что мне придётся пережить это ещё не единожды. Чужие руки внезапно обхватили его грудь сзади, одна загорелая ладонь накрыла его собственную. Застигнутый врасплох, Какаши открыл глаза и посмотрел вниз на руки, обнимающие его. Он почувствовал, как лицо Ируки прижалось к его спине. Брюнет крепко обнимал его, объятие было почти болезненным. Не в силах выразить то, что он хотел сказать словами, Ирука попытался выразить свои чувства действиями. Какаши был силен, сильнее его самого в несколько раз. Для человека, которого он когда-то считал холодным и бесчувственным, у Какаши было огромное сердце, полностью покрытое шрамами. — Ты говоришь мне не сожалеть, но я не могу так, — заговорил Ирука, его голос был приглушен одеждой Какаши, — Ты говоришь мне не винить себя, но я не могу. Я ничего не могу с этим поделать, — он подавил комок в горле, — Мне жаль, что это произошло, и мне жаль, что я не могу тебе с этим помочь. Я просто понятия не имею, что могу для тебя сделать или что мне сказать, чтобы утешить тебя, — он сильно вжался лицом в спину мужчины, почти чувствуя стыд за свою недееспособность. — Я говорю тебе не винить себя, потому что в этом не было ничьей вины, — тихо сказал Какаши, — Существует слишком много «если», чтобы пытаться обвинять кого-то из нас, это даже не стоит того. Я говорю тебе, чтобы ты не жалел, потому что так будет лучше. Теперь в мире стало на одну страдающую душу меньше. Сейчас она свободна. Кроме того, тебе не нужно ничего говорить. Я могу читать тебя, как открытую книгу, и я знаю, что ты хочешь сказать мне. На этот раз Ирука затих, просто цепляясь за Какаши. Они стояли там, наблюдая, как солнце медленно плывет по небу. Ирука не чувствовал необходимости отцепляться от мужчины, а Какаши не сделал ни малейшего движения, чтобы разорвать объятия. Это было умиротворяюще, успокаивающе. Было больно осознавать, что Какаши страдал от этого жестокого жизненного опыта несколько раз, находясь в полном одиночестве. Было удивительно, что этот человек все еще оставался таким же вменяемым и функциональным. Ирука почувствовал, как Какаши наклонился, слегка прислонившись к нему. Ирука позволил своим мыслям блуждать, но так ни разу и не отпустил Какаши. Он смутно осознавал, что прошло слишком много времени с тех пор, как Какаши закончил копать. Как долго они тут пробыли? Он должен был вернуться дом… Ой. Внезапно осознав, что теперь он бездомный и, следовательно, ему некуда идти, Ирука быстро отбросил эту мысль. Он побеспокоится об этом позже. Если человеческий контакт — это все, что он мог предложить Какаши, он был готов провести так весь день, как бы нелепо это ни звучало. Он чувствовал себя в некотором долгу, а ещё испытывал непреодолимое желание остаться в компании этого человека подольше. Погрузившись в более спокойные мысли, Ирука наклонил голову и огляделся. Они были на заднем дворе дома Какаши, в укромном уголке, над которым возвышалось огромное дерево. Трава была дикой и спутанной, но она не росла ни на одном из холмиков. Всего он насчитал около 7 могил. Это всё стая Какаши? Набравшись смелости спросить, Ирука сглотнул, его руки непроизвольно сжались. — В-все эти могилы принадлежат собакам? — наконец спросил он, его голос был едва громче шепота. Он почувствовал, как грудь Какаши вибрирует, когда тот начал говорить. — Четыре собакам. Остальные трое были настоящими людьми. — Твоя семья? Какаши покачал головой. — Просто люди, которых я встретил и о которых начал заботиться, прежде чем мне пришлось их убить. Ирука тихо и успокаивающе замурлыкал. — Почему ты убил их? — осторожно спросил он. Было очевидно, что Какаши не испытывал моральных угрызений совести по поводу отнятия жизни других людей, но похоронить их здесь, рядом со своими умершими собаками означало, что они были важны для него. — Их укусили, — вздохнул Какаши, — Как оказалось, проходит очень немного времени между укусом и превращением в первую стадию Зараженного. Ампутация зараженной конечности тоже не помогает, кстати, — Ирука потерся о чужое плечо, — Он был укушен Сталкером; тут же как он заразился, он укусил свою жену. Она пыталась защитить их дочь… — Какаши махнул в сторону могилы поменьше, — Я тогда собирал припасы. К тому времени, как я вернулся, было уже слишком поздно. Я нашел ее сидящей рядом с ним, с их маленькой девочкой на руках, — голос Какаши затих, прежде чем снова зазвучать, но гораздо тише, чем раньше, — Ей удалось убить мужчину, но она умоляла меня о помощи. У нее не хватило духу убить собственного ребенка. Она хотела умереть первой, не желая видеть, как ее маленькая девочка превращается в чудовище. У меня просто не было выбора. — Какой ужас, — прошептал Ирука, глядя на могилы. Какаши шумно вздохнул. — Асума любил Куренай. Он пытался защитить ее, но потерпел неудачу. Ему удалось убить укусившего его Сталкера, но это всё. Он даже отрезал ту часть своей руки, на которой была укус, но Куренай сказала мне, что это не сработало. Прошло около 3 часов, прежде чем он полностью превратился и напал на нее и ребенка, — Какаши вздрогнул, когда прохладный ветерок пощекотал его по обнаженной коже, — В тот день шел дождь. Ирука закрыл глаза. Эта история укрепила его позицию против того, чтобы слишком привязываться к кому-либо. Любовь была обречена изначально. Этот мир больше не поддерживал подобные фантазии; все они заканчивались кровью и болью. Но ты привязываешься к Какаши предупредил его разум. Это может быть твой последний шанс… Ирука решительно отверг назойливую мысль. Он и Какаши были не более чем друзьями. Близкими друзьями. Но главным было то, что Ирука приходил в ужас от мысли, что когда-нибудь ему придётся точно так же закапывать тело Какаши. — Уже поздно, — задумчиво произнес Какаши, поднимая глаза. Ирука ничего не ответил, все еще цепляясь за него. Какаши нахмурился, когда Ирука быстро убрал руки и отступил. Холодок пробежал по его спине, когда тепло тела Ируки улетучилось. — Ах, да. Мне, наверное, пора идти, — начал Ирука, потирая затылок. — Куда? — Какаши повернулся, чтобы посмотреть на брюнета. На его усталом лице было растерянное выражение. — Я… — ему некуда было идти. Покидать город сейчас было бесполезно, так как он потерял все свои припасы и снаряжение. У него не было ни оружия, ни еды, ни даже карты, которая указала бы ему, куда идти. Все сгорело, превратилось в пепел. — Не глупи, оставайся со мной, — приказал Какаши. Что-то подсказывало ему, что нужно будет держать Ируку ближе, чем раньше. Он признал, что профессор, возможно, в некоторой степени не подозревал о его чувствах к нему, но он все равно хотел, чтобы этот человек был рядом с ним. Он уже и так слишком много потерял; он не хотел потерять и Ируку. Он подозревал, что Ирука избегал отношений любой ценой, замечая, что он никогда не упоминал о них, несмотря на свою любовь к разговорам. Он упоминал, что у него никогда не было никого, даже до того, как произошла вспышка. Тем более его рассказы о своих путешествиях с другими людьми, которых он постоянно бросал до того, как устанавливал тесную эмоциональную связь. Это была гениальная идея. Чрезмерная сентиментальность может привести к тому, что вас убьют, а сосредоточение внимания на том, чтобы сохранить жизнь другим, определенно было билетом в один конец к смерти. Но выбор иметь эти привязанности, несмотря на абсурдность этого, был тем, что удерживало Какаши в здравом уме. Он был удивлен, что он, бывший военный и одиночка, будет ценить те небольшие связи, которые он устанавливал с немногими выжившими, когда Ирука, общительный и симпатичный учитель, будет активно отказываться от них. Это было несколько противоречиво. Конечно, он пытался убить всех, кого встречал, но он научился ценить людей прежде чем решил, что лучше быть одному. Ирука был доказательством того, что он все еще хотел этого человеческого контакта. Вместо того, чтобы убить его, у него появились чувства к нему, чувства, на которые, как он знал, Ирука мог бы ответить взаимностью. — Я бы не хотел навязываться, — пробормотал Ирука, делая шаг назад. — Я же говорил тебе не глупить. Ты действительно думаешь, что пойти куда-нибудь прямо сейчас — хорошая идея? — спросил Какаши, протягивая руку, чтобы схватить Ируку за руку. Он не собирался отпускать его, — Ты должен быть умным профессором, а не тупым учеником. — Я и есть умный профессор, — возмущенно сказал Ирука. Не найдя контраргумента, он отдернул руку, пытаясь высвободить ее из хватки Какаши, — Я бы просто предпочел, что бы… — Я не думаю, что сейчас смогу справиться с одиночеством, — тихо признался Какаши, усиливая хватку, — И я уверен, что ты был бы в большей безопасности в моем доме. Наконец он почувствовал, как пальцы Ируки начали медленно обвиваться вокруг его собственных.