Я освобожу твою душу

Ответственность – черта характера важная и незаменимая. Тот, кто не находит сил, чтобы заботиться о других, чтобы отвечать за поступки, не человек. Даже не трус. Дырка от бублика, которую рано или поздно лишат краев, превратив в пустоту. Безответственный человек быстрее остальных превращается в ноль без палочки, потому что ему перестают доверять. Будучи дампиркой, я с детства выслушивала от наставников в школе о том, как важно стражу оставаться ответственным, как важно защищать мороев, отодвигая свое «я» на задний план. Внушение – штука непробиваемая. Закрадется в голову - не выбьешь. После встречи с Лиссой я и не думала ставить свои проблемы и желания выше ее. Не примирилась с ролью защитника, а именно приняла со всеми вытекающими обстоятельствами. Я никогда не допускала возможности нарушить клятву стража. Даже когда полюбила Дмитрия, старалась держать разум открытым, что было непросто. Предложение отправиться на поиски бывшего парня удивило, сбило с толку. За пять лет не допускала ни малейшей возможности получить от подруги «отпуск». Лисса всегда старалась отгородить меня от опасностей. Порой задаюсь вопросом, кто кого защищает: она меня или я ее. И тут Лисса с такой легкостью предлагает отправиться на другой конец света в поисках бывшего парня, ставшего стригоем. Необычно. Неожиданно. Необходимо. Конечно, отчасти подобный приказ вызван беременностью Джил. Эдди нужно вернуть, чтобы честь Драгомиров не пострадала. (Хотя, признаюсь, вряд ли общество одобрит подобный союз). Но Джил – лишь еще один повод заняться неразрешенным вопросом. В первую очередь, я должна избавиться от горба за спиной, который не отцепится, пока не превратится в пыль. - Уверена, что готова? Присев на корточках у открытого шкафа, начинаю вытаскивать большие пуховые подушки одну за другой. - Я пять лет ждала, когда выпадет шанс сбросить груз ответственности, возложенный мною же на себя. - Бросаю твердый взгляд через плечо. – Я готова его убить. Лисса продолжала лежать поверх пухового одеяла, которое я не заправляла после ночи без сна. Руки поглаживали живот через темно-зеленый шелковый халат. С такого расстояния беременность практически не заметна. Может, Крис ошибается и будет девочка? - Хорошо, - Лисса кивнула; челка, которую подруга старательно отращивала, опустилась на правый глаз, но королева зачесала ее пальцами наверх. – Какой план? Или собираешься действовать на свой страх и риск, как обычно? На этот раз действительно поверила, что я настроена серьезно. Последние десять минут выслушивала исключительно однотипные вопросы, что решение необдуманно. - Для начала открыть запечатанную «взрывчатку». Не сомневаюсь в работе твоих шпионов, однако Дмитрий похитил Эдди здесь, в Пенсильвании. Не в России, - постаралась не показывать остатки недовольства относительно маленького секрета лучшей подруги. – Значит, велика вероятность, что любимый стригой ошивается где-то поблизости. - Логично. Кладу предпоследнюю белую подушку поверх трех остальных. Остался последний уровень защиты. - Почему Дмитрий решил связаться со мной? Спустя столько лет? У него была куча времени, чтобы попытаться добраться до меня. Но пошел в атаку сейчас, перед свадьбой. - Это не совпадение, - в звонком голоске Лиссы прозвучали стальные нотки, появляющиеся при не состыковке важных политических и государственных мероприятий. – Стригои действуют по схеме. Они жестоки, коварны и, к несчастью, дотошны в том, что касается деталей. Подмечают малейшие запахи, малейшие движения. Недаром убить их не так просто. У Дмитрия на тебя планы - абсолютно очевидно. Учитывая отсутствие у стригоев эмоций, скорее всего, он хочет сделать тебя стригоем, либо в его действиях кроется более глубокий смысл. Королева Василиса Драгомир вернулась в тело лучшей подруги. Голые факты, открытый разум. Никаких доводов. - Никто не поверит в совпадение. Я знаю, что у Дмитрия планы на меня. Вопрос, какие. - Сомневаюсь, что в письме есть информация о твоем предназначении. Убираю последнюю подушку. Небольшой белый конверт, запечатанный засохшей кровью, без марок и адреса отправителя появился из-под подушки. А я надеялась, что удастся отложить момент истины до похорон. Но медлить нельзя. Если уходить, то сегодня, ближе к вечеру. - Открыть придется. В нерешительности кладу подушку поверх колен, скрещивая руки на мягкой поверхности. Принятие решения приносит либо боль, либо радость. Редко когда неизвестность оборачивается золотой серединой. На радость рассчитывать не приходится. Текст послания не поднимет настроение, а лишь усугубит ситуацию. Разрешу сомнению, получив новую порцию для размышления. Как и обычно бывает в моей жизни – затишье не вечно. Если становится слишком тихо - жди беды. - Хочешь, я открою? Лисса заметила, что кожа покрылась мурашками. И чего стоило накинуть поверх футболки что-нибудь с длинным рукавом? - Все нормально. Я обязана сделать это самостоятельно. Без чужой помощи. Но была велика тяга, принять помощь лучшей подруги. - В таком случае, я тебя оставлю. Послышался скрип кровати. Лисса осторожно села, придерживая живот снизу. - Помочь? - Не нужно. Я беременна, а не инвалид. Хватит того, что Крис копошится, как надоедливая муха, каждый раз, когда я делаю резкие движения. - Он беспокоится. - У него паранойя! – Лисса перекрыла мои попытки оправдать ее мужа, ибо была уверена в собственной правоте. Упертая беременная женщина! - В любом случае, я не позволю мужу в последние два месяца до рождения ребенка заставить меня соблюдать постельный режим. Фух, - встав с постели, Лисса вдохнула с облегчением. – Видишь, я справляюсь. Хотя чем ближе подходит к концу срок, тем тяжелее становится живот и тем сильнее болит спина. - Беременность – это тебе не курорт. - А жаль. Небольшими шагами подруга направилась к выходу. С замиранием сердца наблюдаю за каждый ее шагом. Пусть думает, что хочет, но я буду продолжать видеть опасность в каждом охе и ахе, пока не родится малыш. Если, конечно, вернусь живой. Черт! Я допускаю возможность того, что погибну, спасая Эдди. Дерьмо. - Когда решишь уходить, дай знать. - Ладонь Лиссы обхватила золотую дверную ручку. – И, Роза, пожалуйста, расскажи мне потом, что Дмитрий написал. - Ты уверена, что хочешь копаться в грязном белье стригоя? - Нет, - Лисса покачала головой, - я хочу покопаться в мозгу стригоя, который, возможно, сошел с ума. Лисса вышла в коридор, тихонько притворив дверь. В комнате моментально стало нечем дышать. Сошел с ума? Страшно быть помешательством бывшего парня, но еще страшнее быть помешательством чокнутого бездушного монстра. Спокойная жизнь? Кому она нужна? Уход Лиссы лишил меня единственной поддержки и не оставил иного выбора. Сжав края подушки, прикрываю глаза, стараясь не давать старым чувствам пробудиться. В сложившихся обстоятельствах следует мыслить как страж. Конверт лежал на дне шкафа, напоминая крысу на коврике у входа в квартиру. Мерзкое, непредсказуемое явление. Захотел увидеться? Соскучился? Первое время после трагедии с Дмитрием я тайно надеялась, что вся правда о стригоях - вымысел. Что Беликов что-то почувствует и придет за мной. Появится с улыбкой и скажет нечто умное, взбесит и одновременно порадует. Глупая и наивная фантазия, но потеря любимого человека не то, что можно принять, как должное. Даже самое ледяное сердце дрогнет в ситуации полной безысходности. Я долго болела зависимостью от потаенного желания разбитого сердца засвидетельствовать чудо. Вылечилась, но не до конца. Малейшее напоминание причинило невыносимую боль. В течение последний двух лет я загоняла прошлое в загон, запирала на замок. Не всегда удавалось. Но я стала вспомнить о Беликове реже и реже. А вчера его образ вновь пробрался в голову. Боже, за что мне это? Забавно, именно после потери Дмитрия я стала верить в Бога. Открыв глаза, обнаруживаю, что конверт никуда не подевался. Дрожащими руками откидываю в сторону подушку и тянусь к бумаге. Сердце пропускает удар за ударом, которые барабанной дробью отдают в ушах. У меня немного фобий. Но я боюсь читать. Только отступать от слов не собираюсь. Посмотрим, что же от меня хочет бывший любовничек. На ощупь бумага оказалась гладкой. Наверное, я ожидала, что бумага меня укусит или покалечит. Ни адреса, ни имени отправителя. Зато мое имя выведено идеально ровным почерком. Его почерк я узнаю из тысячи. В глазах появляются слезы, ибо держать эмоции и дальше под контролем бессмысленно. Никто не увидит, никого рядом нет. Не нужно беспокоиться, что посчитают слабой. Не представляю, каково Адриану было все эти годы любить меня, но видеть в ауре вспышки страсти и отчаяния каждый раз, когда имя Дмитрия проскальзывало в разговоре. Ивашков с самого начала понимал, что всегда будет вторым. Не потому, что я сука. Первая любовь всегда не забываемая, а кто говорит иначе, тот не любил. Потерять меня для Ивашкова страшнее собственной гибели, страшнее, чем то влияние, которое оказывает дух на психику. А я отдаляюсь, отправляюсь на встречу с парнем, который стоит выше всего. Стоял. Приходить провести ладонью вдоль лица и убрать прядь темный волос за ухо. Дмитрий больше не часть моей жизни. Дмитрия нет. Пора взрослеть. Но в руках прямое доказательство того, что ничего не закончено между нами. Возвращаюсь к постели, выдвигаю ящик в прикроватной тумбочке. Поверх зеркала лежат ножницы. Не позволяя сомнениям руководить, резким движением достаю острый предмет и быстро вскрываю конверт. Внутри бумага уже не такая белая. Я бы сказала, совсем не белая. Красная. От крови. - Гадость. Весь верхний край был пропитан кровью. И кровь определенно не человеческая. Очередное напоминание – написано стригоем. Написанное здесь – попытка вывести меня из равновесия. Откладываю ножницы, сажусь на край кровати и медленно вынимаю бумажку. Кровь пропитала все края. И пропитала странным узором, который определенно выводили специально. Покрутив письмо вокруг оси, я обнаружила, что этот узор – цепь из четырех букв Р,О,З, А. Мое имя. Окей. Вот теперь жутко. Даже предполагать не хочу, чья кровь использовалась. Оставлять жертв в живых не в привычках стригоев. Письмо было сложено пополам, текст оказался написанным черный ручкой и был небольшим. Что странно. Я почему-то была уверена, что Дмитрий тут целые мемуары настрочил. Последний робкий взгляд на дверь комнаты. Может, кто-нибудь зайдет и отвлечет? Очнись, Роза. Поздно отступать. Уже распечатала и открыла текст. Пора взять себя в руки и прочитать. Провожу пальцем вдоль первой строчки. Оригинальное начало. «Те, кто считают, что стригои не могут быть зависимы от обычных человеческих чувств, правы. Единственна наша страсть – боль. Единственная радость – заставлять страдать. Я стал стригоем, и мои эмоции перестали вызывать в душе колебания. Не нужно беспокоиться о том, что после расправы над жертвой проснется совесть, что станет жаль человека. Потому что после того, как я вошел в новую жизнь, душа покинула тело, принеся небывалое облегчение. Оказалось, что не испытывать эмоции прекрасно. Никаких размышлений, никаких сомнений, никакого колебания, полная свобода от ненужных порывов. Рай. Я жив, как никогда. Совсем не похож на тех, о ком рассказывают в страшилках перед костром. Я хуже. Бездушный монстр. Не живой. Чудовище, питающееся кровью, чье хобби – убивать. Таким ты считаешь меня, Роза? Изменившимся? Чужим? Холодным? Мертвым? Свободным от прежней жизни? Ошибаешься. Я такой, каким был при жизни. Только стал лучше: сильнее, жестче, хладнокровнее, увереннее. И старые привычки никуда не делись, хотя некоторые из них - глупость. Вестерны, Дикий запад. Я по-прежнему ношу пыльник. Скучные занятия, которые помогают скоротать скуку до наступления темноты, когда приходит время отправляться на охоту. Привычка думать о тебе тоже не никуда не делась. Если бы стригои могли видеть сны, они были бы о тебе. О девушке, которая пленила сердце при жизни, и после смерти не дает покоя. Знаешь, в моих планах свершение грандиозных злодейств. Я планирую настолько масштабные операции, что атомная бомба на их фоне блекнет. Но я постоянно отвлекаюсь, а для решения столь важных вопросов крайне необходимо сохранять разум открытым. Однако, как бы ни старался выкинуть из головы тебя, не выходит. Надежда, что после смерти ты исчезнешь из воспоминаний, не оправдалась. И я не успокоюсь, пока не избавлюсь от тебя или же не обращу в свою веру. Необходимо удовлетворить потребность видеть столь сильного война, как Роза Хэзевэй, в рядах своих подчиненных. Ты будешь восхитительным стригоем. Уже вижу, как мы будет вершить правосудие, как возьмем под контроль каждую группу стригоев в мире. Мы станем их богами, их королем и королевой. Любишь власть, Роза? Она вдохновляет. Все боятся меня, послушно выполняют указания, а я жестоко расправляюсь с теми, кто не справляется с заданиями. Знала бы ты, скольких стригоев за последние пять лет я отправлял за тобой. И все терпели неудачу. Пришлось действовать самому. Но я не жалею. Я открыто оповестил мороев и дамприров о своем возвращении, о том, что жив и здоров. И о том, что убил важную политическую шишку из-за невесты его внука. Какой сюжетный ход. По нашим отношениям нужно писать пьесы. Не находишь? Думаешь, пишу, чтобы заманить в ловушку? Точно знаю, что думаешь. Почему так уверен? Потому что это ты. Страж, исполняющий свои обязанности точно по предписанию. Правильная, невозмутимая и ответственная. Достойная дочь своей матери. Морои на первом месте. Ты всегда ставила защиту Лиссы превыше чувств ко мне. Даже не решилась выполнить обещание. И я рад, что ты отступила. Иначе бы мне пришлось избавиться от тебя. А я этого не хочу, наоборот. моя цель - соединиться с тобой после смерти. После твоей смерти, я-то уже мертв. Пять лет прошло, но решился на отчаянный шаг лишь теперь. Объяснять, почему, нет смысла. Ты - моя. И никому больше не достанешься. Прежде чем начинать придумывать, как избежать обращения, задумайся, готова ли ты отдать друга на растерзание. Пленный, взятый мною в заложники, напоминание и предупреждение. Я не отступлюсь. Я зависим, но не от чувств к тебе. что было бы проще. Незачем скрывать истинных целей. Я зависим от ненависти. Понимаешь, когда ты мертв, время тянется бесконечно. Я постоянно думаю о тебе, Роза. Вижу, как мы вершим великие дела. Я не хотел искать тебя, потому что зависим от желания обратить тебя, сделать своей. Отступать не в моих правилах, ты ведь знаешь. Буду до тех пор мучить близких тебе людей, пока не сдашься. И так устал ждать, пока вернешься ко мне. К слову, я не доволен тем, что ты решила связаться с Адрианом. Одного Ивашкова я уже убил, мы же не хотим, чтобы самая большая из королевских семей стала меньше еще на одного человека? Мы друг друга поняли? Эдди будет жить, обещаю не убивать его, если прибудешь туда, где все началось, в полночь, в пятницу. Приходи одна, иначе жертв будет больше одной И, Роза, шанс упущен. Я не позволю тебе осуществить обещанное пять лет назад До скорого, любовь моя. Твой Дмитрий P.S. Передай Лиссе, что я желаю ей и ее малышу всего самого наилучшего». Одинокая слеза упала на бумагу, мгновенно размазав одну из букв в тексте. Но одиночество слезинки было недолгим. Одна за другой из глаза покатились ее сестры, сливаясь в единые потоки, солеными дорожками стекавшие по щекам к подбородку и ниже. Рука смяла конверт в поломанное оригами, сжав так сильно, что заболела ладонь. Послание с того света подействовало должным образом. Грудная клетка превратилась в машину по переработке ржавого метала, где метал заменили ребра и сердце. Каждый вдох измельчал внутренности, а каждый выдох собирал обратно. Я вновь и вновь чувствовала, как рушатся остатки хрупкой надежды уладить все миром. Не верится, что еще меньше двадцати часов назад я радовалась покупке свадебного платья мечты, дрожала от одной мысли о клятвах вечной любви перед толпой зевак и завистников и боялась, что не успею сделать прическу до свадебного торжества. Как много изменилось меньше чем за сутки. Переменчивый ветер судьбы круто повернул осязаемое счастье, до которого, казалось, остался последний шаг – до алтаря в церкви. Я споткнулась, не дойдя даже до лужайки у церкви. Бревно - «бывший парень, мечтающий сделать из меня безжалостную убийцу» - подбросили под ноги незаметно. Падение на землю, пропитанную ядом суровой реальности, оказалось болезненнее переломов, сотрясений. Но физическая боль никогда не сравнится с душевной. Письмо Дмитрия потрясло сразу несколькими вещами. Хладнокровием, угрозами и предпосылкой для создания текста. Пять лет. Все пять лет Дмитрий пытался добраться до меня, чтобы сделать стригоем. Самый страшный кошмар стал явью. Я боялась именно этого. Что любовь Дмитрия-дампира перерастет в паранойю Дмитрия-стригоя. Он одержим мною. Помешан, повернут. Твердит, что я его и ничья более. Неуравновешенный собственник с дыркой вместо сердца, который мечтает сделать из меня королеву не-мертвых. Зашибись. Всегда мечтала править толпой клыкастых маньяков. Письмо напоминает не любовное послание, а записки сумасшедшего. Власть, кровь, боль, потребность избавиться от той, кто способна лишить всего, или же помочь достичь большего. Дмитрий превратился в какого-то узурпатора, а не стригоя. Играет на моих чувствах к Лиссе и Адриану. Прямым текстом написал, что убьет их, если я добровольно не сдамся. С одной стороны, это ожидаемо. Открывая конверт, я знала, что Дмитрия попросит о встрече, что его цель – сделать меня стригоем. Что будут угрозы, предупреждения. С другой стороны, знание не уберегло от голых фактов. Человека, которого я когда-то полюбила, больше нет. Место стража Беликова заняло чудовище, убивающее невинных людей ради удовольствия, которое получает смотря в глаза, наполненные ужасом, наблюдая, как из тела жертвы вытекает жизнь. Представить подобные сцены выше возможностей моей фантазии. Выкидываю письмо в мусорное ведро у тумбочки, зарываюсь пальцами в волосы. Всхлип. Еще один. Боже. Давненько я не позволяла себе распускать сопли. Я была бы дурой, если бы допустила возможность сохранения у стригоев эмоций. Тут Дмитрий прав. Я – идеальный страж. Настолько безупречно выполняю долг, что забываю обо всем остальном в мире. Убила бы Дмитри пять лет назад - спасла бы бессчетное количество жизней. Но я поступила эгоистично. Все жертвы Дмитрия на моей совести. И от осознания вины внутри лишь сильнее разгорается боль от давно зарытой раны. Падаю на постель, сворачиваюсь калачиком, продолжая рыдать. Почему так больно и тошно на душе? Я же разлюбила, смирилась с утратой. Почему же лежу и плачу по тому, кого больше нет? Стригой. Меня хочет видеть стригой. Не Дмитрий. Почему я, заверив, что стойко приму удар, не сумела сохранить равновесие и упала со скалы прямо в море отчаяния? Убийца, разрывающий людям глотки. Из горла вырывается протяжный вой. Больно. Как же больно. Скрип, шаги. Или привиделось? Нет. Сильные руки обвивают талию, притягиваю ближе, теплое тело прислоняется к моей спине. Кто-то убирает волосы с лица, целует в висок и нашептывает: «Все хорошо. Мы справимся». Только вот все плохо. И я не уверена, что справлюсь.