Затаив дыхание

Эрен давно не чувствовал себя таким отдохнувшим. Он переворачивается на бок, мысли все еще затуманены, и он пытается снова погрузиться в объятья сна. Ему удается подремать еще немного, но в конце концов яркий свет, просачивающийся сквозь тонкие занавески, будит его окончательно. Он садится, зевает и утешает себя мыслью, что, по крайней мере, сегодня ему не надо на работу. Эрен выбирается из постели, выигрывая на удивление напряженную битву с простыней, обернутой вокруг его тела. Рассеянно потирая глаз одной рукой, он направляется в ванную, занимаясь всегда приятным делом — избавлением от жидкости в мочевом пузыре. Затем он лениво чистит зубы, представляя, что приготовит на завтрак. Но сперва быстрое отклонение от маршрута по поиску еды, чтобы вернуться в комнату и прихватить телефон. При виде него, невинно лежащего на прикроватном столике, Эрен ударяется бедром о край стола и издает обиженный вопль, склоняясь набок и в конце концов падая на кровать. Его глаза до сих пор прикованы к телефону, и паника начинает разливаться где-то в груди. Кое-что. Кое-что… произошло. …Много чего. Эрен закрывает глаза и утыкается лицом в кровать, матрас приглушает его стон и впитывает тепло его кожи. Хуже всего то, что вместо того, чтобы чувствовать сожаление или стыд, Эрен начинает чувствовать знакомое напряжение внизу живота, и, черт, он же уже не перевозбужденный подросток, он должен быть в состоянии подавить этот порыв, отодвинуть на задний план прямо сейчас. Ага. Эта мысль быстро улетучивается из головы Эрена, когда его формирующаяся эрекция начинает отчётливо проступать под боксерами. Да пошло оно все. Он чертовски голоден, и теперь ему приходится мастурбировать, вспоминая, как Леви бормотал ему на ухо всякое извращенное дерьмо. С яростным стоном, сжимая себя рукой через ткань, Эрен направляется обратно в ванную так быстро, как только может. Он задается вопросом, была ли у Леви такая же проблема этим утром или это только он принимает желаемое за действительное.

***

После интенсивного сеанса дрочки, последующего душа и (едва ли) сытного завтрака Эрен откидывается на спинку кровати, положив руку на лоб и размышляя о состоянии своей жизни. Всего несколько недель назад он считал себя нормальным. Тогда у него была работа, машина, он был в хороших отношениях со всеми своими друзьями и жил в целом беззаботной жизнью. Теперь Эрен почти уверен, что он преступник, у него нет машины, один из его друзей превратился в смертельного врага, и он слишком сильно привязывается к парню, который зарабатывает на жизнь секс-услугами. Эрен медленно опускает руку, чтобы прикрыть лицо. Как быстро все пошло прахом. Но ситуация с Леви… Все не так плохо, само по себе. Это… Эрен неловко ерзает, переворачиваясь на бок, прижимая руку к голове. Эта ситуация. Ситуация с Леви. Он закрывает глаза и глубоко вздыхает. Ему нравится Леви. Что бы, блять, это ни значило. Что он вообще должен теперь делать с этим своим открытием? Единственная причина, по которой они разговаривают друг с другом, заключается в том, что он платит за это — ну, Жан платит за это, но это другой (уголовный) вопрос. Эрен жалобно стонет, сворачиваясь калачиком. Он даже не знает, что Леви думает о нем, и думает ли вообще. Леви кажется искренним человеком, но Эрен, по правде говоря, этого не знает. И дело в том, что он хочет узнать; он хочет знать о Леви все: что заставляет его смеяться, что его бесит, о чем он мечтает, и как выглядят его губы, когда они произносят имя «Эрен». Боже, он в полном дерьме.

***

Большую часть дня он хандрит, хоть и старается хоть немного быть продуктивным (возможно, его попытка упорядочить файлы на ноутбуке не так уж продуктивна в ретроспективе, особенно с тех пор, как он сдался на полпути). Армин звонит и спрашивает, может ли он и ещё пару парней прийти сегодня вечером, чтобы потусоваться, так как прошло слишком много времени с тех пор, как они вообще это делали — что является чистой правдой, и Эрен уже даже открывает рот, чтобы сказать: «Да, твою мать!», когда внезапно замирает. Он не сможет позвонить Леви вечером, если у него будут друзья. Эрен делает вид, что не краснеет, говоря Армину, что у него другие планы, но в любой другой день все непременно.

***

Эрен вроде как хотел бы знать часы работы Леви. Черт, это звучит крипово. Чертовски раздражает, что весь его день в значительной степени вращается вокруг желания поговорить с Леви. Даже не обязательно делать опять все эти странные вещи, хотя это… конечно, было бы тоже неплохим развитием событий. Эрен качает головой от того, как жалко он выглядит в своих глазах, растянувшись на диване. Почему он вообще тратит так много времени на беспокойство? Не то, чтобы это имело большое значение, если (когда) Леви отвергнет его и назовет психом, потому что все это, в любом случае, бомба замедленного действия, в центре которой написано «Жан». Эрен скатывается с дивана, нервно вздыхая и проводя рукой по волосам. Он подумывает вернуться к попыткам упорядочить свои файлы, когда понимает, что уже почти девять, и Леви определенно должен быть на рабочем месте. Все еще находясь в стадии отрицания, Эрен направляется в свою спальню, сердце колотится в груди. Это ничего не значит. Совсем ничего. Он берет кредитную карточку, даже не взглянув на нее, и проходит мимо своего стола. «Это все просто, чтобы отомстить Жану», — говорит он себе, снимая пижамные штаны и забираясь в кровать под простыни. Он всегда был плохим лжецом: даже в своём собственном сознании. Дрожащими пальцами и затаив дыхание, он ждёт голоса Леви. — Добрый вечер, Леви слушает, и кто бы это мог быть? — Привет, это Эрен, — на этот раз его голос даже не дрожит; он почти гордится этим. — Ах… — наступает пауза, от которой Эрена бросает в холодный пот. — Я не был уверен, что ты позвонишь. Эрен закусывает губу. Он быстро успокаивает себя, проводя языком по коже, ожидая, что его мозг выдаст что-нибудь в ответ, но пока он ничего не может выдавить. — Я рад, что ты позвонил, даже если ты думал этого не делать, — говорит Леви спустя несколько секунд, его голос звучит даже слегка радостно, и Эрен выдыхает, не осознавая, что задерживал дыхание все это время. — Эм, извини, — он чешет щеку, задаваясь вопросом, как сделать ситуацию менее неловкой. — Я просто… Я пытаюсь не казаться странным, но, походу, у меня ничего не выходит. Леви усмехается, и в груди у Эрена слегка тяжелеет. — Не чувствуй себя странным. На самом деле, в этом нет ничего странного. Эрен пытается принять эти слова близко к сердцу. — Так… как прошел твой день? … О боже. Есть ли еще более дебильный вопрос? Может быть, ему стоит начать обсуждать погоду в следующий раз. — Хм, скучно, — отвечает Леви, как будто это не самый глупый вопрос, который Эрен мог бы задать. — Встал поздно, ненавижу это. Поссорился с одним из моих соседей и это тоже ненавижу. Но хотя бы прибрался. Он не уверен, каким образом атмосфера изменилась настолько быстро, но Эрен чувствует себя намного спокойнее. — Я тоже пытался немного прибраться… Ну, привести в порядок. Компьютерные файлы, вообще-то. — Не перетрудился надеюсь, — шутит Леви, и Эрен улыбается. — Я несколько раз даже вспотел, но возможно причина в том, что я наткнулся на стремные фотографии самого себя в старшей школе. Леви легко и тепло смеется, и Эрену это нравится, нравится слышать его естественную реакцию. — Если бы ты был умнее, ты бы давно их удалил. Чтобы потом никто не смог тебя шантажировать. Эрен усмехается, откидывая голову на спинку кровати. — Я ничего не могу с собой поделать, я как хомяк. — Отвратительно, — отвечает Леви, но в его голосе не звучит отвращение. — Мне, наверное, понадобится потратить кучу времени, чтобы разгрести все твоё дерьмо. Его глаза на мгновение закрываются, прежде чем Эрен отвечает: — На самом деле все не так уж плохо… это организованный беспорядок. У меня все разложено по кучкам и все такое. — По кучкам дерьма, ты имеешь в виду. — Заткнись, засранец. Я очень аккуратный и организованный, просто мне посчастливилось иметь много вещей, которые нужно запихнуть в небольшое пространство. — А в свой крошечный мозг, к сожалению, ничего запихнуть не удалось. Эрен не совсем понимает, почему это оскорбление выводит на передний план мысль о том, что ему нравится Леви, но вот она тут, навязчиво мигает в сознании, как неоновая вывеска, которую он не сможет игнорировать, даже если попытается. — Я тебя обидел? — внезапно спрашивает Леви, и Эрен понимает, что резко замолчал сам того не желая. — О, пожалуйста, меня оскорбляли и получше, — отвечает Эрен, потирая рукой шею. — Чтобы вывести меня из себя, потребовалось бы что-то поумнее, чем это. — Неужели? — в голосе Леви появляются дразнящие нотки, которые заставляют Эрена внезапно крепче сжать телефон. — Я уверен, что смог бы найти слова, выводящие тебя из себя. Эрен пропускает это мимо ушей. Ему не нужно ничего говорить, он сможет выкрутиться. — Эй… могу я спросить тебя кое о чем, Леви? Почему, черт возьми, его рот всегда делает то, что хочет, предварительно не посоветовавшись с мозгом? — Да, дерзай. Во рту у Эрена необъяснимо сухо, как в пустыне. Он прочищает горло, рассеянно обхватывая рукой колено. — Ты… Черт, не спрашивай об этом, не делай этого… — Ты… э-э… с кем-нибудь встречаешься? Ну, в отношениях, я имею в виду, эм. Прямо сейчас Эрен всерьез обдумывает, сможет ли он задушить себя подушкой или ему следует пойти в ванную, чтобы утопиться, потому что, черт возьми, что он вообще делает. Черт, и Леви ничего не отвечает… — Ну… — Леви замолкает, и Эрен сжимает свое колено так сильно, что становится больно. — Нет. Трудно иметь нормальные отношения, когда ты зарабатываешь на жизнь чем-то подобным. — Он все еще не может отпустить колено, пальцы впиваются еще сильнее, когда Леви продолжает: — Почему ты спрашиваешь? Ему нужно ответить, и быстро, даже если это бессвязный лепет. — Мне просто… Было интересно. Я имею в виду, я… — Дыхание учащается, и он изо всех сил пытается оторвать руку от колена, прежде чём сломает кость на мелкие осколки. — Ну, сегодня утром… Я думал о тебе. И мне было интересно, думаешь ли ты… о…ну, людях. — Эрен замолкает, в горле снова пересыхает. — Или ну если, ну ты понимаешь. Есть ли кто-то, о ком ты уже думаешь. Внезапно под простыней становится слишком жарко и Эрен раздраженно отпихивает ее в сторону. Секунды тянутся без ответа, и Эрен думает, что, возможно, ему следует повесить трубку. Может быть, эта нелепая ситуация абсолютно вышла из-под контроля, и ему следует просто покончить со всем, пока он ещё находится хоть немного в здравом уме. — Хорошо, Эрен, — наконец говорит Леви, и Эрен выпрямляется от его тона. — Ты задал мне вопрос, теперь моя очередь. Эрен чувствует, как учащается его пульс, и он тихо выдыхает: — Хорошо, давай. — Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я снова сделал это с тобой? — Что… — Эрен замирает, кровь внезапно стынет в жилах, и он понимает, что, должно быть, неправильно все понял, полностью просчитался, боже, сейчас он чувствует себя таким ослом… — Потому что мне платят за то, что я слушаю кучу дерьма, Эрен, — ему не следовало этого говорить, ничего из этого, теперь Эрен все понимает. Его глаза зажмурены, он ждет, когда Леви забьет последний гвоздь в его гроб. — А еще есть дерьмо, за которое тебе не придется платить мне. Слова тяжело повисают в воздухе в течение нескольких долгих мгновений, прокручиваясь в голове Эрена снова и снова, пока их смысл не доходит до него, и ощущение холода внизу живота начинает рассеиваться, уголки его губ дергаются, по шее разливается тепло, щеки и даже кончики ушей краснеют. — …О… — это все, что он может выдавить, чувствуя себя ужасно смущенным и в то же время довольным, он подтягивает колени вверх, прижимаясь к ним разгоряченным лицом. Леви издает звук притворного разочарования, и Эрен улыбается, пытаясь придумать что-нибудь, что походило бы на адекватный ответ. Его мысли, однако, в полном раздрае, и он издает звук, который является странной смесью смеха и вздоха. — Эй, Эрен, — начинает Леви, голосом на октаву ниже, чем был только что, — Где ты сейчас? Он пытается не дрожать, закрывая глаза, легко проводя рукой по бедру и бормоча: — В постели. — Мм, это хорошо, — отвечает Леви, и Эрен снова вытягивает ноги, его пальцы все еще двигаются вдоль его бедра. — Значит ты думал обо мне? Эрен прикусывает губу, чувствуя, как предвкушение начинает зарождается внизу живота. — Да… — Это тоже хорошо. На некоторое время становится тихо, и Эрен сосредотачивается на дыхании Леви. Его пальцы начинают скользить под резинку боксеров, рисуя случайные узоры на дрожащем животе. — Леви… Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Он почти не может поверить в собственную храбрость, или это все же его тупость? Эрен не очень уверен. — Обязательно, Эрен, — бормочет Леви, — Но я хочу, чтобы ты сначала снял нижнее белье. Эрен уже неловко стягивает свои боксеры, как только Леви начинает говорить, и старается не фыркать от раздражения, когда ему, наконец, удается их снять и небрежно отбросить в сторону. Леви усмехается, и Эрен понимает, что, должно быть, не был таким тихим, как ему казалось. — Такой нетерпеливый? Все в порядке, малыш. В конце концов, в прошлый раз мы даже не дошли до самого интересного. Эрен с хриплым вздохом откидывается на подушки, не в силах сдержаться, когда эти слова вызывают у него яркие воспоминания о прошлой ночи. Он немного задирает рубашку, обводя пальцами пупок, и резко выдыхает через нос. — У тебя встаёт, когда ты думаешь об этом, Эрен? — Леви формулирует это как вопрос, но больше похоже на утверждение. Может быть, потому, что ответ очевиден. — Да, — шепчет он, продолжая прикасаться к себе, легко дразня. — Держу пари, ты до этого тоже думал об этом? Эрен прикусывает губу, ему немного трудно признаться, что это действительно так. — Ага… Леви усмехается, а затем тихо выдыхает: — И я уверен, что ты подготовился для меня, верно, Эрен? Он вспоминает палец, которым он удовлетворял себя изнутри в душе, его щеки пылают одновременно от возбуждения и смущения. — Эм… да, — признает он, наконец позволяя своей руке коснуться эрекции. — Черт, Эрен, ты такой хороший мальчик, — шипит Леви, и Эрен не может подавить вырвавшийся стон, да и честно говоря не особо старается, и медленно начинает гладить себя. — Мне нравится то, как сильно ты хочешь мой член, Эрен. Я хочу трахать тебя, пока у тебя не закатятся глаза. Эрен издает стон, проводя пальцами по кончику своего члена, отчаянно желая, чтобы у него была смазка получше, но другого выбора нет. — Хочешь этого, а? Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, Эрен? — Да, — всхлипывает Эрен, закрыв глаза. Осторожно прижимая палец к своему входу, он медленно пытается войти, слушая учащенное дыхание Леви. — Я раздвину твои ноги, малыш. Это именно то место, где ты хочешь меня видеть, верно? Эрен скользит пальцем немного глубже, входя до костяшки. Раздвигает ноги, бормоча имя Леви. — Я знаю, я знаю, — успокаивает Леви. — Я тоже не могу дождаться, когда окажусь в тебе, не могу дождаться, когда согну тебя пополам и буду трахать, пока ты не сойдешь с ума. — Леви, — скулит он, выгибая спину, погружая палец глубже, представляя, что это что-то другое, что-то лучше… — Черт, ты потрясающий, Эрен, — шепчет Леви. — Боже, я просто хочу твою задницу, посмотри, как сильно я её хочу. Эрен выдыхает, дрожащими пальцами проводит по коже перед яйцами, представляя, что это делает Леви. — Хочешь, чтобы я сделал это медленно, малыш? Двигал бедрами, продвигаясь дюйм за дюймом… — Голос Леви, кажется, словно обволакивает его, звучит повсюду: вокруг, в его голове. — Я хочу смотреть, как мой член входит в твою дырочку, растягивая ее так, как никогда до этого. — Боже, — стонет Эрен, он даже не может дышать, и ему кажется, что он задыхается. Он вздыхает, надавливая глубже, двигая бедрами. — Ты такой тугой, Эрен, — стонет Леви, и Эрен извивается, и тот продолжает, — Ты хочешь почувствовать мой член внутри себя? Это именно то, чего ты так хочешь, Эрен? — Да, — шипит он, пожар внизу живота скручивается во что-то невероятно приятное, член напрягается и течет, когда он начинает двигать пальцем туда сюда. — Черт, ты так хорошо принимаешь меня, Эрен, — голос Леви окутывает его, низкий, хриплый и пьянящий. — Как будто твоя дырка создана для моего члена. — Так и есть, — бормочет Эрен, не осознавая, что говорит вслух, пока не слышит резкий вздох Леви. Он краснеет, но, черт возьми, уже слишком поздно беспокоиться, и в следующий момент голос Леви снова шепчет ему на ухо, отвлекая его от мысленного самобичевания. — Ты так хочешь меня, Эрен. Так жадно хочешь мой член, как будто умрешь, если не почувствуешь его внутри себя. Эрен больше не может терпеть, он издаёт жалобный стон, когда резко вынимает палец, а затем дрожащей рукой обхватывает свой забытый член. Его стон такой громкий, что он не может поверить, что это он издал его, но он не думает об этом, не зацикливается, просто бездумно начинает водить рукой по члену, тяжело дыша. — Такой жадный, — повторяет Леви, затаив дыхание, — Но этого недостаточно, да? — Леви вздыхает, голос звучит слегка напряженно, — Ты хочешь все полностью, всего меня, верно? Эрен? Он выдыхает его имя, заставляя Эрена неуклюже раздвинуть ноги шире, бедра приподнимаются с каждым толчком. — Да, да, — стонет он, потому что хочет, он хочет всего, что может дать ему Леви, он хочет всего его. — Я знаю, поэтому просто ложись на спину, малыш, — инструктирует Леви немного неровным голосом, и Эрен горячо кивает, забывая о том, что Леви этого не видит. — Ты можешь взять меня, Эрен. Как насчет того, что я насажусь на твой член, впуская в себя так глубоко, что ты никогда не захочешь вытащить? Сдавленный звук вырывается из его горла, рука сжимается вокруг члена, пытаясь воссоздать, на что это было бы похоже. Черт, это было бы великолепно, он знает это, и дрочит, выдыхая имя Леви. — Тебе нравится? Тебе нравится трахать меня, — голос Леви каким-то образом стал еще ниже, глубже, и Эрен в отчаянии дергает ногой, потому что этого недостаточно, все еще недостаточно, и он продолжает жестко надрачивать свой член. — Я, я хочу, чтобы тебе… — Эрен с трудом узнает звук собственного голоса: сдавленный и чужой, но пытается не думать об этом. — …Чтобы тебе тоже было хорошо, я хочу сделать тебе хорошо, — заканчивает Эрен, и его щеки краснеют от собственных слов. До этого момента он в основном просто соглашался со всем, что говорил Леви, но сейчас это правда, и он хочет, чтобы Леви это знал. — Ты делаешь, — тянет Леви. — Я уже даже соображать не могу, Эрен, черт, р-разве ты этого не видишь? Эта заминка — все, на чем он может сосредоточиться, — заикание, которого он раньше не слышал, и Эрен грубо сжимает свой член, чтобы не кончить от этого звука, от того, как Леви дышит в телефон. На этот раз он не сомневается, что Леви трогает себя (ему вообще можно так делать? Эрен не знает и ему насрать), может быть, он даже трахает себя пальцами, воображая, что это Эрен, только Эрен сводит его с ума… — Ты так хорош, — грубо выдыхает Леви, и кровь приливает прямо к члену Эрена, его глаза закрываются… — Так хорош, так хорош, Эрен, ты идеален. — Жар разливается по его шее, распространяется на щеки, заставляя задыхаться, и голос Леви, до этого доходящий до тихих вздохов или бормотания, внезапно становится отчаянным, надтреснутым, когда он почти кричит, — Трахни меня, Эрен, трахни меня! — Иисус, блядь, Христос, — всхлипывает Эрен, ударяя пяткой в матрас, он дико хватает свой член, запястье почти болезненно выворачивается от того, как отчаянно он двигает им, но, черт, ему все равно, все равно, и он стонет: — Леви, черт, ты…! — Давай, Эрен, — подгоняет Леви, — Давай, выеби меня, сделай это! — Блять, — выдыхает Эрен, дергая бедрами, бесстыдные стоны срываются с его губ, когда он пытается довести себя до предела, и с последней крупицей здравого смысла, которая осталась у него в мозгу, он выпаливает: — Л-Леви, ты уже почти? В ответ он слышит смех, сексуальный, хриплый и надломленный; голос Леви теплый, с оттенком чего-то, возможно, похожего на нежность, и он произносит: — Да, идиот, — Эрен кусает губу и стонет, и он знает, что все, что ему нужно, это еще одно слово, еще один вздох, и он упадёт в пропасть. — Теперь войди в меня, малыш, возьми меня, — хрипло командует Леви, и Эрен подчиняется, рванув бедрами вперед, его член дергается в руке, громкий стон рвётся из горла, когда он представляет как Леви насаживается на него, как Леви стонет его имя, черт, Леви стонет его имя, и этого вполне достаточно, чтобы весь воздух покинул его легкие, а он без сил упал спиной на кровать, тяжело дыша. Голове Эрена требуется некоторое время, чтобы перестать кружиться, хватка на телефоне, сжимаемом в его руке, настолько ослабла, что он соскользнул на подушку. Его пальцы медленно дергаются, чтобы снова обхватить его после нескольких секунд тяжелого дыхания, и он нетерпеливо прижимает его к уху, не в силах подавить свое желание слышать Леви, его дыхание, его голос. Как раз в этот момент Леви вздыхает, протяжно и удовлетворенно, и, хотя он ничего еще не сказал, Эрену хочется перевернуться и зарыться лицом в подушку. — Эрен… ты в порядке? — Голос Леви звучит спокойнее, тише и (Эрену не хочется об этом думать, но) как-то интимно. — Да, я в порядке, — тихо отвечает он, вытягивая ноги. — Всё хорошо. Отлично, да. Леви усмехается, и Эрен закрывает глаза, представляя, что Леви лежит рядом с ним, хотя и знает, что это опасная мысль. — А ты? — добавляет Эрен, спохватившись. Леви всегда проявляет неожиданную заботу о нем, так что, может быть, и для Эрена нормально — сделать то же самое. — Хм… Грязно. Сердце Эрена странно колотится в груди, и он заикается: — А-а, да… Я имею в виду, что я тоже, но. Э-э… Ты… — Успокойся, — говорит Леви, слегка удивляясь. — Ты что-то непонятное бормочешь. При этих словах его щеки внезапно краснеют. — Заткнись, — ворчит он, перекатываясь на бок и вслепую нащупывает боксеры, которые он отбросил куда-то. — Это так мило. Рука Эрена застывает на месте, пальцы крепко вцепляются в простыни, и он бурчит: — Чего блин? — Прости, прости, — быстро отвечает Леви. — Я имею в виду, что это очень по-мужски, когда ты даже не можешь составить предложение. — Эй! — возмущенно говорит Эрен, выпрямляясь и бросая поиски пропавших боксеров. — Ты тоже не всегда спокоен, — ворчит он низким и смущенным голосом. Леви издает тихий звук, но несколько секунд ничего не говорит. Когда же он это делает, Эрен думает, что возможно прямо сейчас потеряет сознание. — Хотя это сексуально. Что тебя можно довести до такого состояния, что ты не сможешь формулировать связные предложения. Его дыхание прерывается, и он откидывается на спинку кровати, голова снова гудит, и он прикусывает губу. Черт, он просто уже чувствует, что сейчас скажет что-нибудь глупое. — Леви… Я думаю… — Да? Ты мне нравишься. Это так просто, всего несколько слов. И сейчас такое же подходящее время, как и всегда. Сердце Эрена, кажется, застряло у него где-то в горле, пульс отбивает ритм в ушах. — Эрен? Он не может этого сказать. — Ничего, — выдыхает он, горькое чувство осядает на языке и остается еще долго после того, как звонок завершился.

***

Эрен ненавидит это чувство. Он просто… в замешательстве. Смущен. Он всегда был дерзким, всегда бросался в омут с головой, не задумываясь, но это… это совершенно другой уровень. Он даже представить себе не может, что попытается объяснить кому-то свою ситуацию, ему ведь даже не поверят. Эрен стонет, закрыв лицо руками. Ему нужно лучше осознать свою реальность, потому что он, должно быть, живет в какой-то фантастической вселенной. Где бы он сейчас ни был, это, безусловно, не реальный мир. Он начинает это делать, когда звонит его телефон; это Армин, справляющийся о том, как проходят его выходные, и Эрен без колебаний соглашается, чтобы Армин и другие ребята затусили у него. Это пойдет ему на пользу, уверяет он себя. Взаимодействие с людьми. Не то чтобы Леви не был человеком, но… О боже, Эрен чувствует, что здравомыслие медленно покидает его с каждым вдохом. Это определенно пойдет ему на пользу, если он конечно сможет продержаться до тех пор.

***

— Кто, черт возьми, его пригласил? — шипит Эрен, не слишком вежливо таща Армина на кухню. — Эрен, — предостерегает Армин, освобождая свою руку, — Ты же знаешь, что Жан не хотел этого делать. Это был несчастный случай, и если бы ты был на его месте, разве ты не… Эрен громко стонет, прерывая разглагольствования Армина. — Нет, я был бы охренеть как рад, потому что у меня тогда был бы предлог больше не разговаривать с этим придурком. Армин выразительно смотрит на него, и Эрен слегка колеблется. — Хорошо, он может остаться, — ворчит он, скрещивая руки на груди. — Но ему лучше даже не пытаться заговорить со мной, или я выброшу его через блядское окно.

***

Эрен изо всех сил старается делать вид, что Жан значит для него не больше, чем растение в горшке до конца вечера, и получает то же самое в ответ. Он почти благодарен, но никогда не признается в этом вслух. Все собираются уходить, и Жан отстает, бросая быстрое «мне нужно отлить», ни к кому конкретно не обращаясь. Эрен вздыхает и плюхается на диван, автоматически возвращаясь мыслями к Леви. Почему, почему это должно было произойти. Ну что за блядская жизнь. Было приятно сегодня просто смеяться, болтать, есть еду на вынос, даже, если Жан мелькал на фоне каждые пару минут. Он здорово провел время и мог притвориться, что не дрочил на голос парня, которого он никогда не встречал, последние две ночи. Почти притвориться. Его пальцы скользят в карман, чтобы пробежаться по краю телефона, затем рассеянно перемещаются в другой карман, где он привык нащупывать кредитную карточку Жана. Его глаза округляются, когда он понимает, что ее там нет, и он вспоминает, что оставил ее на своем столе. Все бы ничего, пока он не осознает, что Жан все еще в его гребаной квартире и слишком долго ходит в уборную. Он почти слышит тиканье бомбы замедленного действия, которое предвещает его неминуемую гибель, когда стремительно направляется в свою спальню, и совсем не удивляется, обнаружив там Жана. Тот стоит рядом со столом, уставившись на маленький квадратный кусочек пластика с его именем, выгравированным на ней, сжимая в руке что-то, о чем Эрен даже не хочет сейчас думать. Жан поднимает взгляд на Эрена, когда тот входит в комнату, выражение его лица мгновенно меняется с удивления и легкого замешательства на чистую ярость. Он хватает кредитную карточку и направляется прямиком к Эрену, зло ухмыляясь ему в лицо: — Ты, блять, издеваешься надо мной, Йегер? Ты украл мою сранную карточку? Что за безмозглый поступок? Эрен пытается возмутиться или, по крайней мере, привести какие-то аргументы в оправдание своих действий, но понимает, что не может. Жан качает головой и резко и язвительно смеется. — Знаешь что, Эрен? Пошел ты, — При этих словах Эрен понимает, что ему что-то суют в руку, и он в замешательстве опускает глаза, видя простой конверт. Он снова смотрит на Жана, на губах у него застыает вопрос, но он боится его озвучить. — Это чек, — выплевывает Жан, склонив голову набок. — За ремонт твоей машины. У меня не было денег, когда это случилось, но я хотел отдать их тебе как можно скорее. Эрен чувствует, как его лицо вытягивается, челюсть отвисает, черт, он так облажался, и все, что он может сделать, это пробормотать: — Жан… — Пошел ты, — повторяет Жан, проходя мимо него, не оглядываясь. Эрен стоит, застыв на месте, и слышит, как хлопает дверь его квартиры, уставившись на конверт в своих руках, он чувствует как тяжелеет в груди.

***

Он не может даже представить, как сильно все испортил. Эрен лежит в своей постели, скрестив руки за головой, и смотрит в потолок, а конверт аккуратно лежит у него на груди. Что ж, та доза реальности, которую он искал, несомненно, свалилась на него сейчас, отрезвляя, как холодный душ. Или удар молнии. Или любая другая болезненная метафора, которую он слишком подавлен, чтобы придумать. Все, что он делал в течение последних нескольких дней, кажется невероятно глупым, и ему хочется биться головой о стену, чтобы, возможно, отрубиться и больше не думать об этом. (Или, может быть, он позвонит Жану и попросит его сделать это, тот, вероятно, будет только рад.) Эрен стонет, представляя, что Жан сделает с ним, когда увидит счет. Он, наверняка, смотрит на него прямо сейчас. Или он уже увидел его и лежит без сознания на полу, как и хотел Эрен; теперь от этой мысли его только тошнит. — Ты в полной жопе, — говорит он вслух, поднимая конверт над головой. Через несколько мгновений он позволяет ему упасть, надеясь, что, может быть, его уголок порежет кожу и он истечет кровью, оставив свои совершенно нелепые проблемы позади. Вместо этого он просто тычет себя в глаз. — Ай, — жалобно бормочет он.

***

Эрену каким-то образом удается погрузиться в отрывистый сон, который довольно легко прерывается быстрым стуком в дверь. Он, пошатываясь, встает с кровати, надевает обувь и неловко проводит рукой по волосам, направляясь к двери. Он совсем не удивлен, обнаружив, что это Жан, но вместо ожидаемого удара в лицо, его вытаскивают за дверь и проклинают всю дорогу до машины.

***

— Блин, как вообще кому-то могло прийти в голову сделать такую хрень? Жан продолжает обращаться непонятно к кому и жестикулировать в сторону дороги, не удостоив Эрена и взглядом после того, как толкнул того на пассажирское сиденье. Эрен не спорил, когда Жан настоял на том, чтобы они отправились к «гребаному секс-оператору, что бля за нахрен, Йегер», чтобы попытаться объяснить ситуацию и получить возврат средств. Как Эрен узнал из кратких слов, выдавленных сквозь постоянно сжатую челюсть, грационный период для сообщения об украденной карте, по-видимому, истек, и только небольшая часть средств будет возмещена. Эрен почти уверен, что эти переговоры не пройдут хорошо, но Жан может выкинуть его из машины и переехать, если он что-нибудь скажет, поэтому он молчит. Очевидно, компания кредитной карты предложила этот вариант, так что, возможно, в этом есть смысл.

***

Остальная часть поездки кажется долгой, скучной и мучительно напряженной; настроение Жана совсем не улучшается (не то, чтобы Эрен действительно надеялся на это), и два раза, когда он чуть не заблудился, тоже не особо помогают делу. Когда они, наконец, подъезжают к нужному зданию, Эрен не может не задаться вопросом, что может, они все-таки не там свернули. Но Жан, кажется, уверен, что это то самое место, но эта крошечная парковка, причудливый фасад и простая вывеска, висящая над дверью, заставляют Эрена сомневаться. Но название, написанное на вывеске, — то же самое, что Эрен видел на экране своего компьютера той ночью, так что, возможно, это правда то место, которое они ищут. Он нервно сглатывает и борется с желанием потянуть за воротник, который внезапно становится слишком тугим. — Двигай, мудила, — бормочет Жан, толкая Эрена прямо в спину, а затем проходя мимо него, когда тот неловко спотыкается. — А вот это вот было совершенно не обязательно, — кричит ему вслед Эрен, хмурясь. Он следует за Жаном так быстро, как только позволяют его ноги (которые, кажется, превратились в желе), проклиная свои плохие навыки в принятия решений. Эрен замолкает, стоит им войти в здание, почти забывая дышать и еле передвигая ноги. Они в коридоре, скромном и ничем не примечательном, но Эрену кажется, что он вот-вот упадет замертво на пол. Тем временем Жан, кажется, так взбешен, что готов прошибать стены. Он задается вопросом, как они выглядят со стороны. Слева и справа находятся двери, но они продолжают идти вперед, проходя через то, что кажется главной дверью. За столом сидит девушка и просматривает какие-то бумаги, пока не слышит, как они зашли. Ну, точнее, она слышит Жана, так как в данный момент он бормочет что-то себе под нос и направляется к ней, хлопнув дверью. Эрен кротко следует за ним по пятам, недоумевая, почему он вообще должен быть здесь. Эрен отключается от разглагольствований и яростой жестикуляции Жана, вместо этого оглядываясь по сторонам. Все кажется таким… нормальным. Он не совсем уверен, чего именно ожидал, но уж точно не этого. Он резко возвращается с небес на землю, когда Жан усмехаясь, говорит: «Земля вызывает Йегера». Эрен отмахивается от руки, машущей у него перед лицом, и они вдвоем направляются туда, куда их ведет девушка. Даже Жан на этот раз молчит, когда они проходят через ещё один дверной проем, выходя в просторную комнату, заполненную кабинами, а также множеством дверей, виднеющихся отовсюду. Опять же, не этого ожидал Эрен, но он полагает, что это такой же бизнес, как и любой другой, даже если это… Что ж, не стоит додумывать эту мысль. — Он скоро подойдет, чтобы поговорить с вами, — Девушка мило улыбается (хотя Эрен сомневается в ее искренности), жестом приглашая их сесть в маленькую незанятую кабинку в углу. К счастью, здесь два стула: Эрен почти уверен, что Жан не захотел бы уступить единственное место. Весь ужас ситуации все еще ускользает от понимания Эрена. Ему кажется, что он словно плывет, наблюдая, как какой-то другой человек проходит через все это безумие. Это просто невероятно сюрреалистично. Бросив взгляд на Жана и увидев, как тот лениво подпирает щеку кулаком, Эрен подавляет вздох и оглядывает комнату. В паре кабинок есть люди, некоторые в наушниках, некоторые с телефоном в руке. Его взгляд скользит дальше, наблюдая, как какой-то мужчина входит в одну из таинственных комнат в стороне, закрывая за собой дверь. Эрен неловко поворачивается, уставившись на свои колени. Он не хочет слишком много думать о том, что происходит вокруг, иначе его голова просто взорвется. Он рассеянно думает, что это похоже на то, будто он сидит у кабинета директора и ждет нагоняя… только это больше похоже на полицейский участок, и он ждет своего приговора. Эрен пытается безшумно сглотнуть. Вместо этого он старается сосредоточиться на дыхании. Он проводит руками по подлокотникам кресла, затем ослабляет хватку вокруг них. Может быть, все получится. Может быть, они смогут что-то сделать с возвратом средств, а если нет, то, возможно, Жан сжалится и смерть Эрена будет быстрой. Он закрывает глаза. Он не будет думать об этом. В любом случае, сейчас уже слишком поздно. Он мысленно возвращается к спокойному вечеру, который у него был накануне — первое подобие нормальной жизни за последнее время. На его лице появляется тень улыбки, когда он внезапно слышит это, три слова, которые пролетают мимо, словно их несет ветерок, будто предназначенные для него; они оседают глубоко в его мозгу, заставляя его глаза распахнуться, а челюсти сжаться. — Спокойной ночи, Леви! Следующие несколько секунд кажутся будто в замедленной съемке, разрушая его мозг на мелкие кусочки. Каждый мускул в теле Эрена, кажется, застывает, тело становится холодным и неподвижным как статуя, руки так крепко сжимают подлокотники кресла, что он не понимает, как те ещё не треснули. Его сердце останавливается, а затем начинает биться снова, в два раза быстрее, чем раньше, и когда он, наконец, приходит в себя, он резко поворачивается, яростно обшаривая глазами комнату. Его сердце бешено колотится, ногти впиваются в дерево под пальцами, и его взгляд, наконец, падает на дверь, ведущую в маленький коридор, через который они попали сюда. Если Леви уходит, то, скорее всего, именно этим путем он и пойдёт. О чем он думает? Что он делает, зачем позволяет себе думать о таких вещах? Эрен отрывает руки от кресла, вытирая потные ладони о колени. Серьезно, какого хрена он делает? Эрен не может ответить на этот вопрос, но прямо сейчас он бежит к той двери, игнорируя возмущенный голос Жана, зовущий его.