The Empty City

Дико танцуя на ветру на фоне потрясающего голубого неба, ярко-желтые знамена развевались взад и вперед, напечатанные на них слова то появлялись, то снова пропадали. Темно-красный символ биологической опасности рядом со словами сразу привлек внимание, прежде чем очередной порыв ветра отогнал его прочь. — «Карантинная зона, посторонним вход воспрещен», — прочитал вслух Ирука. Его янтарные глаза скользили по бесчисленным знакам, размещенным на каждой доступной поверхности. Он оглядел высокие разорванные, пустые белые палатки, которые когда-то служили импровизированным медицинским центром для инфицированных. Хижины стояли на высоте нескольких футов, распределенные по группам, поскольку каждая из них была предназначена для определенных целей. Над отверстиями были символы, указывающие на то, что находилось внутри. На одном была картинка с лекарствами, на другом — очертания человеческого тела и койки. Прозрачные пластиковые шторы вдоль входов были испачканы темно-бордовыми пятнами, логотип CDC был нанесен черной аэрозольной краской. Вокруг были припаркованы разбитые полицейские машины и машины скорой помощи, создавая неэффективный барьер. Большинство палаток были разрушены, не предлагая никакой защиты вообще. Те, что еще стояли, долго не протянут. Черная плесень росла колониями, прямо на ткани. Шурша ботинками по заросшей траве, Ирука миновал барьер из машин, направляясь к самой большой палатке. — А эти карантинные зоны вообще были эффективными? — спросил он, взглянув на Какаши, — Я не помню ни одну, которая действительно кому-нибудь помогла. Какаши шел впереди него, роясь в полицейских машинах. Выбив окно подобранным камнем, он открыл дверь другой машины и проскользнул внутрь. — Зависит от обстоятельств. Если бы мы имели дело с меньшими числами, то да. Но когда заболевших больше нескольких десятков тысяч, это катастрофа, — по-видимому, не найдя ничего ценного, мужчина продолжил свои поиски, запрыгнув в открытую машину скорой помощи. — Я собираюсь осмотреться и поискать, есть ли что-нибудь, что может нам пригодиться, — объявил Ирука, и приняв ворчание Какаши за согласие, скользнул в ближайшую палатку. Желтые защитные костюмы были разбросаны вокруг, каждый в разной степени непригодности. Разбитые маски и разорванные кислородные баллоны давали довольно четкую картину того, что здесь произошло. Не обращая внимания на беспорядок, Ирука зашагал направо, к маленьким кроваткам, закрытыми пластиковыми занавесками. Кровати были окружены стеной из прозрачного материала с застежками-молниями, создающими дверной проем. Приборы, настроенные для записи жизненно важных показателей, были проржавевшими, экраны разбиты вдребезги. Некоторые все еще были на подставках, в то время как другие валялись на полу. Было очевидно, что была большая драка. Ирука толкнул несколько приборов вокруг. Его взгляд упал на маленькую коробочку с нарисованным сверху красным крестом. Ирука нетерпеливо схватил ее. Не было похоже, что ее открывали, и она была довольно хорошо спрятана. Вскрыв коробку, брюнет нашел в ней бутылку антисептика, рулон бинтов и несколько тряпок. В специальном кармане лежали маленькие контейнеры с этикетками неизвестных ему химикатов. — Неплохо, — ухмыльнулся Ирука, довольный находкой. Медикаменты всегда были нужны, и хотя он знал, что у Какаши они есть в огромном запасе, Ирука был склонен не слишком полагаться на него. Он не хотел казаться мертвым грузом на шее. Возобновив обыск палатки, он обнаружил папку, набитую бумагами, с красным предупреждением «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», лежащую возле импровизированного стола. С любопытством он открыл её, выкладывая содержимое на ближайшую койку. Бумаги оказались картами с расположением других карантинных зон, на каждой из которых было указано количество инфицированных пациентов и персонала. Ирука сделал паузу, пристально вглядываясь в карту. Его взгляд упал на красный квадрат, который указывал на ближайший лагерь, расположенный в соседнем городе. Первая мысль его была собрать вещи и отправиться на осмотр других зон, попытаясь найти больше выживших. Но это означало бы оставить Какаши здесь. Его сердце сделало сальто в груди, сопровождаемое странной тяжестью в животе. Это то, что он всегда делал: он находил место, где можно было остановиться на некоторое время, а затем двигался дальше. Иногда он встречал людей, которые любезно помогали ему с припасами, которые он компенсировал информацией или обучением детей, если таковые были. Образование было благословением в их времена, и Ирука пользовался каждой возможностью, чтобы распространять его. Люди постарше часто присутствовали на его уроках, добавляя то, что знали сами. Карта помялась когда его хватка усилилась. Остаться здесь с Какаши означало бы прекращение привычных путешествий. Признавшись себе в этом, он не был полностью против этой идеи. Здесь ему было комфортно, он знал, где найти еду, у него был дом. Там, снаружи, каждый день было трудно продолжать идти вперед. Это была борьба, но он добровольно выбрал ее. Он знал, что оставаться с людьми, которые предложили ему место, было бы ужасной идеей. Каждый раз, когда он пытался, Зараженные обязательно нападали и убивали всех. Он правда пытался. Он слишком много раз видел последствия распада семей; боль того не стоила. Пребывание с Какаши, скорее всего, закончится болью, глубокой, кровавой болью. Он не хотел страдать от этого, и он не хотел, чтобы Какаши страдал из-за него. Уход был самым безопасным вариантом для них обоих. Почему же тогда это звучало так, как будто он пытался убедить самого себя? Ирука нахмурился, чувствуя себя неуверенно. С одной стороны, он хотел уйти, но с другой хотел остаться с Какаши. Почему выбирать было так сложно? — Ты что-нибудь нашел? Испугавшись, Ирука еле сдержался, чтобы не начать прятать карты. Если бы он попытался спрятать их, Какаши бы точно их заметил. Вместо этого он развернулся и вытащил аптечку, которую нашел до этого. — Только это, — он выдавил из себя улыбку, вручая набор. Какаши взял маленькую коробочку и покопался в содержимом. Большая часть этих материалов была у него дома, но всегда было приятно найти что-нибудь еще. — Я нашел несколько полных коробок с боеприпасами и еще несколько вещей, — сказал он, показывая брюнету свои находки. Наблюдая, как невысокий мужчина комментирует его «добычу», разноцветные глаза Какаши сузились. Профессор казался необычайно заинтересованным, до такой степени, что это казалось фальшивым. Желая спросить, что случилось, Какаши придержал язык за зубами. Седовласый мужчина знал, что Ирука ничего ему сам просто так не расскажет. Было больно осознавать, что Ирука что-то скрывает от него, но Какаши был готов дать ему это преимущество. Ирука пока не сделал ему ничего плохого, так что у него не было причин подозревать его в обмане. Он не такой. — Ты голоден? Мы могли бы сделать небольшой перерыв на обед. Ирука с облегчением кивнул. Хотя он и не лгал Какаши в открытую, он все равно ненавидел скрывать от него что-то. Это казалось грязным и неправильным, учитывая, каким милостивым Какаши был в последнее время. — Я еще немного осмотрюсь, вдруг еще чего найду. Какаши кивнул, отступая. — Встретимся у эстакады, — он повернулся и исчез, оставив Ируку одного в палатке. Резко выдохнув, Ирука повернулся обратно к койке и схватил карты, засовывая их в рюкзак. Все еще не зная, что делать, он решил сохранить карты просто на всякий случай. Ему не нужно было принимать решение прямо в эту секунду. Верный своему слову, он тщательно обыскал палатку, но больше ничего вкусного не нашел. Затем он ушел, направляясь к Какаши.

***

— Если бы ничего этого не произошло, что бы ты, по-твоему, делал прямо сейчас? — спросил Какаши, скрестив ноги и прислонившись к стене эстакады. Покопавшись в рюкзаке рядом с собой, он достал немного еды и воды. Откусывая сухой кусок мяса, сидя напротив более высокого мужчины, Ирука сделал паузу. — Хм, я не думал об этом. Я бы, наверное, все еще преподавал. Какаши засунул лакомые кусочки еды под медицинскую маску, которую он надел, проглотил, прежде чем снова заговорить. — А семью бы завел? — осторожно спросил он, теребя предметы в руках. Ранее он понял, что понятия не имеет, готов ли Ирука к созданию семьи. Хотя он, возможно, изо всех сил пытался соблазнить профессора, если бы Ирука признался, что хочет попытаться завести обычную, нормальную семью, он бы не стал ему препятствовать. Ирука покачал головой. — Я люблю детей, но я не могу иметь с ними дело слишком долго. Я предпочитаю учить молодые умы, а не создавать их, — он улыбнулся, — Создание семьи никогда не было тем, чего я действительно хотел, поэтому я не вижу себя женатым человеком. — Значит, холостяк, — Какаши задумался, испытывая, по общему признанию, облегчение от того, что Ирука разделял его мнение о детях. — А как насчет тебя? Никакого инстинктивного стремления к созданию потомства? — профессор ухмыльнулся, забавляясь тем, как изогнулись брови Какаши. — Я могу с уверенностью сказать, что у меня нет ни желания, ни потребности размножаться, — фыркнул Какаши, глядя вниз, — Я совершенно точно не подхожу на роль родителя. — Что бы ты тогда делал? — спросил Ирука с искренним любопытством. Он знал, что Какаши навряд ли окажется порядочным семьянином, но что этот человек думал о своем будущем? Его губы дрогнули, когда образ Какаши в ярком костюме-тройке всплыл в его сознании. Красивый темный наряд, который подчеркивал бы его серебристые волосы и рост, плавно облегающий его тело. «Он выглядел бы потрясающе», — пронеслось в голове Ируки. — Понятия не имею. Я сомневаюсь, что остался бы в армии надолго, — седовласый мужчина вздохнул, проведя рукой по своим спутанным локонам, прежде чем уставиться вдаль, — Я бы, наверное, устроился на какую-нибудь мелкую подработку то тут, то там и открыл бы свой собственный клуб для взрослых. Как только заработал бы достаточно, я вложил бы деньги в лучшие порнографические книги, которые только найду, и прожил бы долгую, плодотворную и приятную жизнь. Ирука чуть не поперхнулся, но сумел проглотить ком в горле, уставившись на Какаши широко раскрытыми глазами. — Ты серьезно? — спросил он недоверчивым тоном. Его брови взлетели вверх. — Абсолютно серьезно, — Какаши по-волчьи ухмыльнулся, наблюдая, как щеки Ируки потемнели от смущения. Он задавался вопросом, будет ли профессор застенчивым в постели или окажется тайной дикой мегерой. У обеих фантазий были свои плюсы, а сам Какаши не был придирчив, — Там ведь все деньги крутятся. Потеряв дар речи, Ирука фыркнул и снова покачал головой. — Взгляни, если ты мне не веришь. Я читаю только самое лучшее, и так получилось, что это мой любимый экземпляр, — вытащив оранжевую книгу, Какаши бросил ее Ируке, который рефлекторно поймал ее. Потакая мужчине, Ирука отложил свой обед в сторону и перелистнул на случайную страницу. Судя по затертости, Ирука попал на самый любимый момент во всем произведении. Какаши изо всех сил старался не рассмеяться в голос, пока наблюдал, как глаза Ируки становились больше, а его лицо с каждой прочитанной строчкой все больше и больше напоминало помидор. Не в силах удержаться, Какаши издал несколько смешков, когда учитель прочитал несколько строк, отвел взгляд, снова посмотрел на книгу и снова отвел взгляд. Даже его уши потемнели, став ярко-алыми. Закрыв книгу с резким хлопком, Ирука чуть не бросил ее. — Как, черт возьми, ты можешь читать это так небрежно? — воскликнул он, все еще краснея. Никогда за все годы чтения он не сталкивался с чем-то настолько грязным, сексуальным и извращенным. Он был прав; Какаши был ужасным извращенцем. Удивительно, что он не заметил этого раньше. — Годы практики, — протянул Какаши, глядя на страницу, которую, как он знал, Ирука прочитал, — Мне нравится, как герой здесь использует цепь. Очень изобретательно. Ирука печально прикрыл лицо рукой. — Тот, кто это написал — обездоленный человек. — Тогда что это говорит о тех, кому это нравится? — поддразнил Какаши, пряча книгу в карман, — Они тоже обездоленные? — он мог видеть, как шестеренки работают в голове Ируки, пока он думал. Он совершенно не умел ничего хранить в тайне. — Я не хочу об этом думать, — заявил Ирука, вновь беря свой обед. События развивались в направлении, которое заставляло его нервничать, — Я психолог, а не терапевт. — Но если бы мне понадобилась помощь, ты был бы самым квалифицированным из нас, у тебя ведь есть докторская степень, — настаивал Какаши. — По-моему, ты в порядке, — Ирука закатил глаза, слегка наслаждаясь легким подтруниванием. Он снова принялся за еду. — О, я вспомнил! У меня же для тебя кое-что есть, — объявил Какаши, бледная рука снова опустилась в его рюкзак. Ирука несколько раз удивленно моргнул. — Для меня? По какому поводу? — Захотелось, — беззаботно ответил Какаши. — Это не одна из тех книг, не так ли? Потому что, если это так, я могу сказать тебе прямо сейчас, что только попробуй вложить мне эту гадость в руки, — предупредил Ирука, заинтересованный тем, что это был за подарок. — Нет, ничего подобного. Закрой глаза, — приказал Какаши, поворачиваясь к профессору с прищуренными в улыбке глазами. Ирука прищурился в ответ. — Ну в этот раз ты хотя бы попросил, — проворчал он, подчиняясь. Он был несколько удивлен тем, как легко он стал доверять Какаши, даже не сомневаясь в этом поступке. Он протянул руку, ожидая, что в нее вложат что бы это ни было. Чего он не ожидал, так это того, что сильная мозолистая рука мягко обхватит его запястье и потянет руку вниз. Большой палец нежно погладил его по коже. Рука Какаши всегда была такой теплой? — Теперь открой рот и высунь язык. Что? Глаза Ируки распахнулись, его лицо было полно негодования. — С какой стати мне это делать? — спросил он, отдергивая запястье назад. Какаши легко отпустил его. — Ах, я не смогу показать тебе подарок, пока ты этого не сделаешь, — последовал веселый ответ. Ирука уставился на Какаши с бесстрастным лицом. Он почти видел, как ухмылка на его лице становилась все шире и шире. Когда голова с серебряными волосами наклонилась, Ирука дернулся. Неохотно доверившись ему, Ирука снова закрыл глаза, слегка склонив голову. Медленно открыв рот, он слегка высунул язык. Услышав шорох одежды Какаши, трущейся друг о друга, когда он двигался, Ирука боролся с желанием закрыть рот и отступить. О боже, что собирался сделать Какаши? За долю секунды его разум лихорадочно заработал, придумывая множество вариантов. Одна мысль, которая нашла отклик, неожиданно поразила его, заставив его сердце забиться быстрее, как тогда, когда он сражался с Щелкуном. Воспользуется ли Какаши ситуацией и поцелует его? Почувствует ли он прикосновение языка Какаши к своему? Почти дрожа, Ирука почувствовал, как слюна наполнила его рот от этой внезапной мысли. Беспомощный перед своим воображением, Ирука представил, каково это — поцеловать Какаши. Конечно, у него был бы дьявольский язык, страсть, соответствующая его личности и навыкам, превосходящим воображение Ируки. Он почти чувствовал прикосновение губ, которых никогда не видел, грубых и потрескавшихся, но совершенных. Его щеки загорелись, когда кровь снова прилила к ним, практически выдавая то, о чем он думал. Желание облизать губы усилилось. Поскольку ничего не происходило, Ирука умирал от нетерпения. Пораженный своими собственными мыслями, профессор задавался вопросом, как он мог перейти от желания уйти от этого человека к желанию, чтобы он поцеловал его. Возможно, слишком долгое одиночество что-то с ним сделало. Его дыхание начало сбиваться, Ирука уловил дуновение знакомого запаха, витающего вокруг. Он узнал это по запаху одежды, которую дал ему мужчина; это был запах Какаши. Насколько близко он был?! Ирука спохватился, прежде чем наклонился ближе, желая почувствовать этот запах еще сильнее. Ему ужасно хотелось открыть глаза, но разум удерживал их закрытыми. Биение его сердца отдавалось в ушах, становясь громоподобным. Легкое давление чего-то, упавшего ему на язык, вернуло его к реальности. Закрыв рот, Ирука чуть не задохнулся. — Это шоколад? — воскликнул он, его глаза встретились с довольным выражением лица Какаши. На языке стало очень сладко. — Нашел немного и подумал, что ты захочешь попробовать, — самодовольно промурлыкал Какаши. — У меня аллергия на шоколад! Да ебёна мать. Едва не уронив найденный шоколадный батончик, Какаши замер. — Что? У него было что-нибудь от аллергии?! Сколько времени потребуется, чтобы вернуться, прежде чем случится что-то плохое? Была ли у него смертельная аллергия или легкая? Прежде чем он смог задать хоть один вопрос, Какаши заметил прищуренный взгляд Ируки. Очень было похоже на то, что он пытался сдержать улыбку. Признавая, что его обманули, Какаши наклонил голову. — Очень смешно, — угрюмо сказал он, разламывая угощение и давая профессору кусок побольше. Потребовалось немалое самообладание, чтобы не погрузить руки в волосы Ируки и не выебать его в рот, пока его губы не распухли бы и не покраснели. Бог знал этот образ с открытым ртом и закрытыми глазами, он сам его породил. Это оказалось адской проверкой на выносливость, но Какаши справился. Ирука хихикнул, качая головой. — А если бы она у меня правда была? — поддразнил он, стараясь не зацикливаться на том факте, что он был очень разочарован тем, что Какаши не поцеловал его. Что, черт возьми, с ним не так? Игнорируя странное чувство, трепещущее в груди, он откусил кусочек шоколада, наслаждаясь удивительным вкусом. Это было почти слишком сладко, резко контрастируя с соленостью мяса. Между ними воцарилось молчание, пока они продолжали есть, вокруг них установилась теплая атмосфера. С любопытством он наблюдал за седовласым мужчиной краем глаза, не желая, чтобы Какаши заметил, что он наблюдает за ним. Хотя, зачем ему нужно было это скрывать, он и сам не понимал. — Тебе удобно так есть? Повернувшись к своему новому самому любимому звуку в мире, Какаши выгнул бровь, глядя на профессора. Дотронувшись до своей маски, он покачал головой. — Да, вполне. Любопытный Ирука хотел было оставить вопросы, посчитав их слишком личными, но потом решил: а что терять? Во всяком случае, Какаши обязан был ему ответить, хотя бы из уважения. — Могу я спросить, зачем ты её носишь? — задал вопрос Ирука, не желая показаться любопытным. Какаши на мгновение растерялся, прежде чем его стальные серые глаза, казалось, потемнели. Красный глаз закрылся, и Какаши потер его рукой. Он был не против рассказать об этом молодому человеку, но воспоминания, связанные с этим, были не совсем приятными. Но если бы он хотел, чтобы Ирука доверял ему, он был бы готов открыться. — Когда я ушел из армии после катастрофической миссии по сдерживанию заболевших, я ушел не один, — Какаши начал доставать материалы, чтобы развести небольшой костер. Ветер быстро понизил температуру, и он знал, что так они быстро замерзнут, так что было разумно начать прямо сейчас. Ирука двинулся на помощь, собирая сухую траву и другие горючие материалы, валявшиеся вокруг. Он не покидал их маленького пространства, желая услышать историю. — Со мной было несколько человек, которых я считал хорошими друзьями. Нет, они похоронены не на кладбище, — добавил он, заметив вопрос на лице Ируки, — Об этом позже. Мы все были довольно молоды, даже с некоторым юношеским максимализмом. После того, как миссия провалилась, несколько других членов отряда и я ушли, чтобы попытаться выбраться самостоятельно. Я считал их своими друзьями, так как доверял им свою жизнь. Мы вместе тренировались, вместе сражались и вместе закончили школу. Ирука утвердительно хмыкал, изредка вставляя ободряющие слова, чтобы поддержать разговор. Ему удалось развести небольшой костер и сесть рядом с Какаши. Он знал, что, сидя напротив него, это будет больше похоже на допрос, чем на добровольный рассказ о прошлом, поэтому он решил пересесть на его сторону. Какаши немного подвинулся к нему. — Не потребовалось много времени, чтобы все развалилось на части. Мы ссорились из-за того, кто должен был быть главным, где мы останемся, кому мы можем доверять. С каждым днем становилось все хуже, обостряясь до такой степени, что мне приходилось разнимать их драки. Все стало еще хуже, когда мы наткнулись на разношерстную группу выживших, многие из которых были даже моложе нас, — Какаши тяжело вздохнул, прочесывая волосы пятерней. Ирука молча ждал. Он всегда знал, что у Какаши было гораздо более темное прошлое, чем у него, но это было ново и захватывающе. Это было все равно, что получить еще один кусочек головоломки к замысловатому пазлу, которым был Какаши Хатаке. — Мы предложили им защиту в обмен на поставки продовольствия. Они с готовностью согласились, по-видимому, счастливые, что нашли нас. Мы провели с ними несколько дней, пытаясь понять, что делать, куда идти. Они приехали из нескольких штатов, путешествуя в основном пешком, а иногда и на машине. Они сказали нам то, что мы уже знали: ситуация вышла из-под контроля, и никакой помощи не было. Мы все были предоставлены сами себе. Бросив маленький камешек в огонь, Какаши наблюдал, как в воздух взлетает небольшая вспышка тлеющих углей. — Однажды утром, когда я вернулся в лагерь после разведывательной миссии, я обнаружил, что они убили всех членов моей группы. Ирука резко вдохнул. О нет… — Я нашел Обито с перерезанным горлом, брошенного на земле истекать кровью. Следующим я нашел Минато, они тогда только закончили с ним. Выпотрошили, будто рыбу, — чуть подвинувшись, Какаши откинулся на стену. Присутствие Ируки рядом с ним помогало ему оставаться на земле, не отвлекаясь от воспоминаний, — Следующее, что я помню, это то, что они стреляют в меня, и потом я стреляю в ответ. Одному удалось подкрасться ко мне, когда я пытался защититься, — Какаши указал на свой шрам, — Чуть не ослепил меня, но мне повезло. После того, как мне удалось убить нескольких из них, я убежал. Профессор психологии смотрел вдаль с тяжелым чувством на сердце. Какаши через столько прошел… Было невероятно, что он был в здравом уме и ментально почти здоров. Взглянув вниз, он носком ботинка сбил немного грязи в кучу. Он не мог не задаться вопросом, что происходило в голове Какаши, что он чувствовал, о чем думал… — Затем, несколько месяцев спустя, я снова столкнулся с ними. Ирука вскинул голову. — Ты снова на них наткнулся? — ошеломленно спросил он. Беспокойство затрепетало в его груди, хоть это и не имело никакого смысла, так как Какаши сидел в полном порядке рядом с ним. — Да. И один из членов моей команды был с ними. Оказалось, что она была жива, когда я убежал, оставив ее с ними. Я бросил Рин, — признался Какаши, — Когда я увидел ее с ними, я не мог позволить ей узнать, что я оставил ее. Я видел, что они сделали с ней, и мне стало тошно от того, что я был причиной этого. Может быть, не напрямую, но косвенно точно. Я спрятал лицо, притворяясь, что не знаю их. Это было похоже на дежавю; они были милы до тошноты, а когда пришло время, они снова попытались убить меня. — И что случилось потом? — прошептал Ирука, опасаясь худшего. Чем больше Какаши раскрывался, тем бледнее он становился. Морщины напряжения избороздили его лоб, а его разноцветные глаза потемнели от невысказанной печали и боли. — Я убил их. Всех. Даже её, — Какаши заерзал, поправляя маску, — Рин так и не поняла, кто я такой, но она все равно напала на меня, и мне пришлось убить ее, — никогда еще слова «Мне жаль» не казались Ируке такими пустыми и бесполезными как сейчас. Ирука проглотил свою немедленную реакцию соболезнования, зная, что Какаши это не оценит. Не зная, что сказать или почувствовать, он придвинулся ближе к Какаши. Их плечи соприкоснулись. — Ты… Я имею в виду, как ты думаешь, она попыталась бы убить тебя, если бы знала, кто ты такой? — тихо спросил он, беря палку, чтобы потыкать в огонь, — Ты чувствуешь, что она винила тебя? — Честно говоря, я понятия не имею. Полагаю, она бы так и сделала, раз я оставил ее на их милость, — бесцветно произнес Какаши. — Ты не был виноват. Ты понятия не имел, что она все еще жива, — мягко возразил Ирука, — Я знаю тебя, и я знаю, что ты бы сделал все возможное, чтобы спасти ее, если бы знал, что она не была убита, — используя более резкий, аналитический тон, который он бессознательно перенял у Какаши, Ирука посмотрел на бывшего боевика, прежде чем снова уставиться на огонь, — Ты вернулся и сразу же увидел всех своих друзей… мертвыми. Разумеется, ты подумал, что погибли все. Если бы ты остался там еще на некоторое время, скорее всего, ты был бы мертв или закончил бы как один из них. Жизнь заставляет нас делать выбор, и мы не знаем, хорош он или плох. Возможно, мы этого никогда не узнаем. Неопределенность — это все, что у нас осталось. Брюнет вздрогнул, когда на его плечо внезапно легло что-то тяжелое. Колючие серебристые волосы появились в поле его зрения, заслоняя огонь. Какаши положил голову ему на плечо. Дрожь осознания пробежала по спине Ируки, когда сильная рука скользнула по его спине и легла на талию, притягивая его к себе. — Какаши? — Бывают моменты, когда я задаюсь вопросом, могу ли я после всего, что видел и что сделал, продолжать называть себя человеком, — пробормотал Какаши, его голос был тихим и полным эмоций, которые Ирука пытался подавить в себе, — А потом ты берешь и напоминаешь мне, что да, я достоин так называться. Спасибо тебе за это, — тихо признался он. Сердце Ируки дико забилось, неровно колотясь, когда он слушал признание Какаши. Рука на его талии напряглась, притягивая его еще ближе к телу Какаши. Каждая часть его тела, которая касалась другого мужчины, была невероятно горячей и чувствительной. — Так ты носишь маску, чтобы спрятаться? — подтолкнул Ирука, его разум немедленно подумал о психологическом подтексте такого действия. Это имело смысл, учитывая прошлое Какаши. Спрятаться от мира, в котором ты стал чудовищем, изгоем. Своего рода защитный барьер. — Хм. Не могу спорить с тем, у кого есть докторская степень, — поддразнивающе ответил Какаши, поднимая голову. Свободной рукой он потянулся вверх и сдернул маску, — Думаю, у меня действительно нет причин продолжать носить ее. Он бросил маску в огонь, наблюдая, как она съеживается и сгорает. Это было поучительно, как будто он сбросил с себя бремя. Он никогда не задумывался о том, почему продолжает носить маску, но впервые он чувствовал себя совершенно нормально без нее. На самом деле он был в восторге. Какаши повернулся к своему спутнику, прекрасно зная, что Ирука никогда не видел его без неё.  — Что думаешь, сэнсэй? Шрам, рассекавший глаз Какаши пополам, почти доходил до его рта, изгибаясь вниз по щеке. Несмотря на то, что шрам оказался намного длиннее, чем думал Ирука, он не отменял того факта, что по красоте Какаши мог запросто соревноваться с Адонисом. Теперь ему полностью открылись эти прищуренные разноцветные глаза и серебристые брови. Нос Какаши был острым и тонко очерченным. Его губы были нормальными, немного тоньше, чем его собственные, а его скулы были великолепны. Небольшая щетина покрывала его подбородок, добавляя ему мужественности и некого плутовства. Быстро моргая, Ирука почувствовал, что смотрел слишком долго, когда дразнящая ухмылка украсила вновь открывшиеся черты лица Какаши. Этот взгляд был дьявольски поразительным, вызывая странное шевеление в его теле. Захлопнув рот, Ирука отвернулся; его лицо горело. — Ты выглядишь довольно привлекательно, — он прикусил язык, надеясь, что это прозвучало не так унизительно, как он это чувствовал. — Хм, я думал, что будет что-то… большее, — промурлыкал Какаши, придвигаясь ближе к Ируке. Сбитый с толку, Ирука нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду.? Вкус чего-то сладкого и соленого вторгся в его рот, когда Какаши наклонился вперед и поцеловал его. Жадные, грубые и потрескавшиеся губы прижались к его губам, чужая рука скользнула в его волосы, мягко поглаживая пряди. В его мозгу произошло короткое замыкание, сердце пустилось галопом, а тело будто окаменело. Не осознавая, что он закрыл глаза, Ирука быстро отстранился, рывком поднявшись на ноги. Крепко прижав тыльную сторону ладони к покалывающим и горящим губам, Ирука уставился на Какаши широко раскрытыми глазами. Страх в чужих глазах — это определенно не та эмоция, которую Какаши хотел бы видеть в глазах партнёра после поцелуя. Вскочив с земли, Какаши двинулся к профессору, но остановился, когда мужчина дернулся, отступив на шаг. — Я… Я не могу. Прости, я не могу, — прошептал Ирука, медленно качая головой из стороны в сторону. — Почему? Почему ты не можешь? — спросил Какаши жестким тоном. Он знал, что Ирука чувствовал то же самое, он знал это. Так почему же профессор отказывался? Не в силах говорить, Ирука сделал единственное, что пришло на ум. Развернувшись, он побежал, напуганный своими собственными чувствами и чувствами Какаши. Эмоции боролись друг с другом в его теле. Ирука сосредоточился на топоте своих ног, тщетно пытаясь оттолкнуть все чувства прочь. Пробегая мимо знакомых зданий, Ирука даже не остановился. Громкие шаги позади предупредили его о том, что Какаши бросился в погоню. Оглядываясь назад, он понял, что бежать было глупо. Какаши был охотником; он легко выслеживал свою добычу. — Ирука! Загнанный в угол, когда он попал в незнакомое место, Ирука попятился, но сразу наткнулся на добежавшего Какаши. Его глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти выход, но его ноги будто приросли к полу. Какаши подошел ближе, его красно-серый взгляд впился в широко раскрытые карие глаза Ируки. По напряженной линии его плеч, Ирука мог точно сказать, что Какаши настроен решительно. — Какаши, пожалуйста, — взмолился Ирука, поднимая руки, и касаясь сильной груди, которая быстро поднималась и опускалась. — Скажи мне, почему ты не можешь? — приказал Какаши, ненавидя страдальческое выражение лица Ируки. Он не понимал ничего. — Я просто… нет… — Ирука попытался что-то ответить, но слова под пристальным взглядом Какаши никак не желали складываться в предложения. — Скажи мне, почему ты борешься с этим? Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Я видел это по тому, как ты смотришь на меня, как ты действуешь и реагируешь. Ты хочешь этого так же сильно, как и я, но почему ты так противишься этому? — тон Какаши смягчился, когда на лице Ируки появилось выражение сожаления. Профессор склонил голову, пряча лицо за густыми прядями волос, выбившимися из хвоста. Прислонившись лбом к груди Какаши, Ирука слабо покачал головой. — Ты не понимаешь. В этом нет никакого смысла, — прошептал Ирука, его руки сжались в кулаки, смяв ткань рубашки Какаши, — Мы не можем… — Тогда объясни мне, чтобы я понял. — Везде, где есть любовь, есть и смерть. Кто бы это ни был, все заканчивается кровью, снова и снова. Я не хочу… Я не хочу, чтобы это… В голове будто загорелась лампочка. Какаши сразу же понял, чтобы что. Ирука всегда говорил ему, что он никогда не задерживается надолго в одном месте. Профессор всегда покидал их раньше, прежде чем успеть привязаться. Он хотел оставить Какаши, так как боялся потерять его. Ирука боялся боли и горя от любви к кому-то, делая все возможное, чтобы избежать этого. Он так старался держаться на расстоянии, потому что боялся, что завязывание отношений неизбежно приведет к смерти одного из них. С рациональной точки зрения, это имело смысл, учитывая число погибших в мире. Ирука не хотел видеть, как он умирает. — Ты боишься этого, потому что думаешь, что если мы будем вместе, кто-то из нас умрет? Ты не хочешь испытывать это, так как видел это слишком часто, поэтому ты давишь это в себе и уходишь, прежде чем успеваешь к кому-нибудь привязаться. Ирука издал тихий звук, который был приглушен чужой рубашкой. Губы Какаши изогнулись в кривой улыбке. — Мы умрем в любом случае. Мы не бессмертны, мы можем умереть прямо сейчас. Но оно того стоит. Он заключил Ируку в крепкие объятия, очень похожие на те, которые профессор дарил ему раньше. Он положил подбородок на макушку Ируки. — Ты боишься того, что я пережил, но я могу сказать тебе, что это того стоило. Если есть человек, который может сделать жизнь в этом мире не такой уж плохой. Если есть человек, который может сделать каждый твой день удивительным, несмотря ни на что, то он действительно стоит всех этих рисков. Ирука пошевелился в его руках. — Ты говоришь это сейчас, но что ты скажешь, когда я захлебнусь собственной кровью после того, как Щелкун разорвет мне горло, и ты не сможешь меня спасти? Или когда я буду стоять над твоим трупом, потому что я пришёл слишком поздно? Будет ли это того стоить, зная, что мы окажемся просто обузой друг для друга? — прошептал он с отчаянием в голосе, — Зная, что это закончится кровью? — В этом случае, нам просто нужно будет быть более осторожными, — ответил беззаботно Какаши, прежде чем вздохнуть, — И да, это все равно того стоит. Так и будет, несмотря ни на что. Ирука снова покачал головой, но движение на этот раз было слабее. — Все, о чем я прошу — это шанс. Дай мне шанс показать тебе, что в этом есть смысл. Если ты не передумаешь, я тебя отпущу, — настаивал Какаши, его пальцы подергивались при мысли об уходе Ируки, — Я дам тебе все, что попросишь. После минутного колебания Ирука неуверенно кивнул, что вызвало прилив возбуждения, охвативший Какаши. — Ты пожалеешь об этом, — пробормотал Ирука, его руки отпустили рубашку Какаши и медленно обернулись вокруг талии мужчины. Какаши улыбнулся, прежде чем повёл Ируку обратно домой.

***

Ирука смотрел на карты уже Бог знает сколько времени. Линии зданий и улиц кружились и смешивались в бессмысленные узоры, перемешиваясь между собой, когда его взгляд скользил по поверхности. Он слишком сильно прикусил губу, отчего та неприятно заныла и закровила. Зализывая укус, он вспомнил о поцелуе Какаши, который снова погрузил его разум в хаос. Он согласился дать этому человеку шанс, но все еще был удручающе нерешителен. Часть его все еще хотела уйти, прежде чем между ними все станет еще серьезнее. Он узнал в этом ту маленькую часть себя, которая начинала говорить всякий раз, когда он сталкивался с большим количеством людей, напоминая ему, что пришло время съезжать. Это глубоко укоренилось в нем, и поэтому в ближайшее время никуда не денется. Но он также очень сильно хочет остаться с Какаши. Вести кочевой образ жизни было нелегко; он переживал ледяные бури в лачугах, которые едва ли можно было назвать убежищем, изнуряющую жару без какой-либо воды или дождя в течение нескольких недель. Он много раз голодал, сильно терял в весе и страдал от воздействия питьевой воды, загрязненной бактериями, которые превращали кишечник в водную горку. Многие дикие животные тоже не были дружелюбны к людям, как он узнал на собственном горьком опыте. С Какаши у него было все, что ему было нужно. Его жизнь превратилась из постоянной борьбы в жизнь спокойную, почти роскошную. Этот человек даже предложил ему идеальное место для посадки нового сада на безопасной территории своего дома. Может быть, наконец-то пришло время начать новую главу в его жизни, не такую опасную и действительно приносящую удовлетворение и спокойствие. Пройдет некоторое время, прежде чем он почувствует себя полностью комфортно, но что-то подсказывало ему, что он довольно быстро справится с этим. Особенно, если Какаши будет рядом с ним. Внезапно карты перестали казаться такими уж важными. Они были важны для старого Ируки, но не сейчас, больше нет. Пришло время измениться, начать все сначала. Чувствуя себя так, словно с его плеч свалился груз, профессор широко улыбнулся. Он даст Какаши шанс и вместе с ним пройдет весь этот путь; это была возможность начать все сначала, создать новую историю. Будет ли их ждать плохой конец? Более чем вероятно, но пока он и Какаши живы, это того стоит. Теплые карие глаза смотрели в огонь, который согревал гостиную, его пальцы аккуратно складывали карты в плотный квадрат. Он услышал, как Какаши спускается к нему по скрипучей лестнице. Быстрым движением он бросил бумаги в огонь, не чувствуя ничего, кроме восторга и освобождения, когда они полностью сгорели.