The Empty City

Толстые теплые ботинки хрустели по плотному снегу, проваливаясь в него с каждым осторожным шагом. Свежие следы тянулись за ботинками, медленно исчезая по мере того, как ветер приносил все больше снега. Тихое зимнее утро началось с мягкого снегопада, окутывавшим пустой мир белым покрывалом. Потирая шрам окоченевшими пальцами, Ирука шмыгнул носом, дрожа в своем огромном пальто, от которого пахло собаками и Какаши. Он втайне лелеял запах, исходивший от одежды, но никогда не признавался в этом Какаши, иначе он просто никогда больше не позволит ему носить его собственную одежду. После того, как он обзавелся новым гардеробом, который его полностью устраивал и был идеальной заменой для всех вещей, который он потерял в пожаре, он не слишком хотел, чтобы все эти усилия пропали даром. Продолжая свой путь, Ирука держал в каждой руке по сколотой кофейной кружке, греясь теплом свежесваренного чая, равномерно размораживая пальцы. Достаточно скоро его пальцы начало покалывать от оттаявших нервных окончаний. Пожалуй, следует найти пару перчаток. Райкири залаял рядом с ним, почти рысью пробираясь сквозь белое месиво, как лошадь, нисколько не боясь холода. Уже подросший пес время от времени оборачивался, чтобы посмотреть на своего человека. Как только Ирука оказывался рядом, он начинал царапать лапой по земле и принюхиваться. Это должна была быть их первая совместная зима. Странная мысль, учитывая, что обычно он уже уехал бы в поисках пригодного для жилья места, где мог бы пережить сезон холодов. Ощущение заземленности было приятным, становясь привычным и комфортным по мере того, как он все больше времени проводил с седовласым мужчиной. Даже Зараженные, казалось, отошли на второй план. Его безопасность была связана с безопасностью Какаши — успокаивающая и пугающая мысль, к которой он начинал привыкать. Предстоящая зима казалась им новым приключением, которое подарит им новые незабываемые впечатления. Вместо того, чтобы уклоняться от этого опыта, Ирука обнаружил, что с нетерпением ждет его, стремясь увидеть рутину Какаши и стать ее частью. Как бы хорошо он ни знал город, ориентироваться в нем все равно было трудно, тем более что все, что он обычно использовал в качестве ориентира, было покрыто белым. Смутно помня дорогу, он позволил Райкири идти впереди, осторожно следуя за гипер-собакой, чтобы не пролить драгоценные напитки. Разрушенный дом, который Какаши использовал в качестве временной базы, медленно появился в поле зрения, темный сайдинг резко выделялся на фоне выпавшего белоснежного пуха. Некогда двухэтажное жилище теперь представляло собой домик поменьше — крыша рухнула, а вместе с ней и весь второй этаж. Какаши уже убрал мусор, используя освободившееся место в качестве смотровой площадки. Это было далеко от их дома, но это была хорошая точка обзора, помогающая наметить новые пути в город и окрестности. Райкири взбесился, как только они оказались достаточно близко к дому, и бросился внутрь, чтобы присоединиться к своим братьям и новому выводку щенков, который как снег на голову свалился на головы мужчин. Раздался шквал тявканья, лая и воя, вызвав улыбку на лице Ируки. Остановившись на шатком деревянном крыльце, чтобы стряхнуть снег с ботинок, он окликнул напарника. — Какаши, я вернулся! — он быстро вошел внутрь, осторожно ступая из-за бегающих вокруг щенков, направляясь к лестнице. Приподняв бровь, он уставился на груду обломков дерева и штукатурки на том месте, где раньше была лестница, — Какаши… Прямо над ним появилась грива серебристых волос и плутоватая ухмылка. — Произошел небольшой несчастный случай, — беззаботно объяснил он, — Вода и термиты нам чуть-чуть тут нагадили, но я отстрою эту часть дома заново, как только наступит весна. — А разве остальной части дома это не повредит? — обеспокоенно спросил Ирука, протягивая руку и передавая кружки своему партнеру. Когда Какаши успел стать плотником? Их ресурсы для самообразования были значительно истощены с тех пор, как библиотека сгорела дотла, хотя Какаши вроде бы успел что-то припрятать у себя дома. Возможно, даже книгу по деревообработке. Какаши схватил протянутые напитки и отставил их в сторону, прежде чем вернуться к брюнету. — Нет, я проверил остальное комнаты, на всякий случай. Ущерб был нанесен только лестнице и немного кухне. Ничего особенного, — он опустил руку, крякнув, когда Ирука вцепился в нее и обернул ладонь вокруг более толстого предплечья Какаши. Какаши приобнял того за плечи и поднял Ируку, одновременно упираясь коленями в пол. Как только он оказался достаточно близко к разлому, Ирука ухватился за неровный край и помог себе подняться. Брюнет ухмыльнулся, когда Какаши притянул его ближе и быстро поцеловал в шею, прежде чем исчезнуть обратно на свой пост. Привыкший к случайным и, казалось бы, бесконечным моментам близости Какаши, Ирука встал и отряхнул штаны, беря кружки. Он изо всех сил старался не обращать внимания на тихий голос, который пел у него в голове, довольный проявлением привязанности. Он становился громче с каждым днем, и Ируке становилось все труднее и труднее игнорировать его. Профессор прошел по короткому коридору и вошел в главное помещение. Над самым серьезным повреждением потолка Какаши прибил брезент, чтобы этаж не залило дождём и не замело снегом. Он выломал большую часть передней стены, создав что-то вроде террасы, где установил большую синюю походную палатку. Вдоль палатки стояло несколько холодильников с консервами, срок годности которых истек несколько лет назад, и еще несколько ломтиков сушеного мяса. У них с собой было немного припасов, так как база была временной. Ирука плюхнулся на один из стульев, установленных у стены, и протянул Какаши одну из кружек. С любопытством взяв сколотую кофейную чашку, Какаши глубоко вдохнул дымящуюся жидкость, вращая ее вокруг. — Где ты это достал? Я думал, растворимый кофе давно закончился. — Я нашел закрытую банку и несколько древних чайных пакетиков и решил рискнуть, — Ирука подул на чашку, наблюдая за рябью на поверхности напитка, прежде чем сделать маленький глоток, но тут сморщился от температуры, — Эрл Грей, или то, чем когда-то был Эрл Грей. Уже не помню. Какаши последовал его примеру и сделал глоток. — Хм, неплохо. Было бы славно, если бы у нас имелось немного сахара, но и так не дурно, — благодарно держа чашку в замерзших руках, Какаши сел на стул рядом с Ирукой, положив ноги на принесенные им бревна. В задней части комнаты располагался большой каменный очаг, к счастью, неповрежденный. Он еще не разводил огонь, ведь согрелся, когда расчищал лестницу, но теперь, когда холод просачивался под одежду, он легко вздрогнул. Ирука сидел молча, наблюдая, как темнеющие облака проливают все больше снега на увитые виноградной лозой небоскребы и небольшие здания, которые все еще стояли целые. Тишина в комнате была спокойной, ее не нужно было заполнять бессмысленной болтовней. Часто он думал, что тихие моменты, разделенные между ними, значили намного больше, чем их разговоры. Он сделал еще один глоток своего уже остывшего чая, радуясь, что ветер дул перпендикулярно им, не позволяя снегу проникать внутрь. — Знаешь, это первый раз, когда я не волнуюсь из-за того, что наступила зима, ‐ он говорил тихо, не желая нарушать безмятежную атмосферу, — Прям необычно даже. Какаши посмотрел на него, вспоминая, что Ирука упоминал о тяжелой кочевой жизни, которую он вел раньше. «Упоминал» было ключевым словом, поскольку Ирука никогда не разглашал никаких подробностей, а Какаши не слишком стремился их разузнать. — Как ты справлялся раньше? — спросил он, допивая остатки кофе. — В тех редких случаях, когда я выходил к небольшим поселениям с большим количеством людей, нам удавалось пережить зимние дни, держась вместе. Мне не всегда были рады, но я делал всё возможное, чтобы меня приняли. В том случае, если я не находил попутчиков и сожителей, я придерживался сухих мест, где меня бы не затопило снегом. Иногда это было просто дерево, в других случаях это был какой-нибудь сарай или сломанная машина. Не особо большой выбор. — Я удивлен, что ты все еще жив. Ирука фыркнул, ставя свою кружку и складывая руки. Он проследил взглядом за маленькой снежинкой, наблюдая, как она танцует в воздухе, оседая на пол.  — Со временем я научился справляться с трудностями, но первые несколько лет мне было нелегко. Какаши нахмурил брови, вспоминая свои первые зимы после вспышки. Благодаря армейской подготовке он изучил основы выживания и ему было не так тяжело. Помогло ещё и то, что он остался со своими товарищами по команде, так что он не был один. — Могу себе представить. — Несколько раз я был близок к тому, чтобы отморозить руку, — Ирука поднял руку, шевеля пальцами. — Перчатки я только потом нашёл. Какаши приподнял левую ногу. — Однажды я чуть не потерял большой палец на ноге во время инцидента на рыбалке. — Один раз я подхватил крайне неприятную инфекцию, когда порезал бедро ржавым забором из колючей проволоки. Отсюда и шрам, который тебя так интересовал. — Я сломал запястье, когда бил Щелкуна по лицу. — Когда я искал место, чтобы переждать бурю, я натолкнулся на медведя. — Нечестно, лучше этого я уже не придумаю. Ирука ухмыльнулся. — С ней было двое детенышей. Излишне говорить, что это был один из лучших и самых страшных моментов в моей жизни. — Возможно я туплю, но почему лучшим? — спросил Какаши, не видя в близком столкновении с огромной разъяренной машиной для убийств ничего хорошего. Ирука задумчиво наклонил голову и поджал губы. — До этого момента все, что я видел, — это смерть, смерть и еще раз смерть. От пожилых людей, умирающих от заражения, до маленьких детей, которых разорвали в клочья их же родители. Это был бесконечный цикл безысходности. Столкнувшись лицом к лицу с самой смертью, я увидел ее детенышей и сразу же испытал благоговейный трепет. Несмотря на то, что для людей вся эта ситуация буквально оказалась концом света, в мире все еще остались живые существа, которые просто продолжали жить. Какаши поерзал на стуле; легкая улыбка тронула его губы. Он точно знал, что имел в виду Ирука. Он испытал нечто подобное, когда наткнулся на небольшой выводок брошенных щенков. Это было удивительно, что что-то такое нежное и хрупкое все еще живо и здорово. Позже эти воющие и плачущие щенки выросли и стали его семьей. — Я не помню, как долго я там стоял, но этого времени было достаточно, чтобы детеныши потеряли ко мне интерес и начали играть друг с другом. Только когда они подкатились ко мне вплотную, мать зарычала и двинулась ко мне. Я умчался в безопасное место, так быстро, как только мог. — Она не погналась за тобой? Ты же был так близко. — У меня такое чувство, что она знала, что я не представляю угрозы, и позволила мне убежать. По сравнению с Зараженными, которые были повсюду, я был лепестком цветка в саду шипов. Или у неё не было сил за мной гнаться, выбирай сам. — Но согласись, это был хороший урок на всю жизнь. — Что ж, я стал лучше осознавать, что существуют другие опасные ситуации, помимо заражения, и по-новому начал смотреть на жизнь. Действительно, неплохой опыт, — промурлыкал Ирука, — А у тебя был какой-то такой момент озарения? Когда твои мысли были настолько затуманены другими факторами, что ты забыл о чем-то, что раньше считал ценным? Глядя в сторону, Какаши почесал голову, прежде чем провести рукой по щетине. — Да нет, ничего такого в голову не приходит. Я всегда был немного реалистом, поэтому мои мысли всегда были сосредоточены на окружающих меня вещах или типа того. Но наш опыт отличается; ты в один день был брошен в жестокий и суматошный мир. Я же жил в нем всю жизнь, поэтому с юных лет научился бороться за то, что для меня было важным. То, что я пошёл в армию просто ускорило для меня этот процесс. Ирука склонил голову в знак согласия, оценивая слова Какаши. — Верно подмечено. Заметив, что уже темнеет, Какаши встал со стула и повернулся к Ируке. — Пора спать. Я разведу огонь, а ты иди внутрь. Ирука кивнул и последовал примеру Какаши, чувствуя себя немного уставшим. Он послушно заполз в палатку и сбросил обувь и лишнюю одежду. Какаши был похож на мини-обогреватель; большую часть времени Ирука проводил за тем, что просыпался посреди ночи и отпихивал старшего мужчину, чтобы остыть. Одетый в флисовые пижамные штаны и рубашку с длинными рукавами, Ирука уютно устроился на толстых шерстяных одеялах, аккуратно расстеленных на дне палатки. Он натянул одно на свое тело и наблюдал, как Какаши через отверстие прибивает временный рулон брезента к большой части отсутствующей стены. Это было грубое решение, но эффективное. Закончив, Какаши присоединился к Ируке в палатке, сложив оружие и лишнюю одежду у входа. Как и Ирука, он разделся до боксеров, но пижаму не надел. Тепло от костра начало проникать в палатку, создавая приятное уютное пространство. Ирука откинул одеяло, позволяя Какаши проскользнуть внутрь. Тот сразу же прижался к нему, притянув Ируку к своей груди и уткнувшись носом в волосы Ируки, быстро поцеловав его в макушку. Хорошенько замотавшись в одеяло, с рукой, обернутой вокруг чужой талии, Ирука устроился поудобнее, наслаждаясь знакомыми ощущениями. Почти каждую ночь с тех пор, как Ирука принял ухаживания Какаши, тот постоянно лез к нему с обнимашками и другими вариантами тактильного контакта. Сначала это было странно и неудобно, но Ирука вскоре привык и начал считать это скорее милым и очаровательным. Вскоре дыхание Какаши выровнилось. Обычно Ирука засыпал первым, но что-то не давало ему уснуть в этот вечер. В памяти всплывал знакомый тихий голос, естественный запах Какаши и их особые интимные объятия. То, как грудь Какаши касалась его спины при каждом вдохе, то, как его сильные ноги были переплетены с его собственными, то, как его грубые пальцы слегка щекотали его живот. Землистый запах Какаши окутал его. Кровь прилила к его лицу и паху, но профессор изо всех сил пытался оставаться неподвижным, стараясь не привлекать внимания к своему душевному состоянию. Он не хотел торопить Какаши, но в то же время хотел наконец сделать решительный шаг. Какаши на удивление не придпринимал попытки склонить Ируку к сексу, что тот очень ценил. Профессор затаил дыхание, когда он непреднамеренно сосредоточился на тепле тела Какаши, окружающем его, на том, как они были плавно прижаты друг к другу. Он чувствовал чужое сердцебиение. Контуры грудных мышц Какаши чувствовались даже сквозь тонкую рубашку; Ируке хотелось прикоснуться, провести руками по всей этой бледной коже. Он хотел, чтобы рука, обнимавшая его за талию, опустилась чуть ниже, совсем чуть-чуть, и… Рука Какаши сжалась вокруг его талии, заставив Ируку вздрогнуть от его развратных мыслей. — Ммм, что случилось? — дыхание Какаши взъерошило его волосы, соблазнительно сонный тон заставил смуглого мужчину вздрогнуть. Волосы на шее и руках Ируки встали дыбом, — Почему ты так напряжен? — Я не могу уснуть, — быстро прошептал Ирука в ответ, прикусив нижнюю губу, — Я тебя разбудил? Его собственный голос звучал жалобно, с придыханием. Неужели на него так легко влиял Какаши? Какаши пошевелился, ослабляя хватку и перекатываясь на спину, давая Ируке возможность вздохнуть полной грудью. — Я дремал, — проворчал он, проводя рукой по своим спутанным волосам и протирая глаза, — Что не дает тебе уснуть? Ирука попытался тихо прочистить горло, отодвигаясь, чтобы между ними было больше пространства. Он чувствовал себя перегревшимся и наполненным какой-то энергией, которая пульсировала в его венах и пробегала по коже. — Н-ничего. Просто думал, — солгал он, надеясь, что Какаши не будет давить. Обжигающе горячая рука скользнула по его животу, сминая ткань и касаясь обнаженной кожи мозолистыми кончиками пальцев. Ирука чуть не вздрогнул от прикосновения. Неужели Какаши делал это нарочно?! — Расскажешь? Судя по спокойному тону Какаши, нет, он не дразнил его. Ирука тяжело сглотнул, высунув язык, чтобы смочить пересохшие губы. — На самом деле ничего такого. Я просто не устал, — он уставился на шов палатки. Какаши молчал. Ирука чувствовал, как Какаши пристально смотрит на него, его взгляд почти физическим обжигал. Под его пристальным взглядом Ирука чувствовал себя незащищенным. Мог ли Какаши слышать, как громко и быстро бьется его сердце и каким неровным было его дыхание? Его сердцебиение гремело в ушах, звуча все громче с каждой секундой. В палатке было ужасно жарко, и у Ируки начинало возникать чувство клаустрофобии. Может быть, ему нужно было выйти на короткую прогулку, чтобы остыть… — Знаешь, если тебе нужно в туалет, можешь просто сказать мне, — предупредил Какаши, — Я схожу с тобой. — Какаши, — начал Ирука, чуть не рассмеявшись вслух, — Я в полном порядке. Двигаясь как кошка, Какаши через секунду навис над Ирукой, его разномастные глаза встретились с удивленными карими глазами Ируки. Какаши выглядел любопытным и обеспокоенным, его глаза больше не были затуманены сном. Ирука почти задрожал от близости Какаши и его демонстрации силы. В поле зрения появились толстые жгуты мышц, которые придавали Какаши вид хищника, готового съесть свою добычу. Желание прикоснуться к нему вернулось с тысячекратной силой, заставив Ируку сжать кулак, чтобы случайно этого не сделать. — Здесь только я и ты. Я обещаю, что не буду смеяться над тобой, — мягко сказал Какаши, возвращая внимание Ируки к своему лицу. Эта темнеющая щетина на его лице просто разоружала, — Расскажи мне, что не давало тебе уснуть. Ответ вертелся у Ируки на кончике языка: все отрицать. Но что, если он этого не сделает? Что на самом деле мешало ему протянуть руку и показать Какаши, что у него на уме? Какаши сам сказал это, они были наедине вдвоем. Он не мог винить в своем нежелании ничего, кроме собственной неопытности и врожденной застенчивости. Здесь был Какаши, беспокоившийся за него, и единственное, чего хотел Ирука — это спрятаться от него под надуманными предлогами. Какаши не сдвинулся с места. Все еще возвышаясь над Ирукой, его глаза сосредоточились на лице Ируки, вероятно, легко читая каждую эмоцию, пробегающую по его лицу. Ирука покраснел, когда Какаши выгнул тонкую бровь. У него не было причин сопротивляться. Позволив себе отпустить свои желания, Ирука поднялся, осторожно прижимаясь губами к губам Какаши и закрывая глаза. Какаши немедленно ответил, мягко наклоняясь к Ируке. Его поцелуи были сладкими, нежными и скрывали вспышку страсти. Воодушевленный согласием мужчины, Ирука полностью сел, не отрываясь от Какаши, когда потянулся и обвил руками чужую шею. Грубые пальцы пробежались по непослушным волосам, зарываясь в них, когда поцелуй стал глубже. Высвободившись из хватки, Какаши положил руки на плечи Ируки и толкнул его вниз. Ирука отпустил его шею и плюхнулся рядом с мужчиной. — Ирука? — осторожно спросил он. Взгляд Ируки метался по сторонам, останавливаясь на чем угодно, кроме глаз Какаши. Густой румянец окрасил лицо младшего, подчеркнув шрам, рассекающий его щеки пополам и потемневший цвет лица. — Я… Я… — начал Ирука, его голос был странно грубым и хриплым, — То есть, я, эм… — он попытался снова, сжавшись в комок, когда Какаши внимательно посмотрел на него. Он мог видеть, что Какаши все еще наблюдает за ним. Смущение захлестнуло его, заставив съежиться и пожалеть о своем внезапном решении. Что-то мелькнуло в голове Какаши, щелкнув, как внезапно загоревшаяся лампочка. С чеширской ухмылкой, Какаши нырнул в жестокий поцелуй, убедившись, что вложил свои намерения в ласку. Ирука был возбужден, и кто такой Какаши, чтобы игнорировать этот интимный сигнал? Сорвав с них простыни, Какаши навалился на Ируку, придавив другого своим весом. Его язык скользил внутрь, пробуя и наслаждаясь вкусом. Его руки скользнули в волосы Ируки, вытаскивая резинку и распуская пряди. Он схватил парочку и обернул их вокруг кулака, оттягивая назад, так что голова Ируки наклонилась, чтобы дать ему доступ к шее. Он сразу начал с челюсти Ируки. Движимый удивленными и гортанными стонами, вырывающимися изо рта Ируки, Какаши облизывал и покусывал каждый дюйм кожи, которого мог коснуться губами. Ловкие пальцы сдернули с Ируки рубашку, немедленно прижав молодого человека обратно к полу, чтобы продолжить «пиршество». Острый вкус пота и чего-то соленого не удержал Какаши от желания попробовать мужчину под собой. Он ждал этого с того самого дня, когда увидел купающегося Ируку; ничто не могло его остановить. Совершенно пораженный интенсивностью и потребностью, которые демонстрировал Какаши, Ирука почувствовал, как любое сопротивление исчезло под его поцелуями. Эти острые зубы, впивающиеся в его кожу, оставляя небольшие укусы, были одновременно удовольствием и болью, что Ирука не мог не описать как первобытное и животное. — Господи, — выдохнул Ирука, выгибаясь, когда мозолистые руки Какаши скользнули по его животу и груди, шершавая кожа восхитительно терлась о его собственную. Чувствительные соски покраснели, привлекая больше внимания Какаши. — Ты не представляешь, как долго я ждал, — прорычал Какаши, прокладывая дорожку из поцелуев от линии подбородка и обратно, покусывая грань челюсти, — Попробовать на вкус, прикоснуться, почувствовать тебя под собой, — продолжил он, шепча горячие слова на ухо Ируке, — Чтобы ты принадлежал только мне, — в его словах сквозило чувство собственничества. Ирука не мог найти в себе силы взять чувства под контроль. Все это было ново для него, и это было совершенно ошеломляюще. Греховные слова, произнесенные Какаши, послали молнии желания вниз по его позвоночнику, заставляя его кожу пылать от желания, а член твердеть еще сильнее. Он так сильно хотел этого мужчину. — Какаши… — простонал он, протягивая руку, чтобы схватить мужчину за бицепс, просто чтобы иметь какую-то подержку. — Просто позволь мне показать тебе, — выдохнул седовласый мужчина. Прикусив хрящ, Какаши издал довольный рокот от сдавленных звуков, издаваемых Ирукой. Заставить профессора потерять контроль было настоящим подвигом, который тешил его самолюбие. Удовлетворенный тем, что он сделал с большей части шеи Ируки, Какаши вернулся к его груди, проводя пальцами по небольшим шрамам и царапинам, украшающим крепкое тело Ируки, наслаждаясь твердостью, которую он чувствовал. Под его бдительным присмотром Ирука набрал достаточно веса. На его подтянутое тело было приятно смотреть, оно было мягкое и сильное во всех нужных местах. Его собственный член болезненно упирался в боксеры, но Какаши игнорировал собственные ноющие телесные потребности. Он все делал для Ируки; он хотел, чтобы Умино пережил самую приятную ночь в своей жизни, которую он никогда не забудет. Он хотел действовать медленно, даже если Ирука этого не хотел. Опустив губы к животу Ируки, Какаши осыпал поцелуями его пупок и шрамы, лаская каждую отметину движением языка и быстрым укусом. Ирука вскрикнул и изогнулся под его губами, но Какаши крепко держал его, прижимая его бедра вниз. Пульсация его члена была почти невыносимой, становясь болезненной, когда Какаши облизывал каждый дюйм его живота. Было щекотно, но это ощущение заглушалось пиками удовольствия, скрытыми под каждой лаской. Ирука сжал кулаками простыни, сминая их. Он хотел прекратить все это, но также хотел, чтобы Какаши не останавливался, взяв полный контроль над ним. Он очень мало знал о сексе между мужчинами и полагал, что его извращенец должен быть хорошо осведомлен. — Было бы славно, если бы ты поторопился, — процедил он сквозь зубы, напрягаясь, когда живот Какаши коснулся его штанов. Руки, держащие бедра, не давали ему потереться о Какаши. — Только не сегодня, — практически прокричал Какаши, в его голосе звучали желание и как будто нотка юмора, — Эх, если бы у нас сейчас были цепи. Ирука закрыл глаза и отвернулся, насильно подавляя любые мысли об этой ужасной книге. Ему не нужно было подливать масла в огонь, разгоревшийся у него в животе. Поцелуи Какаши вокруг пояса его пижамы были электрическими, дразнящими и игривыми. Прикусив нижнюю губу, Ирука издал глубокий стон, когда Какаши провел ладонью по его штанам, тепло его руки прошло через оба слоя ткани, прикрывающие его член. Какаши медленно набирал устойчивый темп, не сводя глаз с лица Ируки, пока надрачивал ему. Было просто невероятно видеть непристойное выражение на лице брюнета. Сознание Ируки ускользало от него, и это только заставило Какаши работать усерднее. У Какаши пересохло во рту, и он облизал губы, страстно желая снова попробовать профессора на вкус. Он немного повернул пальцы над головкой, слегка надавив на то место, где должна была находиться уздечка Ируки. Ирука красиво простонал, его рот открылся от шока, а тело подергивалось от прошивающего удовольствия. Какаши глубоко вдохнул через нос, тщетно пытаясь взять под контроль свои порывы и не выебать Ируку прямо сейчас. Он хотел, чтобы Ирука получил такое наслаждение, чтобы он забыл собственное имя. Ароматный запах возбуждения Ируки, смешанный с его естественным мускусом, проник в чувствительный нос Какаши. Его зрачки расширились еще больше, серо-красная радужка потемнела от желания и похоти. Да пошло все нахуй. Они смогут сделать всё неспеша в другой день. Ирука почувствовал прохладный воздух на своих ногах, прежде чем понял, что Какаши стянул с него штаны. Его смуглый член, больше не прикрываемый боксерами, шлепнул его по животу. — Какаши, что..? — пробормотал Ирука, тяжело дыша. Он чувствовал себя липким от пота, но в данный момент ему было все равно. Какаши срывал с себя одежду, обнажая все больше и больше своей приятной бледной кожи. — Я больше не могу ждать, извини, — сказал Какаши. Затем он сделал паузу и подполз к своему комплекту одежды, порылся в нём, прежде чем снова опуститься на Ируку. Схватив соблазнительно раскрывающиеся загорелые ножки, Какаши устроился в созданной ими колыбели. — Это было быстро, — усмехнулся Ирука, затаив дыхание, неловко ёрзая, когда Какаши изменил положение. Учитель вздрогнул, когда серебристые лобковые волосы Какаши появились в поле зрения и скользнули по его коже, когда Какаши наклонился, чтобы поцеловать его. Ласка была вялой, отвлекающей. Ирука почувствовал, как что-то странное скользнуло между его ягодиц и коснулось ануса. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что это был палец Какаши, наносящий что-то на его кожу. — Что ты делаешь? — прошептал Ирука, отрывая свои губы от губ Какаши и кусая сухожилия на шее мужчины. Пауза позволила ему снова мыслить связно. — Нам нужна смазка, иначе ни один из нас не получит от этого никакого удовольствия. — Смазка… где ты её достал? — спросил Ирука. Ему было искренне любопытно. — Нигде, я взял старую бутылку из-под вазелина. — Ты её всегда с собой таскаешь? — Ирука воспользовался шансом и вонзил зубы в плечо Какаши, укусив достаточно сильно, чтобы оставить след. Что-то внутри него требовало, чтобы он заклеймил Какаши так же сильно, как и его самого. Облизав укус в качестве извинения, Ирука оставил вокруг него небольшие засосы. — Никогда не знаешь, когда пригодится, — Какаши вздрогнул. Его тайная мазохистская сторона ревела, одобряя укус, желая, чтобы Ирука сделал это еще раз. Слишком долгое одиночество серьезно испортило ему жизнь. Вместо того, чтобы сосредоточиться на том, на какое еще извращенное дерьмо он может быть способен, Какаши решил двигаться дальше. Ирука замер, когда палец Какаши вошел в него, раздвигая мышцы. Он нахмурился и неловко поежился. Это было не больно, но и не приятно. Это казалось неуместным. Какаши почувствовал дискомфорт Ируки и использовал другую руку, чтобы прикоснуться к члену Ируки. — Прости. Это необходимо. Постарайся расслабиться, сосредоточься на мне, — приказал он, добавляя еще вазелина, — Чем больше ты напряжен, тем дольше это продлится. — Верно, — пробормотал Ирука, закрыв глаза и сморщив нос, когда еще один палец присоединился к первому. Это уже обжигало и причиняло боль. Он хотел сказать Какаши, чтобы он вытащил пальцы, но решил потерпеть. — Сколько еще? — он пытался сосредоточиться на руке на собственном члене, но боль отвлекала. Улыбка изогнула губы Какаши. — Еще немного. Двух пальцев будет недостаточно, — он медленно разминал кольцо мышц, растягивая их. Он поддерживал ритм другой рукой, надеясь, что это отвлекает внимание. — Знаешь, лучше бы было достаточно. — Ты будешь сожалеть о своих словах, — Какаши нежно поцеловал потный лоб Ируки, коснувшись носом его виска, когда он двинулся вниз, чтобы поцеловать шрам Ируки, — Поверь мне, чем дольше я это делаю, тем меньше боли будет. Какаши согнул пальцы, ища маленькую железу. Он не хотел чрезмерно возбуждать Ируку прямо сейчас, но хотел показать мужчине, какие ощущения его будут ждать. Добавив третий палец, Какаши боролся с судорогой, охватившей его руку. — Значит, три пальца? — Ирука поморщился, почувствовав, как пальцы двигаются внутри него, скользят внутрь и наружу, потирая его внутренние стенки. Он закрыл глаза и сосредоточился на второй руке. Капля пота скатилась по его виску, скатываясь на подбородок. — Немного толще. — Пиздишь. — Я от природы одарен в обхвате, длине, не говорю уж о мастерстве. Ты и сам не так уж плох, — Какаши дразняще сжал его. — Грязно играешь, — прошипел Ирука; его голос дрожал и скрипел. — На войне все средства хороши, — ухмыльнулся Какаши, его пальцы нежно коснулись простаты Ируки. Радостно, он мягко подтолкнул его и одновременно ускорил руку на члене Ируки, внимательно наблюдая за ним, чтобы увидеть чужую реакцию, — Вот так. — Господи, Какаши! — вскрикнул Ирука, дернувшись, как будто его ударило током. Его спина выгнулась дугой. Волна сильного удовольствия прокатилась по его телу, на несколько мгновений заставив забыть боль. Сперма потекла из его члена, скользнув по руке Какаши. — Теперь мы закончили, — Какаши толкнул Ируку обратно вниз, устраивая их поудобнее. Нанеся больше вазелина на свою эрекцию, он прижал головку к входу Ируки. — Глубоко вдохни, — предупредил он. Находясь под впечатлением от первой стимуляции простаты, Ирука слабо кивнул и с готовностью выполнил приказ. Собравшись с духом и глубоко вдохнув, он почувствовал, как Какаши толкнулся внутрь. — Черт, это еще хуже, — выругался Ирука, боль пересилила его прежние чувства. Какаши не солгал, он был толще трех пальцев и странно тяжелым внутри. Казалось, это никогда не закончится; неумолимая боль, которая, казалось, раскалывала его надвое, усиливалась с каждой секундой. Когда бедра Какаши, наконец, перестали двигаться, Ирука вздохнул с облегчением. — Я беру свои слова обратно, ты не шутил, — член Какаши был толстым и твердым внутри него. Он был горячим и вызывал у профессора странное ощущение, будто его набили ватой. — Я предупреждал. Подожди немного, скоро будет полегче. — А ты подкован в этом? — Ирука ухмыльнулся, используя что угодно, чтобы отвлечься от члена в своей заднице. Какаши издевался над ним, он не мог не отплатить ему тем же. Ирука прикрыл глаза рукой и почувствовал, как Какаши на несколько секунд замер. — Ну… встреча с тобой и твоей прекрасной задницей заставила меня освежить свои навыки. Так что да, я многое знаю, — веселье сочилось из его голоса, и Ирука невольно высунул язык. Он вздрогнул, когда Какаши заговорил ближе к его уху, а щетина задела его кожу, — Не забывайте, что у меня все это время был доступ к дополнительной литературе, профессор. — Оу, — разумно ответил Ирука, борясь с желанием застонать от инсинуаций Какаши. Но, к счастью, боль начала ослабевать. — Лучше или хуже? — Какаши постепенно двигался, внимательно наблюдая за лицом Ируки. В том же темпе он вошел обратно, борясь всеми фибрами своего существа, чтобы не сорваться. Ирука был подобен тискам вокруг его члена, мучительно приятным и болезненным. Он даже не хотел двигаться, просто наслаждался ощущением погружения своего члена в готовое тело Ируки. — Уже получше, — последовал невнятный ответ. — Тогда я двигаюсь, — быстрее, чем в прошлый раз, Какаши вышел и начал делать неглубокие толчки, стиснув зубы. Черт возьми, он ненавидел ждать. Сжимая в кулаке простыни, он сосредоточился на том, чтобы попробовать разные углы, вращая бедрами и соответствующим образом двигая и самого Ируку. Он перенес вес своего тела на руки, нависая над учителем. — Я думаю, что… — голос Ируки запнулся, когда его тело напряглось. Какаши застонал в знак признательности. Наконец-то. Какаши отпустил простыни и схватил Ируку за бедра, поднимая его в воздух и наклоняя, чтобы получить лучший угол. Почти рыча, он начал трахать Ируку всерьез, каждый раз целясь в это сладкое местечко. Ирука извивался под ним, непривычный к интенсивной стимуляции. Пальцы Какаши жестоко впились в его бедра. — Боже, Боже, Какаши! — закричал он, выгибая спину и в отчаянии вращая бедрами. Он протянул руку и схватил Какаши за плечи, впиваясь ногтями в напряженные мышцы. — Ирука, — простонал мужчина, пот катился по его виску, когда он дико врезался в профессора, наполняя палатку звуками шлепков кожи об кожу. Он не мог остановиться, беспомощно входя и выходя из Ируки, а крики брюнета подстегивали его. Это было хуже, чем его фантазии; голос Ируки был чистым грехом, а Какаши был всего лишь моряком, очарованным зовом сирены. Бледные руки подняли ноги Ируки выше в воздух, освобождая Какаши больше места. Ирука втягивал его в себя, сжимая и отказываясь отпускать. Ирука откинул голову назад, и пряди потных волос прилипли к его лбу. Беззастенчиво застонав, молодой человек потянул Какаши вниз для поцелуя. Его карие глаза впились в раскрасневшийся и сексуальный взгляд, которым одарил его Какаши. Таинственные глаза этого человека были опасно острыми и ясными, они смотрели на него хищно, жадно. С тем, что, как он надеялся, было соблазнительной ухмылкой, Ирука скользнул языком по губам Какаши. Это было неловко из-за их положения и толчков Какаши, но его это не останавливало. С тихим стоном Ирука отстранился, прерывисто дыша. Огонь в его животе достиг точки максимума, и он больше не мог с ним бороться. Все его тело тряслось, дрожало, когда это чувство нарастало до невозможности. — Какаши, я почти… — Черт, я тоже, — прорычал Какаши, ускоряя темп. Он переплел их пальцы, используя этот захват, чтобы прижать загорелые руки к полу. Он входил снова и снова, пока, наконец, не кончил. Напрягшись, как будто в него выстрелили, Какаши замер над Ирукой и прорычал его имя, кончая так сильно, что он даже не думал, что это возможно. Ирука извивался под ним, мышцы его ануса сокращались, когда он горячо кончал им на животы. — О боже, я не могу… — Ирука замолчал, когда его мир взорвался белым светом, захваченный интенсивным оргазмом, затопившим каждый атом его тела. Он тонул в эйфории и в кои-то веки был рад, что не умеет плавать. Бессловесные крики вырывались из его рта, когда он кончал, удовольствие накатывало волнами, когда Какаши двигал бедрами, его член все еще был внутри и давил на простату. Ирука расслабился и откинулся назад. Он медленно втянул полные легкие воздуха, чувствуя себя бескостным и блаженным, когда Какаши рухнул на него сверху. Копна потных серебристых волос упала на изгиб его шеи. Острые зубы прикусили его кожу, и Ирука замурлыкал. — Я же говорил тебе, что будет получше, — пробормотал Какаши, прижимаясь к его коже. Не в силах говорить, Ирука резко выдохнул через нос, блаженно улыбаясь. Он закрыл глаза, чувствуя себя удивительно сытым и внезапно почувствовав сонливость. — Признаю. Был неправ. — Хочешь подняться? — Даже не собираюсь пытаться. Я не чувствую ничего, кроме сумасшедшего количества гормонов, наполняющих мое тело. После нескольких минут восстановления сил и просто послеоргазменного наслаждения, Какаши оттолкнулся от другого мужчины и выскользнул из него, морщась от беспорядка, который они устроили, и прохладного воздуха на его вялом члене. Когда огонь успел погаснуть? Достав небольшую тряпку, Какаши смочил ее водой комнатной температуры и вытер их животы. Он протянул руку между ног Ируки, чтобы вытереть сперму, вытекающую из сонного брюнета. Погрузившись в задний проход Ируки, Какаши осторожно потер мышцы круговыми движениями, сделав паузу, когда Ирука застонал и пошевелился, все еще в полусне. Сильное чувство мужского удовлетворения и гордости наполнило его, когда он понял, что довел профессора до беспамятства. До сонного забвения, если честно, но, тем не менее. Абсурдно довольный собой, Какаши ухмыльнулся засосам и укусам, усеявшим загорелую кожу Ируки, медленно проводя по отметинам свободной рукой. Он взмахнул запястьем и выбросил тряпку из палатки. Затем он быстро устроился рядом с Ирукой, крепко прижавшись к нему. Пьянящий запах секса и пота ударил ему в нос, когда он поцеловал Ируку в шрам на носу. Он с нетерпением ждал, когда эта картина мира станет для него обыденной и привычной.

***

1 год спустя

— А где зрение? В глазной доле? — В затылочной, — поправил Ирука, отдергивая маску, чтобы иметь возможность четко говорить сквозь толстый пластик, — Она находится в задней части мозга, над мозжечком. Что ты видишь? Какаши наклонил голову, схватив грибовидное лицо Кликера и повернув его. Он раздвинул разделенные половинки головы, кряхтя от усилия. Густой грибковый нарост был твердым, как кость. Удар топором по голове окончательно раскрошил его, образовав огромную щель в полости мозга. Странная зеленая жидкость вытекла наружу. — Я вижу что-то розовое, оранжевое, серое, еще розовое, красное, кусочки черного, что-то похожее на сыр и фиолетовое, — Какаши поморщился, от отвратительного месива у него скрутило живот. Следуя инструкциям Ируки, мужчина обнажил внутренности зараженного мозга Щелкуна, наклонившись, чтобы Ируке было лучше видно. — Похоже, что доля полностью захвачена грибком, — Ирука поднял с земли ветку и ткнул ею в мозг, — Здесь есть толстые грибковые корни, которые, вероятно, сначала вросли именно сюда, лишив Зараженного зрения. Обрати внимание на более толстые волокна. Образовав сеть, они росли от спины к передней части, затем прорывались через глазницы и носовую полость, — очарованный, Ирука ткнул пальцем в массу, — Ствол мозга, вероятно, все еще не поврежден, поскольку именно оттуда исходят наши первичные потребности. Лишенный высших когнитивных способностей, он полагается на врожденные инстинкты и примитивное поведение. Какаши вытер перчатку о снег, позволив телу упасть обратно. — И что? — он прогнал одну из собак, отправив ее обратно в стаю. Собаки были разделены на две команды; одна половина путешествовала с ними, другая проверяла периметр. — Чтобы компенсировать отсутствие визуальной стимуляции для поддержания функционирования доли, кордицепс во всей своей паразитарной красе создает новый способ видения, а именно эхолокацию. Это дало бы ему больше контроля, поскольку принимающий орган должен соблюдать новые правила. — Ты хочешь сказать, что он почти разумный? Ирука кивнул. — В некотором смысле. Любое действие, которое он предпринимает, направлено на обеспечение его выживания. Фактически отстраняя хозяина от контроля за телом, он берет управление на себя и использует его как машину. — Страхолюдский пиздец, — Какаши взглянул на мертвого Щелкуна. Он вырвал топор, воткнутый в грудь Зараженного, и вернул его профессору. — Учитывая, что мы могли бы предположить, что у Сталкеров есть своего рода коллективный разум, это может стать еще более жутким пиздецом. Кордицепс может буквально создать нового тебя, в комплекте с грибковыми обновлениями. Какаши съежился. — Я думаю, на сегодня достаточно. Ты получил то, что хотел? Ирука прицепил топор к своему рюкзаку, коротко хлопнув в ладоши в перчатках. — Да. Это помогло мне понять, как зараза прогрессирует и захватывает человеческий мозг. Очевидные закономерности роста и корни, пронизывающие мозговую ткань, не были полностью представлены в Бегуне, которого мы рассматривали вчера. У тех Сталкеров они были, но не в такой степени, как у этого Щелкуна. Если продолжим исследование, сможем выявить и другие обобщенности для конкретно этой стадии, а может, и для других. — Ты выглядишь таким взволнованным, — усмехнулся Какаши, заинтригованный странным светом в глазах Ируки. Это был не первый раз, когда он видел эту искру, но она появилась только тогда, когда они начали смотреть на Зараженных с биологической точки зрения. Он действительно мог видеть, каким молодым и впечатлительным профессором был Ирука, обучая своей страсти столь же заинтересованные умы. Было ясно, что Ирука любил учиться и преподавать, и Какаши надеялся, что у него будет больше возможностей показать себя. — Ну так да, — Ирука пожал плечами, — Изучение Зараженных довольно занятно. Было бы интересно оценить их когнитивные пределы, протестировать их в контролируемой среде и посмотреть, что бы они стали делать. Мы можем видеть только физический ущерб, так что психическая сторона заражения была бы ценной сферой изучения. Я имею в виду, разве тебе не хотелось бы знать, как далеко они заходят, прежде чем перестают быть людьми? В какой момент его покидает человечность и его место занимает анимализм? Покидает ли его человеческое сознание вообще, или оно остается в ловушке внутри тела, находящегося вне его контроля? Сможем ли мы вообще это выяснить? — он снял маску и спрятал ее подальше, — И подумай об эпидемиологии инфекции. Какие люди более восприимчивы? Есть ли у них репродуктивные способности, помимо использования спор? Какие физические изменения происходят глубоко внутри тела, когда человек заражен? Какаши уклончиво промычал, используя носок своего ботинка, чтобы оттолкнуть еще несколько кусков толстых грибковых пластин, выступающих из черепа Щелкуна. Он был больше заинтересован в уничтожении Зараженных, нежели чем в их изучении. Хотя он часто тешил себя мыслью о человеческом разуме, запертом в зараженном теле. — Видишь повреждения мозжечка или маленького мозга? Это приводит к тому, что у них возникают проблемы с координацией и равновесием. Точные движения почти невозможны. — Вот почему они вертятся и дергаются. — Вот именно. И обрати внимание на полное опустошение лобной доли, позади того места, где должен был быть лоб. Повреждения там объясняют повышенную агрессию и опасное поведение. Я бы даже предположил, что продолговатый мозг также затронут, поскольку агрессия растет с течением времени. — Ты думаешь, они чувствуют боль? — спросил Какаши, его взгляд скользнул по гниющим язвам и открытым ранам, усеявшим Щелкуна-мужчину. Он стянул свою маску, благодарный прохладному ветру, дующему мимо. Ирука сделал паузу на мгновение, прежде чем покачать головой. — Нет, я так не думаю. Теменная доля тоже понесла значительные потери, и именно там обрабатывается информация о теле, в том числе и боль. Инфекция кордицепса, вероятно, в конечном итоге отключает и эту функцию; боль помешала бы держать хозяина под контролем. Видя, что брюнет закончил анализировать Щелкуна, Какаши вытащил коробку спичек, зажег одну и бросил ее на труп. Последовав его примеру, Ирука брызнул горючим на тело. Влажное от лежания на заснеженной земле тело не сразу вспыхнуло. — Мы идем к озеру? — оживленно спросил Ирука, его разум все еще обрабатывал то, что он наблюдал. У него были планы, возможно, написать в черновик об инфекции кордицепса, опираясь на свой и Какаши опыт. Было бы полезно иметь источник опыта из первых рук для дальнейшего использования. Если человечество все-таки возродится, было бы бесценно иметь письменные источники, относящиеся к периоду после вспышки. — Мне нужно расширить периметр вокруг сада и вывести собак на охоту. Мы можем ненадолго остановиться у озера, — сказал Какаши, когда они начали отходить от горящего трупа. Собаки трусили рядом, окружая их с флангов, — Поймай нам немного рыбы, постирай одежду… — Сейчас моя очередь выгуливать собак, а ты будешь стирать, — небрежно напомнил профессор своему спутнику. — Меняю. Я возьму собак и наловлю рыбу. Ты стираешь. — Мы менялись в прошлый раз, и ты не выполнил свою часть работы. Ты сидел на берегу и читал эту дурацкую книгу. — Давече ты не жаловался, даже скорее был благодарен за парочку новшеств, которые я оттуда подчерпнул. Ирука дернулся. — Никакого обмена. Какаши вздохнул, проводя рукой по волосам. — Это стоило того, чтобы попытаться. Внезапный пронзительный вой другой стаи разорвал воздух, резко остановив двух мужчин. — Я никогда не слышал, чтобы они так кричали… — нервно сказал Ирука, оглядываясь вокруг. Какаши не ответил. Его глаза были прищурены, а выражение лица суровым. — Это… Громкие хлопки сопровождали вопли, раздававшиеся один за другим. Их стая сорвалась с места и побежала к остальным. — Ловушки, — тихо сказал Ирука, и его кровь застыла в жилах.

***

Вся стая стояла в кругу, все они рычали и лаяли. Начал падать сильный снег, добавляя странное причудливое ощущение к напряжению, витавшему в воздухе. Какаши добрался туда первым, облегчение затопило его тело, когда он понял, что это не Зараженные. Он по-прежнему не рисковал, вытаскивая оружие и принимая на себя роль лидера. Волкодавы разошлись, и Какаши вспомнил тот день, когда он встретил Ируку. История почти повторялась. Какаши был в шоке, когда увидел, что разозлило собак и привело в действие ловушки. Два маленьких мальчика сгрудились в центре круга, держась друг за друга. Тот, что повыше, спокойно смотрел на Какаши, успокаивая младшего. — Какаши, в чем дело? — крикнул Ирука, пыхтя и подбегая трусцой. Какаши вылетел как пуля, намеренно оставив его позади. Слегка надавив на него, Ирука выглянул из-за его плеча и заметил мальчиков, — Ой. — Расскажите, зачем вы сюда пришли, а затем уходите, — приказал Какаши. Седовласый мужчина выпрямился, выглядя опасным и могущественным. Он подошел ближе, слегка отодвинувшись в сторону, чтобы закрыть им вид на Ируку. Укоренившаяся потребность обезопасить Ируку вспыхнула в душе, удивив его. — Меня зовут Итачи Учиха. Это мой младший брат, — начал мальчик повыше, его голос слегка дрогнул, но он встретился с суровым взглядом Какаши. Он осторожно скользнул, чтобы встать перед своим спутником, прикрывая его, — Мы ищем убежища. — Ты его здесь не найдешь. Взгляд Итачи перескочил на Ируку, чувствуя, что с ним он бы нашел больше точек соприкосновения. Его длинные волосы развевались на ветру, когда он наклонил голову, — Пожалуйста. Мы просим только еды и места для ночлега. Ему не может быть больше семнадцати, подумал Ирука. Было очевидно, что Итачи заботился о младшем, которому на вид было около тринадцати. Они оба были покрыты грязью и от них пахло. Их одежда была рваной, залатанной неопытной рукой и изношенной временем. Шагнув к новоприбывшим, Ирука проигнорировал предупреждение Какаши. Он тепло улыбнулся бледному подростку, надеясь, что его социальные навыки не слишком заржавели. — Меня зовут Ирука, а это Какаши. Откуда вы пришли? — брови Ируки взлетели вверх, когда Итачи назвал его родной город, — Это довольно далеко. Скажи мне, ты видел кого-нибудь еще? Есть ли еще кто-нибудь из ваших? — Я могу ответить на любые вопросы, которые у вас могут возникнуть. Я просто прошу горячей еды, если не для нас обоих, то для моего брата, — осторожно и уважительно вмешался Итачи. Какаши ощетинился, когда его попросту проигнорировали. — Я же сказал тебе, вы не можете остаться здесь. Плотно сжав губы, Ирука повернулся к мужчине и скрестил руки на груди. — Какаши, можно тебя на пару слов? — указав направо, Ирука последовал за Какаши, пока они не оказались вне пределов слышимости. Стая волкодавов осталась у братьев, держа их в «заложниках». — Нет, — резко заявил Какаши, уже зная, к чему клонится этот разговор. Он повернулся лицом к своему любовнику и покачал головой, — Они не останутся с нами. Ирука перенес вес на одну ногу и приподнял бедро. — Кто сказал, что они останутся с нами? Здесь есть много других безопасных районов, и все они пригодны для жизни. — Нет. — Какаши, они дети, — настаивал Ирука, вытягивая руку, — Ты не можешь оставить их умирать. — Дети могут быть такими же чудовищами, как и любой взрослый, — парировал Какаши, — Они проделали большой путь, могут продолжать его и дальше. — Нет, если они голодны! — гнев поднимался в его груди, Ирука изо всех сил пытался найти слова, чтобы убедить упрямого мужчину, — Я понимаю твое нежелание доверять посторонним, я действительно и искренне понимаю, но это же другое. — О, да? И в чем же оно другое? — Не смей относиться ко мне снисходительно, — прорычал Ирука, его глаза опасно сузились, — У меня больше опыта общения с посторонними, чем у тебя. Ты оставался в своей крепости, в то время как я жил с другими людьми. Они здесь не для того, чтобы причинить вред; это напуганные и уязвимые дети, которые нуждаются в нашей помощи. Мы не можем стоять в стороне и приговаривать их к смертной казни. — Насколько они могут быть уязвимы, если пришли сюда целыми и невредимыми? Ты действительно думаешь, что они такие невинные? Зараженные уже давно разорвали бы их на части, — Какаши бесстрастно уставился на Ируку. — Они родились в этом мире, Какаши! Они такие же выжившие, как и мы. — То, что они так долго жили, делает их еще более опасными. — Ты меня принял. — Это другое. — В чем другое? Это то же самое! — Это не одно и то же, и ты это знаешь. Ты попал сюда случайно, а они явно знали, что мы тут, — Какаши говорил резко, с недоверием глядя на братьев, — Эти ловушки были установлены там не просто так. — Ты ведешь себя нелепо и параноидально. — Нелепость и паранойя помогли мне выжить. Не вижу причин не прислушиваться к ним сейчас. — … — Ты знаешь мой ответ. На грани того, чтобы в отчаянии начать кричать на мужчину, Ирука повернулся спиной к Какаши, молча кипя от злости. Через несколько вдохов он заговорил снова, на этот раз гораздо более спокойным тоном. — Если ты не хочешь помочь, тогда я буду нести за них ответственность. Ты не хочешь их кормить, хорошо, это сделаю я. Я поселю их в одном из домов на окраине города. — Черт возьми, ты их даже не знаешь, — раздраженно возразил бывший военный, — Они могут разыгрывать невинный спектакль, чтобы встать на твою сторону, а затем перерезать тебе горло, пока ты спишь. — Я уже видел такой спектакль раньше. И не один раз. Это точно не он, — глухо ответил Ирука, отказываясь смотреть на другого мужчину, — Какаши, им нужна помощь. Доверься мне, как я доверял тебе. Это все, о чем я прошу, — он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Какаши. Рот Какаши захлопнулся от слов Ируки. Протянув руку, чтобы вытереть рот, он тихо выругался, пристально глядя на дуэт, обдумывая свой ответ. Они с Ирукой ступали по тонкому льду, и он не стремился сдаваться, не после всего, через что они прошли. — Они могут остановиться в спальне на нижнем этаже, рядом с лестницей. Так я смогу присматривать за ними, — неохотно уступил он, — Я тебе верю.

***

— Не ешьте слишком быстро, иначе потом будет плохо, — суровым тоном предупредил Ирука, вручая братьям тарелки с вареным мясом и несколькими кусочками старых овощей. Он хранил их снаружи, в маленьком ящике, — Если захотите еще, не стесняйтесь попросить, — он сел за обеденный стол, ковыряясь в своей тарелке. На самом деле он не был голоден. Карие глаза остановились на пустом стуле рядом с ним, прежде чем снова повернуться к своим гостям. Самый младший сразу же начал поглощать еду, его глаза были широко раскрыты и светились от изумления. Его щеки были полны еды, он попытался заговорить, глядя на Ируку, но тут же подавился. — Наруто, — пожурил его старший подросток, — Не говори с набитым ртом. Светловолосый мальчик пристально посмотрел на своего брата и кивнул головой, с трудом сглатывая. — Это восхитительно! — воскликнул он, одарив Ируку лучезарной улыбкой, на что мужчина улыбнулся в ответ. У него был заразительный яркий смех. Ирука не мог вспомнить, когда в последний раз видел такого дружелюбного и счастливого ребенка. Итачи, с другой стороны, был полной противоположностью. Мрачный, бледный, почти болезненный на вид, он был спокоен и почтителен. Его манеры были безупречны, создавая впечатление, что он происходил из богатой семьи. Братья, да? — Я рад, что ты так думаешь. Какаши — отличный повар. Наруто прекратил есть, его лицо слегка нахмурилось. — Он не рад, что мы здесь. Я это вижу. — Да, верно, — признал Ирука, не видя смысла лгать, — Но он не был счастлив и когда я впервые прибыл сюда, а теперь мы живем вместе. — Я хотел бы поблагодарить вас за помощь, — Итачи закончил есть, отодвинув свою полную тарелку в сторону, — Мы вызвали необоснованные разногласия между вами и Какаши-саном, и я прошу прощения за это. Ирука встал и снова наполнил тарелку Наруто, посмеиваясь над скоростью, с которой мальчик поглощал еду. Он оставил тарелку Итачи, отметив, что старший подросток почти ничего не съел. — Нет необходимости благодарить меня или извиняться, — легкомысленно отчитал он, — Если мы не будем помогать друг другу, то надежды на спасение не останется. И Какаши имеет полное право не доверять вам, но знай, что он не плохой человек. Тайком выбирая кусочки из тарелки Итачи, Наруто взглянул на волкодавов, которые толпились у двери — их наказали после нескольких случаев кражи еды с тарелок. — Можно мне пойти поиграть с ними? — взволнованно спросил он, уже вскакивая со своего места и подбегая к ним. Он замер только тогда, когда услышал, как Итачи прочистил горло, поворачиваясь лицом к другим мужчинам. — Конечно, иди. Они довольно дружелюбны, — сказал Ирука, легко махнув рукой, — Иди в другую комнату, ту, что у входной двери; туда я кладу их игрушки. — Спасибо! Метнувшись прочь, светловолосый мальчик исчез за дверным косяком, сопровождаемый громоподобным облаком лая, рычания и стука когтей по паркету. Двое парней остались в тихой комнате. — Могу я поговорить с вами снаружи? Ирука повернулся к подростку и наклонил голову, застигнутый врасплох серьезным выражением лица. Из-за него он выглядел намного старше. — Ты можешь говорить здесь. Мы одни. — Я бы предпочел не рисковать тем, что меня подслушают. — Тебе есть что скрывать? — Какаши вошел в кухню, скрестив руки на груди. Он уставился на подростка, словно провоцируя его солгать. — Не от вас, нет. Ирука встал, вышел в коридор и схватил Какаши за руку. — Сюда, за мной. Оказавшись снаружи, Ирука и Какаши ждали, пока Итачи заговорит. Какаши заметил, каким внезапно неуверенным и взволнованным стал мальчик. Что же он скрывал? Он расхаживал по снегу, казалось, не обращая внимания на понижение температуры. Седовласый мужчина придвинулся ближе к своему спутнику, игнорируя взгляд, который Ирука бросил на него. — Возможно, я солгал, когда сказал вам, что нам просто нужна еда и место для ночлега. Какаши придержал язык, чуть не прикусив его от усилия. — Скажи правду сейчас, и я, возможно, буду милосерден, — он гордился тем, что не вздрогнул, когда чужой локоть внезапно ткнул его в бок. — Проще говоря, я прошу, нет, умоляю вас позаботиться о Наруто, — эмоции Итачи разрывались между болью и решимостью. Ирука моргнул. — В смысле? — И зачем нам это делать? — вмешался Какаши, застигнутый врасплох. — Я больше не могу полностью заботиться о нем, — признался Итачи, тяжело сглотнув. Необычно темные глаза подростка сузились, а потом и вовсе закрылись, — Или, по крайней мере, я не смогу. — Пожалуйста, объясни, — мягко попросил Ирука. Словно в противоречии, Итачи пожал плечами и задрал куртку и рубашку, обнажив живот и грудь. На бледной коже возле его пупка резко выделялся большой след от укуса. Кожа вокруг раны уже покрылась волдырями и менялась, на ней росли пятна грибка. Кровь медленно сочилась, бисеринками стекая по его животу. Красный цвет был почти черным. Толстые вены, тянувшиеся под его кожей, разветвлялись на ребрах, распространяя инфекцию. Темно-бордовые пятна покрывали его грудь, как синяки. — О нет, — Ирука сделал шаг назад, сразу насторожившись. — Оно быстрее, чем я ожидал. Я не могу бороться с этим, и я не могу оставить Наруто совсем одного. Он слишком маленький, — Итачи дернул рубашку обратно вниз, вытягивая шею и заглядывая за Какаши, чтобы посмотреть, выглядывал ли Наруто в окно. — И ты спихиваешь его на нас? — недоверчиво спросил Какаши. — Итачи, где ты его нашел? — спросил Ирука, и в его разум закралось смутное подозрение, — И где твой настоящий брат? Итачи напрягся, кровь отхлынула от его и без того бледного лица. Он отвел взгляд, ссутулив плечи и обхватив себя руками. — Мой брат… Он… Саске — он… — беззвучно произнося слова, Итачи закрыл глаза и покачал головой, — Я не знаю, что с ним случилось, — прошептал подросток срывающимся голосом, — Мы разделились во время нападения. Я не смог защитить его. Я должен был присматривать за ним, но у меня ничего не вышло, и я не знаю, где он, — его голос стал отчаянным, — Я искал его повсюду, но там было так много крови и тел… Зараженные убили всех. — Сколько ему было лет? — мягко спросил Ирука. — Ему столько же, сколько и Наруто. Саске было бы тринадцать… — глаза Итачи медленно открылись, на удивление без слез, — Я нашел Наруто, когда ему было девять, через год после того, как я потерял Саске. Зараженные убили его семью. Мы были одни, и он был напуган. Я не могу снова оставить его. Какаши тяжело вздохнул, оглядываясь на дом. — Ты не можете ожидать, что мы… — Я знаю, что то, о чем я прошу вас, несправедливо, но вы были единственными выжившими! Он не сможет выжить сам, он умрет. — Господи Иисусе, — выругался Ирука. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что он никак не сможет отказать Итачи. У мальчика, счастливо играющего с собаками, не было бы никаких шансов прожить самостоятельно. Итачи был безнадежен, но они-то были в состоянии выполнить его последнюю просьбу. Но как убедить Какаши? Он глубоко вздохнул. — Какаши, мы… мфф?! — мозолистая рука Какаши зажала ему рот. Разгневанный Ирука шлепнул его по руке, — Что за черт? — Ты это слышишь? — спросил Какаши, оглядываясь вокруг и опуская руку. Он склонил голову набок, совсем как собака. — Какаши, я ничего не слышу, — ответил Ирука после нескольких секунд прислушивания, но он знал, что лучше не отмахиваться от вопроса Какаши. Не после того, что случилось в библиотеке. Мужчина отошел от двух других, привлеченный знакомым хлопающим звуком, который начал леденеть у него в венах. Это внезапно прекратилось, оставив его в состоянии тревоги. Он не установил ловушки там, откуда пришли Итачи и Наруто. Итачи был ранен, но они не видели вокруг ни одного Зараженного. Укус был недавним. Это означало, что… Через несколько секунд Какаши вернулся в дом, пронесся сквозь него, как ураган, схватил винтовку и выбежал за дверь, собаки по горячим следам преследовали его. Он игнорировал крики Ируки. Какаши бросился к одному из домов, которые они отремонтировали в качестве наблюдательного пункта. Он выбрал тот, с которого открывался лучший вид на окрестности. Оказавшись внутри, он помчался наверх и посмотрел на то место, откуда вышли Итачи и Наруто. И он ничего не увидел. Сбитый с толку, Какаши покинул базу с винтовкой в руке, направляясь к отверстию. Принюхиваясь к воздуху и внимательно прислушиваясь, он не мог ни учуять, ни увидеть ничего необычного. Так что же привело в действие еще больше ловушек? Были ли они неисправны? Хрустя по снегу, он мог видеть все их прежние следы, но ничего более необычного. Чувствуя себя неловко, Какаши крепко сжимал свое оружие, осматривая расставленные ловушки. Небольшие взрывы обычно оставляли разбросанные вокруг обломки от того, что к ним прикасалось или что на них падало. Дикие животные редко подходили ловушки, но еще реже они срабатывали сами, без причины. Он подтолкнул струны, осматривая их. Они не изменились с тех пор, как были там в последний раз. Так что же произошло? Его ноздри раздулись, и в нос ударила сладкая вонь гниющей плоти и грибка. Привыкший к тому, что его маска фильтрует запахи, Какаши быстро поднял руку, чтобы прикрыть нос, поворачиваясь, чтобы найти источник. Он резко обернулся, сбитый с толку, когда все еще не мог разглядеть ничего странного. Ирука, Итачи и Наруто быстро присоединились к нему, все запыхавшиеся от бега. Собаки беспокойно кружили вокруг них, фыркая и скуля. Несколько старших волкособов стояли по стойке смирно, их уши были подняты вверх, а глаза озирались по сторонам. — Какаши, в чем дело? — проворчал Ирука, положив руки на колени и отдыхая, — Что ты слышал? — Ловушки сработали… — сказал Какаши, потирая нос. Запах становился все сильнее, но он все еще не мог точно определить его местоположение, — Я подумал, что произошла брешь, и пришел, чтобы проверить, но там ничего нет. — Есть ли шанс, что эти ловушки были не только здесь но и… в другом месте? — тихо заговорил Итачи, поглаживая одну из собак. Он избегал зрительного контакта. Ирука повернулся к молодому человеку с пораженным выражением на лице. — Что ты имеешь в виду? — Ты пытался проникнуть на территорию по-другому? — вмешался Какаши, гнев пронизывал его слова. Итачи поморщился. — Ваши меры безопасности безупречны. Мы попробовали несколько разных районов вдоль границы города. Седовласый мужчина схватил парня за плечи и сильно встряхнул его, оттолкнув Наруто, который вцепился в него, как только он шагнул к Итачи. — Ты. Отключил. Ловушки? Задыхаясь от такого обращения, Итачи кивнул, сжимая запястья Какаши. — Нам удалось вывести из строя многие из них, но мы оставили несколько. Мы пытались найти помощь… — он замолчал, — Мне жаль. Какаши оттолкнул Итачи, от ярости его затрясло. Он свирепо посмотрел на подростка. — Ты понимаешь, что ты наделал? Ты всех нас поимел. — Какаши, не говори мне… — начал Ирука, не до конца понимая, что происходит. — Как давно ты здесь? Как долго ты пытаешься попасть внутрь? Итачи встал, держась за Наруто, который готовился наброситься на Какаши. — Наруто, успокойся. Около недели или около того. Когда я узнал, что вы на самом деле живы, это было несколько дней назад, а потом на нас напали. Повернувшись к Ируке, Какаши покачал головой. — Я же говорил. Хотя, не то чтобы это сейчас имело значение, — коротко сказал он, — Это бы ни черта не изменило. Брюнет молчал, его лицо было мрачным. — Вы отключили ловушки, ослабили нашу оборону и, возможно, позволили сотням Зараженных проникнуть в город. Зная это, вы не сказали нам раньше? Мы ничего не сделали, кроме того, что были добры к вам обоим, и вот как вы нам отплатили? — его тон был обвиняющим, из-за чего оба брата вздрогнули. — Мы не знали, можем ли мы полностью доверять вам, — отчаянно запротестовал Итачи, — Пожалуйста, не вымещайте это на Наруто, идея была моей. — Ты не в том положении, чтобы просить о чем-либо, — зарычал Какаши. Сколько же областей они затронули? Сколько уязвимых мест было недоступно, и сколько Зараженных проникло внутрь? Смогут ли они отбиться от них? — Что, черт возьми, это за вонь? — Ирука внезапно застонал, на него обрушилась сильная волна чего-то гнилостного. От этого у него заслезились глаза, и ему захотелось откашляться. Его раздражение на мгновение утонуло, он прикрыл нос и поморщился. Собаки тоже заскулили, шаркая лапами и рыча. Несколько из них громко и агрессивно залаяли. Какаши отдал им приказ, и они умчались прочь, оставив трех собак вместе со щенками. Какаши схватил Ируку за руку и быстрым шагом направился домой, почти таща профессора за собой. На этот раз он был благодарен Ируке за то, что тот не стал спорить. Он замедлился, когда младшие щенки не смогли за ними угнаться. — Что мы будем делать? — спросил Ирука, оглядываясь назад и замечая, как братья быстро следуют за ними. — Мы возвращаемся домой, забираем свое барахло и уходим, — Какаши стиснул зубы, — Мы здесь больше не в безопасности, так как неизвестно, сколько Зараженных находится в городе, — раздалось три громких скулежа, к которым быстро присоединились другие. Какаши сделал паузу на секунду, прежде чем яростно заговорить, — Господи, блять. Еще не сведущий в чтении воя волкодавов, Ирука воспринял это как очень плохой знак. Его рука сжалась в хватке Какаши. — Подождите, стойте! Услышав крик Наруто, Ирука споткнулся и остановился, поворачиваясь, чтобы посмотреть, что произошло. Итачи стоял на четвереньках, хватая ртом воздух, а Наруто пытался поднять на ноги. Вырвавшись из хватки Какаши, Ирука подбежал к упавшему подростку. — Что случилось? — закричал он, его голова повернулась, когда появилась остальная часть стаи собак и промчалась мимо них, встречаясь с остальными. Как будто за ними гнались… Запах становился все сильнее. — Я… я не могу идти дальше, — хмыкнул Итачи, держась за живот, — Хн, слишком больно. Как будто огнем все горит, — он захныкал, его голова коснулась земли. Его спина содрогнулась, и он закричал. — Он меняется! — закричал Ирука, поворачиваясь к Какаши, — Он становится одним из них! — Итачи, вставай! Ты должен встать! — закричал Наруто, хватая бледную конечность и украдкой дергая. — Наруто… уходи! — Итачи ударил Наруто по руке, отрывая свое измазанное грязью лицо от земли, — Ты должен у-уйти сейчас же! — Ирука, забери Наруто, — скомандовал Какаши. Сунув руку за пояс, он вытащил пистолет и повернулся к Итачи, — Чего ты хочешь? Было ясно, что у мальчика было только два варианта, но иметь возможность выбирать было лучше, чем не иметь. — Убей… ме… Не успели слова слететь с его губ, как пуля вошла ему в голову. Мозговое вещество и кости разлетелись по земле, и тело Итачи обмякло. Какаши спокойно убрал оружие в кобуру и повернулся к своему возлюбленному. — ИТАЧИ! — закричал Наруто, отчаянно сопротивляясь крепкой хватке Ируки, — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — Наруто, успокойся! — закричал Ирука, отчаянно пытаясь не причинить ему вреда, — Итачи умер бы в любом случае! Более высокий мужчина протянул руку и дернул Наруто к себе. Ловкой рукой он нанес точный удар в затылок Наруто, лишив его сознания. — У нас нет на это времени, — коротко обратился к Ируке он, подняв обмякшее тело Наруто и перекинув его через плечо. Ирука слабо кивнул.

***

Ирука последовал за Какаши по незнакомому подвальному коридору, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он никогда не видел эту часть дома и даже не подозревал о ее существовании. Какаши быстро подбежал к шкафу в конце узкого коридора. Он положил Наруто на землю не очень аккуратно и распахнул двери. Ирука не мог видеть, что было внутри, но он отскочил назад, когда Какаши бросил в него черный дорожный рюкзак. Сумка с грохотом упала на землю, чем-то забитая битком. К ней присоединились еще два разноцветных мешка, которые опрокинулись при приземлении. — Бери тот, который сможешь нести дольше всего, — приказал Какаши, его голос был насмешливым от напряжения, — У нас больше нет времени. Он вытащил еще несколько предметов и начал привязывать все, что мог, к своему телу. Он громко свистнул, и несколько волкодавов появились рядом с ним, молча ожидая. Какаши наклонился и начал обвязывать каждого ремнем, привязывая к ним оружие и другие более легкие предметы. Каждое животное было снабжено предметами, которые они могли с комфортом нести. — Куда мы пойдем? — ошеломленно спросил Ирука. Сумки были не слишком тяжелыми, но ему было бы нелегко с ними. Он последовал примеру Какаши и начал навязывать на себя вещи. — Куда-нибудь, — коротко ответил Какаши, — Мы здесь больше не в безопасности, и слишком опасно пытаться убить их всех, не говоря уже о том, что это невозможно. — Значит, у тебя тоже был план побега. Какаши фыркнул. — Конечно. Единственная проблема сейчас в том, что я привык к своему городу. Он повернулся к Ируке с кривой улыбкой на лице. — Мы ступаем на твою территорию. — Надеюсь, я тебя не разочарую. Как только он закончил, Ирука взглянул вниз на щенков, которые выли и носились по полу, не подозревая о надвигающейся опасности. Тревожная мысль пришла ему в голову. — Что нам с ними делать? Они не поспеют за общим темпом. — Старшие будут присматривать за ними, если они отстанут, — хмыкнул Хатаке, поднимая Наруто обратно, — Мы не можем позволить себе нести их, но они будут в безопасности. Как только мы где-нибудь осядем, они нас найдут. Какаши повел Ируку вверх по лестнице в подвал. — А если они этого не сделают, их научат охотиться и жить как настоящие волки. Достигнув верха лестницы, Ирука шагнул вперед и сперехватил Наруто. Прежде чем он смог возразить, Ирука покачал головой. — Мы отправляемся туда, не зная, чего ожидать. Тебе понадобятся обе руки, так что я возьму его. Потратив секунду на обдумывание, Какаши кивнул. — Мы уйдем через черный ход. Скорее всего, они уже там, но, возможно, нам удастся избежать их, — он потянулся вперед и обхватил лицо Ируки обеими руками, притягивая его для быстрого поцелуя, — Пойдем.

***

Задний двор кишел Зараженными всевозможных стадий. Сад был вытоптан, а остальные ловушки сломаны. Они все прорвались, привлеченные действиями Итачи и Наруто. Они вторглись огромной плотной массой, быстро заполняя территорию. — Твою мать, — прошипел Какаши, выглядывая за дверь, прежде чем отступить и закрыть ее, — Иди к входной двери. Взвалив на плечо удивительно тяжелое тело Наруто, Ирука молча подбежал к входной двери и распахнул ее. — Чисто! — крикнул он, не видя никаких признаков Заражения. Он молился, чтобы не оказалось, что они просто прятались, ожидая, когда они выйдут. Какаши протиснулся перед Ирукой. Вооруженный и готовый, он быстро кивнул Ируке. — Держись позади меня, но смотри в оба. Если станет еще хуже, продолжай идти. Если мы втроём не справимся, то по крайней мере, двое должны выжить, — красно-серые глаза были прищурены и серьезны. Это был вопрос жизни и смерти, — И не спорь со мной по этому поводу. — Я… я обещаю, — прошлые разговоры о смерти и разлуке проносились в голове Ируки, наполняя его чувством ужаса, которое затмевало его страх перед Зараженными. Сухо сглотнув, он боролся с детским желанием убежать обратно в их комнату и спрятаться. Не дав Ируке шанса ответить, Какаши полностью распахнул дверь и выпрыгнул наружу. Ирука сразу же бросился за ним. Крики Зараженных наполнили воздух.