Нежданный "Экземпляр"

16-ю годами ранее… В одной из комнат академии на своей кровати сидел парень лет семнадцати-восемнадцати. На нем были темно-синие брюки, нижняя часть которых была в пыли, не заправленная помятая белая рубашка, расстегнутая до половины, и ослабленный галстук темно-синего цвета, обшитый золотистым галуном. Юноша был недурен собой: правильные приятные черты лица, немножко вздернутый нос, серо-зеленые задорные глаза, полные смешинок и лучистого света, крепкое жилистое телосложение. Прическа его – умопомрачение! Русые, местами волнистые волосы были растрепаны и лежали пушистой копной, укротить которую не смогли даже заплетенные косы, которые начинались у висков, продолжались за ушами и заканчивались на плече серебряным зажимом, украшенным узорчатой гравировкой. В комнату вошел еще один юноша лет двадцати, высокий, широкоплечий, черноволосый, с пронзительными глазами цвета горечавки и одетый в опрятную версию костюма, в который был одет сидевший на кровати. Волосы у висков были заплетены в две небольшие косицы, которые спускались на грудь, а концы их были украшены такими же зажимами, только с другим узором. Пара крупных прядей основной длины была прихвачена парочкой более крупных зажимов. Как только он вошел в комнату, сидевший в то время на кровати опустил взгляд, не решаясь взглянуть другому в глаза. Настолько взгляд у брюнета был сердитый и осуждающий. Он знал, что сейчас грядет "буря". - Фрерин, заканчивай уже свои выходки, - сказал брюнет строгим голосом. – Я устал от того, что мне всегда попадает за то, что я тебя покрываю. - Да ладно тебе, Торин, - начал успокаивать того парень с русыми волосами.- Для этого ведь старшие братья и нужны, чтоб покрывать младших. Подумаешь, сбежал в Дейл на фестиваль воздушных змеев. Недалеко же. - НО ФЕСТИВАЛЬ НЕ ДЛИЛСЯ НЕДЕЛЮ!!! – брюнет перешел на крик, столь громкий, что Фрерин закрыл уши ладонями и зажмурился. - Перестань, - взмолился провинившийся парень, убирая ладони, - а то у меня кровь из ушей пойдет. Ну виноват я, понял уже. Блин, я столько времени мечтал о своем совершеннолетии и думал, что жизнь изменится, но ничего так и не изменилось. А я-то думал, что могу делать что хочу, - он упал на кровать и тяжело вздохнул. - Как же охота оказаться в мире, где нет никаких правил. - Такого мира не существует, - сказал Торин, поднял с пола темно-синий пиджак, принадлежавший младшему брату, и повесил на спинку стула, на который позже сел. - Не даешь даже помечтать, тоже мне реалист, - проворчал в ответ Фрерин. - Кстати, ты откуда в таком официозе? - Меня дед вызывал, - ответил старший брат. - Рассказывал, какое наказание нам Двалин придумал? – предположил младшенький. - Если снова драить полы во всех спортзалах и куковать в Нижнем Ярусе, то у него явно нет воображения. - На этот раз наказание нам придумал Балин, - заявил Торин и поднявшись с места кинул пиджак брату. – Собирайся, он нас ждет. - Снова с младшеклассниками возиться? – от удивления Фрерин снова сел на кровати. Брюнет в ответ сказал: «Придем - узнаем». Отчасти младший брат оказался прав. Их попросили присмотреть за новенькой ученицей. - Итак, ее зовут Фрейя Айриш, - прочитал Балин в личном деле ученицы. - Поступила сегодня. Неполное среднее образование получила на дому, вследствие слабого здоровья. Ну что? – завуч отложил папку и посмотрел на братьев. - Дерзайте! И не вздумайте увиливать, особенно это касается тебя, Фрерин, - он указал на младшего. – Идите к ней и познакомьтесь. *** - Эй, Торин, - Фрерин первым нарушил тягостное молчание, пока братья шли по коридору. - Может, ты один сходишь? - Нет, - отрезал Торин. - Балин назначил ее нам двоим. С самого детства у нее слабое здоровье. И поэтому мы должны дать ей возможность почувствовать радости школьной жизни. Это наша обязанность как преемников деда. - Откуда ты столько знаешь? – поинтересовался вдруг младший брат. - Так стремишься стать директором? - В отличие от тебя и отца, меня интересует эта работа, - проворчал старший брат в ответ. – Пришли. Остановившись у нужной двери, брюнет без колебаний постучал в дверь. За ней раздалось тихое «Войдите!» Двое юношей вошли в комнату и увидели сидящую на стуле у окна девушку, одетую в школьную форму, с темно-каштановыми волосами, заплетенными в две косы, до пояса каждая. Новоиспеченная хозяйка комнаты сидела, идеально выпрямившись, держа руки на коленях, и смотрела в окно, будто в помещении кроме нее никого не было. - Эм… Привет! – первым спохватился Фрерин. - Я Фрерин Оукеншильд, а это мой старший брат Торин. Голова повернулась в сторону братьев, отчего Торин застыл на месте, не в силах что-либо произнести. Это была Она… То неземное создание, которое он встретил три года назад в его тайной беседке. Все эти три года он втайне грезил ею. «А она повзрослела…» Чистая ровная кожа цвета слоновой кости, среднего размера лоб, закрытый идеально прямой челкой, большие карие глаза, в которых было видно небольшие нотки грусти, прямой носик, в меру пухлые губы, приятное кроткое выражение лица, изящно сложенная, как будто выточенная, хрупкая фигура – настоящий ангел, еще бы крылья за спиной и нимб над головой. - Фрейя Айриш, - представилась девушка. - Очень приятно. Торин заметил, что Фрерин тоже был сам не свой. До этого момента он мог подойти и поговорить с любой незнакомой девушкой, которая сразу бы сдалась под его напором. А тут он вел себя как чудной и не мог найти подходящих слов. Его взгляд бегал по всей комнате, стараясь зацепиться за что-нибудь, и, не найдя ничего подходящего, парень подошел к окну. - Ого! Какой отсюда вид! – воскликнул он вдруг. - Просто супер! Не правда ли, Фрейя? Девушка словно поняла, что ему надо было как-то завязать разговор, и засмеялась. Фрерин засмеялся в ответ, почесав затылок. - Ну, это… короче, - собрался парень, - нас назначили тебе помогать. Так что… если у тебя возникнут трудности, можешь не стесняться и обращаться к нам. Все расскажем, все покажем, а кто приставать будет – замочим. Фрейя слегка улыбнулась и сказала: - Спасибо конечно, но я справлюсь со всем сама, и помощники мне не нужны. - Не, ну… ты не руби с плеча, - возмутился тот. - Подумай… и если что там того, то ты к нам чем зачем,- затем грустно вздохнул, - Пошли, Торин, - и потянул все еще пребывавшего в ступоре старшего брата к выходу. *** *"Hayley Westenra - Veni, veni Emmanuel"* Фрейя Айриш оказалась замкнутой и нелюдимой девушкой. Она все время была одна, друзей у нее не было. Никому не помогала и ни у кого помощи не просила, все делала сама. Колкие замечания в свой адрес она попросту игнорировала. Ходила с грустным и задумчивым лицом и на фоне остальных учеников выглядела призраком. Дисциплины по интересам она не посещала. Казалось, не было ничего такого, что могло бы ее заинтересовать. Но у нее было отличие – она была очень умна и могла рассказать такое, чего первокурсники еще не проходили. Была у нее одна подозрительная странность – после обеда девушка исчезала из виду, и найти ее было невозможно. Зато к концу учебного дня она уже была у себя в комнате. Однажды в поисках девушки по какому-то делу Торин, не найдя ее в беседке, отправился в Верхний Ярус. Верхний Ярус являлся административной частью академии. Ученики туда не ходили, за исключением тех случаев, если кто-то что-то натворил. Тут находились кабинеты директора и завуча, актовый зал, а так же комнаты учителей. Проходя мимо актового зала, юноша услышал оттуда пение. Это был голос Фрейи. Veni, veni Emmanuel; Captivum solve Israel, Qui gemit in exilio, Privatus Dei Filio Gaude! Gaude! Emmanuel, Nascetur pro te, Israel! «Как тогда», - подумал он и зашел внутрь. На сцене стояла девушка и пела с закрытыми глазами, положив ладони на грудь. Veni, Clavis Davidica! Regna reclude caelica; Fac iter tutum superum, Et claude vias inferum. Gaude! Gaude! Emmanuel, Nascetur pro te, Israel! За то время, что они не виделись, ее голос стал сильнее. От той четырнадцатилетней девчушки не осталось и следа. Она словно испарилась из сердца юноши, лукаво помахав рукой. Veni, veni Adonai! Qui populo in Sinai, Legem dedisti vertice, In maiestate gloriae. Gaude! Gaude! Emmanuel, Nascetur pro te, Israel! Девушка своим голосом напоминала древнее мифическое существо – сирену, отчасти она ею и была: она сейчас была повелительницей всего, что ее окружает, завоевывая своим пением все более обширные территории. Голос наполнял душу Торина доблестью, но в то же время превращал наслаждение от его прослушивания в упоение, манию, сущий кошмар. Юноша не сдержался и захлопал в ладоши, не отводя от Фрейи завороженного взгляда. Девушка открыла глаза и, заметив приближающегося парня, нахмурила брови: - Снова подглядываешь за мной? Как тогда? Тот остановился и примирительно поднял руки: - И тогда, и сейчас - все это было чистой случайностью. Фрейя махнула рукой, вздохнула и села, спустив ноги со сцены. Торин подошел к ней и сел рядом. - Как ты узнала, что это я? – спросил он. - Прошло ведь три года. - По взгляду, которым ты уставился на меня,- захихикала девушка. - Таким взглядом на меня смотрел только ты. - Прости, я и вправду уставился, - юноша всячески старался скрыть смущение в голосе. - Просто я никогда не слышал ничего подобного. - Родители запрещают мне петь из-за моей болезни, - сказала Фрейя. - Говорят, что у меня тяжелая форма астмы, но я не чувствую, что больна. Я ощущаю себя вполне здоровым человеком, но меня не слушают. Торин поднялся и встал перед девушкой. - Твой голос замечательный, - заявил он серьезным голосом, - даже более того. Я думаю, что скрывать его просто преступление. Ты бы могла показать родителям, на что ты способна, несмотря на свое здоровье. - Я бы с радостью, но как? – спросила она. - Тебе нужно выступить на конкурсе талантов, который будет в мае. - Не знаю, смогу ли… - Фрейя пожала плечами. Парень так же уверенно произнес: - У тебя все получится. Тебе нужно только петь. Так они сблизились, и с тех пор в течение всего времени не расставались. К ним присоединился Фрерин, который не захотел оставаться безучастным и приносил в их маленький коллектив смех и позитив. Они частенько собирались вместе в комнате у Торина, где слушали его виртуозную игру на арфе и аккомпанировали ей с помощью своих инструментов: Фрерин играл на виолончели, а Фрейя, как оказалось, на скрипке. Девушка научилась улыбаться, щеки ее зацвели розами от румянца, что делало ее еще красивее. Торин часто любовался ею и частенько задерживал на ней взгляд, но приходилось его отрывать, чтобы не выдать себя ни младшему брату, ни ей. Целыми ночами парень не спал и думал, как бы признаться ей в своих чувствах. Ведь даже здесь он поставил себя как чопорный, правильный, местами занудный консерватор, который закипал при малейшем нарушении правил академии, ведь, как оказалось, девушка во многом была с его младшим братом заодно. Но их дружбе продлиться суждено было недолго. - Торин, Фрейя! – взъерошенный и запыхавшийся Фрерин с донельзя довольным лицом ворвался в свою комнату, обнаружив там, к счастью, и брата, и девушку, которые до прихода юноши о чем-то болтали. - Ты, как я вижу, уже полон энтузиазма, не так ли, Фрерин? – захихикала Фрейя. - Если ты снова решил воплотить какой-нибудь из своих гениальных планов, - предупредил старший брат, - то ты знаешь мой ответ. Имя ему: «НЕТ!» - Дело не в этом. Я получил повестку, - тут он выдержал трогательную паузу. - Меня призывают в армию! На какое-то время показалось, что время в комнате остановилось, чтобы перевести дыхание. - Ого! – только и мог сказать Торин, урывками выдыхая набранный в легкие воздух. - Здорово… - тихо произнесла девушка и заметно побледнела. - Я знал, что вам понравится эта новость, - улыбнулся Фрерин и осмотрелся. - Нужно собираться. Блин, я так ждал этого момента. Всяко лучше, чем учеба. - А как тебя отпустили? – поинтересовалась Фрейя. - Совет проголосовал единогласно. Дед был только за. «Прекратишь, наконец, свои выходки», - сказал он. - Это уж точно, - поддакнул старший брат. - В армии человек кардинально меняется, знаю это по себе, так как сам только отслужил. Ты уж не осрамись. Несколько месяцев спустя Фрейя с Торином читали первое письмо Фрерина со службы. «… на днях нашей воинской части предстоит участвовать в учениях в местечке Азанулбизар. Это горячая точка, и солдаты должны быть начеку и вертеть головой на 360 градусов…» Девушка читала их вслух с неподдельным интересом, при чтении она прямо светилась от счастья. А юноша любовался ею и не мог признаться, что она пленила его сердце. После того письма от Фрерина было ни слуху, ни духу. Фрейя отправила три письма, но ни на одно ответа не получила. Они понимали, что ему сейчас не до них, что он на учениях. В один прекрасный день Торин, наконец, решился открыть Фрейе свои чувства, мол, мужчина я или нет. Для этого юноша быстрыми и уверенными шагами направился к ней. Он застал девушку сидевшей на полу ее комнаты и плачущей навзрыд. - Фрейя, что с тобой? – спросил парень, сев с ней радом. - Я не верю этому! – закричала девушка и начала бить его кулаками в грудь. - Не верю! Это ошибка! Юноша поймал руки девушки, прижал ее к себе и почувствовал теплые слезы, капающие на рубашку. Ее руки сжимали листок бумаги. Парень забрал его у девушки и прочитал напечатанное: «Сим удостоверяем, что рядовой Фрерин Оукеншильд трагически погиб при теракте во время учений в местечке Азанулбизар…» От этого девушка зарыдала еще сильнее. - Это был удар для нас всех: деда, наставников, Фрейи и меня,- продолжал рассказывать Торин, лежа на кровати и задумчиво глядя в потолок. - Когда привезли его тело в цинковом гробу, плакали все - все, кроме меня. Я старался быть сильным за всех. Я не верил тому, что моего непутевого младшего брата больше нет. Я ждал, что он пробьет крышку гроба, вылезет оттуда и, улыбнувшись, спросит: «Не ожидали?» После похорон Фрерина жизнь перестала быть прежней. Фрейя долго болела. Стоило ей вспомнить все, что было, она начинала плакать, а вместе с этим задыхаться и кашлять. Торин не отходил от нее ни на шаг, заботился о ней как мог, успокаивал ее. Хотел вызвать скорую, когда девушке становилось хуже, но она наотрез отказывалась, ссылаясь на то, что скоро ей станет лучше. Так и случилось. Юношу, спящего на раскладушке в ее комнате, разбудили шаги. Он дернулся и проснулся. - Доброе утро! – послышалось со стороны кухонного уголка. Парень открыл глаза и увидел Фрейю, медленно двигавшуюся в сторону стола. - Как ты себя чувствуешь? – Торин задал единственный важный вопрос. - Очень хорошо, - девушка слегка улыбнулась. - Вчера я даже не могла встать. Ты так помогаешь мне. Спасибо. «Как я могу не помогать той, которую люблю?» Добравшись до стула Фрейя села. - Торин… - тихонько позвала она. - Помнишь, ты говорил в начале года о конкурсе талантов? - Да, конечно, - парень кивнул. - Я хочу на нем выступить. - Но в твоем состоянии… - Пожалуйста, - перебила его девушка. В ее умоляющих глазах блестели слезы. - Я знаю, что ты помогал мне бессчетное количество раз и уже устал, но прошу, помоги мне в последний раз. Ради Фрерина, ради своего брата. Юноша подошел к ней, встал на колени и взял Фрейю за руки. - Я всегда буду тебе помогать. Можешь на меня положиться. Позже Торин негласно объявил по академии, что требуется музыканты и девушки для бэк-вокала. Желающих нашлось достаточно. Сам юноша тоже участвовал – играл на арфе и заодно присматривал за солисткой. За это время ее состояние еще сильнее ухудшилось. Девушка буквально таяла на глазах. На нее было жалко смотреть. Но голос ее нисколько не ослаб. *** - Что здесь происходит? – громкий возмущенный женский голос раздался со стороны входа в актовый зал Верхнего Яруса во время одной из репетиций. Фрейя посмотрела в ту сторону и не смогла сдержать удивления: - Мама? Что ты здесь делаешь? - Все свободны, - сказал Торин остальным, и они поспешили покинуть актовый зал, в то время как мать девушки приближалась к сцене. - Как только я узнала, что случилось, - начала она, - я молнией примчалась сюда. Я думала, что ты тут серьезно больна, а ты тут… поешь. Как ты не поймешь, тебе нельзя петь! У тебя астма! Ты хочешь угробить свое здоровье? А вы? – женщина обратилась к парню. - Как вы это допустили? И вы еще называетесь преемником директора? - Я лишь даю вашей дочери возможность заниматься тем, что ей нравится, - оправдался юноша. - Мама, - прервала спор Фрейя, - Торин не виноват, это я попросила его. Я лишь хочу заниматься тем, что мне по душе. Вы столько времени лишали меня радостей жизни. Я все свои семнадцать лет провела взаперти и не могла вздохнуть. Я не жила все это время, меня словно выкинули из системы. Вы пичкали меня всякими таблетками и процедурами от астмы, но ведь ее лечение заключается еще и в тренировке дыхания… Но женщина не унималась. - Я звонила твоему врачу. Он сказал, что ты не появлялась уже несколько месяцев. А вдруг болезнь начала прогрессировать? Местный фельдшер мне рассказал, что ты несколько недель не могла не то что ходить или стоять - даже напрячься. Нужно поехать в больницу. - Я не поеду! – категорично запротестовала дочь и опустила взгляд. - Потому что… уже… поздно… - Как? – две пары широко раскрытых глаз посмотрели на нее. - Не может быть. - Дори и доктор не сказали, потому что я их попросила об этом. У меня ОЛС - Острое Легочное Сердце. Женщина начала плакать. - Когда ты узнала об этом? – тихонько спросил юноша. - Неделю назад. – также тихо ответила Фрейя. - Мне осталось жить всего несколько месяцев. Девушка подошла к плачущей матери и обняла ее: - Поэтому, прошу вас, поймите меня и подбодрите. - Больше ее мать ничего осуждающего не говорила и препятствовать не стала. Она, не скрывая слез, смотрела, как дочь умирает у нее на глазах, и ничего не могла с этим поделать. Я все это время был при ней и помогал всячески, как мог. Фрейя боролась изо всех сил, но справляться ей было все труднее и труднее. Легкие при нагрузке распухали и давили на сердце, приступы кашля учащались, отхаркиваясь кровью. Мы с Дори дежурили у ее постели круглосуточно. Она была так слаба, что не могла передвигаться без чьей-либо помощи. Но, к счастью, смогла дожить до конкурса талантов. Мать Фрейи застегнула платье дочери и поправила прическу. - Вот и все, - сказала она приобняв девушку. – Ты такая красавица. В комнату вошел Торин. Перед ним стоял настоящий ангел, ангел во плоти. Большие карие глаза, выделенные нежными тенями, длинные каштановые волосы, завитые и уложенные ровными волнами. Белое летящее платье с темно-коричневым поясом под грудью. Все это едва могло скрыть впалые щеки, темно-серые круги под глазами, тщательно замазанные тональными кремом, и смертельно страшную худобу. Но от этого она была не менее красива. - Ты прекрасна, - произнес парень, заставив тем самым девушку покраснеть. - Готова? - Да, - улыбнулась Фрейя и протянула ему руку. *** *"Secret Garden - Sleepsong"* - Следующую участницу можно без сомнения назвать Ангелом «Эребора». Это касается не только ее внешности, но еще и голоса. Встречайте: Фрейя Айриш! - объявил ведущий конкурса талантов. В зале раздались аплодисменты, под которые девушка вышла на сцену, ведомая Торином, держа в руках скрипку и смычок. Оставив Фрейю на середине сцены, юноша сел на стул рядом с арфой. «Выдержит ли она? Сумеет ли?» Тем временем девушка, повернувшись в сторону уже стоявших на сцене музыкантов и кивнув им, приготовилась. Запели бэк-вокалистки, подражавшие голосу солистки. Но вскоре они смолкли, и вступила арфа, которая издавала едва слышимый нежный звук. Девушка закрыла глаза, собрала внутри себя все чувства, что испытывала за этот год, и запела: Lay down your head and I'll sing you a lullaby Back to the years of loo-li lai-lay And I'll sing you to sleep and I'll sing you tomorrow Bless you with love for the road that you go Фрейя открыла глаза и улыбнулась. «Это для тебя, любимый…» May you sail far to the far fields of fortune With diamonds and pearls at your head and your feet And may you need never to banish misfortune May you find kindness in all that you meet May there always be angels to watch over you To guide you each step of the way To guard you and keep you safe from all harm Loo-li, loo-li, lai-lay, - и, приложив скрипку к плечу, заиграла на ней. Торин посмотрел в зрительный зал и увидел сквозь яркое освещение, что все зрители, кто сидел в зале, плакали. Настолько все было трогательно. Голос Фрейи словно обнажал души, выворачивал их наизнанку, вытряхивая из них все самое сокровенное. May you bring love and may you bring happiness Be loved in return to the end of your days Now fall off to sleep, I'm not meaning to keep you I'll just sit for a while and sing loo-li, lai-lay Во время припева девушка посмотрела в сторону юноши, и тот увидел влажные дорожки на ее щеках. - Она плакала. Наверное, чувствовала, что ее конец уже совсем близко, и боялась этого. Боялась уйти. Loo-li, loo-li, lai-lay... Внезапно все встали и зааплодировали. Фрейя поклонилась и улыбнулась сквозь слезы. «Ради такого не страшно уйти…» - и в самый разгар оваций упала на том месте, где стояла. - Все было как во сне. Я не ведал, что творил тогда. Тело словно было отдельно от мозга. Потом мне рассказали, что я кричал на всех, так просил вызвать скорую, а сам подхватил Фрейю на руки и понес к выходу. Я решил отнести ее в больницу самостоятельно - и плевать, что пешком. Помню, что тогда хлестал дождь и я промок как собака. Машина скорой помощи застала нас на дороге и, буквально вырвав девушку из моих рук, врачи положили ее на носилки. Я не мог не поехать, так как она на тот момент была мне дороже всего. Торин ходил туда-сюда, метался, словно тигр в клетке. Он был готов отдать все, что угодно, лишь бы все было хорошо. Ведь на кону была человеческая жизнь, в частности, девушки, которую он любит. Из палаты реанимации вышел врач. Юноша рванул к нему и ждал ответа. Мужчина-врач положил руку ему на плечо: - Ступай. Девочка зовет тебя. В белой палате, которая от пасмурной погоды выглядела жуткой, темно-серой, на больничной койке лежала Фрейя с закрытыми глазами. По обе стороны от кровати стояли различные приборы, показывавшие состояние организма и поддерживавшие все еще теплившуюся в слабом теле жизнь. Судя по пиканью одного из приборов, сердце девушки еще билось, значит, еще не все потеряно. Торин тихо позвал ее по имени. Глаза приоткрылись. Казалось, что потребовались огромные усилия, чтобы открыть их полностью. Парень сел на стул, стоявший рядом, придвинувшись вплотную к кровати. - Я никогда не забуду всего того, что ты сделал для меня, - произнесла Фрейя слабым голосом. - Спасибо тебе. - Не говори так, - юноша отрицательно замотал головой. - Ты не умрешь. Ты обязательно поправишься. Я помогу тебе. В ответ девушка слегка улыбнулась: - Я узнала от мистера Балина, что была вашим с Фрерином наказанием. А когда срок его окончился, ты остался. Ты всегда был рядом. Всегда помогал, поддерживал меня. Почему? Парень не мог этого понять: когда он хотел произнести эти заветные слова, ему что-то мешало, а теперь, когда его практически спросили об этом в лоб, он не мог их сказать. Это было слишком сложно, да и Фрейя смотрела сейчас на него выжидающим взглядом. - Потому что… я люблю тебя. Уже давно… Еще с самой первой встречи я в тебя влюбился и скрывал это на протяжении всего этого времени. Слабак… Фрейя закрыла глаза, из которых тут же потекли слезы. Девушка начала судорожно вздрагивать, и непонятно, радость это была или грусть. Она нашла ладонь Торина и сжала ее. Тот прижал ее ладонь к своим губам. Фрейя посмотрела на это, улыбнулась и произнесла: - Спасибо… Ладонь ослабила хватку и расслабилась. Глаза девушки закрылись, чтобы впредь никогда больше не открыться. *** - С тех пор я окончательно запер свое сердце, оставив ее внутри него навсегда, - сказал в заключение Торин. - Каждый раз, приходя на ее могилу, я пел ту песню, которую она пела в последний раз. Я стоял перед той статуей и пел. Пел, наплевав даже на отсутствие голоса… потому что все это было искренне…. Пел и понимал, что Она – самое лучшее, что было в моей жизни… Бильбо сидел и смотрел на мужчину, не отрывая взгляд и даже не моргая. Информации было настолько много, что мозг не успевал ее укладывать куда нужно. В теле чувствовалось непонятно откуда взявшееся обжигающее тепло, словно поднялась температура. Неудивительно, что сейчас он, наверное, красный как вареный рак. Самым удивительным было то, как Торин решился рассказать столь личную историю. На его месте парень бы хранил ее до самой смерти. - Так я думал, - тем временем продолжил директор, - пока 16 лет спустя в одном аэропорту передо мной не промчался вихрь… - тут он посмотрел на Бильбо. - Игривый, беспечный, свободный от всех тягот и живущий своим умом… этим вихрем был ты… - парнишка почувствовал, что жар изнутри поднимался вверх, - ты не просто промчался передо мной тогда, - мужчина погладил юношу по щеке, - ты ворвался внутрь меня и разметал все, что там находилось… и я рад, что ты сейчас со мной. Ты помог мне понять, что можно на этом свете жить и любить. Спасибо… Бильбо казалось, что от его лица останутся одни головешки, мозг вот-вот взорвется, а сердце протаранит грудную клетку от столь сильного и частого стука. - Надеюсь, ты простишь меня за все то, что я рассказал,- по взгляду Торина было видно, что он сожалеет о том, что решился на это, авось парнишка его не поймет. Но тот лишь приподнял лицо мужчины за подбородок и посмотрел ему в глаза, сказав следующее: - Знаешь, до встречи с тобой я тоже все время оглядывался назад, вспоминал, сравнивал. Но позже понял, что если смотреть все время назад, возвращаться в те времена, которые принесли немало боли и страданий, то ты просто увязнешь там навеки и не сможешь насладиться тем, что уготовило для тебя будущее. Это все было и прошло. Нужно жить здесь и сейчас, потому что будущее наступает с каждой проходящей секундой, и их нужно ценить. Ты рассказал все это, потому что хотел рассказать, хотел освободиться, потому что все это висело на тебе мертвым грузом уже много лет, так что не волнуйся. А теперь, - в серых глазах, полных осознания и глубоких мыслей, снова заплясали коварные чертики, - главный вопрос сегодняшнего дня… Торин посмотрел на Бильбо заинтересованным взглядом. - Ты позволишь мне тебя заплести? - спросил парень. - Ну пожалуйста… - Нет, - отрезал мужчина. - Почему? - Нет, и все. - Ну тебе же нравится, когда я трогаю твои волосы, - улыбка парнишки стала шире и ехиднее, - я это давно заметил. Директор закатил глаза. И как это он сумел выдать одно из своих слабых мест? Мозг уже вовсю рисовал, как это будет приятно. - Хорошо, давай. Все принадлежности в тумбочке. Нежные руки зарылись в тяжелые волосы и начали нежно массировать кожу головы. Проворные пальчики так и скользили между темными прядями, перевитыми наитончайшими белыми ленточками седины, словно решили не оставить без внимания ни один волос. Как это было провокационно, настолько, что даже очень. - Готово! – воскликнул Бильбо. Торин провел по волосам, но большой разницы не почувствовал. Лишь коснувшись висков, он понял, что парнишка заплел ему волосы так, как он это делал шестнадцать лет назад. - Тут одна лишняя, - юноша показал серебристый зажим. - Я не знаю, куда тебе ее, - и на всякий случай, авось подойдет или смеха ради, приложил к аккуратной, коротко подстриженной бороде. Мужчина улыбнулся. - А это для тебя. По идее, это на случай если одна потеряется, но я решил отдать ее тебе. - А куда я ее? – Бильбо потянул одну из своих кудрей, проверяя ее на длину. - Повернись. Торин нашел одну из длинных прядей где-то за правым ухом, заплел небольшую косичку и закрепил ее зажимом, который тут же потерялся в пышных кудрях. - Это означает, что ты теперь мой и я никуда тебя не отпущу.