Революция в его душе

— Как ты узнал, что я там? — тихо спрашивает Ёнбок, осторожно размазывая заживляющую мазь по костяшкам его правой руки. Они дома. Теперь ничто не угрожает безопасности и здоровью маленького хрупкого ангела. Но стоит воспроизвести в голове картинку случившегося, как кровь в венах Хëнджина начинает вскипать от ярости. — Я бы убил его, если б он посмел зайти дальше. — Хэй... — Ён обхватывает лицо возлюбленного ладонями. — Посмотри на меня. Их губы соприкасаются словно впервые. Нежно, но так чувственно. Один раз. Затем ещё один. И ещё раз. Пока они не отстраняются, внимательно прислушиваясь к дыханию друг друга. — Ты спрашиваешь, как я узнал... Если скажу, что почувствовал, ты поверишь? — Да. — Я почувствовал, будто бы ты зовёшь меня. Но никаких криков не было. Потом я посмотрел на не прочитанное тобой сообщение и понял, что что-то случилось. Если б я не успел... — Но ты успел. Всё обошлось. — произносит блондин, бережно забинтовывая ему кисть. Хёнджин не отводит от него взгляда. Это сосредоточенное, порой становящееся слишком серьёзным выражение лица, веснушки на котором стали с приходом зимы и холода гораздо тускнее, но выглядят не менее красиво. Хёнджин пододвигается ближе, чтобы поцеловать сначала одну, затем другую щёку, а после утянуть любимого в глубокий, передающий весь любовный трепет поцелуй. — Никто и никогда не навредит тебе, пока я рядом. Обещаю, Ён. — Тогда пообещай быть рядом всегда. Блондин смотрит на него усталым взглядом, ласково поглаживая по щеке. Джин перехватывает маленькую ладонь и целует её, заставляя смотреть себе в глаза. — Обещаю. Он снова приближается к лицу Ёна. Тот закрывает глаза, предвкушая новый поцелуй. И получает его. Хёнджин осторожно, но страстно, поочерёдно сминает его губы, не требуя ответа. Но блондин отвечает. Решительно и напористо. Глядя на него, Хван набирается уверенности. Кончики языков начинают безобидно играться друг с другом, заставляя их чувствовать непривычный, но такой приятный дискомфорт внизу тел. Затем игры переходят в страстный танец. Ён издаёт тяжёлый вздох, возбуждаясь от осторожных прикосновений Хёнджина. — Давай забудем о сегодняшнем дне. — предлагает он шёпотом, высвобождая ступни из домашней обуви, и забирается на колени возлюбленного. — Хотя бы сейчас позволь мне занять все твои мысли собой. — Ты уже давно занял каждую из них. — Хёнджин обхватывает его за талию, крепко прижимая к себе. — Скажи, что хочешь меня, Джин. — Очень хочу. Ещё несколько поцелуев, и Ён задирает голову, позволив возлюбленному добраться до чувствительной шеи. Оставив на ней несколько лёгких укусов, Хёнджин принимается зализывать след от каждого. Его рука непроизвольно тянется к белоснежной рубашке возлюбленного и начинает неуклюже расстегивать пуговицы. — Знаешь. — шепчет Джин, выцеловывая оголённые, украшенные редкими веснушками ключицы. — Что?... — Я не всегда видел по ночам что-то плохое. — А что ещё?... — шумно вздыхает блондин, почувствовав ласку горячих ладоней под тканью рубашки. — Не что-то... — отвечает Джин, поднимая и укладывая под себя на одеяло. — Я видел и слышал тебя. Сняв футболку, он бросает её в сторону и, прижавшись к любимому, начинает тереться о него щекой, попутно поглаживать пресс и грудь. — Ты нереальный. — произносит Джин, вытягивая ремень из брюк. — Мой ангел... — утягивает Ёна в поцелуй, просунув язык меж его приоткрытых губ. Блондин в свою очередь поглаживает его плечи и спину. Затем осторожно прощупывает возбужденную плоть сквозь ткань джинсов. — Сейчас... Потерпи секунду... — просит Хван, пододвигая ближе одну из подушек и подтягивая к ней любимого. — Вот так. Чтобы было удобней. Улыбнувшись такому проявлению заботы, Ёнбок закрывает глаза, отдавшись ощущению ласк. Всё-таки... Кто бы мог подумать, что Хван Хёнджин может быть таким? Таким прекрасным, сексуальным, но при этом нежным и переживающим за чужой комфорт. Сильные руки стягивают с него брюки и нижнее бельё. Оставшись абсолютно нагим, парень чувствует неловкость, но Хёнджин снова целует его, надеясь придать уверенности. — Доверься мне... — шепчет возлюбленный, отходя назад, не переставая ласкать. — Расслабься. Он старается расслабиться, когда горячие ладони поглаживают его бёдра. Когда руки возлюбленного плавно раздвигают их в стороны. И когда Хёнджин начинает оставлять влажные поцелуи на внутренней стороне каждого из них. — Джин, я... Но когда горячий язык начинает касаться возбуждённого члена, блондин дёргается, вцепившись в одеяло чуть ли не мёртвой хваткой. — Не нужно... Он изгибается, издав приглушенный стон, когда возлюбленный совершает первые движения. — Джин... Боже... Против его воли тело поддаётся навстречу спустя пару мучительно стесняющих, но таких приятных минут. — Так хорошо... Возлюбленный ускоряет темп, услышав эти слова. — Джин... Я... Не успев сказать, он испытывает свой первый оргазм, содрогнувшись всем телом. — Надеюсь, не сделал больно. — говорит брюнет, сглотнув глядя ему в глаза. Этот взгляд... Ён готов поклясться, что нет ничего прекрасней. Расширенные от возбуждения зрачки, в которых, кажется, пылают искры страсти. — Я без ума от тебя. — признаётся Хёнджин прежде, чем слезть с кровати, чтобы освободить себя от последних элементов одежды. Блондин внимательно наблюдает за каждым его действием, продолжая в волнении сжимать пальцами ткань одеяла. Хёнджин... Его Хёнджин раздевается полностью, открывая вид на своё прекрасное, подтянутое тренировками тело. Хочется прощупать каждый кубик пресса, поцеловать каждую, проступающую на сильных руках вену. Хочется отдаться ему без остатка. Хочется принадлежать этому человеку всю жизнь. Хочется быть рядом и дарить ему счастье вечно. — Ты снова возбудился. — замечает Хёнджин, забравшись обратно на кровать. — Прости. Я никогда не... Я, кажется... — Что такое? — интересуется брюнет, нависнув над ним. — Слишком сильно люблю тебя. Эта фраза вызывает на лице возлюбленного улыбку. Они вновь сливаются в поцелуе, продолжая дарить друг другу ласку. В их спальне, кажется, становится слишком душно. По лицу Хёнджина стекают первые капли пота. — Боишься?... — спрашивает он, закрывая глаза от удовольствия, когда маленькая ладонь обхватывает его член. — Нет... — отвечает блондин, уверенно двигая рукой. — Ведь со мной ты. Хван тянется за тюбиком той самой мази, которой несколько минут назад любимый обрабатывал ему руку. — Прости... У меня нет ничего другого. — шепчет, заглядывая в блестящие глаза. Если раньше они всегда блестели от восторга и радости, то в эту самую минуту, как думает Хван, – от предвкушения. И это на самом деле так. — У тебя есть ты. — отвечает блондин, поглаживая его грудь вспотевшими ладонями. — Я хочу тебя, Джин. По-настоящему. Хёнджин впивается в пересохшие от волнения губы. Смачивает их кончиком языка, который после проталкивает глубоко внутрь рта любимого. Тот перенимает инициативу: соприкасается с ним собственным, затем покусывает и отталкивает, чтобы после получить его снова, пока ещё больше возбужденный от этого брюнет, выдавив на пальцы побольше мази, проникает в его нутро указательным пальцем. Ён дёргается, но не разрывает поцелуй. Лишь учащает соприкасания с его губами, обвив за шею. — Всё хорошо... — шепчет Хёнджин, проталкивая уже средний палец. Ёнбок откидывает голову на подушку, зажмурившись, когда возлюбленный начинает проталкивать пальцы глубже, к району простаты. Чтобы отвлечь от неприятных ощущений, Хёнджин берёт его за руку, поочерёдно целуя в обе щёки. — Маленький мой. Хороший. Пожалуйста, потерпи. Хван намеревается ввести третий палец, но он останавливает его. — Сделай меня своим... В последнем смысле этого слова... — просит Ёнбок, схватившись за края подушки. Хёнджин послушно вынимает пальцы. Нанеся заживляющую мазь на член, устраивается поудобнее. — Расслабься... — проговаривает еле слышно, раздвигая его бёдра чуть шире. — Пожалуйста, расслабься... Низкий, протяжный болевой стон режет ему слух, когда, помогая своему члену рукой, Хёнджин резко проталкивает его внутрь на половину длины. — Не останавливайся... Возьми меня, Джин. И Хёнджин берёт. Переплетя их пальцы, поцеловав такие нежные, ставшие родными губы. Берёт, позабыв обо всём остальном мире. Сейчас, когда он толкается внутрь любимого под звуки его тяжких стонов и ощущение собственного учащенного сердцебиения, всё, кроме их любви друг к другу, теряет смысл. — Потерпи... Сейчас... Сейчас пройдёт... Ён хватает его за волосы на затылке, увлекая в короткий поцелуй. — Ты такой ловкий... — шепчет Хёнджин, сбавляя темп. Блондин поднимает на него глаза, наполненные слезами. Смотрит, как и всегда, с улыбкой, невзирая на боль. “Чёрт возьми” — думает брюнет, теряясь. Даже боль не может заставить этого ангела перестать улыбаться. — Боже, прости... — Всё хорошо. — шепчет Ён, поглаживая возлюбленного по плечам. — Не останавливайся. — Прости... Не надо было так резко... — Попробуй сильнее. — Сильнее?... Ён... — Да... Сильнее, Джин... Сильнее... — Так?... — Да... — Так?... — Ааах... Да... — Я люблю тебя... — выпаливает Хёнджин, переходя на более резкие и глубокие толчки. — И я тебя... — шепчет блондин, с трудом притягивая ближе к себе. Хван начинает издавать приглушённые вздохи и с силой сжимает ткань одеяла, чувствуя, как сокращается тело любимого. — Не сжимай меня, Ён... Не сжимай... — просит Хёнджин, соприкасаясь с искомой точкой невозврата. — Нет... Так лучше... ТаАак... Ааах... — Обними меня... Ён, обними меня... — Сильнее!... — выстанывает Ёнбок, обхватывая его за шею и отчаянно прижимая к себе. Они кончают почти одновременно. С протяжными вздохами. Подрагивая всем телом, смотрят друг другу в глаза. Затёкшие руки подводят Хвана, и он придавливает любимого. Опустив голову ему на грудь, продолжает учащенно дышать. Блондин крепко обнимает его, закрывая глаза. — Я люблю тебя... — проговаривает Хёнджин, тяжело дыша. — Я очень люблю тебя... — А я тебя, Джин... Они лежат так, при свете ночника, слушая поставленные на повтор мелодии и наслаждаясь теплом друг друга. Уставшие, но счастливые. Им удалось сделать то, на что не решается практически ни одна пара влюблённых друзей. Переборов свой страх и многочисленные сомнения, они разрушили барьеры тяготящей души френдзоны, тем самым доверив себя друг другу без остатка. — У тебя так сердце бьётся. — Ты заставляешь его биться так. — замечает Ёнбок, поглаживая возлюбленного по взмокшим волосам. — Помнишь, как мы встретились? — Я сказал тебе, что твоя группа ушла, и что мне хотелось бы поработать над своим заданием. — Да. — Ты так смотрел на меня. — Как? — С непониманием, будто я говорил на незнакомом тебе языке. Но стоило мне улыбнуться... — Я позорно сбежал. Хёнджин поднимается над ним и заглядывает в глаза с нескрываемым обожанием. — Что такое? — Ничего. Просто... — Ну что? Скажи. — просит блондин, раскинув руки в стороны. — Уже в тот день я... — Хочу в душ. — Эй. Ён улыбается, принимая сидячее положение, и Хёнджин усаживает его себе на бёдра, крепко обняв. — Я люблю тебя, Хёнджин. Сильнее, чем ты думаешь. И я знаю, что ты хочешь сказать. — блондин снова заглядывает ему в глаза, а после крепко целует в довершение к своим словам. — Пойдём в душ. Мне ещё многое нужно сказать. — Тогда может лучше примем ванну? — интересуется Хван, бережно вытирая капли пота с возлюбленного краем одеяла. — Хорошая идея. Как-то я не подумал об этом. ~~~~ Сладкий ягодный аромат пены для ванны избавляет разум от лишних абсурдных мыслей. Горячая вода распаривает кожу, помогая телам расслабиться окончательно. Ёнбок мечтательно закрывает глаза, положив голову на грудь возлюбленного, в этот самый миг обнимающего его со спины. Несколько маленьких, так удачно найденных в шкафу, старых, но ни разу не использованных свечей, старательно расставленных Хёнджином по углам ванной комнаты, придают их нахождению здесь особой атмосферы. — Романтично, правда? — интересуется Ёнбок еле слышно, игриво пробегаясь пальцами по руке брюнета. — Правда. — отвечает Хёнджин, осторожно поглаживая его по коленке. — Мне до сих пор не верится. — Во что? — В то, что это правда ты. В то, что всё это происходит не у меня в голове. — А так поверишь? Развернувшись всем телом, Ён седлает бёдра возлюбленного и, оставив на его шее несколько едва ощутимых укусов, увлекает в глубокий поцелуй. — Да... — шепчет Хёнджин, поглаживая блондина по покрывшейся румянцем щеке. — Теперь верю. Они проводят здесь около получаса. Ещё десять минут уходит на совместное вытирание, по завершении которого Хван кутает возлюбленного в единственный имеющийся в квартире халат, и, подхватив на руки, уносит в спальню. — Ты теперь каждый раз будешь носить меня на руках? — с улыбкой спрашивает Ён, устраиваясь под новым, сохранившим после стирки запах свежести одеялом. — Да. — уверенно заявляет Хёнджин, забираясь на кровать следом. — Ты не исправим. — тихо смеётся блондин, выключая ночник. — О боже. — Что? — Как хорошо... — бормочет возлюбленный, улёгшись на спину рядом. — Блаженство. — Хах, что? — Я себя таким расслабленным даже на капоте того джипа не чувствовал. — Да? — Угу. С тобой так хорошо. — Я тебя люблю, но... Ещё хоть слово о капоте того джипа, и будешь есть пресную кашу до глубокой старости. — Мне нравится, когда ты злишься. — Не злюсь. Сейчас я слишком счастлив для этого. Ёнбок на самом деле счастлив. Не потому, что их с Хёнджином первый раз произошёл именно так, как он представлял его себе на протяжении многих дней, волнуясь в предвкушении. Не потому, что горячая вода и запах ягодной пены для ванны в купе с лаской возлюбленного заставили его забыть обо всех существующих в их жизни проблемах. И не потому, что Хван сейчас рядом и обнимает его, засыпая. А потому, что он (Ёнбок) сумел заставить несчастного, разбитого душой Хван Хёнджина чувствовать себя так расслабленно и умиротворённо. Может, теперь его возлюбленный наконец перестанет видеть ужасные кошмары и задыхаться от слёз после панических приступов по ночам? Может, хотя бы теперь Хёнджин сможет действительно спокойно выспаться? Не думая ни о чём. Не терзая себя воспоминаниями. Блондин надеется на это, проваливаясь в сон. **** — Это был Хёнджин. — заявляет Со, пристально глядя в глаза директору. — Не верю. — произносит мужчина, нервно постукивая кончиком карандаша по столу. — Не верю. С поведением Хвана всегда были проблемы, и он не раз затевал драки, будучи первокурсником. Но он никогда ни кого не калечил так, как это сделали с вами. — Вы ошибаетесь. Хотя бы потому, что мне посчастливилось стать этим первым человеком, и я стою тут, перед вами, с изувеченным лицом. — Извините. — произносит бесшумно зашедший в кабинет блондин, не удосужив Чанбина даже презрительным взглядом. — Господин Кан, у меня есть жалоба на одного из выпускников. — Айщ, что за день сегодня. Все только и приходят, чтобы нажаловаться... Ну, что у тебя там? — Вчера меня пытались изнасиловать, затащив в одну из пустых аудиторий, где сейчас проводятся ремонтные работы. Директор, не успевший сделать даже пары глотков, выплёвывает попавшую в рот воду себе на колени, подавившись. — Ёнбок, вы понимаете, насколько серьёзно ваше заявление? — Да, поэтому я и пришёл к вам. Меня пытались обесчестить, тем самым унизив моё достоинство и нарушив личную неприкосновенность. Я ещё плохо разбираюсь в корейском законодательстве, но думаю, как и в любой, уважающей права человека стране, подобные действия не являются правомерными. — Кто это был? И как вам удалось избежать неприятностей? — Он. — блондин уверенно кивает через плечо, и мужчина замечает, как резко меняется взгляд Чанбина: с уверенного на рассеянный. — Это был он. Если бы не Хёнджин, Чанбин сделал бы это со мной. — Теперь уже и Хёнджин замешан в этой истории? — Да. Да, Хёнджин избил его, но сделал он это только с целью отомстить за посягательства на мою честь. — Враньё! — выкрикивает Чанбин, но директор жестом заставляет его замолчать. — Господин Ён... Есть хоть одно доказательство рассказанной вами истории? — Есть. — заявляет блондин, расстегивая верхние пуговицы рубашки, открывая тем самым вид на алые отметины, оставленные на его бледных ключицах. — Какого... Это не я! Клянусь вам, господин Кан, это был не я! — Чанбин, выйдите. — Не отчисляйте меня, прошу! Это был не я! Я признаю, что совершил ошибку, но я не прикасался к его телу, клянусь! — Выйдите. — повторяет мужчина равнодушным голосом, и брюнету не остаётся ничего, кроме как выйти за дверь. Проходит около минуты в молчании и ожидании вердикта. Ён терпеливо наблюдает за тем, как явно огорченный услышанным директор вертит карандаш, зажав его концы меж пальцев. — Я верю вам, но, согласитесь, оба студента поступили недолжным образом. Я должен наказать их обоих. — Прошу вас... — перебивает блондин, предавшись панике. — Не отчисляйте Хёнджина. Он не виноват. Вы же знаете, какой у него характер. Он защищал меня. Он бы не — Достаточно, успокойтесь. Присядьте. — Не могу, господин Кан. Я должен услышать ваше решение. — Я не отчислю вашего друга. Слишком много страданий выпало на его долю. Ёнбок наконец выдыхает с облегчением, на секунду закрыв глаза, но затем снова впивается взглядом в серьёзное лицо мужчины. — Но... Так как он всё же виноват, я обязую его к исправительным работам. — То есть? — То есть по окончании учебного процесса он будет работать на благо университета. Я дам ему работу, которую он должен будет выполнить за бесплатно. Что касается Со Чанбина... Айщ, застегните пуговицы. Не могу спокойно смотреть на ваши увечья. — Прошу прощения. — Что касается Со Чанбина, то я не допущу его к итоговой аттестации, и он не получит диплом в этом году. Как известно, за проступки нужно платить. Довольный таким ответом, Ёнбок кланяется директору в знак уважения и уходит из кабинета, спеша как можно скорее покинуть здание университета. — А ты, оказывается, только с виду ангел. — говорит Чанбин, заставив его обернуться. — В душе та ещё мразь. — Да что ты? Блондин подходит к своему ненавистному обидчику, злобно улыбаясь. — А сам-то недалеко ушёл. — Я не подставляю людей с целью получения личной выгоды. — Ты прав. Я действительно мразь. Но, в отличие от тебя, Чанбин, я становлюсь ею только ради одного человека. — Ты ведь совсем не знаешь меня. Как можешь так уверенно оскорблять? — Я вижу людей насквозь. И именно по этой причине я не отвернулся от него, как это делали все остальные. Сказав это, Ёнбок разворачивается и продолжает свой путь к выходу, оставив Чанбина стоять под дверью директорского кабинета. — Ты хоть отблагодарил его прошлой ночью? — кричит Со вдогонку. В его голосе звучат нотки отчаяния, и они побуждают блондина ответить. — Да. Отблагодарил. **** Он заходит в квартиру так же тихо, как ушёл пару часов назад. Не услышав никаких признаков "жизни", бесшумно проходит в спальню. Увиденная картина заставляет замереть в дверном проёме и, оперевшись о косяк, простоять с улыбкой около двух минут. Хёнджин спит. Кажется, так сладко, как обычно спят маленькие, уставшие после многочисленных игр дети. Спит, крепко прижав к себе подушку, оставленную Ёном без присмотра. — Прелесть. — шепчет блондин, улыбаясь ещё ярче, и подходит к кровати на цыпочках. Осторожно убрав длинные пряди со лба возлюбленного, наклоняется, чтобы поцеловать его в висок. — Отдыхай. Ты это заслужил. И, уйдя из спальни, не забыв прикрыть дверь, принимается за наведение порядка на кухне. В какой-то момент раздаётся звонок. Блондин достаёт телефон из кармана, едва успев вытереть руки от воды полотенцем. — Да, Крис? Привет. — Привет, солнышко. — раздаётся голос брата с того конца линии. — Как дела? Что надумал? Приедешь к нам? — Нет. Прости. Я решил, что останусь с Джином. Не переживай, мы отлично проведём Рождество. Оно здесь ничуть не хуже австралийского. — Вместе проведёте? — Да. — Рад за вас. Не извиняйся. Я знаю, каково это: любить кого-то. — Спасибо за понимание. — Не за что, Ён-и. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Ничего, прилетишь летом на мою свадьбу. И Джина привезёшь. Хочу познакомиться с ним. Может заодно и вашу свадьбу сыграем. Ладно, ко мне клиенты пришли. Давай, маленький. Попозже созвонимся. — Пока. — отвечает Ён, прижимая телефон к груди со счастливой улыбкой.