Антон и его бог

      Антон вышел из подъезда, собираясь побыстрее добраться до школы, но у двери его поджидал Свет. Тот был в куртке, а на шее повязан ярко-оранжевый шарф, который ну никак не сочетался не только с одеждой, но и вообще со всем Светом. Сам гопник выглядел очень плохо, как будто после продолжительной болезни или как будто проплакал всю ночь. Он подскочил к Антону и дрожащими руками схватил парня за воротник.       — Слышь! Это чё за матрица, а? Ты чего наделал, а? — тихо просипел Свет, а его глаза стали мокрыми от слёз.       Антон вообще смущался, когда кто-то плачет. Но если с плачущими девушками ещё можно было что-то сделать, то плачущий гопник — это что-то, к чему жизнь его не готовила. Он просто стоял и даже не пытался что-то предпринять, вместо этого старательно размышлял обо всём подряд: о мусорном баке, о собаке, которую вывели гулять, о бездомном коте, поедающем рыбью голову… Скорее всего, как раз одну из тех, которые они прошлым вечером кидали.       «Но ведь вчера получилось спастись. Рыбьи головы вместо своих кинули вверх. Тогда что произошло?», — подумал Антон и ещё раз внимательно посмотрел на Света. Его посетила одна догадка, но проверять не хотелось.       — Свет, сядь, подожди. Я быстро, — сказал парень, усаживая гопника на лавочку, а сам бегом вернулся домой. Он вскипятил чайник, налил в бумажный стаканчик, куда кинул пакетик с чаем, и вернулся на улицу.       Свет залпом выпил чай и очень агрессивно смял стаканчик.       — Рассказывай, — сказал Антон.       — Это ты рассказывай, — ответил Свет, но всё же не стал дожидаться и развязал шарф.       На его шее яркой линией выделялся шрам, и Антон тут же догадался, откуда он, а Свет подтвердил догадку. По его словам, после того, как они расстались прошлым вечером, знакомая девушка позвонила и попросила встретиться. Они поболтали немного, а потом девушка показала на ночное небо и вдруг закинула свою голову вверх. Свету пришлось тоже кинуть. И если девушка не находила в этом ничего особенного, то Свет, напротив, испытал такой ужас, какого даже представить себе не мог. Особенно тогда, когда летящая в воздухе голова сначала рассматривала луну и звёзды, а потом, как ни в чём ни бывало, вернулась на место, оставив на шее толстый шрам.       После услышанного Антону ничего другого не оставалось, кроме как рассказать о странной девочке и о клочке бумаги с написанным текстом.       — Это только мои догадки, — добавил Антон, но его уже никто не слушал. Свет с громким воплем «Удавлю эту шавку!» рванул в сторону школы; и крики Антона о том, что его не пропустят, не убедили того остановиться.       Свет, как и ожидалось, стоял у ворот школы и ругался с охранником. Парень оттащил гопника от ворот и потряс за плечи.       — Успокойся, Свет! — вложив в голос побольше уверенности, проговорил он.       Внезапно его взгляд упал на невзрачный листок в пластиковом конверте, который был прикреплён к воротам. В нём говорилось, что на зимнее время в школу требуется уборщик снега.       — Свет! Это наш шанс! — Антон тыкнул пальцем в объявление.       — Я чё, лох? — возмутился гопник.       — Это же на время и к тому же даст возможность попасть в школу, — не сдавался Антон, а Свет ещё раз посмотрел на объявление, затем в сторону школы, и перестал сопротивляться. Он оторвал листок от забора и направился в сторону входа.       — Я по объявлению, — сказал он охраннику, но разрешения пройти так и не получил. Охранник попросил подождать и отошёл поговорить по рации.       В это время Антон шепнул Свету, что пойдёт первым, пожелал удачи на собеседовании и побежал к входу. Он пропустил уже два урока, но его это не особо волновало. Дождавшись звонка, парень вошёл в класс. На задней парте сидела девочка в розовом, и он направился прямо к ней, игнорируя друзей и учителя.       — Поговорить надо. Давай выйдем, — сказал он с волнением в голосе, но при этом старался держаться как можно более уверенно.       Девочка всего на секунду подняла взгляд на Антона и тут же снова уставилась в свои листочки. Но уже через мгновение она вскочила, опрокинув стул, и вылупилась на парня, открывая и закрывая рот, как рыба. Антон взял её за запястье и вывел в коридор.       — Кто ты? — спросил он девочку.       — Я? Я… Аранжевая Няша, — еле слышно произнесла девочка, которая всё ещё пребывала в шоке.       — А? Аня что ли? — нахмурился Антон: — Ты кто и что здесь делаешь?       — Ну, Аня и что? А ты кто? — ответила вопросом девочка и взглянула на парня. Её глаза расширились от удивления, и она вдруг замолчала.       — Я Антон.       — Ты… Ты ведь моя фантазия, да? Мой фанфик ожил? — Аня вдруг перестала выглядеть испуганной и восторженно оглядывала парня: — Значит, я твой создатель?! БОГ! Ура! Ты только посмотри на себя! Я молодец!       — Пфф… — хотел было возмутиться Антон, но передумал, вместо этого достал из кармана помятый клочок бумаги и сунул под нос Ани: — Посмотри. Это ты написала?       — Ой, а я его потеряла, и поэтому переписала! — воскликнула девочка, когда увидела отрывок черновика своего фанфика.       Антон не знал, что ещё сказать. У него голова шла кругом от того, что его совершенно невероятное умозаключение может оказаться реальностью.       «А вдруг это правда, и мы все являемся лишь фантазией маленькой девочки, которая пишет фанфик о нас? И допускает кучу грамматических ошибок, делая нашу реальность до ужаса идиотской и нелепой?»       — Допустим, ты пишешь рассказ о нас, — начал Антон: — А как ты смогла попасть сюда?       — Не знаю даже. Я сейчас в больнице лежу, и вот начала фанфик про парня Антона, девушку Полину и их зимнее свидание. До этого я только представляла главных героев, и не знала, что могу попадать в свой собственный фанфик, — рассказала Аня, при этом с интересом оглядываясь по сторонам.       — Стой, про Антона и Полину? Можешь рассказать, что будет дальше? — на самом деле, Антон начал волноваться. Он боялся узнать правду, боялся, что девочка исчезнет, и он не узнает правду. И боялся, что узнает правду, но поймёт, что лучше бы не знал.       Аня протянула парню несколько тетрадных листов, сложенных пополам, но почти сразу передумала и убрала в карман.       — У меня ещё не дописано, — девочка вдруг засмущалась и опустила взгляд в пол.       А Антон успел зацепиться взглядом за отрывок предложения, и, честно говоря, оторопел.       «…Антон и Полина зашли в кафе. Поседели, пообщались…»       — Тох, это она? — по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки поднимался Свет, но когда добрался до верха, Ани рядом не оказалось.       — Где она? Тут же была, — с возмущением озираясь по сторонам, проговорил гопник.       И Антон тоже заглянул за угол, пробежался по коридору, посмотрел на лестнице, но Ани не было. Она испарилась.       — Слушай, Свет. Мы должны её остановить. Она собирается испортить мне не только Новый Год, но и вообще всю мою жизнь, — торопливо проговорил парень и добавил: — И твою тоже. Да.       Он рассказал о разговоре с Аней, предупредив Света о том, что всё это может звучать как бред. Но даже если так и есть, странные события с одеждой и с головами происходили с ними на самом деле, а это тоже бред. И неизвестно, что ещё может произойти. Он сказал, чтобы Свет просто поверил, что такое может быть. И только если он поверит, то можно будет спастись.       — А если нет, то придётся тебе постоянно голову отрывать и вверх кидать, — для убедительности добавил Антон.       — Не, я больше не хочу, — пугливо ответил Свет, потёр шею и взглянул на друга: — Тох! Давай её убьём? Я из дома топор принесу. Прикончим и готово. Она, чё, не из нашего мира, значит тела и улик не останется.       — А если и мы вместе с ней пропадём, а? Нет. Давай, сначала поговорим, попробуем отговорить? Что там с работой, кстати? — парень перевёл тему разговора в мирное русло.       — Приняли, чё, — гордо заверил Свет: — Завтра же начну. Давай завтра вместе пойдём в школу? Мне тоже к восьми.       Они попрощались. Свет ушёл домой, а Антон вернулся к учёбе, хотя его мысли витали далеко. Он думал о том, как хотел пригласить Полину на свидание. Думал, что они пойдут в кино, а после зайдут в кафе, где закажут чай и пирожные. Но Аня написала, что в кафе они поседеют.       «Я не хочу. Не могу этого допустить. Что же делать?»