Тайна влюбленного сердца

      Альбус ненавидел этот мир. Мать, его матушка покинула, оставив на него обязанности главы рода. Его лучший друг, Элфиас Дож, отправился путешествовать по миру, бросив его в этом богом забытом месте. Абефорт, вернувшийся из Хогвартса на каникулы, все таскался за братом, поучая его, что усугубляло ситуацию.       Это лето ни капли не отличалось от других и было таким же дождливым. Годрикова Впадина была одной из скучнейших поселений, объединявших магов и магглов в одном месте. Альбус не спеша прогуливался по тихим улочкам, держа Ариану за руку. На удивление она была спокойна и успела мило поболтать с одним мальчиком-магглом, что радовало старшего брата. Ей было уже четырнадцать, но для него она была слишком маленькой и слишком проблемной, а Альбус очень устал от всего этого, что даже не сразу услышал как его окликнули. Ариана лишь дернула рукой, привлекая внимание.       — Простите? — задумчиво протянул Альбус, оборачиваясь.       На него смотрел молодой, крепко сложенный парень. И первое, что заметил Альбус, это пронзительные, голубые глаза с лукавым огоньком. Его светлые, чуть длинноватые волосы развевались от лёгкого ветра. Незнакомец скромно улыбнулся и тихо заговорил.       — Я тут никого не знаю и… не могли бы мне показать, где находится продуктовая лавка?       И мир внезапно перестал быть невыносимым.       — Конечно, — кивнул Альбус, а потом обратился к сестре. — Иди домой, Абефорт встретит тебя.

***

      Геллерт был очень обаятельным и идейным человеком, Альбус сразу же нашел с ним общий язык. Ему казалось, что он наконец стал жить, и общение с Геллертом было глотком свежего воздуха в этом душном прогнившем мире. Появился смысл, который он так долго искал, и Дамблдор не собирался его упускать. Они общались около двух недель, строя безумные планы, от которых внутри все трепетало от восхищения.       — Сейчас я скажу про ещё более фантастическое, чем дары смерти, — перешёл на заговорщический голос Геллерт. — Если есть дары смерти, значит существуют и другие дары? Дары жизни или магии?       — Никогда не слышал об этом, — нахмурился Дамблдор.       — Зато такой умный и талантливый парень вряд ли упустил информацию о триадах? — подмигнул Грин-де-Вальд.       — Ничего особого я не нашел, и мне казалось, что это сказка для детей…       — Как и дары смерти, — поиграл бровями Геллерт. Он близко приблизился к его лицу, заглядывая в глаза. — Альбус, вот в чем наше отличие от всех. Пока все люди сидят на месте ровно, упуская любую информацию, которая находится у них перед носом, мы же будем хвататься за все любые возможности. И триада — одна из них.       — Но триада — это три человека, а нас двое… — смутился Альбус и отвернулся.       — Если проблема лишь только в этом, то есть у меня на примете кое-кто.       Геллерт был умен. Альбус с удивлением наблюдал, как их сосед Генри Поттер поддается обаянию Грин-де-Вальда и соглашается с их сомнительной авантюрой. Дамблдоры никогда особо не общались с Поттерами, считая их слишком вычурными и высокомерными для тех, кто живёт бок о бок с магглами. Но Поттер оказался вполне неплохим парнем. К концу разговора, Альбус даже успел отметить глубокие, мудрые глаза цвета янтаря и привлекательную, пусть немного высокомерную усмешку.       Дни стали стремительно таять. Они втроём строили теории, копались в книгах, собирали информацию, но все было тщетно. Альбус очаровывался их слаженным механизмом: остроумие Геллерта, упорство Генри и его находчивость. По вечерам они обычно выходили на прогулку, чтобы проветриться. И это были самые лучшие вечера за всю долгую жизнь Альбуса. Тогда они могли быть собой и говорить о всех странных вещах, которые только могли прийти в голову. А потом проходила ночь, и они снова нацепляли беспристрастные маски исследователей, переговориваясь лишь полуфразами.       Как ни странно, в образовании триады им помог Абефорт, во время очередной своей гневной тирады.       — Альбус! Как ты можешь так безалаберно относиться к своим обязанностям! Этот твой Геллерт ведёт тебя и Генри за собой в пропасть, а ты и рад. Никогда не думал, что скажу такое, но даже Поттер мне кажется не таким плохим парнем, как Грин-де-Вальд. Что вы задумали? Захватить мир? — Абефорт нервно хохотнул. — Представь только, если вы объедините все свои силы в одно целое! Брр!       — И как мы это сделаем? — саркастично пропел старший брат.       — Говорят, если влюбленные пары обмениваются друг с другом энергией, подкрепленной искренними чувствами, то они становятся ближе друг другу. Вплоть до того, что начинают чувствовать яркие эмоции партнёра, а магический потенциал вырастает чуть ли не вдвое! Точно не знаю, недавно в газете вычитал, — Дамблдор-младший чуть задумался, а потом его лицо просветлело. — Альбус, может тебе пора невесту найти?       — Невесту? — возмущенно поперхнулся воздухом Альбус, резко разворачиваясь к брату. — О чем ты говоришь?       — Тебе нужно женится, и сразу твоя дурь вся уйдет, — сделал умный вид Абефорт, но увидев грозное лицой брата, решил сразу ретироваться. — И не думай сегодня снова бросить на меня Ариану! У меня дела!       Лишь только на следующий день Альбус рассказал предположение брата, на что Генри одобрительно закивал, а Геллерт наоборот отнёсся скептически. Но вариантов у них было немного, то есть не было совсем. Они обосновались у Дамблдоров, пробуя разные вариации обмена энергии. Рукопожатие, объятия, мысленная связь, поцелуи. Они во все глаза смотрели друг на друга, сгорая от смущения и проверяя свое состояние. Но ничего не изменилось. Геллерт самодовольно сложил руки на груди.       — Я же говорил, — хмыкнул он.       — Альбус, мы пришли! — оповестил Абефорт. Дамблдор старший закатил глаза и поднялся со своего места, чтобы спуститься вниз.       И чем дальше он отходил от них, тем тяжелее ему давались шаги. Грудную клетку сильно сдавило тупой болью, которая разнеслась по всему телу.       — Что вы натворили? — влетел Абефорт. — Вы не могли!       Он тут же схватил своего брата, подтаскивая к парням, которые явно впали в оцепенение от происходящего. Генри и Геллерт взялись за руки, втягивая в круг Альбуса. На их крепко сцепленных руках появилось золотое мерцание, переходящее на запястья. Абефорт злобно сжал зубы, наблюдая как в потолке появляется золотой треугольник и тут же пропадает.             Триада безвольно упала на пол…

***

      — Я видел к чему это приведет! Альбус, послушай, — сразу накинулся Абефорт, когда старший брат проснулся. Генри и Геллерт лежали на трансфигуриемых матрасах, и пока все ещё были без сознания. — У вас есть время ещё все отменить. Это неправильная триада.       — Правильная, неправильная! — махнул рукой Альбус, чувствуя сильную усталость. Он не до конца осознавал, что произошло, и меньше всего ему хотелось думать об этом. — Оставь меня в покое.       — Я, как свидетель, несу ответственность за триаду, — обречено произнес Абефорт.       — Свидетель?       — Когда я вошёл в дом, я на секунду увидел кое-что. Могу лишь сказать, что у каждой триады, есть свидетель, который охраняет и помогает триаде…       — Это же отлично! — обрадовался Альбус.       — Но я не уверен, что вы правильно воспользуйтесь данной вам силой. Альбус, прошу, подумай, пожалуйста! Ещё есть время…       — Мы все решили! — послышался глухой голос Геллерта. — Если твоя задача помогать, так помогай, а не отговаривай!       С другой стороны послышался слабый стон Генри.       — Что происходит? — он слегка шевельнулся, открывая глаза. Альбус молча указал ему на руки, где красовались браслеты.       — Принесу вам восстанавливающего зелья. Не советую вам далеко отходить друг от друга, — сухо произнес Абефорт и вышел из комнаты.       Альбус ласково улыбнулся Геллерту, тот ответил ему тем же.

***

      Абефорт был невыносимым. Генри был расстеряным. Геллерт был вдохновленным. А Альбус был опустошенным. Ему казалось, что происходит нечто важное, а понять до конца он не может. Они ведь даже особо не знают природы триады. Липкий страх преследовал Альбуса, и нотации Абефорта только усугубляли положение.       Они уже второй день находились в одной комнате, восстанавливая силы. Атмосфера накалялась тем, что они никак не могли прийти к общему выводу: с чего же начать действовать?       — Ариана сегодня снова начудила, — обвинительным тоном произнес Абефорт, входя в комнату. — Альбус, скоро я уеду в Хогвартс, что тогда? Что будет с Арианой?       — Ей пора в Мунго, — опасно прищурившись, ответил за Альбуса Геллерт. — У нас не будет времени на нее.       — Это тебя не касается! — процедил Абефорт. — Это наша семья, и ты в ней никто!       — Ооо, а как же это? — усмехнулся Геллерт, указывая на браслеты. — Мы связаны…       — Только не снова, прошу! — взмолился Альбус.       — Геллерт, я думаю, чтобы действовать по нашему плану, сначала надо решить вопрос с Арианой, — задумчиво произнес Генри. — И отдать ее в Мунго очень плохой вариант для нашей репутации. Мы ведь триада, значит сможем ее вылечить?       — Я не собираюсь тратить время и силы на какую-то мелкую дрянь, которая только и путается под ногами!       Абефорт в два прыжка оказался возле Геллерта, хватая его за одежду.       — Не смей так говорить о моей сестре!       Альбус подскочил к ним обоим, не зная, кого успокаивать первым. Генри подбежал, оттаскивая Абефорта, что-то ему говоря. Альбус повернулся к Геллерту, откровенное злясь на него.       — Да что с тобой не так! Геллерт, она моя семья и…       — Он назвал Ариану дрянью! Альбус, открой же свои глаза!       — Абефорт!       — Малыш, ты меня достал! Круцио! — Геллерт быстро схватил палочку и направил на Абефорта.       — Перестань! — толкнул Геллерта к двери Альбус и направил на него палочку. — Ты не имеешь права так обращаться с моей семьёй!       — И ты сейчас выберешь семью, когда мы на пороге власти? А как же наши планы? Я… Мы с Генри предлагаем тебе возможность…       — Я услышала шум и… Что происходит? — Ариана.       — Уходи! — пронзительно закричал Абефорт, кидаясь к ней, но Геллерт был быстрее. Он ее схватил за горло, приставив палочку.       — Ну же Альбус! Так не может продолжаться, — нагло улыбнулся Грин-де-Вальд.       — Ты не можешь заставить меня выбирать! — руки дрожали то ли от страха, то ли от гнева.       — Геллерт, ты перегибаешь палку! — закричал Генри, кидаясь на него.       — Авада…       Яркая вспышка осветила всю комнату. Мгновение, которое длилось вечность. Альбус осторожно открыл глаза, оказываясь на берегу моря. Волны безмятежно стучали об острые камни, а солнце ярко светило в глаза. Он в панике оглянулся, взглядом находя Абефорта, а рядом с ним Ариану. У нее снова случился магический выброс. Поодаль вставал с колен Геллерт, Генри нигде не было видно.       Альбус молниеносно направил палочку на Геллерта, тот повторил за ним.       — Ты делаешь огромную ошибку! — крикнул ему Грин-де-Вальд. — Послушай меня, пока не поздно!       — Хорошо, Геллерт, — выдохнул Альбус, тяжело дыша. — Я согласен на все, идти до конца, но семью я не брошу.       — Ладно, ладно, — поднял руки в защитном жесте Геллерт. — Я не знаю, что на меня нашло, эмоции переполняют меня, и… вы с Генри для меня уже что-то большее, чем просто союзники, понимаешь?       Альбус понимал. Но вспышки гнева Геллерта его очень подкосили, давая поводы для сомнений.       — Ты жалкий ублюдок! — Абефорт мчался со скоростью света, вскидывая палочку. — Остолбеней!       Геллерт успел отклониться, бросая что-то в ответ. Ариана, спотыкаясь, бежала к братьям. Ее слезы текли по щекам, но от страха она не могла вымолвить ни слова.       — Ариана! Стой! — крикнул ей Альбус, кидая обездвиживающее неизвестно в кого.       Они кидали друг в друга заклинания, крича и обвиняя. Каждый пытался задеть посильнее и доказать свою правоту. Атмосфера накалилась до предела, Альбусу хотелось, чтобы это все просто закончилось. Он не знал, как все остановить, ему уже было плевать на правду.       — Авада Кедавра! — отчаянный крик Альбуса разнёсся по всему берегу. Чего он хотел добиться этим, он не знал. Напугать? Обратить на себя внимание? В кого он целился? В Абефорта или Геллерта? В ту секунду он ненавидел их одинаково, желая им смерти. Но…       Позже Абефорт на протяжении всех этих долгих лет будет повторять, что это воля самой судьбы, и не было других вариантов. Но сейчас зелёный луч неотвратимо летел к маленькой девочке с заплаканными глазами. Альбус мог поклясться, что так не должно было случиться.       Геллерт Грин-де-Вальд поражено смотрел на разворачивающуюся сцену и немедленно аппарировал. Абефорт тут же кинулся к сестре, не до конца осознавая происходящее.       — Ариана… — неверяще прошептал он, обнимая хрупкое тело. — Ариана! Альбус, нам срочно нужно…       Он не договорил, задыхаясь слезами.       — Я… — выдавил из себя Альбус, чувствуя как весь мир начал кружиться под ногами. Мокрый песок мешал идти, а солнце отвратно слепило в глаза.       — Верни ее! — приказал Абефорт, глядя в глаза старшему брату. — Ты один из гребанной триады! Верни ее! Я ведь видел, к чему все шло! Я знал, я знал!       Абефорт говорил что-то ещё, но Дамблдор-старший уже просто отказывался воспринимать.             — Я… — слов не находилось. Единственное, что стояло перед глазами — это бледное личико Арианы и заплаканные глаза Абефорта.        Чувство вины поглощало со стремительной скоростью, не оставляя даже малейшей надежды на оправдания.        Похороны сестры прошли как в тумане. Абефорт больше ничего не говорил. Он был молчаливым призраком, напоминанием о произошедшем. Ни Геллерта, ни Генри Альбус не видел и не желал их видеть. Браслеты отягощали руки и сердце, оставляя бездонную зияющую пустоту.        Нужно было что-то делать. Абефорт уехал в Хогвартс, оставляя брата одного. Решение пришло само и казалось логичным на тот момент. Он целыми днями искал способ разорвать связь, и наконец нашел в маленькой книжке в Министерской библиотеке. Проникнуть туда не составляло труда, когда знаешь нужных людей. Обряд был совершенно лёгким, что было очень удивительно. Ключевую роль здесь играло как раз то, что связь была не до конца закреплена. Нужно было выдержать три дня поддержания связи. Теперь это лишь браслеты, не имеющие никакой роли.        Альбус начал с Поттера.        — Генри…        — Ничего не говори, Альбус! Я ничего не желаю слышать о произошедшем. Я искренне тебе сочувствую, но…        Альбус все понял. Он не был дураком. Палочка удобно легла в руке.        — Обливейт.        Глаза Генри заволокло пеленой на полминуты. Дамблдор быстро сделал надрез, произнося заклинание. Браслеты на руках слегка засияли, а потом погасли, пропадая.        Генри Поттер заслужил нормальную жизнь.        С Геллертом было сложнее. Он уехал из Лондона, и его поиск по всей магической Европе сильно утомили Дамблодора. Геллерт нашелся в Болгарии, успев найти уже несколько союзников для своей цели.        — Не думаешь, что пора остановиться? — Альбус проник в его комнату, даже не удостоив его приветствием.        — Я никогда не останавливаюсь. Если ты думаешь, что сможешь меня отговорить, то глубоко ошибаешься. А если ты хочешь присоединиться, то я с радостью приму тебя, — Геллерт даже не удивился его появлению. Он обнажил свои запятья. — Что ты сделал с ними? Если раньше я чувствовал какой-то отголосок от них, то сейчас…        — Я сделал то, что было нужно, — строго произнес Альбус, предрекая все споры.        Геллерт недовольно поджал губы.        — Делай, что нужно и проваливай. Я уверен, что следующая наша встреча уже не будет такой простой.        — Ты так просто соглашаешься? — удивился Альбус. — Почему?        Геллерт не торопился отвечать. Он подошёл вплотную к нему и заглянул в глаза, как любил делать, когда собирался сказать что-то важное.        — Возможно, я чувствую маленькую каплю своей вины в произошедшем. И ты для меня был не самым последним человеком, Альбус. Но также я вижу, что мы слишком разные, чтобы идти в одном направлении. Сегодня… Давай представим, что ничего не было и…        Он не смог договорить. Лёгкий поцелуй прервал его.        — Следующая наша встреча застанет нас врагами. Поэтому. Обливейт.        Он мог бы убить Геллерта и предотвратить все те ужасные поступки, которые он совершит. Но, стоя перед ним, Альбус лишь думал о том, что магия не зря их соединила, и они могли действовать вместе. Он откинул все сожаления в сторону, сам не понимая своих поступков, и сделал лёгкий надрез на руке Грин-де-Вальда. Заклинание, вспышка, голые запястья.        Была ли такой его судьба, или он пошел против судьбы?        Дом тяготил его своей мрачной тишиной. Альбус рассеяно смотрел, как его браслеты быстро растворяются. Больше он сюда никогда не вернётся.

***

       Если спросить Дамблодора, о каких вещах он сожалеет, то он лукаво улыбнется и скажет, что сожаление — это пустая трата времени. На самом же деле, Альбус сожалел о многих вещах: о триаде, о смерти сестры, о Волдеморте…        Том Реддл был особенным ребенком. Альбусу казалось, что он был воплощением несуществующего ребенка их триады. Конечно, это было ненормальным, что он позволял себе думать о таком, но…       Кто узнает о его мыслях? Наблюдая за мальчишкой, Альбус даже стал подмечать или придумывать себе некие особенности: у Тома была наглая усмешка Генри, когда он что-то говорил важное, он также заглядывал в глаза, как Геллерт, иногда Том даже говорил их словами! А характер! Альбус поощрял желание мальчишки все исследовать, узнавая в нем себя, и даже некоторые сомнительные высказывания его не смущали.        Только потом, спустя много лет Дамблдор понял, насколько он ошибался. Желание реализовать себя через этого ребенка обернулось ему боком, а мир снова пострадал от решений Альбуса. И сколько раз он корил себя за то, что вовремя не смог вмешаться.        Когда он узнал о новой триаде, Альбус не мог найти себе места. Ему казалось, что это он виноват, и если сейчас не вмешается, то будет так же поздно, как и с крестражами. Триада никогда не появляется просто так. И он действительно хотел помочь, но его помощь отвергли наглым образом, обманув его.        Вот теперь-то Альбус больше не будет сидеть на месте. Больше он не станет совершать те же самые ошибки. Ему удостоена честь все предотвратить, и неважно какой ценой это все обойдется. Смерть Арианы научила его одному: бездействие чревато последствиями. Вот если бы тогда он согласился бы с Геллертом и просто сдал ее в Мунго, то она была бы жива, а он и Генри смогли бы направить амбициозность Геллерта в нужное русло. Или же если бы он послушал Абефорта сразу и не стал образовывать триаду, то Ариана была бы с ними и жила бы с Альбусом. Он не привязался к Геллерту и сразу бы остановил его, не допуская всех его деяний.        Сначала он попытался обойтись малой кровью, приводя все аргументы и факты Джеймсу Поттеру, говоря насколько Волдеморт ужасен. Он жалел Лили, которая была на сносях, и искренне верил, что она-то его точно не предаст, возлагая надежды на ее материнский инстинкт. Они действительно верили всем его доводам и шли за ним в битве с Томом Реддлом.        Но Дамблдор не мог представить, что Гарри, их новорожденный сын — это сын триады.       Он узнал случайно, на очередном собрании Ордена Феникса. Сириус весело играл с крестником, суя ему все возможные игрушки. Лили беседовала с Молли, наконец отдыхая от детей.       — Сохатый, а ты уверен что это твой сын? Может не зря у тебя патронус олень? — вдруг заверещал Сириус, громко хохоча. — Ты гляди, какой у него нрав!       Гарри схватил волосы Сириуса, не отпуская, теребя их туда-сюда.       — О чем ты говоришь? — недовольно крикнула Лили через всю кухню.       — Да шучу я, шучу, — пропыхтел Блэк, пытаясь отвоевать свои волосы. — А у кого из вас в роду были черные волосы?       Джеймс даже не пытался ничего говорить. Он просто наблюдал за неравной битвой, где победителем явно выходил не Сириус.       Дамблдор мрачно глядел на ребенка, и ощущение опасности все больше и больше разрасталось внутри. Он мысленно подсчитал сроки, ужасаясь. Время зачатия Гарри совпадал с временем образования их триады.       Позже он пригласил к себе Северуса, пытаясь выудить хоть малейшую подробность.       — Северус, мой мальчик, — многозначительно произнес он, наблюдая за реакцией.       Тот угрюмо молчал, а потом и вовсе откланялся, ссылаясь на важные дела. Знал он, какие у него дела. Дамблдор тут же собрался в Годрикову Впадину, задумываясь о том, насколько это место символично. Он прошел мимо своего дома, даже не глядя на него, хотя очень хотелось. Но сегодня не время для слабости, ведь так? Он должен положить конец тому, что сам же и натворил.       Зайдя в дом, он понял, что опоздал. Волдеморт пришел первым. Успел ли его предупредить Северус, или судьба так расположилась, Дамблдор не знал, но был рад такому стечению обстоятельств. Он уничтожит триаду полностью, не оставив даже намека на нее. Альбус уже успел придумать красивую легенду, где Волдеморт, ужасный и безжалостный, убил семью Поттеров, не пожалев даже их маленького сына.       Джеймс лежал оглушеный, и Дамблдор без сожаления убил его. Он мысленно попросил прощения у покойного Генри, за то, что так обошёлся с его внуком, но лучше обойтись малой кровью сразу. Тем более Поттер даже не почувствовал боли. Довольно милосердно, не так ли? Входя в комнату, он сразу же кинул убивающее заклятие в Лили, не теряя времени. Чем меньше народу, тем быстрее он прикончит этого мальчика, который не должен был рождаться.       Это было легко. Заговорить противника, кинуть Аваду, и разобраться с мальчиком. Все пошло не так, когда он попытался убить Гарри. Маленький мальчик лишь больше разревелся, а Альбус почувствовал, как острая боль пронзила все тело. Он не понимал в чем дело. Ему лишь хватило силы аппарировать с места преступления. Чуть позже его отпустило. Он находился недалеко от деревни, раздумывая, как этот мальчик остался жив? Что произошло, и что делать дальше? Когда Макгонагалл ему сообщила о смерти Лили и Джеймса, он решил придерживаться своей придуманной легенды, а мальчика отправить к магглам, отправив Сириуса в Азкабан. Мальчик не должен быть в магическом мире, пока он не разберётся во всём.       На протяжении 10 лет, Альбус проверял мальчика, который был действительно особенным. Его силы превосходили всех детей, которых знал директор, устраивая ужасные вещи. Ему постоянно приходилось устранять все последствия магического выброса, и в один из таких дней, Альбус заметил, что его влияние сильно отражается на Гарри. И к поступлению в Хогвартс, Альбус был готов. Гарри был его крестражем, и изначальная идея с воскрешением Волдеморта шла коту под хвост. Мальчика нужно было оберегать и не подвергать опасностям. И даже когда Сириус сбежал, Альбус сам открыл мальчику правду, а потом убил его крестного, чтобы не мешался. Мальчик должен жить до определенного момента. Альбус собрал все крестражи Волдеморта, оставляя их в школе. Мальчик в любом случае умрет, но оставит свое тело Дамблодору. И тогда Альбус все исправит.       Новая триада была совсем юной и совершенно не способная на великие дела. Альбус все сильнее уверялся в том, что должен занять место Гарри. Он позволил детям думать, что они действительно могут что-то решать и действительно могут что-то делать. Их свидетель, Панси Паркинсон, делала ровно то, что нужно было директору. И крестраж нашла, и маховик, и повелась на сделку с Волдемортом, пообещав, что уничтожит его крестражи, и время свое отдала. Альбусу нужно было всего немного продержаться, поэтому он взял лишь половину жизни. А остальное возьмёт, когда будет в теле Гарри. Его же тело уже начало гнить и приносить неудобства. Откуда бедной девочке было знать, что это лишь хорошо спланированная иллюзия. Складывалось все очень удачно.       И снова роковой день. Альбус лениво подумал, сколько в его жизни было таких поворотных моментов. Он дождался, когда Северус оставит своих пташек, и стал наконец воплощать свой план: добиться добровольного согласия на обряд, который позволит Альбусу завладеть телом Гарри, а душа Гарри попадет в единственный свободный сосуд, в тело Альбуса. Важным моментом было то, чтобы дети сами все увидели, убедившись, что никакой угрозы больше не существует. Затем нужно убить свое старческое тело, в котором будет заключен Гарри, и никто бы не был против. Альбус на секунду подумал, что сказали бы ему Геллерт и Генри, узнав его планы.       Это была его последняя мысль...