I
7 декабря 2021 г., 18:41
Ему не могло показаться! Он определённо видел бабочку за углом!
Сначала принц принял мелькнувший в конце коридора серебристый огонёк за галлюцинацию. В конце концов, он действительно скучал по хозяину этих малюток, который оставил его на несколько дней, чтобы уладить кое-какие дела. Однако пару секунд спустя она вновь появилась, помахала крылышками, словно маня за собой, и скрылась из виду.
Се Лянь бросился следом, стараясь держать малышку в поле зрения. Ему пришлось пересечь несколько коридоров и залов Дома Блаженства прежде, чем он увидел, как бабочка залетела внутрь одной комнаты столь неспешно, как будто вовсе не пыталась скрыться от погони. Только оказавшись на пороге, Се Лянь опомнился и осознал, где находится: эти покои знакомы ему очень хорошо, пусть он и был здесь лишь единожды. И с того самого раза он всеми силами старался их избегать.
Возможно, красный цвет покажется кому-то слишком жестоким: тот, кто хотя бы раз видел или бывал на поле боя, наверняка вспомнит, как земля стремительно окрашивалась кровавым морем. И в этой комнате красного было предостаточно — оконная рама, простыни и балдахин, шкафы и ширма. Лишь редкие предметы белого и чёрного цвета разбавляли эту «кровожадность». Но принц не испытывал дискомфорта или ужаса, совсем наоборот. Красный был цветом его Любви, который занимал все мысли и заставлял сердце биться чаще. Цветом спокойствия, когда его бережно прижимали к груди в красных одеждах и убаюкивали сладким шёпотом. Цветом зонта, скрывающего его от любых ненастий. Цветом нити судьбы, связывающей принца с ним. Комната полностью соответствовала своему хозяину. Так разве принца может отторгать красный цвет?
Се Лянь не стал даже вздыхать — он должен был разделять эти покои с любимым супругом уже некоторое время, но стоило лишь понять, что его «любовь красного цвета» хочет большего, как страх и нерешительность сковали его, заставив выбрать комнату как можно дальше от этой. Но теперь он всё-таки снова здесь.
Принц сделал шаг, переступая порог, и поднял голову вверх в поисках бабочки, однако её как след простыл! Простояв ещё несколько секунд, словно в ожидании чего-то, Се Лянь не стал раздумывать и с разбегу упал на кровать, чувствуя, что матрас почти не прогнулся под ним. В его комнате матрас был даже слишком мягким — наверняка он лично позаботился об этом, — а этот значительно уступал ему, хоть его и нельзя было назвать совсем жёстким. Но упругость не волновала Се Ляня, он лишь хотел насладиться появившейся возможностью. Будь хозяин резиденции здесь, он бы ни за что не осмелился на такой поступок.
«Неужели действительно показалось?» — принц чуть сжал пальцами красное одеяло, вспоминая, как также сжимал его одежду, отвечая на объятия.
Не то, чтобы Се Лянь был чёрствым, но всё же в его поведении редко можно было заметить яркие проявления тоски или беспокойства. Однако сейчас именно таким и было выражение его лица. С тех пор, как он отверг предложение делить одну спальню, отношения между ними почти не изменились, за исключением того, что принц неловко себя чувствовал наедине с ним. Проводя дни в Небесной Столице, а вечера в его объятиях, Се Лянь считал себя эгоистом, осознавая собственную несправедливость по отношению к нему. Внезапная поездка стала их первым настолько длинным расставанием за последние пару месяцев с тех пор, как они были разлучены на целый год. И он заметил, что всё-таки стал более чувствительным к подобного рода вещам.
– День пятый, — тихо произнёс Его Высочество наследный принц, теребя край одеяла своими пальцами. Однако вскоре ему всё же надоело это занятие и он оставил несчастную ткань в покое, переворачиваясь на спину и широко раскидывая руки. Этого всё равно оказалось недостаточно для того, чтобы охватить кровать, и он незаметно для себя улыбнулся, уверенный в том, что если она вдруг покажется ему маленькой, любимый супруг без вопросов достанет другую, намного больше.
Се Лянь не планировал засыпать здесь, но внезапно ощутил усталость во всём теле. Он не успел сомкнуть глаза, когда уловил боковым зрением едва заметное призрачное сияние — сон мигом пропал и он быстро принял положение сидя.
— Постой!
Но в этот раз бабочка никуда не спешила и кружилась возле противоположной стены достаточное время, чтобы принц понял: всё-таки ему не померещилось!
— Я так счастлив, гэгэ почтил мою скромную обитель своим присутствием.
Се Лянь тут же обернулся на знакомый голос. Восторг в глазах, появившийся из-за серебряной малютки, тут же сменился удивлением, радостью и почти сразу ужасом из-за осознания, где его всё-таки поймали. «Я просто проверял, чей матрас мягче» — явно будет недостаточно для оправдания!
В то же время, обладатель голоса стоял в дверном проёме, явно наслаждаясь представшей картиной, и говорил таким насмешливым тоном, что от стыда хотелось плакать. Принц на секунду вернул взгляд обратно к бабочке, словно ища в ней поддержку, — та лишь выпорхнула в окно, прикидываясь «ни при чём». Се Лянь второпях вскочил с постели, но в последний момент запнулся об одеяло и потащил его за собой. Кровать перестала быть такой же идеально заправленной, какой была прежде.
— Прости, я… я всё исправлю! — не отдавая должный отчёт своим действиям, он принялся носиться вокруг кровати, избегая зрительного контакта и стараясь безуспешно привести свои мысли в порядок.
Попытки аккуратно застелить одеяло тоже оказались неудачными, но принц не признавал поражения ровно до того момента, пока не вздрогнул из-за рук, сомкнувшихся замком на его животе и прижавших ближе к чужому телу.
— Гэгэ, — Се Лянь прекратил беспокойно бегать вокруг и замер в чужих объятиях; в тишине стук сердца казался ему ещё более громким. — Ты пришёл сюда, потому что скучал по мне?
Се Лянь не осмелился ответить. Он действительно скучал, но, по правде, забрёл в эти покои по чистой случайности. Ещё сильнее ему не хотелось признаваться в своих попытках избегать этого места как можно дольше.
«Может, просто притвориться немым?» — пусть явно неудачная, но всё же эта затея показалась ему прекрасным выходом, поэтому он продолжил хранить молчание… — А!..
Он невольно приподнялся на носочки, а из уст вырвался тихий трепетный вздох. Этот человек словно видел его насквозь. Не желая быть более терпимым, он пошёл нечестным путём и неожиданно укусил принца за мочку уха!
— Сань Лан! — Его Высочество возмущённо воскликнул, закрыв зардевшиеся уши ладонями, и наконец повернулся к Хуа Чэну, стараясь освободиться из его рук — но кто бы ему позволил? Он лишь оказался лицом к лицу с этим хитрым демоном!
— О? Голос прорезался? — Собиратель цветов под кровавым дождём, один из Великих Бедствий, хозяин Призрачного города и Дома Блаженства и, наконец, дорогой супруг предстал во всей красе перед Се Лянем, ещё и так близко, почти неделю спустя. Принц собирался надуться на него из-за его выходки, но всё-таки не смог спорить с самим собой — он действительно скучал. Лицо с выдохом расслабилось, и в следующий момент он уже смотрел на Хуа Чэна с улыбкой.
— С возвращением, — словно ожидая только этих слов, демон прижал принца к себе в уже полноценных объятиях. Се Лянь тоже обнял его в ответ, но не закрыл глаза, а с теплом смотрел на красную одежду. Сейчас она казалась ему отличного от цвета одеяла оттенка. Но оттого нравилась лишь сильнее.
Се Ляню вдруг вспомнились очень старые слова Хуа Чэна:
«Дома есть домашние. Место, где ты живёшь один, домом не зовётся», — и принц, наконец, вновь почувствовал себя «дома». Он понимал, чего, а точнее — кого ему не хватает, но именно в этот момент в полной мере осознал своё одиночество, терзавшее его на протяжении этих пяти дней. Этой минуты нежности было достаточно, чтобы он вновь восполнился энергией.
— Ты закончил со всеми делами? — в ответ послышалось лишь усталое «Мхм», которое принц расценил как «Да», и явное нежелание отстраняться, но Се Лянь всё-таки отодвинул от себя Хуа Чэна за плечи и внимательно осмотрел с ног до головы. — Ты нигде не поранился?
Лицо демона сначала приняло страдальческое выражение — словно ребёнок, лишившийся десерта, — но затем он всё-таки улыбнулся и поднёс ладонь принца к холодным губам.
— Я ни за что не поранюсь, зная, что меня ждёт гэгэ, — Хуа Чэн оставил на руке принца поцелуй, который словно окатил его ледяной водой, заставив опомниться. Что ж, сбежать из логова тигра — задача сложная, но не невыполнимая! — К слову, гэгэ, что же ты всё-таки делал здесь? Разве твоя спальня находится не в другой части резиденции?
Се Лянь отвёл взгляд.
— Не ты ли говорил, что я могу свободно ходить, где хочу? — его мысли занимал поиск решения, которое помогло бы ему выскользнуть сначала из объятий, а затем из комнаты. Но они хорошо друг друга знали, поэтому Хуа Чэн заранее крепко прижал к себе возлюбленного.
— Разумеется, для гэгэ все двери открыты. Мне лишь интересно, — глаз демона хитро сверкнул, а новый поцелуй пришёлся на этот раз на запястье принца, — почему гэгэ решился наведаться в место, которое так долго избегал?
Не сказать, что Се Лянь особо скрывал свои жалкие попытки обходить покои Хуа Чэна стороной, но его всё же сильно смутил факт, что это было настолько очевидно. Хотя, зная Сань Лана, он наверняка всё понял ещё в самом начале.
— Я не то, чтобы избегал, просто… — на секунду метнув взгляд к любимому, Се Лянь уже не смог отвести его снова, стремительно заливаясь краской: Хуа Чэн медленно подтянул его к себе за руку, сократив и без того близкое расстояние, и оказался буквально в цуне от его лица.
— «Просто»? — он изящно выгнул бровь, притворяясь, что не понимает, почему принц внезапно замолчал. Третий поцелуй пришёлся как раз на мочку уха, которую он совсем недавно укусил. Принц чувствовал — пришла очередь шеи, но, вопреки ожиданиям, её лишь легко и коротко коснулись одними губами. Изнывая внутри от разочарования, Се Лянь всё-таки смог сдержаться и не издать ни звука, даже малейшего вздоха. Кашлянув в кулак, он сделал шаг назад и приготовился дезертировать.
— Сань Лан, я пойду, — он не хотел сбегать; стоило лишь отвернуться и лишиться обнимающих его рук — он снова начал скучать, однако не мог справиться со страхом пересечения «той самой грани».
— Гэгэ, — Хуа Чэн не дал ему дойти и до середины комнаты, вновь заключив в объятия со спины и положив голову ему на плечо. В этот раз голос был не столь ласковым и игривым, и Се Лянь быстро догадался по тону: он терял терпение. И хотя принц прекрасно знал, что демон ни за что не причинит ему вреда и не заставит делать что-то против воли, он не смог во второй раз отмахнуться от его рук и уйти. Больше казалось, будто он глубоко внутри искренне желал, чтобы его остановили.
Хуа Чэн повторил:
— Гэгэ, я устал, — Се Лянь почувствовал, словно внутри что-то рухнуло. Сань Лан устал ждать? Устал от того, что он «вертит носом» и «играет недотрогу»? Устал, потому что он недостаточно ярко выражал свои чувства? Се Лянь уже был готов выкрикнуть, что всё совсем не так, но Хуа Чэн, чувствуя, как тот напрягся, обнял ещё крепче, продолжая: — Я надеялся, что дела не займут и дня, и я смогу вернуться к тебе, но в конце концов оказался дома лишь в конце пятых суток.
Принц не подал виду, но в душе тотчас расслабился. Сань Лан устал вовсе не от него, а из-за проделанной работы. Он знал искренность чувств супруга к себе, верил любым его словам, но всё равно боялся, что разочарует его.
— Гэгэ, останься этой ночью со мной, — Се Лянь хотел было повернуться к нему, чтобы признаться в своём страхе и всё прояснить сейчас же, но разве Хуа Чэну нужны слова, чтобы понять чувства возлюбленного? Он прекрасно обо всём знал, поэтому не выпустил из объятий. — Если ты голоден, я прикажу доставить еду прямо в покои. Если желаешь помыться, сделай это в моей купальне. Если хочешь просто лечь спать, я не буду препятствовать. Но не оставляй меня сейчас. У меня совсем нет сил.
Се Лянь уткнулся взглядом в пол, чувствуя, как горят щёки. Несмотря на всю пылкость Хуа Чэна и его привычку флиртовать, столь откровенные просьбы и разговоры легко выводили принца из строя. Он неподвижно постоял ещё пару минут, притворяясь мебелью, а затем выдохнул, сдаваясь.
— Хорошо, — Се Лянь улыбнулся и приготовился повернуться лицом к Хуа Чэну, но, если бы не крепкие объятия, тут же подпрыгнул бы. Послышался ещё один возмущённый крик: — Сань Лан!
Принц резко развернулся к нему, держась за своё плечо рукой. Пока он не знал, куда себя деть из-за сладких речей, тот незаметным образом отодвинул ткань ханьфу и снова укусил! Се Лянь уже согласился на эту ночь, поэтому на лице Хуа Чэна вновь заиграла нахальная улыбка.
«Б-бесстыдник!» – принц умудрился заикнуться даже в собственных мыслях. — «И как мне пережить ночь с этим дьяволом?!»
