Мой враг — мой брат, моя любовь

Прошло уже около пяти дней с момента приезда с пикника в лесу. Всё это время подростки больше сближались, их троих можно было назвать друзьями. Иногда к ним присоединялся и Максим. Отношения между парнями тоже с каждым днём становились теплее и теплее. Генри каждое утро будил Эдварда, а по вечерам желал ему спокойной ночи. Парни каждый день сражались на мечах, а после этого Генри получал свою награду. С каждым днём поцелуи становились всё жарче и раскрепощённее. Эдвард всё больше позволял себе свободы, и Генри медленно сходил от этого с ума. Однажды Эдвард решил не целовать Генри после тренировки и очень сильно пожалел. А может, и не пожалел. Эдвард шёл по коридору, блуждая по замку без особой цели. Отец и король Освальд уже некоторое время сидели в королевском саду, обсуждая всякие мелочи, на остальные темы они уже вдоволь наговорились. И главной темой их разговоров была... "А правда, что ты убил своего сына Сиварда? А правда, что ты украл сердце? А правда?..". И очень много таких "а правда", у Эдварда уже кружилась от этого голова. И, если они заняли его любимое место, ему приходилось ходить туда-сюда и думать о своей жалкой судьбе, в которую Северная семья добавила много ярких красок. И снова он задумался о этом слишком самоуверенном, нахальном, но таким красивом, хотя это очень не хотелось признавать, парне. Генри. Он всё же даже за такое короткое время сумел вскружить Эдварду голову, хотя Южный принц даже самому себе не хочет в этом признаваться. Эдвард помотал головой, выбрасывая все мысли об этом слишком ненормальном парне. "Пойду в библиотеку", — решил он и направился к своей цели, но дойти ему не дали. — Ай! Крик был негромкий, но человек, который припечатал его лицом в стену, заткнул ему рот рукой. "Генри", — пронеслось в голове у Южного принца. Рука была в перчатке. — Тише, тише. Я не очень хочу, чтобы меня поймали с поличным. Я так по-варварски отношусь к тебе и твоей бледной коже, твой отец будет в ярости, если узнает. — голос у Генри был тихий, больше похожий на мурчание довольного кота. — Хотя, мне кажется, что сейчас ему всё равно на нас, даже если я изнасилую тебя на его столе в его же присутствии. А представь, какие эмоции при этом будут у нас! Сплошной адреналин и страсть. А ты будешь так громко стонать подо мной и просить о большем... Эдвард дёрнулся, пытаясь высвободиться из хватки этого зверя. Генри усмехнулся, а потом перевернул Южного принца к себе лицом. — Странник, почему тебе так нравится эта поза? Каждый раз при твоём сумасшествии стоим так. Как будто эта поза — твой фетиш. — Так тебя удобно целовать. Ты такой беззащитный и весь в моей власти. — Генри нахально улыбнулся, крепче прижимая руки Эдварда над его головой. — Отпусти меня. Сейчас же. Я спешу. — Ага, конечно. Так спешишь, что полчаса просто ходишь по замку. — губы Генри растянулись в ещё более широкой ухмылке. Эдвард взбесился и опять начал высказывать всё, что он о нём думает. Но слишком поздно заметил уже знакомый ему огонёк. Эдвард проклинал себя на чём свет стоит. Нельзя так делать, нельзя. — Ты не учишься на своих ошибках. Генри ухмыльнулся и наклонился к губам Эдварда. Он вцепился в них с такой яростью, что, казалось, был в шаге от того, чтобы разорвать Эдварда в клочья. Эдвард не хотел отвечать, даже просто для того, чтобы посмотреть, что будет. Он сжал губы, чтобы настырный горячий язык не пробрался в рот. Генри зарычал. Ему не нравилось, когда всё идёт не так, как он хочет. Он укусил нижнюю губу принца, но не получил желаемого. Парень немного поднял голову и укусил мочку уха Эдварда, зализывая языком след. — Милый, открой свой ротик. — пропел он, пробегая пальцами по гибкому телу Южного принца, останавливаясь на ягодицах и чуть сжимая их. Эдвард помотал головой, горя от смущения и уже подступающего возбуждения, но не разжимал губы. Генри ещё больше взбесился и от раздражения сжал ягодицы парня намного сильнее. Эдвард не смог сдержаться и тихо застонал, опустив голову и схватившись за плечи Северного принца. Генри странно посмотрел на принца. — Я даже не ожидал, что ты настолько в моей власти. Не ожидал, что одно прикосновение — и ты уже весь начинаешь дрожать и течь. Наверное, дрочишь по ночам в комнате, засовывая в свою восхитительную задницу игрушки. — Генри облизал губы, вспоминая первый день и очень интересную картину, увиденную в комнате Южного принца. — Ведь ты почти никогда не ощущал внимания к своей персоне. Сейчас ты готов на всё, чтобы продлить наше нахождение рядом. Не бойся, после свадьбы ты уже полностью будешь принадлежать мне. И поверь, ты умаешься от моего внимания, я тебе это гарантирую. — Генри провёл языком по шее Эдварда, через ткань сжимая возбуждённую плоть. Эдвард издал такой жалобный стон, что все мысли в голове разорвались на миллионы искр. Генри сжал ягодицы парня. Эдвард не мог больше сдерживаться. Слова охотника и собственные картинки в голове никак не охлаждали слишком горячую голову. Парень запрокинул голову к потолку и слишком громко застонал, закатывая глаза. Генри воспользовался этим и вцепился в губы Эдварда, сразу сплетаясь языками. Южный принц сходил с ума, он был уверен в этом. Его голова кружилась, дыхание сбивалось, а тело слишком яро желало близости. А Генри будто чувствовал все слабости Эдварда, ему оставалось только дёргать за правильные ниточки и подстраивать парня под себя. И Южный принц ничего не мог поделать, чтобы отгородить себя от этого зверя. — Генри, хватит. — Эдвард не узнал своего голоса. — Нас могут увидеть. — задыхаясь прошептал он. — Ммм. — Генри оторвался от него на секунду, а потом кивнул. — Ты прав. Но ты такой сладкий, я не могу без тебя. Ты так стонешь и задыхаешься... — он вновь прильнул к губам Эдварда, оттягивая его голову за пряди волос, но через несколько секунд всё же отстранился, облизываясь. — Ладно. Твоё наказание закончено. Можешь быть свободен. Воспоминания всегда слишком остро отзывались в теле Эдварда. Он повёл плечами, разгоняя напряжение. Ещё не хватало возбудиться посреди бела дня. Он в последнее время был слишком слаб, особенно рядом с Генри. Никогда не мог достойно ответить, всегда становился слишком мягким, податливым. Ему это не нравилось. Не нравилось, когда другой человек мог управлять им, а сам Эдвард был просто податливой игрушкой. Он бесился, но всегда терял свою волю, когда рядом появлялся Генри. Это было так неизвестно и пугающе, что в последнее время Южный принц старался избегать Северного, хотя его попытки никогда не увенчивались успехом. Генри это сразу замечал и пресекал все попытки побега. Эдвард тяжело вздохнул и встал с кровати. Поправив короткий камзол, парень подошёл к зеркалу. В нём отражался красивый, спокойный и задумчивый молодой человек. Всё прекрасно. Если не обращать внимание на еле заметные синяки под глазами. Всё же не спать полночи из-за другого парня — глупо. Эдвард опустил взгляд на ноги, думая о предстоящем дне. Закрыл глаза, поднял голову, а когда открыл, то захотел вернуться в прошлое и не вставать с постели. — Ты выглядишь уставшим. Что-то случилось? — произнёс Генри, стоя за спиной Эдварда. Он зарылся носом в золотые волосы и вдохнул их запах. Его руки обвили талию Южного принца, прижимая ближе к себе. Парень был предельно спокоен. Карие глаза были почти чёрными, что означало либо умиротворение, либо сильную страсть и желание. Тело парня было расслаблено, это спокойствие передалось и Эдварду. Он расслабился в объятиях этого опасного человека. — Просто в последнее время меня мучают кошмары. Никак не могу выспаться. — никогда ещё Эдварду так сильно не хотелось быть слабым, беззащитным. Он никогда и никому не говорил о своих страхах и тайных желаниях. А сейчас хотелось просто расслабиться и поплакать. По какой причине поплакать — непонятно. — Расслабься. А то я буду очень переживать за тебя. — Генри нежно поцеловал шею Эдварда. — Вдруг ты умрёшь без внимания к своей персоне? Эдвард фыркнул и коротко улыбнулся, наблюдая за действиями Северного принца. Генри же старался делать так, чтобы Эдвард ни на секунду не отрывал от него взгляда. Охотник расстегнул пуговицы камзола и снял его, кидая на кровать. — Я только оделся. — Значит оденешься снова. Тебе сложно, что ли? Всего-то застегнуть несколько пуговиц. — Да, конечно. Ты просто не знаешь, как сложно это всё правильно надеть. — Значит, я помогу тебе одеться. Согласен? А сейчас смотри, ты ведь давно хотел это увидеть. Генри стал мучительно медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, проходясь пальцами по голой коже. Парень тягуче целовал бледную кожу шеи, спускаясь ниже по спине. Рубашка быстро слетела с плеч на кровать. Генри огладил руками грудь Эдварда, проходясь самыми кончиками пальцев в перчатке по прессу и поднимаясь к соскам, которые от возбуждения хозяина затвердели и встали. Генри сжал один сосок и прокрутил его между пальцами, вокруг второго он неспешно водил самым кончиком грубой перчатки, едва дотрагиваясь до ореола, но каждый раз пуская табун мурашек по спине Эдварда. Конечно, Генри это чувствовал. — Тебе ведь очень нравится, когда я дотрагиваюсь до них. — прошептал он так тихо, что Эдвард его едва услышал. В ушах шумела кровь, а соски словно горели. — Они очень чувствительны. Как ты думаешь, — сказал Генри, эротично проходясь языком по шее Эдварда, чтобы тот видел всё, — если я вот так пройдусь по твоему соску, что ты почувствуешь? Тягучее наслаждение. — в этот момент Генри укусил парня за плечо. Эдвард вскрикнул и вскинул голову к потолку, снова плавясь под горячими прикосновениями. Его голова упала на плечо Генри, пока тот зализывал укусы и продолжал метить Эдварда. Каждое прикосновение отзывалось сладкой судорогой. Руки в грубых перчатках гладили открытые участки тела, они, несомненно, требовали внимания. Эдвард просто утопал в этой похабщине, в какой-то момент даже не помня, как его зовут. Руки опускались всё ниже и ниже, пока одна из них не накрыла пах Эдварда. Парень застонал, прогибаясь в спине и широко распахивая закатанные глаза. Его рот открылся в крике удовольствия и в него, к удивлению Эдварда проникли два пальца, играя с языком. Южный принц попытался высвободиться, но на него лишь шикнули и нажали на пах. Эдвард сдался на волю победителя, и только сейчас понял, что пальцы, а соответственно и руки, были без перчаток. — Посмотри на себя. Такой развратный, словно порочный ангел. Тебе нравится то, что ты видишь? — Эдвард кивнул, не соображая, что делает. — Ах~ Это можно было бы назвать пыткой, если бы Эдвард не возбуждался от этого, и от того, что, отпячивая задницу, он чувствовал горячий член Генри. В дверь постучали. — Ваше Высочество, через пять минут Король хочет видеть вас у ворот. Генри ухмыльнулся и откинул Эдварда на кровать, нависая над ним. — У нас есть ещё пять минут. Я думаю, мы можем ещё поиграть. Недовольство Эдварда потонуло в жарком поцелуе.